Жанр: Социология и антропология
Современная американская социология
...существования невозможно без опосредующей роли таких
"ментальных" звеньев, как установки, внутренний план действия,
знание, субъективная ценностная ориентация и т. д. Их роль не
исчерпывается функцией ситуативного подкрепления. Скиннер
воспроизвел традиционно бихевиористское понимание человека
как всегда тождественной себе органической системы, взаимодействующей
по неизменным биологическим законам с метасистемой
среды (культура - ее модификация). Однако несмотря на такой
редукционизм, искреннее стремление Скиннера преодолеть супранатурализм
и метафизические спекуляции и разработать научный
подход к познанию человека привели к неоднозначным, противоречивым,
но содержательным результатам, повлиявшим на методику
и методологию социальных исследований.
3. Проблемы социологии и социального управления
Бихевиоризм во многих отношениях близок позитивизму, что
нередко использовалось для искажения позиции Скиннера, в част.ности
приписывания ему отрицания роли теории. Поводом послужила
его статья "Нужны ли теории научения?" (1950), в которой
он в действительности не против важнейшей концепции бихевиористской
науки, а против того стиля теоретизирования, который
не опирался на экспериментальную базу и отошел от строгой
фактологии. Скиннер с достаточным основанием полагает, что
сам он разрабатывает научную теорию поведения, и упрекать его
в антитеоретизме по меньшей мере странно. Кстати, и неопозитивизм
не отрицает роли теоретического знания, как считают некоторые
авторы^, хотя можно и нужно говорить о неадекватности
позитивистской оценки теоретической науки. Скиннер отвергает
спекулятивные концепции поведения, которые абсолютизируют
и автономизируют внутренние ментальные факторы, отрывая их
от факторов среды.
Несомненно, Скиннер привержен эмпирическому методу. В то
же время его оценки природы научной теории неоднозначны и не
дают основания видеть в нем одностороннего эмпириста. Критикуемое
им понимание теории в его собственной формулировке выглядит
так: это "объяснение наблюдаемого факта, которое опирается
на явления, происходящие в ином месте, на другом уровне
наблюдения, описываемые в иных терминах и измеряемые иными
мерками" ^. Примерами такой псевдотеории являются попытки
объяснить поведенческие явления законами функционирования
нервной системы или сознания. Не отвергая теории, Скиннер понимает
ее по-своему - как "критику методов, данных и понятий
в яауке о поведении"^. Со Скиннером можно было бы согласиться
в том, что законы поведения нельзя редуцировать к законамвысшей
нервной деятельности или психологии. Однако бихевнориальные
исследования, будучи междисциплинарными, необходимо
предполагают соучастие указанных наук. К тому же, экстраполируя
бихевиористские принципы на общественные процессы и
явления, Скиннер сам допускает редукционизм, в данном случае
социологический.
Важнейшие положения скиннеровской концепции легли в основу
необихевиористской социологической мысли. Они определяют
ее спефически сциентистский характер, внедряют и питают
бихевиористские методологические установки в теоретической и
эмпирической социологии, используются в социальном прогнозировании
и для оправдания определенных видов общественной
практики. Специально проблемами прикладной социологии Скиннер
не занимался, его авторитет в этой области связан с разработкой
общесоциологических вопросов. Однако ряд его конкретных
социологических идей, воплотивших известные методологические
установки, подчас оказывались столь же влиятельными..
как и социально-бихевиористская теория в целом.
Скиннер считал, что при научном анализе поведения нет нужды
задаваться вопросами о том, что представляет собой та или
иная личность, каковы ее воззрения, вкусы и состояние "внутреннего
мира". Дело не в том, что этот мир и его законы не существуют,
а в том, что они - принадлежность иного уровня активности
организма, к объяснению поведения отношения не имеют и
самим субъектом не воспринимаются: "Говорящий не осознает
грамматических правил, по которым он строит предложения...
Респондент, отвечающий на анкету, не осознает установок или
мнений, которые заставляют его заполнять графы определенным
образом"^. Это обстоятельство исключает явления внутреннего
мира из сферы социологического интереса.
Очевидно, такая позиция может оправдать себя в случаях',
когда цель опроса - выявление мнения респондента по конкретному
вопросу, - т. е. эмпирического результата, сделанного выбора
(или отсутствия такового). Однако, если задача социолога
аналитична и он должен выявить причины или мотивы выбора,
скиннеровская система не работает. Впрочем, существует и несколько
иное понимание задач и приложимости бихевиористской
методологии. Дж. Саймон, автор исследования о методах социологии,
отмечает, что "об установках и убеждениях людей мы часто
можем судить по их поведению" ^. Бихевиоризм ;как раз и
ориентирует на то, что внешнее поведение информирует о внутреннем
состоянии: "Бихевиоральная методика заключается в нсследовании
поведения, которое доступно наблюдению, и в предположении,
что поведение связано с внутренним состоянием, которое
не наблюдается"^.
Суть позиции Скиннера не в том, что внутренние убеждения,
мотивы, установки недоступны познанию, а в том, что для постижения
человеческой активности достаточно ограничиться аналп.зом
факторов окружения, видимого поведения субъекта и их
взаимодействия. Саймон обращает внимание на то, что широкие
.дискуссии о ценности бихевиористской методологии в социологии
показали, что для таких сфер, как рекламный бизнес, она продуктивна,
в то время как в других (скажем, в психиатрии) игнорирование
внутреннего ментального плана может вести к серьезным
ошибкам.
Бихевиористская социология активно культивировала мысль,
что научность социального исследования исключает самооценки и
.ценностные суждения. Она была созвучна выводам американских
педагогов, уже в 20-е годы начавших отказываться в работе с
учащимися от метода вопросников в пользу тестирования. Первый
метод был плох тем, что во многом опирался на субъективные
суждения детей о себе, в то время как второй давал объективную
информацию об их знаниях, способностях, активности.
Его эффективность привела к тому, что тестирование охватило не
только всю образовательную систему, включая университеты, но
и стало важнейшим инструментом кадровой политики во всех общественных
сферах. Полным аналогом этой тенденции было
стремление бихевиористов исключить из социологического анализа
суждения ценности. Дж. Ландберг в книге "Может ли наука
спасти нас?" (1947, пересмотренное изд. 1961) объяснил, что социолог,
как человек и гражданин, вправе оценивать полученный
им результат, но не ранее того, как он собрал и обработал беспристрастно
фиксируемые данные. Дело в том, что результат уже
на стадии его выработки может дисгармонировать с личностными
оценками, которые скажутся на объективности вывода ".
Скиннер считал, что из-за влияния субъективных факторов существующие
социологические и экономические понятия неадекватны,
даже фиктивны, что делает насущной их замену соответствующими
понятиями бихевиоризма. Вполне естественно Скиннер
стал поборником изучения наблюдаемого поведения в социологических
исследованиях. Однако в отличие от социологов бидевиористов
20-30-х гг. он отрицательно отнесся к статистическим
методам, считая, что они препятствуют познанию индивидуальности,
которая формируется конкретной жизненной историей:
"Статистические методы не могут элиминировать эту индивидуальность,
'но они могут ее исказить и сфальсифицировать" "\
В американской социологии, как и в других общественных
дисциплинах, наблюдается резкое смещение внимания с социальных
институтов (церковь, государство, право, хозяйственные
структуры) на социальные процессы (гражданские, религиозные,
молодежные движения, политическая борьба, экономические взаимоотношения).
Одной из причин предпочтения многими социологами
бихевиоризма структурно-функциональному подходу было
как раз то, что приоритетными становятся проблемы социального
поведения: коммуникация, пнтеракция групп и индивидов, игровая
деятельность, - бихевиористский подход к которым представлялся
(и действительно был) более адекватным.
По мнению П. Кэрца, этот период характеризуется тем, что
бихевиоризм теоретически обогащается и становится синтезатором
междисциплинарного подхода к поведению. Скиннер хорошо показал
в своей концепции языка, что анализ даже одного этого аспекта
поведения требует подключения лингвистики, кибернетики,
теории информации. При этом почти все общественные науки обретают
характер бихевиоральных. Опираясь на результаты системных
исследований, теории игры и информатики и на логикоматематический
инструментарий, они становятся разновидностями
социологического анализа, способными прогнозировать тенденции
и события и вырабатывать практические рекомендации. "Новые
бихевиоральные науки озабочены тем, как люди принимают
решения и делают выборы, а также рекомендациями по выработке
политики и формулировке правил и предписаний. Линейное
программироваяие, системные исследования, теории принятия решений,
концепции организаций и игр показали, что существуют
логико-математические модели, используемые для предсказания.
выборов и выработки стратегии руководства"^.
Для бихевиоризма традиционной была ориентация на микросоциологические
исследования, связанные с изучением индивидуального
и группового поведения. Однако довольно быстро обнаружилась
ограниченность подхода, игнорирующего значение
масштабных общественных явлений и социальных закономерностей.
Это обусловило обращение к более широким вопросам социального
мировоззрения и методологии и объясняет появление
социального бихевиоризма Скиннера, который стал теорией среднего
уровня, имеющей непосредственные прикладные импликации
и оказывающей влияние на другие обществоведческие области.
Среди них следует отметить политологию и политическую социологию
(нетождественны, но границы между ними нечетки, во многих
контекстах эти термины синонимичны).
Согласно распространенной периодизации в политической науке
США прошлого века был классический период, когда теоретические
исследования опирались на общефилософские концепции и
дедуцировали свои выводы из них. Этот этап, как и в социологии.
сменился институциональным, характеризующимся упором на
изучение политических учреждений на базе сравнительно-исторического
анализа. В 20-е гг. этого столетия начался и продолжается
в наше время бихевиоральный период, в котором центральным
объектом анализа стало политическое поведение индивидов (в том
числе лидеров) и групп. "Сегодня бихевиорализм стал главным
руслом развития политической науки", - считают авторы одного
капитального исследования политологической методологии^. Привлекательность
поведенческого подхода связана с надеждами
иревратить изучение политики в науку, способную надежно определять
существующие тенденции и прогнозировать ситуации.
Обращает па себя внимание употребление термина "бихевиорализм",
что объясняется не столько тем, что бихевиоризм - не
единственная поведенческая наука, сколько стремлением избежать
идентификации с узко понимаемым бихевиоризмом как зоопсихо.'1огизмом.
По существу же, важнейшие положения бихевиоризма
совпадают с принципами бихевиористской социологии. Это относится
и к программной установке - приблизить политологию к
уровню "естественной науки, способной предсказывать и объяснять",
и к признанию того, что ценностные суждения выражают
субъективные установки и несовместимы с фактологическим подходом
("желательно, чтобы вопросы факта были аналитически
отделены от вопросов ценности"), и к понимаю поведения как
главного предмета изучения: "Анализ должен фокусироваться на
индивидуальном или групповом поведении, а не просто на политических
институтах"^.
По мнению профессора Калифорнийского университета в Санта-Крус
М. Б. Смита, скиннеровская методология удобна для
социологического анализа корпорационного поведения. Скиннер
разработал модель поведения, которая позволяет установить реальные
детерминирующие факторы и может быть использована
для объяснения деятельности корпораций и иных социальных организаций,
которые допустимо рассматривать как своеобразные
коллективные личности. В качестве объектов правового регулирования
они действительно таковы перед лицом закона, поэтому
можно говорить о стимулах подкрепления, направляющих определенным
образом поведение корпораций как самостоятельных организмов.
"Можно считать, - пишет Смит, - что 'корпорациям присуще
типично голубиное сознание. Надлежащее законодательство
способно изменить такие виды подкрепления, как издержки и
прибыль, чтобы направить поведение современной промышленности
в русло желательной экологической практики"^.
В вопросе приложимости данной схемы к поведению индивидов
Смит проявляет осторожность, поскольку здесь требуется
учет внутренней структуры личности, которая уникальна. Однако,
когда объектом социологического анализа является общественнополитическая
деятельность, значение этого фактора минимизируется,
ибо решающими оказываются социальные нормы и другие
внешние обстоятельства, скиннеровская методология становится
продуктивной. "Исследователь политического поведения... может
научиться у скиннерианцев учитывать вознаграждения и наказания
(т. е. подкрепления), которыми "задается" политически значимое
поведение... Если согласованность верований, установок и
поведения объясняется внешними обстоятельствами, понятие
внутренней структуры может вести к заблуждениям. То, что люди
говорят и что они делают, в определенной мере, несомненно,
определяется различными контингентами, позитивными и негативными
санкциями"^.
Таким образом, современный бихевиоризм несколько смягчает
жесткий биологизм, признавая значение внутренних факторов, но
лоялен методологическому редукционизму и рассматривает бихевиористскую
трактовку поведения организма как модель объяснения
поведения относительно автономных социальных систем.
Помимо этого заметно усиливается внимание к вопросам социального
управления посредством контингентов подкрепления. Их общетеоретическая
разработка принадлежит Скиннеру.
Социальное управление, в скиннеровском понимании, есть не
что иное, как направленный контроль индивидуального и группового
поведения посредством дозировки стимулов и подкреплений.
Такая регламентация человеческой деятельности соответственно ее
функциональному или целевому назначению осуществляется по
нескольким каналам, из которых основными являются: государственный
контроль - через исполнение правовых норм и предписаний,
экономический - посредством финансовой политики, регулирования
зарплаты и доходов, этический и религиозный - путем
поддержания моральных, семейных, культурных и иных цен
яостей, воспитательный - через формальные и неформальные виды
образовательной деятельности, психотерапевтический - мерами
воздействия на психику и сознание. Рациональное управление
предполагает создание ситуаций, желательных для людей, тогда
как неадекватный контроль может породить у них агрессивность,
желание атаковать контролеров.
Скиннер различает поведение по нравилам и по контингентам
подкрепления. Правило, или закон, может управлять, только если
подчиняется принципу контингентности, в противном случае
оно становится чисто формальным и неэффективным. Следует
отрешиться от мысли, будто юридический закон произволен. Ес,ли
он регулятивен, он представляет собой выражение реально
сложившейся практики и ничем принципиально не отличается от
закона науки: "Между научным и государственным законами нст
различия, состоящего в том, что первый открывается, а второй
создается, ибо оба они открываются... Закон есть описание превалирующей...
практики"^.
Высказываясь за то, чтобы законы и нормы соответствовали
потребностям членов сообщества, Скиннер в то же время не
вскрывает оснований конфликта социальных интересов. В силу
этого его благие намерения либо выливаются в утопическую надежду,
будто маневрирование подкреплениями может гармонизировать
эти интересы, либо вольно или невольно оказываются
средством обоснования той практики поддержания социального
порядка, которая во имя народа осуществляется отдельной социальной
группой. Не случайно Скиннер, правильно подняв вопрос
о субъекте социального управления, не может его решить. В
конкретных случаях распорядителем технологии поведения у него
выступают администраторы, священники, учителя. В социальной
утопии "Уолде'н-Два" (1948) Скиннер изобразил небольшую
общину, в которой оптимизированы контингенты подкрепления,
руководство осуществляется бихевиористски подкованными "планировщиками".
Место традиционных философов-правителей
прежних утопий занимают правители-психологи, или инженеры
поведения. Однако неясно, где гарантия правомерности и адекватности
применяемой ими "технологии", и, главное, способна ли
какая-либо коллегия профессионалов взять на себя аналогичную
функцию в масштабах общества.
Крайне противоречивое отношение к себе вызвала бихевиористская
идея модификации поведения. Она связана со старой
практикой клинической психотерапии, которая была переосмыс.-лена
в свете скиннеровского понимания научения и социального
подкрепления и составила основу убеждения в возможности и
правомерности направленного индуцирования или привития посредством
управляемых контингентов определенных форм поведения
(или исправления и элиминации нежелательных). Мысль
о канализации путем поощрения или угрозой наказания поведения
была привлекательна для политологов, озабоченных проблемами
социальной дисциплины и политической стабильности. "Мы
полагаем, - писал один из них, - что, будучи разработан в деталях,
подход с точки зрения поощрения - наказания может
внести вклад в разработку теории политического порядка"^.
Важным средством влияния на выбор, осуществляемый агентом
действия, является манипулирование его сознанием путем
-вербального воздействия. Сам Скиннер не считал использование
манипулирования правомерным, однако фактически оно входит в
арсенал модификации поведения и. в частности, находит широчайшее
применение в социологической практике. Оно используется
для оказания влияния на респондента, заданная реакция которого
выполняет роль операнта, подкрепляемого внушенным выбором,
Иллюстрацией может служить приведенный Стаатсом
пример социологического эксперимента, целью которого была демонстрация
значения манипулируемости опрашиваемых при определении
ими аттрактивности (в данном случае - привлекательности
человека, а не его внешности) некоторых лиц по их
изображениям.
По мнению Стаатса, результат такого опроса зависит не только
от наличных подкрепляющих условий: "При исследовании аттрактивности
существенным является определенное манипулирование
установками субъектов оценки"^. По существу, манипулирование
оказывается способом создания новой ситуации подкрепления
посредством словесного воздействия на сознание и эмоции
объектов исследования. Опрашиваемым были розданы 40 фотографий
привлекательных женщин, сопровождаемые произвольно
меняющимися подписями: "общественная деятельница", "официантка
в баре", "алкоголичка" и пр. При различных комбинациях
фотографий и подписей оценки одних и тех же лиц варьировали
от положительной до отрицательной в силу решающего
значения новых контингентов.
Вывод Стаатса можно принять лишь отчасти. Действительно,
из политической практики известно, что испытанным способом
дискредитации того или иного деятеля, особенно в выборные кампании,
является обнародование факта его действительного или
сфабрикованного аморального поведения. Однако этот феномен
сложнее, чем представляется бихевиористам, и подчас трудно
8-66 113
сказать, что на самом деле имеет место - манипулирование установ.ками
и сознанием электората или манипулирование информацией.
Действенность упомянутого приема свидетельствует скорее
о том, что определяющими в поведении являются интериоризированные
ценности, т. е. то внутреннее основание выбора, которое
третируется социальным бихевиоризмом. При этом полагание
'на собственное решение нередко столь прочно, что манипуляторское
введение "подкрепляющих" вербальных квалификаций,
долженствующий задать мнение об определенной личности,
может вести к противоположному результату.
Широко распространено мнение, что скиниеровская трактовка
модификации поведения обосновывает и оправдывает также
такие средства изменения человеческого поведения, как психохирургия
(особенно лоботомия), электрошоковая терапия, психотропное
воздействие и т. п. В последние годы стало известно.
что в ряде стран имело место применение репрессивной психотехники
с целью модификации образа мысли и поведения, -
обычно в рамках засекреченных экспериментов, но иногда и вне.
них. Объектами воздействия были уголовники, политзаключенные,
психические больные '". Эта опасная для психического и
физического здоровья практика, деформирующая личность, грубо
нарушающая нормы нравственности и права человека, была
осуждена большинством специалистов и общественностью. При
этом нередко на основе отдельных свидетельств разработчиков
психотехники Скиннер представлялся чуть ли не ее духовным отцом.
Такое представление упрощает ситуацию. Положения радикального
бихевиоризма о механизмах взаимодействия человека
и среды, управляемости личности и целесообразности коррекции
поведения могли быть использованы и использовались для теоретического
оправдания психотехники, в том числе репрессивной.
Однако нельзя отождествлять позиции в данном вопросе Скиннера
и некоторых скиннерианцев. Скиннер считал, что технология
поведения этичеоки нейтральна, но злоупотребление ею опасно
и использовать ее следует ответственно. Сам он был противником
негативных подкреплений, квалифицируемых как насилие
над личностью. Индивид не автономен, а зависит от окружающего
социального мира, и задача состоит не в отмене зависимости,
а в изменении ее характера. Программы социального
реформирования должны быть ориентированы на "мягкие" формы
контроля и демократический механизм. Поведение человека
следует модифицировать таким образом, чтобы он стремился не
к избежанию наказания (что может оказаться позитивным подкреплением
и для преступника), а к избежанию ситуации, чреватой
наказанием. Минимизация наказания как нежелательного
подкрепления связана прежде всего с ограничением вмешательства
государственной администрации в жизнь людей и возможностью
"контрконтроля", , нейтрализующего авторитарные поползновения.
Общественно-политические воззрения Скиниера представляют
собой вариант буржуазной демократической мысли, довольно умеренный,
в ряде отношений старомодный, очень неконкретный, но
в любом случае имеющий мало общего с образом охранительной
идеологии, обвиняемой в "насилии над разумом" или "психофашизме".
Достаточно точно суть социальных устремлений Скиннера
резюмировал Сагал: "Окиннеровский человек, должен жить
в условиях своеобразного либерального laissez-faire, И нет никаких
препятствий к тому, чтобы скиннеровская бихевиоральная
инженерия не могла быть постепенно осуществлена в рамках
политического либертаризма"""°.
В широком смысле либертаризм означает неприятие вмешательства
властей или политических движений в суверенные сферы
деловой деятельности и личной жизни. Главное негативное
обстоятельство для Скинпера - концентрация политического и
экономического контроля в обществе. По мнению его, модификация
поведения по бихевиористской рецептуре как раз должна
усилить демократический противовес регламентирующему централизму:
"Модификация поведения - это именно та технология,
которая нам нужна для того, чтобы способствовать непосредственному
.контролю народа, народом и для народа и таким образом
уменьшить масштабы централизации институтов правительства и
экономики"^. Скиннер убежден в том, что надежным способом
осуществления справедливости является лишь устраивающая
всех членов общества система поведения. А таковой может быть
только взаимовыгодный рынок обмена их деятельностью. Эта
идея легла в основу так называемой теории обмена Дж. Хоманса
и других, на базе которой сложилось наиболее влиятельное
в настоящее время социологическое направление бихевиоризма.
"Опираясь на теорию социального обмена Дж. Хоманса, П. Блау,
и Р. М. Эмерсона, бихевиоральные социологи считают, что факторы
подкрепления представляют собой структурированные социальные
обмены, в которых поведение каждой стороны взаимно
обусловливается поведением другой"^.
Рынок из чисто экономической категории превратился в социологический
омысл всевозможных человеческих взаимодействий,
которые воспринимаются как обмен выгодами и вознаграждениями.
Понятия торга, платежа, цены, прибыли стали
трактоваться расширительно, с включением социально-психологического
и морального смыслов. При этом, однако, "деньги составляют
наиболее распространенную, мощную и постоянную
систему подкреплений"^. Важную роль в социологии обмена играет
идея распределительной справедливости, согласно которой
индивид, взаимодействуя с другими индивидами, вправе ожидать,
что его издержки получат надлежащую компенсацию. Социальный
рынок предполагает эквивалентный обмен товарами,
услугами, информацией, симпатиями и т. д. По существу, это
модифицированная концепция контингентов подкрепления, в
8* 116
которой обусловливающим фактором выступают люди. осуществляющие
взаимные оперантные действия.
Объект изучения и соответственно исследовательские установки
в бихевиоральной социологии усложнились. Различение ею
личностного (диадического) и социального (институционального)
уровней взаимодействия дает более адекватное представление о
структуре социальных связей. Однако основополагающие принципы
бихевиористского подхода к их познанию сохранились. И,
видимо, прав представитель английской феноме
...Поділитися у соцмережах
