Жанр: Социология и антропология
Современная американская социология
...явилось капитальное исследование У. Томаса
н Ф. Знаненкого "Польский 'крестьянин в Европе п Америке"
(1919), в котором были широко использованы личные документы,
письма, дневники, биографический материал. Ландберг
7-66 97
считал, что такая информация, выражая лишь субъективные точки
зрения, имеет малую познавательную ценность и может использоваться
с очень серьезными коррективами ".
Следует подчеркнуть, что речь здесь идет не об отрицании роли
субъективных факторов, а о необходимости их объективной
оценки. Дж. Марки, единомышленник Ландберга, считал, что такую
возможность дает лишь бихевиористский подход: "Если такой
подход освободить от "измов" и сектантства и принять в качестве
метода исследования, он будет иметь огромную ценность. В
особенности будет ценен для изучения в терминах поведения,
желаний, мотивов и. так называемого субъективного"^ которое
может стать предметом анализа лишь в случае проявления в фиксируемых
поведенческих актах. По свидетельству историка социологии
Дж. Маджа, бихевиористы "убеждены в том, что все
науки свободны от ценностей, вследствие чего они... 'не склонны
считать, будто чувства и убеждения изучаемых лиц представляют
интерес, за исключением случаев, 'когда они выражаются в формах
непосредственного действия"".
По существу, бихевиоризм выступает за двойную свободу от
субъективного и ценности: с одной стороны, за очищение социологии
от оценочных суждений, с другой - за намеренное пренебрежение
ценностями и вообще субъективными установками объектов
исследования. В результате игнорируется значение субъективной
вовлеченности и интерпретации социолога - того, что
фактически 'неэлиминируемо. Однако бихевиористская установка
не столь наивна, как может показаться, поскольку у нее есть
реальные основания. Так, Мадж ссылается па результаты американских
социологических исследований, сексуального поведения..
которые свидетельствуют: чувства, выражаемые словами, часто
расходятся с действительными установками и поведением. Очевидно,
антисубъективизм бихевиористов нельзя оценивать одно'начно.
Они действительно озабочены проблемой объективности
социального исследования. Другое дело, что бихевиористский ре
цепт достижения такой объективности неадекватен, поскольку игнорирует
специфику человеческой активности и социальных законов,
которые не могут реализовать себя иначе, как через человеческие
субъективные мотивы и интенции.
Ландберг в большей степени, чем кто-либо из социальных бихевиористов,
универсализировал законы зоопсихологии, трактуя
поведение человечка как непосредственную рефлекторную реакцию
на стимулы среды. Однако такой вариант бихевиоризма в
силу его откровенного редукционизма и резкого противопоставления
субъективных и объективных факторов поведения не мог
с.тать надежной теоретической базой объяснения социального
взаимодействия и активности людей. К началу 40-х годов на его
позициях остались немногие социологи (среди них Ф. Адлер). Не
случайно в самой социологической мысли намечается тенденция
к серьезному обновлению бихевиористской методологии, приведшая
к появлению так называемого модифицированного бихевио
ризма. "Положительное значение модифицированного бихевиоризма
заключается в том, - писал в своем историческом обзоре
социологической методологии и техники Дж. Ч. Маккини, - что
он частично заполнил ту пропасть, которая казалась шире, чем
она была на самом деле, между объективизмом и субъективизмом;
подчеркнул значение символического взаимодействия, которое
привело к развитию социологии коммуникаций, переориентировал
на исследование установок..."^.
По существу, это начальный этап необихевиоризма, характерной
особенностью которого были отказ от упрощенной схемы
объяснения поведения только в терминах стимула и реакции и
введение "промежуточных переменных", т. е. внутренних ментальных
факторов (знания, мотивы), опосредующих ответы на стимулы.
Однако эти факторы попадали в поле зрения исследователя
лишь в случае их строго фиксируемых проявлений. Иными
словами, база необихевиоризма оставалась прежней. Если брать
понятие необихевиоризма широко, то творчество Скиннера также
развивается в его русле, хотя сам Скиннер и критикует конкретные
необихевиористские концепции за определенные уступки
"ментализму".
Ранний бихевиоризм опирался в философии преимущественно
на прагматизм. Родоначальники необихевиоризма Э. Толмен и
К. Халл ориентировались в большей мере на операционализм
Бриджмена и методологически близкий ему логический позитивизм.
Усложненное представление о механизмах поведения выразилось
в том, что Толмен выдвинул идею познавательных структур,
опосредующих связи между стимулами и моторными реакциями
организма. Поэтому в когнитивном бихевиоризме Толмена большой
смысл обрели такие характеристики поведения, как ожидание,
целенаправленность, антиципатия, хотя все они трактовались в
духе биологического детерминизма и не учитывали качественного
различия животного и человеческого поведения. В творчестве
Халла отразилась важная тенденция дальнейшего развития
социально-бихевиористской мысли. Он придал большое
значение количественной обработке эмпирического материала
и математическому моделированию поведения. Необихевиористский
этап знаменовал преодоление грубого физикализма
и некоторых других одиозных черт классического бихевиоризма;
его программная установка - придать социальному познанию
объективный научный характер - обрела значительную популярность,
а "социальный бихевиоризм" стал собирательным
термином, скрывающим плюрализм концепций и методик, объединяемых
относительно небольшим числом основополагающих принципов.
Известный философ-натуралист П. Кэрц видит достоинство
современного бихевиоризма в том, что уже удалось снять противопоставление
объяснения поведения через внутренние мотивы
объяснению в терминах причинности и закономерности: "Мотивационные
объяснения логически не отличаются от каузальных
7* 99
объяснений, ибо они предполагают диспозициональные суждения.
Последние схожи с гипотетическими или условными суждениями
тем, что отвечают требованиям логической формы объяснения
через подведение под закон: если организму присущи определен
ные диспозиции (мотивы), то он будет стремиться действовать определенными
предсказуемыми способами"'". Важную заслугу нового
бихевиоризма Кэрц видит в том, что он обрел характер со
циального учения, перестав идентифицироваться с биологией и
психологией.
Сказанное объясняет широкое распространение бихевиоризма в
обществоведении. Американский социальный психолог Т. Шибутани
считает, что бихевиористская ориентация присуща большинству
наук об обществе. "Социальные ученые становятся бихевии
ристами, поскольку они подходят ц изучению людей, фиксируя
внимание прежде всего на том, что они делают, а не на продук
тах их деятельности"". Такая характеристика нестрога и требу
ет спецификации (в частности, для бихевиоризма важно, как лю
ди ведут себя в социальной среде). Однако Шибутани правильно
обращает внимание на тенденцию к широкому использованию
в американском обществоведении приемов социально-бихевиористской
методологии, которая, с одной стороны, противостоит
структурно-функциональному анализу, с другой - методам интерпретативпой,
понимающей и феноменологической социологии.
Видный представитель современного бихевиоризма А. У. Стаатс
считает, что понятия ценности, пользы, намерения и т. и.
можно интерпретировать в бихевиористских терминах, в силу чс
го бихевиоризм способен обеспечить единство всех наук. изучаю
щих человека и общество. По Стаатсу, социальный бихевиоризм
представляет собой иерархическую систему семи уровней знания,
включающих теории биологических механизмов поведения.
научения, личности, социальной интеракции,. Социально-бихевиористская
парадигма работает во всех общественных науках: социологии,
экономике, педагогике, антропологии, политологии
и т. д.^.
Действительно, исследования известных в США бихевиорпстов
Э. Гатри, К. Спенса, Н. Миллера, О. X. Маурера, Ч. Осгуда.
Ф. Келлера, У. Н.' Шенфельда, К. Лешли и других охватывают
широкий "руг теоретических дисциплин - от педагогики и пен
хиатрии до логики и лингвистики. Символический ннтсракционизм
Дж. Г. Мида, оказавший огромное влияние па социологическую
мысль, обычно также квалифицируется как вариант социального
бихевиоризма'^ Правда, в той мере, в какой учение
Мида можно назвать бихевиоризмом, это бихевиоризм коммуникативный,
в котором механизм поведения ментализирован, а язык
трактуется как выражение социальности и рациональности человека,
что принципиально отличает его от животных. Из новейших
концепций, развивающихся в русле социального бихевиоризма,
необходимо отметить влиятельную социологию обмена
Дж. К. Хоманса, теорию социального научения А. Бандуры, так
называемый субъективный бихевиоризм Дж. Миллера, Ю. Галантера
и К. Прибрама, которые включили в механизм опосредования
реакции на стимул фазу "пробы" и регулятивную роль накопленного
знания ("образы") и поведенческих программ ("планы").
Таким образом, термин "ооциальный бихевиоризм" многозначен
и нестрог. Чаще он указывает на бихевиористские установки
в обществоведческих дисциплинах, прежде всего в социальной
психологии и социологии. При этом для квалификации используются
разные основания: от довольно формального - предмета
рассмотрения, т. е. социального поведения, до более строгого -
прилагаемой методологии. Только в последнем случае социальный
бихевиоризм и выступает как концептуальное явление. Несмотря
на неоднородность представленных в нем позиций, можно
говорить о базовых принципах и парадигмах, в трактовке которых
стабильна тенденция к преодолению спекулятивного ментализма
и в определенной мере - к историзму в понимании природы человеческого
поведения. По мнению А. У. Стаатса, "в социальнобихевиористокой
парадигме главное - признание того, что сложное
функциональное человеческое поведение обретается посредством
научения"^. Иными словами, различные сочетания факторов
социального стимулирования могут видоизменять (модифицировать)
человеческое поведение. Наиболее обстоятельно эта
идея воплощена у Скиннера - ключевой фигуры для понимания
современного социального бихевиоризма.
2. Радикальный бихевиоризм
Психологические и философские воззрения Б. Ф. Скиннера
достаточно освещены в нашей литературе ^, поэтому обратим внимание
на его идеи, оказавшие наибольшее влияние на социологическую
мысль. Скиннеру с самого начала его научного творчества
было присуще стремление распространить результаты изучения
поведения животных (крыс и голубей) на объяснение общественных
явлений, а в последний период своей деятельности о'н
выступает в большей мере как социальный философ, чем ученыйестественник.
Подчеркивая стремление к последовательному и
предельно широкому приложению бихевиористской методологии,
он называет свою концепцию радикальным бихевиоризмом. Общепринята
его оценка как крайней формы биологического редукционизма,
однако конкретные аспекты и социологические импликации
радикального бихевиоризма требуют дифференцированного
подхода.
Во многом переосмыслив и модифицировав бихевиористскую
теорию, Скиннер обогатил ее рядом нововведений. Ключевым
явилось понятие оперантного поведения. Ранний бихевиоризм
опирался на чисто реактивную схему действия, которая объясняет
по существу лишь так называемое респондентное поведение
животных: определенный раздражитель (скажем, пища) вызывает
определенную ответную реакцию (слюноотделение). Выработка
условных рефлексов связана с варьированием раздражителей.
Так, звуковой сигнал может стать при известных условиях
стимулом того же ответа (слюноотделения), а привычное подкрепление
(.кормление) будет закреплять 'новую связь. Скиннер
обратил внимание на иной тип поведения, когда стимулом подкрепления
выступает действие самого организма. Если крыса
помещена в клетку, где нажим на один из двух рычагов сопровождается
выдачей порции пищи ("ящик Скиннера"), то она.
случайно сделав это открытие, довольно быстро начинает 'намеренно
нажимать на нужный рычаг. Оперантное поведение предполагает
поиск и обретение целесообразных форм действия, позволяющих
"заработать" подкрепление, а также активное воздействие
организма на внешние, условия и динамичное взаимодействие
с ними: "Оперантное поведение есть ответ, оказывающий
воздействие на окружающую среду и изменяющий ее. Изменение
среды влияет на последующий ответ"'^.
Это принципиально важное положение. Если раньше поведение
сводилось к автоматической реакции организма на внешние
факторы, то теперь он обретает черты активного агента, благополучие
которого зависит от последствий собственных действии
и который ориентирован - сознательно или бессознательно - на
эти последствия, на степень их вероятности. В связи с этим в радикальном
бихевиоризме появляется еще одно важное понятие --
контингент подкрепления. По Скиннеру, "оперант характеризует
ся способностью делать вероятным подкрепление"^. Поведение
оказывается результатом взаимодействия агента и условий деятельности:
"Правильный учет взаимодействия между организмом
и средой всегда должен быть связан со спецификацией следующих
вещей: (1) события, вызывающего ответ: (2) самого ответа
и (3) подкрепляющих последствий. Взаимоотношения между
ними суть контингенты подкрепления"^.
Само поведение Скиннер трактовал широко, включив в число
его компонентов и внутренние психологические процессы: "Адекватная
наука о поведении может рассматривать события, происходящие
в организме, не как психические медикаторы поведения,
но как часть самого поведения"^. Поведенческий характер,
по мнению Скинмера, носят также эмоции и вообще все так называемые
душевные состояния.
В этой связи представляет интерес и скиннеровский подход к
языку. Ранний бихевиоризм трактовал значение терминов как
реакцию на объект, опосредованный знаком. Уотсон выдвинул
"теорию замены", согласно которой "слова обладают значением,
потому что вызывают реакцию, в чем-то сходную с реакцией, которую
вызывают их референты"^. Необихевиористы (Осгуд.
Стаатс, Маурер) несколько смягчили уотсоновский механицизм.
допуская когнитивную трактовку терминов как "образов" и
"мыслей", однако они по-прежнему оставались реакциями организма
на внешние факторы.
102
Бихевиористы-социологи в большей мере пытались учесть природу
языка как специфически человеческого атрибута. Согласно
Ламдену, слова суть символы, "обозначающие реакцию человека
на стимулы, побудившие его реагировать именно таким образом"
(т. е. вербально)^. Продолжив эту традицию, Скиннер в то же
время перенес акцент на социальность языка. Его освоение определяется
законами формирования оперантного поведения. Коммуникативная
практика в онтогенезе успешно развивается, если
употребляемые слова являются контингентами подкрепления, что
возможно благодаря взаимодействию индивида с социальной средой
в лице собеседников. Речь рассматривается Скиннером как
ипера'нтное реагирование прежде всего на вербальные стимулы,
которые могут вербально же подкрепляться, вследствие чего
язык как средство общения оказывается важнейшей формой социального
поведения, целиком находящейся под контролем стимулов
и подкреплений.
Нетрудно видеть, что скиннеровская концепция игнорирует
значение внутреннего языка, мышления и тех закрепленных механизмов
наследственности предпосылок речи, которые многие
лингвисты связывают с глубинными синтаксическими структурами,
роднящими различные языки ^. В понимании значения и
функциональной референтности терминов и в самой "бихевиоризации^
языка и мыслительной деятельности позиция бихевиоризма
сближается с операционалистской и неопозитивистской. Сами
позитивисты в трактовке этих вопросов опираются на Скиннера.
"Бихевиоризм прав, утверждая, что существует определенная
связь между языком описания ментальных явлений и внешних
обстоятельств и поведения, - считает философ-аналитик Н. Малколм.
- В противном случа-е мы не могли бы понять других людей,
как и самих себя" ^.
Иными словами, учет того, что язык коррелятивен моторным
актам и внешним факторам, является условием познания феноменов
взаимопонимания и взаимодействия людей. При этом расширяется
сфера приложения бихевиористской методологии социального
познания: опрос из выявления мнения респондента
превращается в способ исследования определенного поведения.
т. е. в разновидность метода объективного наблюдения, а собеседование
и общественный диалог актуализируют способность слов
быть стимулирующими и подкрепляющими факторами поведения,
что позволяет по-новому взглянуть на возможности языка как
средства манипулирования образом мысли и действия.
Радикальный бихевиоризм обратил внимание на механизм обретения
организмом новых реакций через их самоподкрепление в
процессе взаимодействия со средой. Одновременно он указал на
возможность регулирования этого процесса извне. Последнее обстоятельство
нередко трактуется односторонне даже бихевиористами.
По мнению А. Бандуры, оперант "включает позитивное
подкрепление элементов ответов, которое желательно воспроизяести".
Высказав эту верную мысль, Бандура далее утверждает,
что такое подкрепление "формирует поведение, как скульптор
оформляет глыбу мрамора"^. Это добавление некорректно, и почему-то
именно такое восприятие концепции Скиннера получило
наибольшее распространение среди его критиков. То новое, что
внес в науку о поведении Скиннер и что отличает его позицию от
уотсоновской, как раз заключается в том, что, образно выражаясь,
у него исчезла безмолвная и пассивная "глыба мрамора":
само формирующееся поведение обретает черты переменной,.
влияющей на ситуацию в целом. В сфере исследовательского внимания
появляются новые факторы, в их числе самообучающаяся
деятельность.
Скиннер признает значение внутренних факторов сознания, но
трактует их упрощенно и редуцирует мотив поведения к подкреплению.
Главной ограниченностью бихевиоризма Скиннера является
утверждение им идентичности механизмов животного и человеческого
поведения. Реальная общность ряда существенных психофизиологических
процессов у людей и животных заслоняет специфику
качественно иного, нежели биологический, уровня обусловливания
социального поведения, вследствие чего у Скиннера
методология анализа любого поведения универсальна. Он считал,
что "человек - нечто большее, чем собака, но в контексте
научного (т. е. бихевиористского. - А. К.) анализа он схож с"
собакой"^.
Данный редукционизм заключается не столько в том, что он
сводит социальное к биологическому, сколько в экстраполяции законов
животного поведения и принципов их объяснения на все
формы поведения людей. Это составляет важнейшую черту скин
неровсиой концепции. Другая ее существенная черта, как и всего
радикального бихевиоризма, связана с особым вниманием к научению,
т. е. обретению организмом новых форм поведения, и к
управлению процессом научения через систему контингентов подкрепления.
В 40-е гг. произошло существенное изменение исследовательской
установки Скиннера — от описания поведения и его
механизмов к анализу способов организации и изменения поведения.
По Скиннеру, врожденных поведенческих стереотипов'
у человека немного, но именно они лежат в основе тех '.'южных
бихевиориальных структур, или "репертуаров поведения", которые
обретаются посредством научения и определяют индивидуальность
личности. Концепция операнта позволила отказаться
от понимания модификации поведения как дрессировки, базирующейся
на реактивной способности организма, и отнестись к неи
как к стимулируемому процессу, предполагающему активность
субъекта поведения. Существенно для Скиннера и то, что поведение
человека обусловлено и контролируется культурной средой
сугубо социальными средствами: через язык, обычаи, нормы к
институты (мораль, право, церковь, школа), средства массовой
информации. Этим объясняется специфика скиннеровского
понимания значимости и способов направленного воздействия на
поведение.
Социально-философские идеи Скиннера - неотъемлемая
часть радикального бихевиоризма. Наиболее полно (хотя и не
очень систематизированно) и в довольно резкой форме, эпатажно
они представлены в вызвавшей споры и критику книге "По ту
сторону свободы и достоинства" (1971). В 1978 г. выходит сборник
статей и выступлений Скиннера на общественно-политические
темы - "Размышления о бихевиоризме и обществе". В нем (и
других работах) Скиннер стремится показать принципиальную
объяснимость в терминах бихевиоризма социальных явлений и
проблем.
Как выяснилось, важнейшую роль в определении человеческих
действий радикальный бихевиоризм отводит подкреплению. С.
точки зрения Скиннера. это практически любые обстоятельства,.
каким-либо образом улавливаемые организмом и сказывающиеся
на поведении. Таковыми могут стать не только пища, уютность
ситуации, материальная выгода, награда, но и голод, наказание..
физическое неудобство, осуждение со стороны других, собственная
досада и т. п. Иными словами, отрицательные подкрепления
(отсутствие желаемого результата или наличие нежелательного)
не менее, если не более, важны в жизни, чем положительные. Человеку
свойственно естественное стремление избегать нежелательной
ситуации, и чувство независимости от нее он склонен
воспринимать как свободу. Негативные подкрепления могут иметь
разнотипные причины: чисто природные (стихийные бедствия, естественные
помехи жизнеобеспечению), социогенные (экологические
невзгоды) и собственно социальные, квалифицируемые Скиннером
как контроль. Попытки избавиться от контроля выливаются
в разные формы бегства ради свободы - от политической
эмиграции, избавляющей от тоталитарного режима, до хиппистского
искейпа, отвергающего общественные нормы. Однако все
это дает иллюзорную свободу, ибо социальный контроль, желаемый
или нежелательный, неэлиминируем.
Ск.иннер считает, что покончил с призраком автономного Я -
надуманного внутреннего гомункулуса, "бессознательного" психоаналитиков.
"души" теологов, - якобы детерминанты и субстрата
свободы. Я жестко включено в сложную казуальную систему
и представляет собой репертуар поведения, реагирующий на нее
и адаптирующийся к ней. Я - это просто способ представления
функционально унифицированной системы ответов ^. Поскольку
оперантное поведение есть способ маневрирования системы Я я
поисках более благоприятного режима функционирования, свободу
следует трактовать не как снятие контроля, а как уход от нежелательного.
вызывающего отвращение контроля.
Питая недоверие к философской традиции в человековедении,
которая, прокламируя любовь к человеку, топит проблемы'
его существования в бессодержательном многословии, Скиннер
отстаивает необходимость строго научных методов изучения че.ловека.
По мнению исследователя его творчества П. Т. Сагала,
"он принадлежит той философской традиции, которая получила
название сциентизма"^. Отметив неадекватность культивируемых
философской литературой понятий "свобода", "гуманизм"
и т. п., Скиннер тем не менее нс отказывается от них и считает,
что поскольку наука озабочена проблемой оптимизации человеческих
условий, ее неправомерно упрекать в антигуманизме:
"Наука не дегуманизирует человека, она дегомункулизирует его" ^.
Иллюзию автономии питает способность человека не замечать
положительных подкреплений, в то время как на их отсутствие
он реагирует болезненно.
Аналогичным образом Скиннер переосмысливает другие социально-этические
категории. Достоинство, к обладанию которым
стремится каждый, не обеспечивается ни официальным статусом,
ян публичным восхвалением. По Скиннеру, достоинство - это
положительное отношение социальной среды к определенному
стилю поведения, т. е. моральное одобрение общества, которое
выражается не во внешнем почитании, а в кредите, доверии. Такой
кредит есть весомое социальное подкрепление, питающее
нравственный авторитет и влияющее на поведение его носителя.
Ответственность также не манифестация автономии воли, хотя
именно таково ее субъективное восприятие. Скиннер считает, что
она является результатом накопленного опыта положительных и
отрицательных подкреплений. Следовательно, ответственность
личности - лишь оборотная сторона контроля, эффект потенциального
наказания со стороны общества или среды. Таким образом,
борьба против контроля как такового бессмысленна, оправданно
лишь стремление избежать его неприятных форм.
В своем стремлении к лучшей жизни люди руководствуются
ценностями, которые для Скиннера суть не что иное, как контингенты
подкрепления определенной культуры. Если члены сообщества
ради собственного благополучия придерживаются этих ценностей,
данная культура выживает, а у людей может появиться
"гуманистическая" озабоченность выживаемостью человечества
по нормам их системы. При столкновении интересов человека и
культуры возникает почва для социальной реформации (по терминологии
Скиннер, "мутации культуры") или для выработки
"технологии поведения", назначение которой - коррекция установок
и поведенческих форм в соответствии с защищаемыми нормами
и ценностями, подкрепляющая сила которых является
главным доказательством того, что лояльность им - нравственна.
Парадокс в том. что этот же критерий работает и в отношении
альтернативных ценностей. В радикальном бихевиоризме налицо
релятивизация и прагматизация этических ценностей, которые утрачивают
атрибут внутренней убежденности в них и превращаются
в санкционирующие нормы внешнего контроля. Сагал справедливо
считает, что у Скиннера "мораль заменяется прикладной
наукой человеческого поведения"^.
Акцентируя значение конечного результата действия и связывая
его однозначно с оперантным подкреплением, Скиннер упрощает
структуру человеческого акта. Строго говоря, даже животное
действие характеризуется более сложным механизмом внутренней
мотивации^, у человека уже активное взаимодействие со
средой
...Поділитися у соцмережах
