Жанр: Социология и антропология
Современная американская социология
...о связывания ситуационной
модели, доведенной до крайности, с концепциями Томаса и Дьюи,
Рендел Коллннз делает вывод, что перемена каждого института.
представляется в виде революционного акта. Такой взгляд, однако.
не мог превратиться в "доминирующую позицию в американской
социологии" ^.
Джонатан Тернер находит ряд "существенных недостатков" в
довольно многообещающей теории символического иптеракциони^-
ма и, между прочим, заявляет, явно имея в виду версию Блумера:
"Нередко символический интеракционизм содержит красивые заявления
типа "общество является символическим взаимодействием",
не уточняя при этом, какой тип эмерджентных структур
создается, поддерживается и меняется, из каких видов взаимодей'ствий
это состоит и в каком контексте"^. И далее: "Неясность
между процессами взаимодействия и его социально-структурными
продуктами приводит к тому, что символический интеракционизм
в своей основе состоит из голословных заявлений,.."^ Перечень
критических атак против версии символического интеракционизма
Блумера можно продолжать.
Разумеется, Блумер утверждает, что его собственная интерпретация
Мида наиболее адекватна и последовательна, а что касается
развитой социологической теоретизации в перспективе символического
интеракционизма, ее нельзя измерять и сравнивать
при помощи установленных стандартов, страдающих принципиальными
недостатками. О чем идет речь?
Блумер и его последователи противопоставляются как дедукгивистской
стратегии в создании социологической теории, так и
э-мпирико-индуктивистской стратегии, пренебрегающей, во имя
дефинитивных понятий, подобно дедуктивизму, онтологической
проблемностью эмпирического социального мира, т. е. процессуальным
характером^ повседневного опыта, при котором необходимо
прежде всего выявлять использованные в символических взаимодействиях
интерпретативные схемы деятелей, подвергать их
проверке. Символическое взаимодействие, будучи спонтанным и
индетерминистским, требует гибкой теоретизации. Преимущество
широко распространенных в современной социологии теоретических
стратегий - строгую дефинитивность понятий - Влумер
считает их основной слабостью и бесплодностью в познавательном
отношении. Согласно Блумеру, это так, потому что эмпирический
мир представляется в качестве мира абстрактного, включающего
-"классовые объекты и отношения между этими классами"^.
Исходные утверждения, образующие те или иные теоретические
схемы, имеют характер предубеждений, поскольку сформулированы
без предварительного внимательного прониюновения в
повседневный эмпирический опыт, а на основе изолированных
эмпирических фактов проверяется истинность этих утверждений.
Если утверждения и теории не верифицируются эмпирическими
фактами, формулируются новые проблемы и аналогичным путем
выдвигаются новые теоретические схемы. Таким образом, эмпирический
социальный мир постоянно вмещается в искусственные
абстрактные схемы, а специфическая проблематика социальной
реальности типа социального взаимодействия все время не попадает
в поле зрения социолога. Если снова использовать критическое
высказывание Блумера по поводу онтологии социальной
реальности, критикуемые теоретические стратегии представляют
социальную жизнь в виде взаимодействия ролей, а не взаимодействия
людей.
Позитивная программа Блумера основывается на так называемых
"сенсибильных понятиях", т. е. социологическое исследование
социальной реальности в качестве символического взаимодейставия
использует "сенсибилизирующие инструменты" ^. "Сенсибилизирующие
понятия" ггротивоположны дефинитивным, относящимся
к общему в данном классе объектов. Сенсибилизирующие же
понятия дают исследователю ориентацию на то, что может иметь
для него значение. Иными словами, дефинитивные понятия предписывают,
что искать в эмпирическом мире, а понятия, в понимании
Блумера, являются направляющими, следовательно, дают
возможность наполнять их конкретным содержанием в зависимости
от специфики ситуации. Таким образом, первостепенную важность
имеет сама теоретизация, не столько теория, сколько ее определенный
результат.
Нетрудно заметить внутреннюю связь между теорией, методом
и предметом социологии в концепции Блумера. Противопоставлелие
процессуального характера социальной действительности ее
структурным определениям, непрерывно меняющихся качественных
характеристик - количественным измерениям связывается с
отказом от операционализации теоретических понятий, использования
количественных методов и измерений, твердых определений
и соответственно с пониманием теоретизации в качестве непрерывного
творческого процесса. На фоне некоторых социологических
традиций типа, например, функционистской, сталкивающихся
с очень серьезными трудностями при концептуализации социального
изменения, идеи Блумера выглядят очень привлекательными,
но их теоретические результаты весьма скромны. Версия
символического интеракционизма Блумера не в состоянии
выйг^ за пределы микросоциологического анализа и достичь социетальных
уровней общественной жизни, и анализ этот как будто
обречен остаться слишком фрагментарным и незавершенным.
Как некоторые уязвимые, так и сильные стороны символистско-интеракционистской
модели Герберта Блумера просматриваются
отчетливо при сопоставлении и сравнении с символистскоинтеракционистской
моделью школы в Айове, возглавляемой
М. Куном. Точка зрения Блумера яр.ко гуманистична, поэтому он
акцентирует на методологической специфике исследований социальной
'реальности. Точка же зрения Куна отл.ичается сциентической
ориентацией и преследует универсальные научные стандарты.
Блумер пр'идает первостепенное значение пониманию, Кун
твердо придерживается доказательства, операциональности теоретических
понятий и практической полезности социологических исследовании.
Блумер подвергает радикальной критике экспериментальные,
инструментальные и количественные подходы, Кун
полностью разделяет противоположную ориентацию, вырабатывающую
максимально простые и технические процедуры исследования.
Для Блумера первостепенное значение имеет процессуальная
сторона социальной жизни, тогда как Кун дает приоритет структурным
определениям взаимодействий и деятелей^. Нельзя сказать,
что эти дилеммы преодолены современной^ социологией. Блумер
ямеет определенную заслугу в обострении дилемм, что следует
оценить в качестве положительного эффекта его смелых и решительных
попыток поиска новых решений основных проблем социологии.
И то, что его программа сталкивается с серьезными
трудностями, не может быть однозначным критерием несостоятельности
поисков. Наоборот, это должно мобилизовать дальнейшие
теоретические поиски возможного синтеза гуманистической №
строго научной ориентации. Самая надежная перспектива в этом'
отношении --диалектизация социологического мышления.
Примечания
\. Man and Society. N. Y" 1937.
2. Первые монографии Г. Блумера: Blumer Н. Movies and conduct. \. Y.,
1970: Blumer Н., На user P.M. Movies, delinquency and crime. N. \.. i970.
3. Ritzer G. Sociological Theory. N. Y., 1983. P. 319.
4. Mettzer В. N., Petras J. W., Reynolds L: T: Symbolic Interaciionisnn:
Varieties and Meanings. Routledge and Kegan Paul. London, 1975.
5. Blumer Н. The Methodological Position of Symbolic Interactionibrn /,'
Blumer Н. Symbolic Interautionism. Perspective and Method. Prentia- Hall,
Inc. /Englewood Cliffs. New Jersey, 1969. P. 1.
6. Ibid. P. 2-5.
7. Blumer Н. Sociological Implications of the Thought of George Herbert.
Mead//Blumer Н. Symbolic Interactionism... P. 61-62.
8. Blumer Н. Society as Symbolic Interaction//В lunier Н. Op.cit.
P. 70.
9. Blumer Н. Sociological Implications of l.he Thought of George Herbert
Mead. P. 63.
10. Ibid. P. 68-70.
11. Blumer Н. Society as Symbolic Interaction. P. 79.
12. Blumer Н. Sociological Implications of the Thought of GeorgeHerbert
Mead. P. 75.
13. Ibid. P. 67.
14 Ibid. P. 68.,
15: Ibid. P. 68.
16. lhid. P. 71).
17. Blumer Н. Collective Behavior//New Outline of liie Principles
of Sociology. N. Y" 1951. P. 167--168.
18. Blumer Н. Sociological Implications of Thought of George He.rbert
Mead. P. 75.
19. Ibid.
20. Blumer Н. Society as Symbolic Interaction, P. 89.
21. Me Phail C.. RexroutC. Mead vs Bluiner //American Socio^.ogica!
Review. 1979. Vol. 44. N 3; M с P hail C., R expout C. Ex Catl-wdra Bliiim-r Ь.
Libris Mead? //American Sociological Review. 1980. Vol. 45. N 3.
22. Collins R. Three Sociological Traditions. N. Y., 1985.. P. 20023.
Тернер Дж. Структура социологической теории. M.. 1985. С. 267.
24. Там же. С. 267.
25. Blumer Н. What is Wrong with Soical Theory? /'/ Blumer Н.
Symbolic Interactionism. P. 140.
26. lhid. P. 147.
27. Meltzer В. N., Petras J. W. The Chicago and Iowa Schools of
Symbolic Interactionism // Human Nature and Collective Behaviour. Papers
in Honou of Herbert Blumer. N. Y., 1970. 6--14.
Е. И. Кравченко
СОЦИОЛОГИЧЕСКАЯ КОНЦЕПЦИЯ Э. ГОФФ^АНА
Фигура Эрвина Гоффмана (1922-1982) в истории американской
и всемирной социологической мысли привлекает внимание
прежде всего своей парадоксальностью. Оя буквально ворвался
в сферу социальных исследовачий, обрушив на своих читателей
после защиты диссертации (1949) на звание магистра гуманитарных
наук непрерывный поток социологических и социально-психологических
публикаций. Вместе с тем ни одно из его последующих
сочинений прямо не продолжает предыдущей темы, не говоря и
новых терминах и категориях, - каждый раз они обильно вводятся
им в ткань повествования.
Интересен и тот факт, что для огромного количества поклонников
Гоффман является исключительно автором многочисленных
социально-психологических этюдов и эссе, материал для которых
он черпал на улицах американских городов, непосредственно наблюдая
жизнь калек и увечных, пациентов психиатрических больниц,
посетителей казино. Задачей его изысканий было постоянное
и неослабное внимание к доступному для наблюдения и, как
сам он убедительно доказал в своих работах, весьма сложному
поведению людей в повседневной жизни, через которую только и
можно понять человеческую природу и социальную жизнь в целом.
Как писал один из наиболее популярных критиков творчества
его Р. Коллинз, "его цель - исследование нашего бессознательного,
но не потому, что оно захоронено в глубинах наших сновидений
или в те'мных тайниках нашего разума, а потому, что оно
лежит на самой поверхности, через которую мы должны взгляды
ваться, чтобы не упустить из виду все остальное..." '.
Однако это не бессознательные инстинкты по Фрейду или существующие
независимо от индивида и обладающие по отношению
к нему принудительной силой коллективные представления в духе
Дюркгейма. Такой поверхностью, своего рода социальным бессознательным,
для Гофмана служит наше повседневное существование
в обществе. Ученый анализирует те обыденные вещи и ПОСТУПКИ,
которые мы совершаем в силу привычки или социального ри
туала, желая произвести определенное впечатление или просто н(-
задумываясь, а 'нередко и те из них. о которых вообще не принято
говорить.
Корректное я одновременно практически ориентированное исследование
Гоффманом человеческого поведения чрезвычайно интересно.
Но увлекательное повествование, насыщенное яркими и
выразительными примерами, скрывает .нечто большее - глубинный
пласт своеобразных теоретических воззрений Гоффмана на социальный
мир, позволяющих нам с полным правом отнести его к
разряду крупных социологов наших дней. За внешней раздробленностью
его научного наследия стоит серьезная, хотя порой непоследовательная,
двойственная и нелегкая для понимания концепция
человека в современном обществе. Именно этот аспект
творчества ученого, вызывающий вплоть до настоящего времени
разноречивые, иногда исключающие друг друга оценки, и является
темой нашего очерка.
Одной из причин, в значительной мере объясняющих сложность
восприятия работ Э. Гоффмана, является переломный,
этапный характер эпохи, в которую он творил. Обращение к анализу
социального взаимодействия в ходе повседневной жизни,
ежеминутному взаимодействию "лицом-к-лицу" было вызвано для
него вступлением США в период НТР, обусловивший серьезные и
далеко идущие последствия во всех сферах общественной жизни.
Характеризуя этапы и перспективы развития американского
общества, автор популярных исследований по социальному прогнозированию
Дж. Нэсбит подчеркивал: "Важно сознавать природу
работы, которую мы выполняем, ибо мы есть то, что мы делаем,
а то, что мы делаем, формирует общество... Фермер, наемный
рабочий, служащий - вот краткая история США"". Именно на
последнюю из указанных стадий - начальный период перехода
от индустриального к информационному обществу - приходится
рождение социологической концепции Э. Гоффмана.
В эпоху НТР растущая дифференциация и усложнение структуры
американского общества влекли за собой усиление социальной
мобильности, быструю смену традиционных символов престижа.
Вместе с тем все большее значение стали приобретатьдаже
самые минимальные ранговые и статусные различия внутри бюрократической
иерархии. Постоянно меняется уровень притязаний
работников, а неудачи в борьбе за более высокий статус на своем
рабочем месте стимулируют поиски возможной самореализации в
других сферах общественной жизни. Все это требует развития
способностей к социальной мимикрии, обретению того облика, который
был бы наиболее желателен и эффективен в данной ситуации.
Таким образом, в сфере общественного производства я воспроизводства
на смену навыкам и умению р-аботать с материальными
объектами и вещами приходит необходимость овладения методами
работы с людьми. Другими словами, отмечает известный
американский социолог Р. Миллс, люди становятся не только
объектами манипуляций, но и их продуктами, а ведущим .направлением
общественной жизни оказывается производство не реальных
объектов, а впечатлений^.
С присущей ему иронией Гоффман так писал об этом, обратившись
в качестве примера к роману У. Сэнсома "Состязание
дам". Герой романа Приди, англичанин на отдыхе, впервые появляется
ina пляже летнего отеля в Испании. "...Подошло время устроить
небольшое представление идеального Приди. Окольными
путями 01; давал возможность любому разглядеть название его
книги - испанского перевода Гомера, а затем, сложив вместесвое
пляжное одеяло и сумку в аккуратный, не пропускающий
песка пакет (методичный и благоразумный Приди), медленно
поднялся, напрягая свое гигантское тело ("большой кот" Приди),
отбросив свои сандалии (беззаботный Приди в конце концов)"".
Большое значение вопрос формирования определенного "имиджа",
того, что проистекает из особой чувствительности к мнению
других, "другому сознанию"^, приобретает для той общественной
страты, 'которая занимает как бы двойственное положение в социальной
структуре - "белых воротничков", или нового среднего
класса, массовое появление которого характеризует социальную'
структуру США в 50-е гг. В своих исследованиях Гофф'ман показывает,
что "управление впечатлениями" встроено в саму структуру
непроизводственного труда, а необходимость мистификаций
подразумевает не профессиональные навыки в традиционном
смысле этого слова, а требуемую для данной социальной ниши
дисциплину и стиль жизни ^
Именно отсюда, на наш взгляд, получает свое развитие теория
"множественных Я", с которой, как правило, и отождествляют
социологию Э. Гоффмана. Однако внутреннее членение психической
структуры личности .не ново. Вспомним 3. Фрейда, для которого
психика индивида представляла своего рода энергетическую
систему, в ра'мках которой постоянно боролись сознательное
и бессознательное начала.
Традицию 3. Фрейда продолжает Ж. Лакан, основатель "парижской
школы" фрейдизма. Модифицируя классическую схему
"Оно - Я - Сверх-Я", Лакан предлагает новую: "реальное -
воображаемое - символическое". Он развивает концепцию
структурного психоанализа, выстраивая бессоз1нательное как язык,
тем самым опосредуя его символически.
В чем же заключается специфика подхода Гоффмана к "Я"
индивида? Говоря о "множественности" нашего "Я", Э. Гоффман
имеет в виду бесконечную вереницу ситуационных образов
и социальные характеры, обретаемые и воссоздаваемые человеком
в процессе своей общественной жизнедеятельности. Однако, 'на
наш взгляд, неправомерным является утверждение ряда американских
исследователей о том, что задача Гоффмана - разрушение
целостной концепции человека как таковой^ За каждым исполняемым
образом, подчеркивает социолог на страницах уже
своих ранних произведений, стоит фигура исполнителя, или "фабрикатора",
этого образа. В ходе дальнейшей разработки этогоподхода
Э. Гоффман приходит к пониманию человеческой самости
как внутренней самотождественности индивида (Self), которая
рождается и существует в борьбе и единстве "исполнителя" и его
социальной "роли"".
Вместе с тем внешнее отождествление социального индивида
с "актером", "игроком" закономерно, ибо наиболее часто встречающийся
мотив в произведениях Гоффмана - это сравнение
взаимодействия между людьми с "рискованным, азартным предприятием"
(gamble). Рассматривая человека 'как стоящего перед
.постоянным выбором - "делать ставку" и принять участие в "щ--
ре" или избежать проблематичной ситуации, автор призывает нас,
прежде всего, к реальной оценке своих шансов и возможностей.
Ни эйфория ожидаемой победы, ни чувство изначальной обречен.ности
не могут быть эффективными ориентирами поведения в обществе.
Индивид "может приспосабливаться как к взлета'м. так и
падениям в своем благополучии, отказавшись от своего прежнего
отношения к миру и вместо него приняв шанс ка'к основу отношения
.к тому, что другие считают гарантированным владением...
Прочитывая жизнь снизу вверх, мы будем видеть не падения, а
взлеты, которые покажутся нам временными" ^
Концепция "множественных Я" тесно взаимосвязана со спецификой
социальной реальности по Гофф'ману. Приступая к изучению
социальной жизни, он исходит из того, что непременным фак
том нашего человеческого существования является непосредственное
присутствие других людей. Причем последние, по сути дела,
обусловливают характер наших действий; "другими словами, каковы
они (присутствующие другие), таковыми и будут наши действия,
социально обусловленные в узком смысле этого слова" '°.
Неизбежное взаимодействие (интеракция) людей в окружающем
нас мире, или социальное взаимодействие, возможно определить
как единственное, что может быть обнаружено и вычислено
в социальных ситуациях - социальной среде, где два и более
индивида физически присутствуют, реагируя на действия друг
друга. На этом аспекте сознательной жизни и фокусирует Гоффман
свое внимание, подтверждая, что его задачей на протяжении
ряда лет "было' и остается содействие принятию этой области
взаимодействия, взаимодействия "лицом-к-лицу" как аналитически
жизнеспособной. Ее можно назвать... интеракционным порядком,
предпочтительным методом изучения 'которого является
микроанализ" ".
Введение термина "порядок" Гоффманом отнюдь не случайно.
Однако трактовка его весьма своеобразна. В своей зрелой форме
это не тот ритуальный порядок Дюркгейма, который основан на
до-договорной, до-рациональной солидарности, хотя в начале
своего творческого пути Гоффман несомненно находился под влиянием
социальной антропологии Дюркгейма. Представление
Дюр'кгейма об обществе как ритуальном социальном порядке,
коллективном сознании, как сложном моральном образовании о'н
трансформирует сначала в функциональные правила социального
порядка, а затем и в рациональное основание повседневного взаимодействия
^. Американский социолог не вкладывает в понятие
"порядок" указание на исключительную упорядоченность и нормативность
взаимодействия (например, как в словосочетании "экономический
порядок"). Интеракционный порядок "упорядочен" в
том смысле, что подчинен действию механизмов, обеспечивающих
его самовоспроизводство. Это своего рода система взаимных соглашений
в смысле основных правил игры (типа правил дорожного
движения или синтаксиса в языке, на что обращают особое
внимание этнометодологи), облегчающих совершение действий.
Так, вступая в социальное взаимодействие с окружающими,
индивид берет на себя обязательство не только "защищать" предлагаемый
им образ, свое "лицо" и способствовать "сохранению"
образов других участников взаимодействия, но и создавать необходимые
условия для того, чтобы это взаимодействие было возможно
и незатруднено.
Особое значение этот момент приобретает для членов одной
"труппы", или "команды" исполнителей, остро нуждающихся в
сохранении внутригрупповой солидарности. Описывая нравы американского
общества в привычной ему насмешливой манере, Гоффмая
замечает: "В нашем обществе, когда муж и жена предстают
перед новыми друзьями на дружеской вечеринке, жена, возможно,
будет демонстрировать более уважительное подчинение воле и
мнению своего мужа и не будет беспокоиться об этом, находясь
наедине с ним или в присутствии старых приятелей" ^.
Однако, если участник взаимодействия не в (состоянии сохранить
чувство собственного достоинства, "лицо" и своим поведением
унижает себя в глазах окружающих (например, слепой, постоянно
напоминающий всем о своем несчастье), последние начинают
испытывать серьезные затруднения в общении с ним. Чувствуя
необходимость оказать помощь своему собеседнику по сохранению
его собственного "Я", они вместе с тем безотчетно или сознательно
пытаются избежать этого тяжкого бремени, считая нсспр!аведливым
вовлечение их в чужие проблемы'^. Нарушение правил,
или ритуала взаимодействия, в конечном счете ведет к прекращению
последнего.
Ритуальные ос,новы социального взаимодействия, подчеркивает
Гоффман, играют важную роль. "Несмотря на то, что действительная
ценность церемоний считается вторичной, ей тем нс менее
могут придавать весьма большое значение. Свадебные подарки в
американском обществе дают нам хорошую иллюстрацию... Так.
среди низших слоев американского среднего класса принято считать,
что низкая стоимость обручального кольца... может означать,
что мужчина 'мало ценит свою невесту... даже если никто и не верит
в соизмеримость стоимости женщины и колец" ^.
Постоянное воспроизводство интеракционного порядка можно
объяснить, по мнению Гоффмана, несколькими причинами. Традиционно
истоки существования подобных соглашений принято видеть
либо в том, что любой компромисс, если он "не слишком "дорого"
обходится его участникам и облегчает взаимодействие, будет
существовать, пока участники взаимодействия принуждены его
соблюдать, либо в том, что индивиды действуют на основе ритуальных
правил и норм, которые априорно признаются справедливыми.
Оба этих подхода, трактуемые соответственно в плане "социального
контроля" и "социального консенсуса (соглашения)", не
устраивают Гоффмана. С его точки зрения, ни принуждение, ни
11-66 161
вера в легитимность или справедливость данных установлении, низаключенный
договор не могут гараятировать выполнение определенных
правил взаимодействия.
Индивиды участвуют в социальном взаимодействии и придерживаются
его правил по различным причинам, а молчаливое (не)
принятие этих правил отнюдь не означает их (не) одобрение.
Наиболее удобным, с точки зрения Гоффмана, является следующее
объяснение: "Индивиды (социальные категории индивидов)
всегда получают сравнительно больше от обращения к различным
аспектам интеракционного порядка, чем платят за сопутствующее
этому принуждение" '^ Хотя и здесь необходимы оговорки.
Например, в американском обществе расово-этническне
меньшинства вряд ли могут считать существующий порядок наиболее
желательным. Вместе с тем их ситуацию социолог также
предлагает рассматривать в плане "сделок", где одна из сторон
непременно получит больше, чем другая. "Сделка", таким образом,
становится одной из современных разновидностей социального
взаимодействия.
В приведенных выше рассуждениях Гоффман предстает перед
нами как последовательный функционалист. Отвергая моральнокультурную
модель функционирования общества в духе Дюркгейма
и модель Т. Парсонса, основанную на интернализации норм и
обязательств в обществе, Гоффан приходит к выводу, что сами
наши обязательства в обществе возникают из необходимости для
индивидов найти в данной ситуации общее определение социальной
реальности. Осуществляя взаимное давление с целью после
довательной выработки этого общего определения ситуации, участники
социального взаимодействия, таким образом, концентриру
ют свои усилия на .необходимости соответствия правилам игры,
имеющим, по сути дела, внешний, формальный характер. Это значит,
что в процессе взаимодействия создание убедительного впечатления
имеет гораздо более важное значение, чем вопрос о том..
насколько в действительности моральны способы реализации привил
игры. Иначе говоря, чтобы жить в соответствии с этой внеи'-
ней моралью, индивид должен обладать манипулятинным, способным
'к постоянной мимикрии социальным "Я".
Каждый раз заново создавая свой образ, индивиды приобретают
возможность осуществить контроль над поведением других
участников взаимодействия: "Индивид может воздействовать на
это определение ситуации, подавая себя таким образом, чтобы
окружающие добровольно действовали в соответствии с его собственными
планами" ^. В этом Гоффман видит одну из существенных
черт "драматического" подхода к социальному взаимодействию,
который является во многом универсальным методом социологического
анализа. "Проблемы мастерства драматурга и сценического
руководства, - поясняет он, - иногда тривиальны, нс
они достаточно общие. По-видимому, они есть везде в социальной
жизни" ^.
В русле этого подхода социолог определяет и все другие термины,
характеризующие взаимоотношения индивидов в повседневной
жизни и в первую очередь социальное взаимодействие индивидов
как взаимодействие "лицом-к-лицу". Здесь важно обратиться
к веберовокой "ориентации на другого", предшествующей
любому социальному взаимодействию
...Поділитися у соцмережах
