Жанр: Социология и антропология
Современная американская социология
...среднего радиуса, как она
сформулирована Р. Мертоном. Именно на основе теории Мертона
Лазарсфельд сформулировал систему взаимосвязанных переменных.
которая, верифицируясь конкретно-историческим, конкретносоциологическим
исследованием, может служить лучшему пониманию
отдельных проблем общества.
Всюду, где речь заходила о социальных проблемах, Лазарсфельд,
как и большая часть его современников, полагал главными
проблемы отклоняющегося поведения.
Ему принадлежат утверждения об обществе как автономном
развертывании свободных процессов производства и воспроизводствч,
которые могут быть подвергнуты изучению для установления
различных переменных, уточнения их динамики, и вычерчивание
на этом основании вероятностных линий развития процессов ^
Этот подход сближает Лазарсфельда с Парсонсом несмотря
на все кажущееся различие исходных позиций. Несходство базируется
на представлениях, давно сформулированных историками
социологии, будто Парсонс анализировал общество только на
высшем уровне абстракции, а Лазарсфельд - только с помощью
голого эмпирического факта ^ Все далеко не так просто. Даже если
и существуют эти линии социологического анализа, они непременно
взаимно влияют друг на друга.
Теория никогда не может быть равнодушной к новой фактуре
и непременно отреагирует на нее новыми концептуальными образованиями.
Другое дело, что они возникают не сразу и не прямо,
а опосредованно, может быть, не столько в самой социологической
теории, сколько в смежных областях. И наоборот, сама природа
добывания эмпирических фактов, методика их объяснения, классификации,
выбор основных отраслей и сфер применения социологических
исследований всегда зависят от господствующих теоретических
представлений на данном этапе.
Синтез теории и эмпирического исследования неизбежен, даже
если совершается не силами самой социологии. Так или иначе их
единение происходит в сфере культуры - ценностных ориентаций
людей, информационного багажа, которым пользуются руководители
общества при принятии решений, а также в мировоззренческих
стереотипах и стандартах поведения, распространяемых средствами
массовой информации в качестве общепринятых норм, накоплении
объема и повышении качества 'социальной информации,
доступной на уровне теоретического и обыденного сознания.
Автор разделяет оценку Лазарсфельда как наследника и продолжателя
позитивистских подходов к обществу. Позитивизму
была свойственна реальная постановка познавательной задачи как
обеспечение взаимосвязи единичного и общего в социальной действительности.
Эмпирические исследования, проводимые под руководством
Лазарсфельда и на основе его методологии, всегда ставили
своей задачей набор фактуры, способной иллюстрировать как
единичное, так и общее. И в этих двух направлениях исследования
он оставил разнообразный, хотя и противоречивый, эмпирический
материал. Если Лазарсфельд и не успел его теоретически
обобщить, нет сомнения, что за него это сделает кто-нибудь другой.
Уже сегодня это делается новыми поколениями западных
социологов как в Соединенных Штатах Америки, так и в странах
Западной Европы, Латинской Америки и т. д.
В отечественной литературе Лазарсфельд часто представляется
как социальный бихевиорист, последователь Дж. Ландберга.
Думается, что на этот вывод повлияли в основном попытки классифицировать
социологию США Питиримом Сорокиным.
Лазарсфельда, как отмечалось выше, интересовало не само поведение
индивида как таковое, а социальный процесс, являющийся
результатом этого поведения. Можно считать, что Сорокин
ошибался, безоговорочно относя Лазарсфельда к бихевиористам.
Лазарсфельд фиксировал социальный процесс в тщательно отобранных
переменных, тормозил динамику самих переменных, ибо
иллюстрировал их эмпирически добытым фактом, который сам по
себе статичен в единстве и множестве. Какой же тут бихевиоризм?
Мы не всегда хорошо представляем себе последствия одностороннего
обозначения опасностей эмпиризма. Как и всякая методика
интерпретации данных, объяснение теоретических положений эмпирическим
фактом имеет как преимущество, так и недостатки.
Факт иллюстративен, но не- полон. Полнота обеспечивается только
установлением взаимосвязи фактов друг с другом, определением
силы их влияния друг на Друга, воздействия социального
процесса на эволюцию фактов и выстраивание их рядов. Эмпирические
исследования, охотясь за фактом как главным инструментом
иллюстративности, часто отказываются выстраивать их во
взаимосвязанные ряды, устанавливать закономерность их собственной
эволюции, прояснять многообразие их связей с социальной
действительностью. Логика взаимодействия добытых фактов и динамики
социальной действительности не тождественны.
Исходя из сказанного, следует считать Лазарсфельда не столько
специалистом по количественным методам в социологии,
сколько по методологии, организации крупномасштабных эмпирических
исследований, автором глубоко теоретических обоснований
эмпиризма, специалистом по интерпретации фактических данных.
Так называемые количественные методы в социологии не сумели
вычленить себя как отдельное целое, самостоятельная часть социологического
знания и инструментария. Количественные методы
и статистические анализы так или иначе присутствуют во всех
эмпирических исследованиях, и попытка выделить их в отдельную
самостоятельную группу в лучшем случае условна.
Сам Лазарсфельд тоже претендовал на нечто большее, чем па
роль организатора эмпирических исследований или автора количественной
методики. Возьмем лишь одно из многих данных им
определений социологии: "Социология служит отдушиной для
академического ума, жаждущего практического действия, будь
оно на уровне подбрюшья общества или на уровне великого эволюционного
преобразования. Ее специфические перспективы и
методология разоблачают сущность мира, и если ими пользоваться
умело, то они разбивают даже иллюзии практических действий"
".
Значит, Лазарсфельд был все-таки за то, чтобы социологией
заиимались академические умы, стремившиеся обогатить ее эмпирической
фактурой, а отнюдь не подменяли теорию эмпирикой.
Правда, его ориентация на проблемы и проблемный анал.из общества
исключали универсальность и всеобъемлемость такой фактуры,
поэтому ясно, что академические умы он хотел направить
больше на лечение социальных проблем, нежели на объяснение
процессов и вскрытие глубинных вопросов общественного бытия.
В' ходе разработки методологического обоснования эмпирических
исследований Лазарсфельд сформулировал ряд нетривиальных
теоретических постулатов. Один из них вошел в социологию
под названием "модель латентной дистанции Лазарсфельда"
("latent distance model"). Капитализм - общество возрастающей
свободы личности, в этом его основание и цель движения. Но
чтобы цель была достигнута, необходимо изучать, движение и постоянно
корректировать его. Эта модель латентной дистанции
представляет собой гипотетическую систему социальных связей,
которая формулируется для организации эмпирического исследования.
Она очень полезна для упорядочивания не только самой программы
исследования, но и получаемого фактического материала.
Например, модель помогает установить линии, по которым можно
распределить все ответы и всех отвечающих на основе то ли их
отношений, то ли конкретно-практических предпочтений, то ли
ценностных систем. Этот подход в целом получил название латентно-структурного
анализа, считающегося разновидностью факторнего
анализа,
На самом деле в этой модели латентно-структурный и факторный
анализы получают шаг вперед, потому что сама модель становится
стимулом, существенно определяющим ход исследования.
Если гипотетическая система взаимосвязей выстраивается по определенным
линиям до начала поступления эмпирического материала,
то она безусловно становится фактором давления на исследователя
и ориентации его в строго заданном направлении. Это
значит, что он ищет материал, не столько всесторонне иллюстрирующий
это направление, сколько подтверждающий его, ибо модель
становится своего рода нормативной системой координат, в
пределах которых может двигаться исследователь.
Если модель выстраивается уже по получении конкретных эмпирических
результатов, она тоже оказывает заметное влияние на
их интерпретацию, но не столь интенсивное, ибо позволяет отвлекаться
от одних сторон социального поведения и процессов, предc^aвляющиxcя
менее важными, и переключаться на другие стороны,
которые представляются более важными. Не всегда эта оценка
важности и неважности социальных процессов может подтверждаться
последующими событиями. Но экспликацией задается
определенная норма, служащая ориентацией не только исследователям,
но и тем, кто знакомится с результатами 'исследований.
Интересно, что число классов отношений, которые гипотетически
выстраивал Лазарсфельд в своих моделях до начала исследований,
всегда было на единицу больше исследуемого предмета и
подхода. Лишняя единица объявлялась "латентной". Туда отправляли
все факты или ответы, не умещавшиеся в основную модель.
Благодаря этой методической уловке, Лазарсфельд рассчитывал
"няНти" латентную социальную суть.
Таковой он считал признаки, параметры поведения, социальные
роли, которые исполняет член официальной организации и
которые внешне считаются для него вторичными. Лазарсфельд
понимал что вторичные роли оказывают влияние на основные,
официальные функции, и, замеряя объемы этого влияния, хотел
установить, насколько скрытые особенности социальных отношении
способны повлиять iHa открытые официальные социальные
процессы.
Одним из первых в американской социологии он сформулировал
количественные параметры влияния национальных, религиозных,
личностных особенностей на исполнение социальных ролеП.
Особенно внимателен к ним был при изучении социально отклоняющегося
поведения. Там латентные факторы, выпадающие
из- под официальных программ социального контроля, являлись,
по его мнению, такими, устранение которых могло бы серьезно
подрубить социальную основу отклоняющегося поведения.
В стремлении прийти от фиксации социальной патологии в ее
видимых и невидимых проявлениях к попыткам ее регуляции Лазарсфельд
опять близко подходит к теоретической установке Парсоиса
на обеспечение стабильности социальной системы, оздоровление
ее функций. Это не удивительно. Можно сказать, что такова
целевая ориентация всей американской социологической теории.
Эмпирические исследования, безусловно, в разной степени,
но неизменно руководствовались этой основной теоретической установкой,
ибо постоянной мотивацией проникновения социологовэмпириков
во все процессы социального бытия было установление
их природы, определение функции и последующее выведение
рекомендаций по их совершенствованию.
Социологическая теория и эмпирические исследования, развивавшиеся
в США в' середине XX столетия, хотя и имели основание
быть неудовлетворенными друг другом, но достаточно соответствовали
один другому как в ценностных ориентациях, так и с точки
зрения социальных задач, возникающих перед ними в ходе общественного
развития. Об этом следует всегда помнить, ибо теоретических
установок "нейтральной" социологической теории никогда
буквально не придерживались ни ее классические представители,
ни социологи середины XX столетия, ни тем более активно
работающие сегодня.
Социологической теории вредна беспристрастность. Жизнь
классов, социальных групп, поведение индивидов нельзя рассматривать
отрешенно от их жизненных мотиваций, ориентаций и потребностей,
не проникая в их ценностный мир я не проникаясь им.
Каждый исследователь в той или иной мере - раб ценностных
ориентаций своего социального круга и происхождения. Он выдает
их чрезмерным вниманием к тем процессам, которые интересуют
его социальный класс или группу, которые способны обслужить
его жизненные потребности, и наоборот - уменьшенным
вниманием к тому, что не касается непосредственно его жизненного
уровня.
Такая вроде бы "слабость" исследователя является на самом
деле его силой, потому что через эту пристрастность он выдает
свою заинтересованность. Избежать ее пока обществоведам не
удавалось нигде. Это хорошо понимал Лазарсфельд, поэтому и
рекомендовал в своих методологических разработках постоянно
устанавливать не только мотивы поведения людей, но и латешиыс
намерения, привязанности самих исследователей, за что его критиковали
некоторые буржуазные социологи. Олвин Гоулднер,
например, упрекал за то, что Лазарсфельд равнодушен к открытым
(в отличие от закрытых) "латентным" функциям общественных
процессов или к так называемой "организационной сути" ^
Действительно, от своей концепции модели "латентной дистанции"
Лазарсфельд естественно переходил к концепции "латентной
социальной сути". Одно 'взаимосвязано с другим. Смысл был^ ясен:
раскрыть не поддающиеся фиксации обыденным сознанием, невооруженным
глазом общественные процессы, которые если нс являются
основополагающими кирпичиками социального поведедия,
то помогают понять многие из его результатов.
Эти методологические установки оказались чрезвычайно плодотворными.
Они направили эмпирический анализ в области, ранее
считавшиеся недоступными для науки.
Святая святых мотивации человеческого поведения, личностные
установки, скрытые аргументы и склонности, индивидуальные
пороки, страсти'-все оказалось в поле зрения социологов, социальных
психологов, культурантропологов, антропологов. Это расширило
фактуальную базу человеческих ориентаций, помоглонайти
ряд из ранее необъясненны-х и необъяснимых сторон человеческого
поведения, прояснило многие из закономерностей становления
человеческих мотиваций. За это признательны Лазарефельду
многие из буржуазных исследователей и сегодня. Он осовременил
некоторые из радикальных установок социал-бихевиоризма,
сводящего всю человеческую мотивадию к инстинктам инеобходимости
обслуживания их потребностей, вскрыл социальную
природу самих инстинктов, взаимосвязь ограничений и нормативных
установок, заложенных в психике человека, и их влияние
на действия и формирование потребностей людей, разглядел
в социальной сути человека намного больше, чем о ней знали до
этого ".
На этой методологической основе в 50--60-е гг. Лазарсфельди
его последователи начали активно вторгаться в различные области
социального поведения. Эмпирические исследования представляли
не просто богатый фактический материал, они помогали делать
конкретные рекомендации лицам, социальным организациям
и группам, заинтересованным во влиянии на это поведение, в использовании
его для тех или иных общественных приоритетов.
Так, изучая электоральное поведение американцев, Лазарсфельд
и его исследователи установили, что чем больше избирателей подвергается
накануне выборов социально-психологическому давлению,
тем меньше их интерес к президентским и иным выборам '°.
Это, казалось, бы, простая методологическая установка, но,
будучи верифицированной средствами эмпирического исследования,
она становится весьма важной политической ориентацией.
На ее основании выстроено целое дерево политической стратегии.
В ходе избирательных кампаний американские политики активно
используют социально-психологическое давление для того, чтобы
обеспечить равнодушие .избирателей к тому или иному кандидату,
который по разным причинам недостаточно популярен, умело дают
возможность передышки в избирательных кампаниях накануне
самих выборов, чтобы избиратели отдохнули от них, набрались
сил и приняли для успешно выступающих кандидатов активное
участие в выборах.
Это тонкая стратегия. Одно дело, когда такая установка фиксируется
на уровне обыденного сознания. Она представляется
вроде бы банальностью. Другое дело, когда она; обоснована эмпирическими
исследованиями. Тогда и сама интерпретация психологической
усталости или активности избирателей принимает множество
различных оттенков, переходных состояний, прямо выходящих
на программу избирательной кампании; ее ритм умело наращивается
тогда, когда избиратели фиксируются как достаточно
отдохнувшие и способные воспринимать лозунги кандидатов, и замедляются
темпы, когда в кампаниях наблюдается явный перебор.
Лазарсфельду принадлежит формулировка понятия "кодификацли
коррелятивного процесса". Она имеет большое значение
для интерпрета-ции получаемых эмпирических данных. Одно из
направлений этой интерпретации фиксирует значимость полученных
данных для тех или иных теоретических предпосылок, другоедщет
систематические эмпирические обобщения в самых различных
сферах человеческого поведения. Это и есть кодификация.
Так, изучая поведение индивида во время избирательных кампаний.
реакцию на безработицу, семейные ответы на кризисное состояние,
можно кодифицировать эти отношения по группам и на
их основании не только вычертить основные тенденции в социальном
поведении на ближайшую перспективу в зависимости от развития
общественного процесса, но и дать совершенно конкретные
рекомендации-как избежать крайних вариаций в пределах этой
кодификации. По всем этим направлениям Лазарсфельдом накоплен
огромный опыт. Свои исследования он начал еще во время
второй мировой войны с целью более эффективной пропаганды на
противника и продолжал их практически до конца своей жизни".
Программы подобного целеустремленного изучения с заранее
заданными целями, отдельных проявлений, направлений поведения
групповых реакций, межличностпых отношений индивидов
были фактически начаты впервые. Они всесторонне развиваются
и в настоящее время. Причем прерогатива их проведения давно
уже перешла от социологических организаций в крупные деловые
частные фирмы, изучающие спрос, потребности, поведение потребителей,
возможности управлять вкусами, исходными оценками,
ценностными ориентациями и т. д.
Лазарсфельд, конечно, не мог предвидеть размаха подобных
исследований, но он ясно чувствовал их опасность. Источником
отклоняющегося поведения он вполне основательно считал конфликт
между культурными целями и возможностями их достижения
с помощью институциональных, официальных средств. Независимо
от характера или оправданности самих целей и потребностей
недостаточность институциональных средств их удовлетворения
чрезвычайно беспокоила его, ибо он видел в этом основную
причину появления общественной анемии, напряжения, неудовлетворенности,
непременно сопровождающих кризисные этапы
развития общества.
Лазарсфельд неустанно подчеркивал необходимость гибкости
общественных структур, способности варьировать свои стереотипы
и стандарты, отвечать на всякую общественную инициативу,
создавать возможность ее проявления. В общественную иницнати{"'-
он включал даже различные формы некомфортпого, а то и
откоовенно криминального поведения, полагая, что будет лучше,
сс.!ч общество предоставит под своим контролем возможность
кр.минального поведения, тем самым создаст своего рода социальный
клапан для выхода излишней энергии, чем оставит его
неудовлетворенность без внимания, позволит ему накапливать
взрывной потенциал в том или ином месте общественной структуры
'Л
В организации социологического исследования Лазарсфельд
рассматривал как абсолютно необходимые три исходные основания:
наличие субъекта, спонсора или заказчика предмета исследования.
К концу своей жизни он особенно неистово ополчался против
философии свободного предпринимательства, свободного потока
социологического исследования, которое, по его мнению, мешало
установлению истины, ибо истина должна быть всегда конкретна,
должна иметь заинтересованное лицо или группу, способных
ею воспользоваться. Как видим, от признания нейтральности
социологического исследования, сделанного им в начале творческого
пути, до поиска заинтересованного субъекта, потребители
социологической информации, к которому он пришел в конце жизни,
дистанция огромного размера. Лазарсфельд прошел ее всю.
Все чаще он настаивал на необходимости поиска спонсоров социологических
исследований, не замечая, что подобная установка
закладывает традицию откровенной апологетики.
Ведь если программа и планирование эмпирического изучения
начинаются с поиска заинтересованного лица, то само собой разумеется,
что заказчик начинает диктовать основные задачи исследования,
ориентировать на желаемые результаты и предопределять
рекомендации. Но конец объективности социологической науки
почему-то не волновал Лазарсфелыда, как не волнует он сегодня
и большинство американских социологов. Их интерес сводится
лишь к обеспечению максимальной эффективности социологических
средств добычи фактического материала, чтобы с их помощью
совершенствовать политические, социальные, экономические
процессы, тем самым способствовать общественной стабильности.
Такие установки в буржуазных публикациях по социологии
общеприняты.
Вез это приводит к достаточно очевидному выводу о консервативном
характере эмпирических исследований и социологической
теории в США, других капиталистических странах. После смерти
таких классиков американской социологии, как Лазарсфельд,
Парсонс, Миллс, 70-80-е гг. не отмечены появлением новых оригинальных
теоретических концепций или каких-то новых уровней,
достигнутых эмпирическими исследованиями.
Буржуазная система динамична в материальном производстве
и консервативна в духовной деятельности. Большая часть новаций
имеет прикладной характер, ставит целью обеспечение конкретных
узких задач повышения производительности или эффективности
тех или иных социальных производительных систем. Фундаментальная
социологическая теория, как и методологические обоснования
эмпиризма, развивается слабо. Создается впечатление,
что отцы-основатели социологии были своего рода могиканами
социологической теории, превзойти которых не пытается никто.
Это дает основание надеяться на новый этап социологической активности,
который, возможно, приведет к переориентации социологии
как науки об обществе, к уточнению характера эмпирических
исследований и к измененной целевой ориентации исследовательских
программ.
142
Лазарсфельд, другие известные буржуазные социологи середины
XX столетия хорошо осознавали опасность консервации теоретических
установок и положений, выработанных в конце XIX -
начале XX в. Они непрестанно обращались к исходным теоретическим
формулировкам конца XIX 'в., пытались дать целостную
картину социологической теории. Лазарсфельд, в частности, оставил
немало идей, помогающих нам достаточно ясно понять его
представления о социологии как науке и ее месте в системе Других
наук.
Он написал для ЮНЕСКО целый раздел в многотомник "Главные
тенденции исследований в социальных и гуманитарных науках",
посвященный социологии. Достаточно ясно представляя себе
пути и перепутья социологических 'исследований в свое время,
Лазарсфельд писал, что социология в середине XX в. успела пройти
три этапа: 1) разрозненная социологическая активность, направляемая
социальными потребностями и очень часто предпринимаемая
непрофессионалами; 2) профессионализация социологии,
которая свершилась благодаря развитию и применению все более
утонченной и специализированной техники исследований (имеется
в виду прежде всего эмпирическая социология и методология, разработанная
им самим); 3) кодификация основного социологического
материала, способная выводить его и на рекомендации к
социальному действию, и на обогащение социологической теории
'^
Весь объем имеющейся социологической информации, социологического
знания Лазарсфельд делил на макро- и микросоциологию.
Последняя] представляла собой всю методологическую разработку
эмпирических исследований, с которой мы познакомились
выше, и весь объем эмпирических исследований, которые ведутся
широким фронтом ныне, несмотря на их значительное сокращение
по сравнению с серединой века.
Интересно рассмотреть и понятие Лазарсфельдом макросоциологии,
ее структуры. К ней он относит не столько общесоциологнческую
теорию, которую размещает где-то на стыке между собственно
социологией и философией истории, сколько разработку
единой системы макросоциологических переменных, способных
обеспечить, как он называет, "глубокое чувство общности". Какой-нибудь
серьезной теоретической проработки этого чувства
общности он не дает, но утверждает, что исходным его началом
являются чувства семьи '*. Это несомненно очень интересная теоретическая
парадигма, предполагающая синтез социально-политических,
социально-антропологических начал общественного процесса,
их равномерное "переливание" из одного в другое. Не давая
сколько-нибудь углубленного разъяснения этому подходу, он
просто иллюстрирует значимость каждого из названных компонентов
эмпирическими исследованиями, проведенными в разных
капиталистических странах. Что касается исходных макросоциологических
предпосылок, то он считает таковыми общественные
противоречия, системы ценностей, "сегментацию" систем и, нако143
нец, организацию. Эти четыре макросоциологических варианта
переменных названы нами выше, Лазарсфельд полагает, что этих
"вариантов" переменных совершенно достаточно, чтобы составить
целостное макросоциологическое представление об обществе. Подчеркнем,
что это опять же не единая общесоциологическая теория
общественного процесса, а только теоретическое представление
об обществе. На его основе он считает возможным вывести несколько
уровней объяснения общественной жизни.
Первый-стереотип "простой линеарности". Под ней он разумеет
выстраивание длинных рядов социальных переменных, состоящих
из фактов, непосредственно объясняющих Друг друга:
один из них дает повод другому.
Второй-"стратегический тип". Его Лазарсфельд не вычерчивает
как социологическую кривую возможного общественного
процесса, а поступает наоборот: предлагает взять поведение отдельного
индивида и вычертить социологическую кривую его мотявов,
затем соотнести их с выросшими на них потребностями и
измерить уровень удовлетворенности последних. Из вычерченной
кривой степени удовлетворенности потребностей будут ясны способность
общественной системы удовлетворять общественному поведению
индивидов, наличие вск
...Поділитися у соцмережах
