Жанр: Социология и антропология
Современная американская социология
...концепции, не замечая неадекватности идеи гипертрофированной
социальности личности и удовлетворяясь лишь прагматическим
удобством подобной гипотезы.
Сам же Мид как м'ыслитель более тонкий, ощущал некоторый
дискомфорт от подобного постулирования и пытался придать ему
более завуалированный характер. Следствием этого явилась концепция
"1" и "Me", которые Мид выделил в целом пассивного
ролевого "Self" - субъекта диалога. "Me" Мид полностью отождествил
с объектной, ролевой стороной "Self", состоящей из некритически
усвоенных и принятых на веру "установок других".
ценностей и норм сообщества. Вторая составляющая часть
"Self"-"1" есть, по Миду, напротив, автономная, самоценная,
39
спонтанная сторона субъекта, привносящая в диалог вкус новизны'
и иррационального волеизъявления. Характерно, что М. Кун\-
удалось свести мидовское "1" к такому же, как "Me", обусловленному,
вторичному положению. Сам же Мид, напротив, стремился
отождествить "1" с автономностью и свободой человека,.
его способностью выбирать и переструктурировать роли.
В отличие от "Me", "1", по Миду, не подлежит рефлексии,
объективации и содержательному определению: оно существуе-]
лишь в "настоящем", в акте манипуляции. Такое "1" сливается
с самим "социальным процессом" во всей его иррациона^ыюи
полноте и динамической абсолютности, отождествляется со ста
новлением и потому всегда отлично от того, что уже "стало", т. е.
от "Me". Именно через тождество "1" и "социального процессах
обеспечивается, согласно Миду, постоянное и бесконечное iiriiio
лижение "гипотез о мире" к "структуре мира", т. е. собствонни
гуманитарный и общественный прогресс. Такой' подход к теории
личности в рамках социальной психологии делает Мида оптимистом,
причем не узко прагматичным, как его последователи из
Айовского университета, а многоплановым н фундаментальным,
имеющим обезоруживающе логичный ответ на любой кавсрзныПвопрос
европейского "несчастного сознания". Формула Мида "1"--
есть "общественный процесс", общественное развитие снова напоминает
формулу "Свобода есть рабство" того же оруэлловскогс
ангсоца.
Проблема времени и эмерджентнисти
Механизм логического отождествления "1" с "социа.:ь.1ы.\)
процессом" описывается Мидом через его концепцию "эмерджентности".
которая, в свою очередь, тесно сопряжена с теориек времени.
В основном эти 'проблемы разбираются Мидом в его книге"Философия
Настоящего" "'. "Эмерджентность" — это феномен
появления на определенном социальном уровне (уровне конкретного
взаимодействия) чего-то, что там ранее не присутствовало,
чего-то "нового". Мид не только не отрицает наличия та кон "новизны",
как это делают некоторые позитивисты, но, наппотив.
тщательно ею занимается, так как именно в ней он видит путь
подтверждения абсолютности "процесса" и его первичность, интуиция
о которой лежит в основе всего его мировоззрения. Теория
эмерджентности для Мида — подтверждение принципа относительности,
так как в ней доказывается неабсолютность всех обозримых
планов социальной реальности. Конечно, у него есть подозрение,
что фактор эмерджентпости - лишь признак проявления
на данном плане другого плана реальности, знак совмещения
или пересечения "перспектив". Однако, вопреки М. Куну, который.видит
в этом лишь подтверждение принципиальной обусловленности,
сущностной объектности всего "нового", Мпд усматривает'
здесь лишь указание на плюральность реальности, через "эмерджентность
.процесса" открывающейся как "новая" и не бывшая.
Центром ^мерджентности становится автономное "1", существующее
в чистом настоящем, "здесь и теперь". Тождество "ново
го" и "настоящего" для Мида очевидно из наблюдений за механизмами
человеческой психики, в которой все известное связано'
со старым, а все предвидения будущего базируются на прошлом:
опыте. Новым и эмерджентным является только "настоящее", которое,
хотя II может быть истолковано как наложение одной перспективы
на другую (как это делали психоаналитики и позднееструктуралисты
Э. Фромм, Р. Барт, М. Фуко, К. Леви-Стросс..
Деррида и др.), но тем не 'менее не может целиком отождествиться
ни с одной из этих перспектив самой по себе.
Категория перспективы играет важную роль в философии Мида.
Перспектива - это мгно)венное состояние эмпирического со
циального уровня, в котором находится субъект коммуникации.
Любая перспектива несет на себе печать относительности и становления,
так как в ней фиксируется лишь сиюминутное прагматическое
отношение организма к среде. Одна перспектива обязательно
сменяется другой, и сама эта смена, или коррекция, совпадает
с эмерджентной стороной "социального акта".
Принципы нового рационалистического мышленич Мида
Теория "перспектив" подводит Мида еще к одному фундаментальному
выводу - отказу от "абсолютной перспективы мира"..
т. е. от идей абсолютной реальности и абсолютной истины, который,
якобы, знаменует новый тип понимания науки, социальной
теории, рациональности, сознания и открывает новые возможности
в осмыслении динамического характера мира. В отказе от абсолютной
картины' мира и от системы координат, в которой субъект
может быть однозначно зафиксирован в качественном отношении.
Мид усматривает значительный прогресс науки, ориентирующейся
уже не на сущность, онтологическую природу вещи, но на систему
отношений объекта с субъектом и другими объектами. Речь идет
о новой по сравнению с "философской классикой" трактовке Мидом
понятия рациональности.
Проблема переосмысления традиционных (классических)
представлений о "рациональности" является одной из принципиальных
тем его рассуждений. В самом общем виде взгляды философа
воплощают в себе противоречие между стремлением обнаружить
новые резервы рационалистического обоснования современного
общества (путем элиминации "метафизических" издержек
классического рационализма) и тенденцией к иррационализации
общей картины мира в его теории.
Высоко оценивая роль науки в современном мире, Мид отказывается
от классического понимания ее, разума, истины. Так,
интеллект, разум отождествляется и.м с поведением, успешно приспосабливающимся
к новым социальным ситуациям ^ ("социальный
бихевиоризм"); научный метод - с прагматической процедурой
разрешения "проблематической ситуации"; наука и филосо'фия
- с деятельностью по конструированию и проектированию
объектов опыта, идей, которые ставят нас в полезное и удобное
отношение к действительности (прагматическая философия
должна быть скорее пророческой, нежели описательной: скорее
конструировать рискованные гипотезы, нежели воспроизводить
факты, - вторит Мид Д. Дьюи).
Наиболее общим основанием новой трактовки рациональности
является отказ в духе неокантианской и прагматической традиций
от "онтологического обоснования" знания. В динамической
социализованной Вселенной Мида объекты, факты, индивидуумы
не имеют постоянной структуры, собственно меры и сущности. Их
природа - в их содержательной незавершенности и неопределенности,
в подключенности к "открытому" социальному процессу.
Знание 'в таком контексте не претендует на окончательное (абсолютное,
онтологическое) содержание, на истину в классическом
смысле слова. Оно временно, относительно, опровергаемо и ненадежно,
как временны и относительны запросы той социальной ситуации,
которую оно обслуживает. Знание - всегда гипотеза, рабочая
точка зрения, но социально приемлемая, коллективно санкционированная,
способная непротиворечиво вписаться в "корпус
социально организованной науки" ^. Оно никогда не целостно и
не завершено. Познание - вечное движение, бесконечный процесс
приближения к никогда не достижимой истине. Наконец, истина
не единственна, существует столько различных истин, сколько
возможностей рассмотрения объекта ("социальных перспектив").
Взгляды Мида на природу истины и разума и^еют аналоги не
только в прагматизме Дьюи и Джемса, но и во влиятельном европейском
течении - неокантианстве, деонтологизировавшем и
методологизировавшем философское знание. Гипнозу методологизма
поддается и Мид, усматривая смысл науки не в постижении
реальности, а в методе, в разработке принципов функциональной
деятельности: разумность и рациональность не' в содержательном
идеале, а в самом пути, чистом движении. Разумеется, в таком
контексте вопрос об онтологическом статусе объектов и субъектов
реальности оказывается бессмысленным: граница между реальностью
и представлением о ней (гипотезой) размывается. "Что
такое мир, если не перманентная "рабочая гипотеза", которая
постоянно совершенствуется по мере возникновения проблем". -
резюмирует Мид гносеологическую проблематику, окончательно
переведя ее в русло "социального солипсизма"^.
Основные гносеологические выводы Мида, смысл которых
можно было бы обобщить в принципах "антионтологизма" и "абсолютного
релятивизма", активно воспроизводятся в современном
западном сознании. Около полувека (с 30-.50-х до 90-х гг. XIX
столетия) понадобилось, чтобы в американской философии произошел
поворот от идеала абсолютного знания, абсолютных ценностей
к идеалу "истины-верования", "истины-гипотезы", от
"абсолютной перспективы" к "точке зрения", от "абсолютного
сознания" через идею "частного мыслителя" (Джемс) к "коллективному
субъекту" - обществу, определяющему истину исходя
из принципа локальной целесообразности. Еще американские
трансценденталисты могли себе "позволить" взирать на людей и
природу сквозь окно "истинной перспективы", в которой все вещи
предстают в своих подлинных отношениях. Однако, начиная с
У. Джемса, отказавшегося от поиска "такой точки зрения, такого
центрального пункта, из которых можно было бы одновременно
обнять все содержание Вселенной", увидевшего в мире лишь
"множество частичных историй, протекающих параллельно друг
другу" 2", и определившего идею единства мира как особый результат
мистической склонности человеческого духа "', теоретическое
движение против абсолютов становится доминирующим
направлением американского мышления.
Понятие "социального прогресса"
Гносеологическая проблематика у Мида тесно связана с собственно
социологической. Так, идеал идущего в бесконечность по.знания
как процесса непрерывного конструирования опыта в социологии
Мида трансформируется в концепцию "социального прогресса"
как движения без заранее фиксированных целей, определенного
направления, идеалов и ориентиров: "Мы не знаем, куда
идем. но мы - в пути", - пишет он^ Критерий прогресса оказывается
формальным, .несодержательным и выражается количественно,
а не качественно. Он заключается в упорядочивании общественного
движения, в заботе "не об идеале совершенной вселенной,
но о преодолении нынешней трудности"^. Прогресс -
"растущее сознание того, что общество ответственно за организацию
и упорядочивание собственных структур" ^. По мнению
Мида, общество прогрессирует, "достигая все более высоких
степеней функциональной поведенческой дифференциации между
составляющими его индивидуумами и специализации функцио.нального
поведения" ^.
Если согласиться с Мидом и признать, что действительно мы
не знаем, "куда идем", то концепция прогресса полностью теряет
всякое подобие позитивной коннотации, приобретает иррациональный.
абсурдистский характер. Радость от того, что "мы в пути", радость
отказа от целя представляется довольно тревожным симптомом
социологического мышления XX века, рвущим последние связи
с классической рациональностью ^. Место, уделяемое человеку
в этом беззаботном "пути в никуда", в конечном итоге сводится
к его абсолютному закрепощению в произволе социальных трансформаций,
не мотивированных и не ориентированных ничем, кроме
произвола "социального процесса". Таким образом, прогресс,
по Миду, является усугублением социального отчуждения человеческих
существ в мертвом социологическом функционировании.
Проблема отчуждения, равно как и проблема эксплуатации, не
просто скрываются за оптимизмом нашего мыс.чителя. но невольно
становятся ориентирами всех его проектов общественных
трансформаций.
Концепция "пригматического действия"
Не менее показательной, чем идея "социального прогресса"....
оказывается и концепция "прагматического действия", характеризующегося
тем, что выбор цели в нем осуществляется в соответствии
с непосредственным интересом и не учитывает никаких
безусловных этических, эстетических канонов, универсальных
ценностей, традиций и авторитетов. Настаивая на прагматическом
характере действия, лежащем в основе американской цивилизации,
Мид акцентирует лишь его техническую операциональную
сторону, подчиненную "рабочей", частной цели. Рассуждая таким
образом. Мид исходит из признания разорванности мира науки и
современного производства, технологически и инструментальна
оптимизированного, но отчужденного от высших идеалов, и мира
традиционных ценностей. Однако существующая диспропорция
между миром техники - "процессом слепого производства товаров"^
- и ценностными ориентирами, согласно Миду, легко преодолима.
Для этого Мид делает "сего два шага: квалифицирует
мир традиционных ценностей (истины, добра, красоты, справедливости)
как чистую конвенцию и "снижает" ценность до уровня.
"рабочей", промежуточной цели действия.
Введение концепции инструментальной, потребпгельскоН пс.[ii-непности
характерно и для прагматической социологии Дьюи.
Американский производитель не должен оставаться в ценностном
вакууме: традиционным аксиоло1ическим идеалам американские
прагматики нашли подходящую замену, эмпирически верифицируемую
и вписывающуюся в рамки технологических задач индустриального
общества. Категория "прагматического действия"..
способного продуцировать собственные, ценности (в результате
отождествления последней с потребительской стадией акта)..
"инъектировать смысл в каждую деталь существования"^, вполне
отвечала этим задачам.
Мид как идеолог американского менеджменги
Согласно Марксу, бюрократ - тот, 'кто эксплуатирует государство.
Специфика американского строя несколько корректирует
этот тезис. Можно сказать, что американский бюрократ - эти
тот, кто эксплуатирует общество, демократию. Философско-социологическая
концепция Мида .'в конечном итоге апеллирует к управленческому
классу и его социальной функции - контролю и
управлению.
Мидовская абсолютизация "социального процесса", отмена
традиционной аксиологии и замена ее прагматической деятельностью,
элементы заведомого удовлетворения развитием независимо
от его содержания - все это, если приглядеться внимательнее,
не просто формулировка жизненной позиции среднего американца,
а социальный миф, навязываемый ему правящей элитой.
Включая человеческое существо в несколько гротескную метафи.зику
"социального акта", Мид пытается внушить ему оптимизм
от существования в предельно отчужденном и механизированном
обществе. Хотя Мид постоянно и говорит об автономности "1".
его неподконтрольности социальным стандартам, на деле свобода
"1" сводится у него лишь к свободе смены отчужденных социальных
ролей, свободе в выборе новой формы социального контроля.
Лишая человека даже намека на устойчивую аксиологию, на
ясно выделенную нравственную структуру, Мид фактически внушает
ему мысль об абсолютной прагматичности, эфемерности и
несостоятельности его личности, если не целиком тождественной
ее социальной функции, то, во всяком случае, вне социальной
функции не могущей реализоваться ни в малейшей степени.
Только одна позиция оказывается привилегированной в мидовской
социальной модели - это позиция тех, кто отождествляет
свое "Я" с сущностью "социального процесса" (в стадии манипуляции).
Качество манипуляции зависит у Мида от степени отождествления
с самой стихией акта. В реальности это означает участие
в управлении обществом, причем участие не производительное
(ролевое), а бюрократическое, подчиняющее себе всю социальную
систему. Только бюрократ-менеджер может испытывать в мидовской
модели общества чувство самодовольного комфорта, эмоционально
пропитывающего все мировоззрение Мида, так как
единственное существо, не отчуждающееся в процессе опредмечивания
людей посредством их отождествления с функция,ми, логически
тот, кто стоит у истока отчуждения, - служитель, субститут
"обобщенного другого", В конечном итоге "обобщенный другой"
- это администрация, бюрократия, управленческий класс.
В менеджментной форме управления Мид усматривает широкие
возможности для развития американского общества. Главными
ее преимуществами являются имперсональность, рациональность
и формализованность, что якобы обеспечивает наилучший интегрирующий
эффект в обществе. В книге "Я, сознание и общество"
Мид недвусмысленно показывает, что личные (персональные) отношения
- религиозные, моральные, - взывающие к эмоцио
нальной, психологической стороне человеческого общения, как
фактор интеграции социума представляют собой скорее достояние
истории, чем современный принцип^, и не могут составит';.
универсального основания общества. Важны также различия
между организацией, основанной на личных отношениях, и организацией,
базирующейся на "рациональном основании". Если люди
собираются вместе, организуют деловую корпорацию, ищут
компетентного менеджера, обсуждают возможных кандидатов с
точки зрения их интеллекта, подготовки и опыта и, наконец, выбирают
его для того, чтобы он осуществлял технический контроль,
в то время как члены корпорации директоров определяют политику
в целом, - в такой ситуации личные отношения несущественны
для организации сообщества ^.
Мид и либеральный реформизм
Социология Мида предельно показательна для периода перехода
американского общества от эпохи классического либepa.lизмa
(выразившейся в экономике в принципе свободного предпринимательства
- "laisser faire" и теории свободного рынка, в ИЛР"ЛОгни
- в концепции "крайнего" или "жесткого" индивидуализма)
к эпохе либерального реформиама. основными принципами кото
рого стали: идеал социальных реформ, упование на инструмен
тальный характер правовых, экономических и религиозных инсти
тутов, их относительный, временный, преходящий хара кто;),
ориентация на идею процесса как основания для универсального
релятивизма в исторической и научной сферах (в частности, требование
пересмотра на этом основании американской истории и
самой 'концепции индивидуальности): указание на решающий характер
сознательно и разумно действующего индивидуума в
строительстве и преобразовании общественных отношений, но при
этом отказ от принципов "твердого индивидуализма" в пользу
идей гармонического сочетания индивидуальных и общественных
интересов и интеграции индивидуума в общество, признание расширения
регулирующей и контролирующей роли его и государства
в отношении личности, ограничение индивидуальной свободы
социальным регулированием личности. По существу, в рамках
подобной идеологии, первоначально выразившейся в идеях "прогрессистского
движения", предлагалось теоретическое обоснование
нового статуса индивидуума, предполагающего принцип индивидуальной
субординации и ограничения личной свободы.
Идеология неолиберализма, широко использовавшая релятивистские,
инструменталистские и социоцентристские установки
философии прагматизма, находила в лице социальной философии
Мида один из вариантов теоретического обоснования перехода от
идеи автономного индивидуума, неконтролируемой единицы к
идее органической интеграции человека в общество, от идеи
"крайнего" к идее "умеренного" индивидуума, к концепции "коллективного"
субъекта, который фактически становится главным
действующим лицом американской социологической мысли XX
столетия.
Заключение
Несмотря на фрагментарный характер сочинений, Мид представляется
весьма характерной фигурой не только американской.
но и всей прагматизнрованной. релятивистской, социологизированной
западной философии новейшего времени. В нем обнажены
все слабые места "социологического сознания", но одновременно
даны и наброски рецептов их преодоления. Его творчество особенно
интересно тем, что оно. не является чисто методологическим,
хотя и основано на .методологическом пафосе. От марксистов Мида
отличает принципиальная удовлетворенность логикой капиталистического
социального развития и типично американское игнорирование
исторических скачков, революций и войн, которые
представляются ему совершенно излишними. Америка начала
XX века кажется ему уже тем обществом, которое грезилось лишь
в "коммунистическом завтра после кровавых бурь" таким европейским
солипсистам, как Сорель, Богданов и Троцкий.
Размышляя над проблемами "социального процесса" в атмосфере
относительной социальной стабильности, Мид не слишком
обременяет себя прикладными социологическими изысканиями. Он
не разрабатывает целостной концепции социальной структуры,
не прослеживает взаимодействия социальных групп, институтов,
норм: все частные те.мы социологического анализа у Мида лишь
намечены и конкретизированы очень слабо. Именно поэтому на
него почти не обратили внимания его современники - "инд\'-
стриалисты", озабоченные конкретной практикой материального
производства, зато он стал чрезвычайно популярным в наше время,
когда усердные борцы за "просперити" несколько поостыли и
позволили себе заняться тем, что в США называется "умозрением".
Примерно с конца 50-х годов стала осознаваться гениальность
Мида, давшего наброски довольно последовательного ответа
на вопрос относительно цели социального процесса - "цель
процесса есть сам процесс".
Вокруг этой аксиологической истины Мид выстроил ряд психологических
концепций, довольно точно соответствующих логике
ментальности процветающего представителя американского менеджмента.
Ему удалось заложить фундамент социального релятивизма
на американский манер, придав ему видимость логичности
и связности.
Для европейского экзистенциалистского сознания философские
панорамы, очерченные Мидом, осознавались как вскрытие онтологического
"Ничто", [всплывшего из-под останков "элиминированной"
позитивистами метафизики. Правда, псевдометафизика
"процесса" не могла заменить собой традиционную метафизику
универсалий и принципов. Радость Мида от того, что "социальность
есть способность быть несколькими вещами сразу", у Сартра
или Камю превращалась в отчаяние субъекта, столкнувшегося со
овоей абсолютной объектной, функциональной природой, выраженной
в тождестве с "социальным процессом". Для европейского
экзистенциализма он был ничем иным, как царством отчуждения
и неподлинного бытия, позднее-Миром власти у "новых левых".
Тем не менее радикальная отмена европейских мифов, предпринятая
Мидом, была на руку европейским "проклятым философам"
(philosophes maudits), видевшим в этом подтверждение
своих трагических и пессимистических пророчеств.
Примечания
1. При жизни Д, Мид, так же как и Ч. Пирс, был малоизвестен, так как
:не опубликовал ни одного крупного философского труда, а свою научную деятельность
ограничил чтением курсов лекций. После окончания Гарвардского
университета, где он работал под руководством У. Джемса и Дж. Ройса. и
стажировки в Германии, где интенсивно штудировал Гегеля, Мид становится
профессором Чикагского университета и преподает в нем вплоть до своей смерти.
В Чикаго произошла встреча с Дьюи, ставшим на долгие годы его коллегой.
соратником и учителем. Популярность Мнда несколько выросла после его смерти.
когда группа учеников и почитателей его таланта издала его сочинения (в
4-х томах), основанные на лекционных конспектах студентов и авторских рукописях.
К числу изданного относились: цикл так называемых "Карусских лекций",
опубликованных под заглавием "Философия настоящего" (1932), лекции по социальной
психологии, вышедшие под названием "Сознание, Я, Общество" (1934),
конспекты студентов лекций Мида по теме "Направления мысли в XIX веке"
(1936). и, наконец, собственные записки и комментарии к ним Мида, увидевшие
свет под заготовком "Философия Акта" (1938). В 1956 г, был выпущен том
под заглавием "Социальная психология Д. Г. Мида", а в 1962 г. - Избранныетруды.
2. Американская социология. Перспективы, проблемы методы. М 1972
С. 56.
3. Aines V. М. Mead and Husseri on the Self//Philosophy and Plienoitienological
Research. 1955. March. Vol. 15. P. 320-331: Ames V. М. Mead and
Sartre on Man//Journal of Philosophy. 1956. Vol. 55. P. 205-219, Ames V. М.
BubeJ- and Mead//Antioch Rewiew. 27. 1967. P. 181-191; Gott Т. W. Mart
and Mead, Contribution to a Sociology of Knowledge. London, 1980; Ptuetze P
Self, Society and Existence. Human nature and dialogue in the thought of Mead
.and Buber. N. Y., 1961.
4. Один из главных трудов Мида называется "Философия акта".
5. От слова "суперпозиция" - наложение, пересечение (лат.).
6. Mead G. Н. Selected Writings. N. Y" 1964. P. 377.
7. Ibid. P. 375.
8. На показательном процессе над Троцким, устроенном в Америке с прив
лечением кодекса демократических законов в целях выяснить юридическую обо
снованность сталинских обвинений в адрес Троцкого. Д. Дьюи был защитником
последнего.
9. "Эмерджентность" от англ. "emergent"-новый, неожиданно появляющийся,
внезапно всплывающий.
10. Mead G. Н. Mind, Self, Society, Chicago, 1934. P. 137-138.
11. Эта необходимость "понимать", интерпретировать "другого", отождествляться
с ним, позволила некоторым исследователям видеть в Миде сторонника
так называемого понимающего подхода в социологии (см.: Ионин Л. Г. Но
нимающая социология. М., 1979).
12. "Форма "Я" с необходимостью предполагает форму "другого" (Mead
G. Н. Selected Writings. P. 103).
13. Mead G. Н. Mind. Self. Society. P. 1.
14. "Социальная психология изучает поведение или активность индивидуума
в той мере, в какой они лежат внутри социального процесса; индивидуальноповедение
может быть понято только в терминах поведения целостной сопи
альной группы, членом которой он является, поскольку его индивидуальных
акты вовлечения а бl):п'^ оСчиирн^с coura.'ibiiw' аь-чл, прсвосхо.^я^чю его самого
и включающие других членов этой группы" (Mead G. Н. Mind, Self, Society.
p б__7.). "Мы стремимся объяснить индивидуальное поведение через
...Поділитися у соцмережах
