Жанр: Социология и антропология
Современная американская социология
...ия, или, другими словами, скорее
позитивная, чем негативная обратная связь. Мертон выделяет
два основных механизма морфогенезиса: первый - механизм аккумулированных
дисфункций, второй - механизм аккумулированных
нововведений.
Существует несколько модальностей динамического мех^ни^ма,
основанных на аккумуляции дисфункций. Во-первых, имеют место
ситуации, при которых определенные структурные элементы
являются дисфункциональными для социальной системы в целом
или каких-либо ее базовых сегментов. Например, неуправляемая
модель эгоистического гедонизма в случае широкого распространения
может привести к разрушению социальной системы. Чем
значительнее число таких дисфункциональных элементов, чем выше
степень их дисфункциональности, тем вероятнее разрушение
системы.
Во-вторых, есть ситуации, когда некоторые элементы являются
в целом функциональными для социальной системы, но имеют
ряд дисфункциональных побочных эффектов. Например, стремление
к успеху, или "синдром достижения", может быть прогрессивным
для экономики, в то же время он порождает пренебрежение
к семейной жизни, интересам личности и последующее крушение
структуры семьи. Возникает вопрос об относительной тяжести аккумулированных
дисфункциональных, побочных эффектов, переходящих
определенную грань, тем самым нарушающих баланс
функциональных результатов и приводящих к институциональному
расколу и радикальному социальному изменению в форме замены
структуры.
В-третьих, наиболее часты, согласно концепции Мертона, ситуации,
когда определенные структуры являются функциональными
для отдельных групп или страт общества и дисфункциональными
для других, например, прогрессивное налогообложение, социальная
безопасность, апартеид и др. В такой ситуации реальный
результат (стабильность или изменение) зависит от сравнительной
власти противостоящих групп, или страт, которым выгодны
или, наоборот, невыгодны эти смоделированные социальные
организации. Как только группа (страта), подвергающаяся дисфункциональному
воздействию, получает значительную власть,
она, вероятнее всего, произведет структурные изменения.
Наконец, в-четвертых, имеют место ситуации, когда некоторые
структурные элементы являются функциональными для определенных
подсистем и дисфункциональными для других. Например,
традиционная мораль, формы коллективов, безусловно, имеющие
значение для интеграции общества, часто могут тормозить модернизацию
экономики, становясь, таким образом, дисфункциональными
для экономической подсистемы. Стремление к изменению
здесь зависит от сложных, исторически сложившихся обстоятельств,
определяющих функциональное значение субсистем, подвергающихся
дисфункциональному воздействию. Если дисфункI!.IIH
затрагивают подсистемы стратегического, жизненно важного
значения в данной исторической ситуации, структурное изменение
вполне возможно. Мертон определяет механизм морфогенезнса
методом дисфункций, включающих четыре типа указанных выше
ситуаций, следующими словами: "Аккумуляция дисфункций в социальной
системе часто является прелюдией к согласованному социальному
изменению, которое может приблизить систему к ценностям,
почитаемым членами данного общества" (1982, 89).
Альтернативным механизмом морфогенезиса является аккумуляция
нововведений. Здесь Мертон сосредоточивает внимание на
отдельном случае - возрастающем изменении нормативных
структур путем институционализации нарушений институциональных
правил. Морфогенезис, осуществленный методом нарушения
норм, начинается со случаев отклоняющегося поведения индивидов,
для которых эти нормы становятся слишком строгими, хотя
и узаконенными в обществе. Например, вор, который не сомневается
в законности пятой статьи, карающей за воровство, придет
в ярость, если у него будет что-то похищено, и не особенно удивится,
если будет пойман и приговорен.
Некоторые отступления от норм носят сугубо личный характер,
они незаметны, не доступны наблюдению. Но когда нарушения
становятся широко распространенными, практикуются большинством
индивидов в различных ситуациях, общественное сознание
обязательно всколыхнется. Когда злоумышленники выявлены,
примеры наиболее грубых нарушений могут стать предметом
общественного знания, часто вызывающим зависть. "Эти удачливые
нарушители, - заметил Мертон, - удачливые с точки зрения
референтных групп, к которым они принадлежат, становятся
прототипами для других членов их окружения, которые, будучи
первоначально менее уязвимыми и отчужденными, более не считают
нужным придерживаться правил, которые раньше считали
законными" (1964, 235).
Случаи общего стимула к нарушению в больших коллективах
индивидов, где бытует широкораспространенное мнение, что "все
так делают", и тенденция к имитации успешных нарушений и являются
причинен узакоинвания нарушен!;^, их регулярного повторяющегося
характера. Уклонение от оплаты налогов, обманы на
экзаменах, попытки избежать таможенный и валютный контроль,
мелкое воровство в офисах и т.д.- хорошо известные примеры.
Но заметьте, что, хотя и редко выполняемые, нормы все же носят
законный характер.
Признаком критической фазы, по словам Мертона, является
"возрастающая частота отклоняющегося, но "успешного" поведения,
которая снижает, а как крайняя возможность и ликвидирует
законность институциональных норм для других в рамках данной
системы" (1968, 234). И на этой стадии может быть полностью
применена теория Мертона об "институпионализации нарушенн!";",
являющаяся в этом смысле более значительной, чем простая смодслированность,
ТРЖ как она подразумевает не только повторены"
или регулярность поведения, но и уступки по отношению к закону,
принятие и даже позитивную оценку нарушений.
Это приводит к последней фазе морфогенетического процесса:
нарушения получают статус одобряемых норм, узаконенных и
внедренных в новую нормативную структуру. Так, обращаясь к
печально известным, многочисленным нарушениям устаревших законов
о разводах, Мертон отмечал, что "если бы публика чаще
выражала недовольство институционализацией нарушений, выявляя
тем самым несоответствие между статьями закона и случаями
несоблюдения их, это также могло бы явиться мощным катализатором
в процессе изменения закона" (1963, XI). Цикл морфогенезиса
заканчивается, давая начало новому, так как новые
формы неизбежно нарушаются, по крайней мере, некоторыми
членами общества и вновь начинается процесс нормативного изменения.
Принципы ревизионистской интерпретации
Завершая краткий обзор теоретической системы Мертона, отметим,
что рассмотрены лишь несколько компонентов его обшир.ных
социологических работ: начав с основных онтологических
предпосылок, мы рассмотрели его общее теоретическое направление
и заключили обзор анализом субстантивного представления о
социальной структуре и социальных процессах.
Главной целью в процессе анализа было придерживаться пяти
требований к интерпретации, которые в некоторой мере приближают
его к уровню, заслуживающему одобрение Мертона. Правомерно
утверждать, во-первых, что, несмотря на частичный, фраг?.:ентапныН
характер, его исследования явились вкладом в соответствующую
систему взглядов. Конечно, его система далеко не
полна, в ней много слабых мест, пробелов, областей неизведанного.
Но все оазисы знания прекрасно дополняют общую топографию.
А наличие белых пятен обеспечивает систему огромным исследовательским
потенциалом - проблемами для плодотворного
из'.'чения.
Во-вторых, несмотря на то, что исследования Мертона были
сосредоточены на среднем уровне всеобщности, он создал целостную
теорию общества. Некоторые разногласия с критиками по
этому поводу могут быть объяснены различными подходами к
концепции социологической теории. В одной из своих ранних работ
автору удалось дать определение более чем двадцати значениям
термина "теория" в современной социологической литературе
(Штомпка, 1979, 153-56). Если кто-то и предпримет отчаянную
попытку более узко охарактеризовать теорию как дедуктивную.
объяснительную, аксиоматичную систему, тогда, конечно, вы
не обнаружите подобной теории в работах Мертона, как и в работах
других социологов.
Умозрительная практика нашего предмета, столь далекая от
требований естественных наук, трактует теорию в более свободном,
широком смысле. Я согласен с П. Блау, который предупреждает,
что нереалистичные, формальные, логические требования к
социологическим теориям могут парализовать теоретические попытки
и встать на пути прогресса в нашей дисциплине (1969, 122).
В моем представлении любая общая социологическая теория состоит
из трех компонентов: фундаментальные онтологические предпосылки
о природе социальной реальности, концептуальная модель,
дающая представление о строении и; функционировании общества,
и эмпирические гипотезы, позволяющие объяснить и (по
крайней мере частично) предсказать актуальные социологические
явления (Штомпка, 1985, 12-13). Такая теория., безусловно,
представлена в работах Мертона.
В-третьих, вопреки существующим стереотипам, согласно которым
Мертон является олицетворением функционализма, считаю,
что он в большей степени принадлежит и всегда принадлежал к
структурному направлению. Источником вдохновения для него были
работы Дюркгейма, Маркса, благодаря которым он воспринимал
все социальные явления в рамках структурных контекстов, во
взаимосвязи с другими явлениями внутри единого социального целого.
Это связи двух типов: казуальные, когда явление ограничивается
или поддерживается структурным контекстом, и функциональные,
когда явление оказывает структурное воздействие.
Функциональный анализ, безусловно, является особым подтипом
более общего структурного подхода, доминирующего в исследованиях
Мертона.
В-четвертых, вопреки абсолютно ошибочной, "идеологической"
критике, обвиняющей Мертона в пренебрежении к социальным
конфликтам, я утверждаю, что он по праву может считаться теоретиком
конфликта. Его .концепция социальной жизни насыщсна
такими понятиями, как противоречия, отклонения, напряжения.
амбивалентность, дисфункции и 'конфликты всех типов. В
человеческой дра'ме, описанной Мертоном, нет места спокойной,
гармоничной, согласованной, уравновешенной утопии; она полна
муками неопределенности и непреднамеренными, латентными последствиями
любого действия; агонией амбивалентности и непосильной
тяжестью норм, ролей и статусов; страхом перед отсутствием
норм или аномией; риском поражения или саморазрушительными
пророчествами.
В-пятых, в отличие от другого рода беспочвенной критики.
ставящей в вину Мертону статический уклон, я считаю, что теория
его динамична в полном смысле этого термина. Мертон нс
только признает различные модальности, изменений, но и сосредоточивает
внимание на структурных изменениях - структурно
порождаемых и имеющих структурные последствия. Он не только
изучает репродуктивные (адаптивные) процессы, но и уделяет
значительное внимание морфогенетическим процессам, посредством
которых образуются новые или существенно измененные
структуры. Что еще можно требовать от подлинно динамического
аналитика?
Структурная теория общества, объединяя "социальную статику"
и "социальную динамику", "социальную анатомию" :: '.'"циальную
психологию", согласие и конфликт, стабильнисть ii п:.:л;енение,
воспроизводство и образование, адаптацию и .морфогс';с.:ис,
обеспечивает полноценную, многомерную парадигму для социологии,
которая глубоко уходит корнями в классическую социологическую
традицию XIX в. и особенно в работы Маркса, Зг.ммеля
и Дюркгейма, которые явились идейными наставникамя Мертона.
На длительное время "парадигма" задала тон интеллектуальным
поискам в рамках дисципли.ны, определила основпоо направление
в социологии. Я не вижу ничего плохого в понятии
"основное направление", считаю, что структурная парадигма не исчерпала
своих возможностей. Основанная на лучших мыслительных
традициях, она может еще обеспечивать ценные, эвристические стимулы
для социологии будущего. Мертон сделал вклад в ее определение,
объяснение и расшифровку, создав тем самым связующее
звено 'между наследием титанов социологической мысли
и нарождающимися перспективами социологической теории. Возможно,
наиболее значительная лепта, внесенная Р. Мертоном в
развитие современной социологии, - обоснование ценности этого
классического наследия, столь необходимо сейчас в силу некоторых
разрушительных, иррациональных и весьма преждевременных
сомнений.
Примечания
1. Главной целью моего изучения творчества Р. Мертона является поиск
общей и систематической теории (см.: Штомпка, 1986). Аналогичную цель поставил
перед собой К. Крозерс (1987). Не тот ли это случай, который Мертон
назвал "многократными открытиями"? Ученые из Польши и Новой Зеландии
независимо друг от друга придерживаются удивительно схожих принципов, и
это способствует лучшему пониманию творчества Мертона.
2. В работах Мертона есть много примеров подобных оппозиций: социальная
"аномия" не совсем идентична личной "аномии", социологическая амбивалентность
отличается от психологической неуверенности, институциональный
альтруизм нельзя огождествлять с альтруистическими отношениями, социальная
видимость ролевых действий не равносильна индивидуальным восприятиям,
организованный скептицизм в науке не является эквивалентом личных сомнений
ученых и т. д.
3. Анализ другого раздела "Динамического функционализма" подробно
представлен в другой работе (см.: Штомпка, 1974).
4. Наиболее широкое применение эта идея нашла в "теории отклонения"
Мертона ("теория аномии"), где главное объяснительное условие рассматривается
как строгое ограничение (или полный запрет) социальной структурой доступа
к одобряемым способам достижения целей (превозносимых культурой) для
значительной части населения (Мертон, 1968, 200). Другие примеры: объяснения
институционализованного альтруизма (1982, 110). социологической амбивалентности
(1976, 4-7), структурных ограничений для легальных реформ (1976,
209) и т. д.
5. Я должен предупредить читателя, что в этом разделе позволил себе
перефразировать, дать некоторые свои определения и интерпретации отдельным
формулировкам Мертона. Это объясняется как наличием слишком подробных
высказываний, так и глубоким подтекстом во всех его работах. Полная
документация по этому вопросу может быть найдена в шестой главе моей монографии
о Мертоне (1986, 158-239).
6. Мертон приводит 20 аналогичных примеров амбивалентности в социальной
цоли врача. Дальнейшее развитие эта идея получила в исследовании "амбивалентности
организационных лидеров" (1976, 73-89) и в анализе "обращения
'i:! помощью" (Мертон, 1983). Очевидно, что он обращался к этоН теме
в различные периоды своей деятельности.
7. Другие институциональные сферы, где Мертон обнаруживает случаи амбивалентности,
это брак и семья (19/6, 227), бюрократическая организация
(19(^. '254-258).
i'. Он выделяет шесть социальных образований, структура которых позволяе!
урегулировать конфликт в рамках ролевой установки, и такое же число
механизмов, обеспечивающих адаигацию в статусной установке (см.: Ш гомика,
i986 202-210).
'.' Эги названия даны нс Мертоном, а соответственно У. Букли, А. Гндденоэним.
Р. Бергером и Т. Лукманом.
А. М. Каримский
СКИННЕР: СОЦИАЛЬНЫЙ БИХЕВИОРИЗМ
Бихевиоризм в обществоведении - скорее установка и
методологическая позиция, чем единая формальная концепция. Генетически
он связан с бихевиоризмом в психологии и, взятый в
предельно широком смысле, включает в себя разнотипные теоретические
явления; главными среди них являются бихевиористские
направления в социальной психологии и социологии, а также
в политологии, лингвистике, правоведении, ряде прикладных
дисциплин. Понятие социального бихевиоризма неоднозначно. В
соответствии со сложившейся в литературе традицией мы понимаем
его как всякое приложение законов животного поведения к
объяснению общества и социально значимого поведения человека.
В этом нестрогом смысле под эту рубрику подводимы 'как
социально-философские, так и социологические теории (тем более
что их строгое разграничение подчас 'невозможно). Существует
мнение, что идел социального бихевиоризма впервые были
изложены Г. Мидом в 1934 г. ' Не входя в детали, можно согласиться,
что как идейно-теоретическое явление социальный бихевиоризм
оформляется в 30-е гг., хотя бихевиористская социология
во многом воплотила его черты уже в конце 20-х гг.
Следует иметь в виду и иные словоупотребления. Так.
П. Н. Шихирев считает, что в теоретическом плане в бихевиоризме
можно выделить три основных направления: "конвенциональный
(или обычный) (Халл, Миллер и Доллард, Маурер, Берлайн,
Харлоу), радикальный, представляемый Скиннером и его
последователями, и выдвигающийся сейчас на первое место социальный
(точнее, социального научения) бихевиоризм, который
представляют Бандура и Стаатс"^. Специфику социального бихевиоризма
П. Н. Шихирев видит в допущении субъективной активности,
выражающейся в обратном воздействии индивида на
среду. Однако эта тенденция проявилась раньше - в радикальном
бихевиоризме Скиннера, творчество которого оказалось местом
встречи раннего и новейшего бихевиоризма, а также фокусом
и катализатором многих бихевиористских течений в философии,
социологии и социальной психологии.
/. Понятие и виды социального бихевиоризма
Как теоретическая дисциплина, изучающая поведение живых
организмов, бихевиоризм сформировался в США в конце XIX -
начале XX в. усилиями прежде всего Э. Торндайка и Дж. Б. Уотсона.
На базе экспериментов с животными Торндайк пришел к
выводу, что их целесообразные действия являются результатом
слепых проб и ошибок, вследствие которых случайно нащупывается
удачная реакция на стимулирующие поведение факторы. В
аналогичных ситуациях она имеет тенденцию к воспроизведению,
а многократное повторение (упражнение) ведет к ее закреплению
и автоматизации. Уотсон (предложивший в 1913 г. сам термин
"бихевиоризм") в значительной мере систематизировал концепцию
Торндайка, придав ей биодетерминистический характер. По
его мнению, любые формы поведения животных и человека принципиально
редуцируемы к схеме "стимул - реакция". При этом
сознание и познание не рассматривались им как регуляторы поведения,
поскольку были объяснимы в терминах реакции на
внешние стимулы, в то время как ментальная деятельность, не
выражающаяся однозначно в моторных, эмоциональных и иных
действиях, т. е. не доступная наблюдению, не могла быть предметом
исследования.
Иными словами, бихевиоризм игнорировал внутреннюю мотивацию
поведения, а также специфику активности человека, сводя
ее к приспособительной деятельности. Бихевиоризм радикально
ревизовал понимание психики 'и поведения человека и фактически
превратил психологию из науки о "душе", т. е. сознании и пенхической
деятельности вообще, в науку о поведении.
Бихевиористский поворот в США в 10-20-е годы был связан
с попыткой преодолеть субъективистскую методологию в человековедении.
В изучении сознания психология исходила из того,
что психические явления имеют лишь психические причины, и
опиралась почти исключительно на интроспекцию (самонаблюдение),
а формирующаяся социология - на ее производные формы,
прежде всего на оценочные суждения респондентов. Между
тем становилось очевидным, что существуют неосознаваемые человеком
и, следовательно, недоступные самонаблюдению компоненты
сознания, играющие важную роль в поведении. Кроме того,
интроспективизм не опирался на экспериментальную базу и
был склонен к субъективизму в выборе и оценке данных. Его неизбежным
последствием было обращение исследователя к методу
вчувствования, у которого имелся и социологический аналог -
самоидентификация исследователя с объектом исследования, особенно
при использовании приема включенного наблюдения.
Поначалу бихевиоризм утверждал себя как метод объективного
изучения животного поведения, но скоро его методология и
принципы были использованы для объяснения различных аспектов
общественной активности человека - характерная черта социального
бихевиоризма, проявившаяся как у естествоиспытателей,
так и у социальных мыслителей (Дж. Б. Уотсон, К. Янг,
А. Вейс, Ф. Адлер, У. Хантер).
Бихевиоризм часто обвиняется в позитивизме, выражающемся
в приверженности методам наблюдения, эксперимента, верификации,
а также в стремлении бихевиористов элиминировать "метафизические"
проблемы, связанные с "душой" и "ненаблюдаемой"
мотивацией поведения. Эти обвинения имеют основание, но их не
следует упрощать, тем более оценивать однозначно негативно. Необходимо
учитывать, что бихевиоризм оказался эффективным
npuTiiBOBC'coM спекулятивной методологии интроспективизма, а
такухс инстинктявизму в социальной психологии и социологии,
который пытался объяснить индивидуальное и групповое поведение
людей врожденными инстинктами, естественной склонностью
к определенным целям, действием внутренних подсознательных
импульсов и влечений. Бихевиоризм представлял собой серьезную
!ion.'iTKy утвердить объективные - аналогичные инструментарию
естественных наук - методы исследования. И хотя в конечном
с^ете эта попытка вылилась в биологизм и сциентизм, она оказала
стимулирующее влияние на последующие шаги в этом направ.:.:!:и
и, кроме того, имела споим позитивным результатом обогащс-1,1е
техники и методики экспериментальных исследований.
Особый интерес представляют импликации бихевиоризма в со11.-")логни,
которая прежде других обществоведческих дисциплин
:^. .'^галась использовать бихевиористскую методологию в анали"-
социальных явлений. Стремление опереться на строгую факто.^:т,ю
II использовать результаты экспериментального исследовании
поведения в немалой степени было связано с тем, что индивидуальные-
и групповые действия нельзя однозначно вывести из
оС:д.чх социальных законов, а также со стремлением придать социологической
информации характер объективного научного зна;i:.:;.
однотипного естественнонаучному. Как уже говорилось, объектом,
анализа для бихевиоризма могло быть только непосредст^^ою
наблюдаемое, вследствие чего исключительной областью
нсс.^дования становились внешнее поведение и четко фиксируеM:.ie
обусловливающие его факторы.
Гакис установки оказались привлекательными для прикладной
^(.'^.ологии н послужили основанием ее сближения, по существу
chiiiCJa с бихевиоризмом. Выразилось это в активном использованнт
бихевиористской методологии многими представителями "социальной
экологии" (инвайроментальной, или "городской") и а
во..Н11кновени11 в рамках так называемого естественнонаучного направления
собственно бихевиористской социологии.
Представитель Чикагской школы Э. Линдеман подверг критике
стремление абсолютизировать метод анкетного опроса, котоpb!:i,
по его мнению, был плох тем, что позиция исследователя в
значительной мере предопределяла характер ответов, даже когда
они сводились к "да" или "нет". Выход он видел в методах
объективного наблюдения, используемых бихевиористами. "Если
вы .-лелаете узнать, что определенное лицо делает, - говорят
Снхезиористы, - воздержитесь от того, чтобы спросить его. Его
отвс-:- будет наверняка неправильным, и не потому, что он не
3iia'.'T, что он делает, а именно потоку, что он отвечает на вопрос,
и он ответит в ваших терминах... Поэтому, если вы желаете
знать, что он действительно делает, не спрашивайте его, а
наблюдайте за ним"^ В равной мере Линдеман был против увлечения
при полевых исследованиях методом включенного наблюдения
"изнутри" изучаемой среды, поскольку при этом социолог
рискует быть ценностно вовлеченным. Однако Линдеман не
был догматическим приверженцем одного метода, а выступал за
сочетание различных методов. Само объективное наблюдение он
пассматривал как способ вопрошания, результаты которого допускают
измерение (количественную обработку) и которое целесообразно
комбинировать с включенным (или участвующим)
наблюдением.
Опираясь на бихевиористскую методологию, примерно в это
же время Ф. Г. Олпорт^ изучает поведение неформальных групп
("толпы"). Его исследования пользовались популярностью, однако
он и его единомышленник К. Янг были сторонниками крайнего
эмпиризма и избегали теоретических обобщений.
Собственно бихевиористская социология, связанная с именами
Дж. Э. Ландберга, Р. А. Бэйна и С. К. Додда, сложилась во
второй половине 20-х гг. и вплоть до второй мировой войны играла
ведущую роль в американской эмпирической социологии
(многие ее представители были активны и в последующий период,
но их воззрения претерпели необихевиористскую модификацию).
Ее основоположники осуществили своеобразный синтез
бихевиоризма Уотсона и инструментализма Дьюи, вследствие чего
появилась первая более или менее оформленная школа социального
бихевиоризма. Его становление происходило в русле
общей тенденции социологической мысли к разработке объективных
методов анализа общественных процессов и структур. При
этом Бэйн высказывался против смыкания социологии с биологическим
эволюционизмом (спенсериа'нская и социал-дарвинистская
традиция), так как это приводило к утрате специфики социологии.
В то же время ее методы не должны принципиально
отличаться от методов естественных наук. "Единственные данные,
с которыми она имеет дело, - писал Бэйн, - это наблюдаемые
эмпирические данные, подкрепленные объективными
средствами логики, математики и инструментального исследования.
Это данные о групповой деятельности людей, обусловленной
культурой. Социология в возрастающей степени становится
бихевиористской, с соответствующим снижением внимания к
субъективным, ненаблюдаемым "силам", "побуждениям", "желаниям",
"инстинктам" и т. п. °".
Если антисубъективистская установка бихевиоризма в психологии
выразилась в критике прежде всего интроспекции, то в социологии
она была направлена против интерпрстативных методик,
гепетически связанных с концепциями В. Дильтея н М. Всбера
и ориентированных на внутренние факторы поведения: установки,
ценности, намерения, умонастроение п их личностное
восприятие. В глазах бихсвиорнстов наиболее ярким воплощением
такой методологии
...Поділитися у соцмережах
