Страна Философия

сторінка №20

...есть с одногодками, а это
совсем другое дело. Нет той поддержки, покровительства,
передачи опыта, которые существуют среди старших и
младших. В наши дни забыты многие детские игры, то,
что всег259


да сплачивало и сближало, становилось источником для
дружб. Наш нынешний мир индивидуализируется. В этом
есть и плюсы, и минусы. Невозможно большой и дружной
компанией сидеть возле компьютера, гоняя по экрану
взад-вперед очередную "ниндзя-черепашку", а играть в
прятки или в "казаки-разбойники" - можно. Но прежние
игры умирают. Что придет им на смену?
Умение общаться и связанные с ним основные эмо
ционально-ценностные ориентиры во многом зависят и
от применяемой учителями педагогики. Педагогика бы
вает очень разная. После революции в России процве
тало "коммунарское" воспитание и обучение Антона Се
меновича Макаренко. В его основе лежал принцип кол
лективизма. Это значит, что стать человеком ребенок
может только в, коллективе, где есть общие цели, об
щие ценности, единая дисциплина, которой должны под
чиняться все без исключения. Дети учатся в совместной
работе, поддерживая друг друга, занимаются творчест
вом. Сейчас опыт А. С. Макаренко раскритикован и
почти отвергнут. Ему на смену явился синтез прагма
тического и индивидуалистического подхода. В центре
внимания педагога должно стоять не воспитание друж
ного коллектива, а формирование отдельной, свободной
личности, рационально преследующей свои собственные
практические цели. Из этого порой вытекает однознач
ная установка на жесткость, бескомпромиссность и
беспощадность в отношении к другим, теоретически
обоснованный эгоизм, пренебрежение к "толпе". Разу
меется, свобода и индивидуальность -• великие ценно
сти, но все же не грех вспомнить о том, что даже в ры
ночную эпоху человек живет не один,и уважительность,
как и согласованность действий, никогда никому еще
не мешали. ~ ;
Впрочем, я далека от мысли, что растущий ребенок -
это только болванка, которую неутомимо вытачивают
родители и учителя. В том-то и дело, что это не так.
Ребенок с самого начала, как говорится, с младых ногтей
обладает довольно мощной силой "я", которая сначала
имеет вид темперамента, определенной эмоциональности, а
потом складывается в самостоятельный характер,
личность. Так одни дети полностью принимают
предлагаемые им взрослыми "правила жизни", а другие,
напротив, всячески сопротивляются как деист* вием, так и
словом. Одни, словно мягкий воск, прини260


мают на себя печать общества, другие созданы из "более
твердого материала". Так есть дети, мощно предрасположенные
к доброте, великодушию, прощению, и
как бы ни был жесток мир вокруг них, они обладают
внутренней силой для противостояния этой жестокости.
Другие, наоборот, даже в обстановке доброты и гуманности
вырастают жесткими и лишены всякой снисходительности
к другим. Одни рассудительны, другие безрассудны,
одни не задумываются над поведением людей и
основаниями собственных поступков, другие начинают
размышлять об этом с раннего детства.
Писатель и педагог Януш Корчак считал, что к ребенку
надо относиться как к маленькому взрослому. Неважно, что
ребенок еще не выполняет всех взрослых обязанностей и
функций, главное, что он - личность, развитая душа.
Поэтому его, с одной стороны, надо уважать как и
взрослого, с другой, при необходимости можно применять
силу, если он не желает понимать необходимого. Ребенок
имеет право выбора своей жизни и даже имеет право на
смерть, если его жизнь невыносима. Если продолжить
размышления Я. Корчака, то можно сказать, что в
определенной мере ребенок сам выбирает свои основные
ценностные представления, как это, впрочем, делает
любой человек, способный не только переживать
ситуацию, но и относиться к ней.

ДЕТСКИЙ ВЗГЛЯД НА МИР
Детство, особенно младшее, воспринимает мир совершенно
иначе, чем делает это взрослость. Цвета, вкусы,
запахи здесь гораздо острее, ярче, выразительней. Это и
не удивительно, потому что ребенок все видит и чувствует
впервые, его взгляд еще не затерт, ощущения не
притупились от постоянного повторения, рациональное
сознание еще не сунуло свой назидательный критический
нос во все уголки бытия. В детстве мы действительно
ВИДИМ то, что нас окружает, а не узнаем это, как
происходит позже: гляди-ка, опять то же самое... Поэтому
все представляется интересным, новым и сулит
неожиданности. Можно сказать, что маленький ребенок
поглощен и увлечен внешним миром. Он активно
осваивает его, научается ориентироваться в про261


странстве и времени, выясняет свойства предметов, повадки
животных, черты людей. До 11-12 лет дети ма-ло
интересуются своим собственным "я", яркость внещ" ней
действительности манит и увлекает их за собой.
Надо сказать, что эта захваченность внешней реаль^
ностью причудливо сочетается у малыша с наивным
эгоцентризмом. Нас всех в детстве упорно учат тому,
что мы - не "пуп земли", потому что ребенок в са-мои
деле воспринимает себя как центр, вокруг которого
строится мир. Его кормят, одевают, ведут гулять, лечат
и учат - трудно не почувствовать себя "самым
главным". Кроме того, здесь срабатывает естественная
предрасположенность человеческой субъективности видеть
все "из себя", с точки зрения своих потребностей,
желаний, прихотей. Только у взрослого это качество
субъективности уравновешивается критической способностью
разума, а дитя, еще не искушенное в рациональном
осмыслении себя, так и мнит до поры до времени,
что оно составляет самое ядро мироздания.
Очень интересно в детстве чувство времени. Растущий
человек живет прежде всего сегодняшним днем!; "здесь и
сейчас". У него еще нет обширных воспоминаний,
свойственных взрослости, и он никак не может
"нырнуть в прошлое". А будущее - огромная, туманная,
заманчивая перспектива: что там за горизонтом? Но
малыш пока не аадумывается о будущем. "Перспектива"
- скорее чувство, настроение, чем осознанное
представление. Просто где-то там вдаля брезжит большая
длинная жизнь, а реален разве, что завтрашний день: в
детском саду будет утренник и надо читать стихи, или:
завтра выходной и можно поехать с родителями к
бабушке на блины. Об отдаленном будущем напоминают
обычно взрослые, которые, как мы уже отмечали,
очень любят задавать вопрос "А кем ты станешь,
когда вырастешь?" Впрочем, жизнь сегодняшним
днем, непосредственность восприятия - это большой
плюс детства, потому что дает возможность переживать и
чувствовать в полную силу именно теперь, не откладывая
в долгий ящик.
Маленький ребенок еще не знает смерти. Возможно,
он уже понимает, что умереть может кто-то другой, но
перспектива собственной конечности не вмещается в его
сознание. Он смотрит на жизнь глазами бессмертного
существа, с наивностью вечности, которой нипочем

262

человеческая суета вокруг земных приходов и уходов.
Мир слишком интересен, ярок, впечатляющ, чтобы представить
себе его исчезновение. Отсутствие себя до своего
рождения остается совершенно непонятным: "Мама, где я
был, когда еще не родился? Я, наверное, жил в другой
стране? А, может быть, на Луне?".
Если стать на позицию эзотериков, то, может быть, он
не так уж неправ...
Вообще, следуя эзотерической традиции, можно предположить,
что дети просто еще не забыли того, что знали
и чувствовали в "тонком мире". Ведь не признают же они
довольно долго земных запретов, связанных со
свойствами пространства и времени! Им кажется, что
можно вернуть вчера и сделать маму маленькой, чтобы
поиграть с ней - ровесницей. Им представляется, что
можно за мгновенье преодолеть любое расстояние, перескочить
в будущее, посетить другие планеты и тут же
вернуться. Все эти чудеса описаны мистиками, посещавшими
астральный мир, где мыслью творится все.

Но с возрастом, обучаясь день изо дня тому, что стена -
твердая, огонь - жжет, а "вчера" никогда не
возвращается, ребенок принимает "правила игры" нашей
повседневной реальности, учится жить не мгновеньем и
верностью, а временем, считаться со всеми жесткими
законами материального мира и социальной деятельности.
Чувство таинственности - это то, что долго не покидает
растущего человека и словно эстафетная палочка
передается от детства к юности. Чудо и сказка, подвиг и
приключение, загадка и волшебство обитают вокруг нас
тут и там, их можно обнаружить в траве и в листве, за
каждым домом и каждым поворотом. Чудеса органично
вписаны в повседневность, они еще не убыли окончательно
в область книжек и кинофильмов, оставив после себя
опустошенную, серую, трудную жизнь. Всякий шаг
детства озарен явной или неявной надеждой на
возможность необычайного. И в этом - великая
ценность детского взгляда, к важности которого мы еще
вернемся в следующих главах.

263

Юность.
ОТКРЫТИЕ ВНУТРЕННЕГО МИРА
Если детство поглощено пестротой и красочностью
внешнего бытия, увлечено и очаровано его богатством и
разнообразием, то отрочество и юность впервые обращают
свой взор внутрь: в душу юного человека. Этот
поворот происходит под влиянием многих причин и преж"
де всего в результате тех изменений, которые претерпевает
подросток, покидая уютную лагуну детства и выплывая
в бурное море взрослой жизни. Далекое становится
близким, отстоящее во времени приближается к
самому порогу. Права, обязанности, реальные возможности
- все, чем гордится и чем пользуется каждый день
"взрослый мир" делается доступным, и это ставит
вопросы: "какой я? что я могу?"
Обратив взор на себя самого, юный человек начинает
совершать экзистенциальные открытия, которые наполняют
его жизнь новыми смыслами, радостями "
страданиями. Да, без страданий здесь не обходится никто.
Но это не болезнь, а симптомы роста, вырастания из
прежних, ставших тесными отношений и взглядов.
Прежде всего юноша обнаруживает, что он уникален.
"Как бы ни были схожи со мной ребята в классе и во
дворе, а все же я не такой, как они! И одежда похожа, и
прическа, и повседневные дела, вроде бы, одинаковы, но
на самом деле никто не знает моей души! Однако, самое
интересное, что и я сам моей души не знаю. На что я
способен? Могу ли совершить подвиг, проявить
необыкновенную храбрость? А, быть может, мое
предназначение - великие открытия? Или во мне дремлет
необычайный талант. Наверняка, дремлет! Я чувствую
свою незаурядность, тайное обаяние, скрытую
гениальность. Ну ладно, не обязательно гениальность,
просто что-то теснится в груди и щекочет, и просит выхода...
И лицо у меня не такое как у других. Были ли еще
когда-нибудь такие лица? Разумеется, не было. Даже
листья на дереве все разные, даже какой-то там ерундовый
узор на пальцах - и то единственный. А уж лицо!
Неважно, что веснушки, главное - взгляд очень
значительный..."

264

Чувство собственной неповторимости, ни с кем не
сравнимости - радостное и прекрасное. Я - ценность. Я
взлетаю как птица, расправляюсь словно цветок - весь в
напряжении и готовности состояться, свершиться, заявить
о себе всему миру, утвердить собственную бытийную
единственность как непреложный факт. И как бы
критически ни смотрели порой окружающие, сколь
неблагоприятны ни были бы события, все это меркнет
перед той счастливой тайной, которую я ношу в себе -
тайной моей самости, которая скоро явится другим.
Однако открытую уникальность очень легко преувеличить,
что нередко и происходит. Тогда возникает резкая
"откачка маятника", и положительные радостные
переживания от удивительной находки .сразу переходят в
грусть, тоску и печаль. Действительно, если я так
необычен, уникален и неповторим, то, конечно же, никто
не может меня понять! Так я и буду жить никем не
понятый, с моей прекрасной, но бесконечно одинокой
душой! Обрел такую драгоценность, и ни с кем невозможно
поделиться!

Юношеское восприятие себя и противопоставление
своего "я" окружающему непонятливому (а иногда и
недостойному!) миру прекрасно выражено в поэзии Байрона
и Михаила Юрьевича Лермонтова. Ну а классический
образ Печорина - томного, грустного, скептического,
хотя и пылкого - замечательная иллюстрация
юношеского мировосприятия.
Кстати сказать, образ Печорина интересен и своей
вполне юношеской требовательностью к действительности,
ибо скепсис возникает как раз из-за несоответствия мира
некоему идеалу: идеалу гордости, мужества, высокой и
красивой любви. Вообще, максимализм - типичная черта
юности, когда жизнь остро критикуется за то, что она так
несовершенна, не "держит марку", влечется куда-нибудь и
как попало. Юности кажется, что если мир не дотягивает
до высшей планки, если он копошится где-то в серой
обыденности, то самый лучший протест и бунт против
этого - открытое к нему презрение, бравада, кураж,
хорошо выражаемый словами "Эх, нам все нипочем!" Раз
реальность так нас подводит, будем еще хуже! Но внутри,
в самом сердце это тоска по тому, ради чего стоит жить,
это требование от мира той безмерности, которую человек
находит в самом себе. Такое умонастроение хорошо
выражено

265

в стихах Марины Цветаевой, хотя они написаны уже
достаточно зрелым поэтом:
"Что же мне делать, певцу и первенцу, В
мире, где наичернейший - сер! Где
вдохновенье хранят, как в термосе! С
этой безмерностью В мире мер?!"
Юность - пора сильных желаний, ярких фантазий,
неудержимых порывов, наполеоновских планов и ослепительных
надежд. Кто в юности не мечтал о величии, о
том, чтобы удивить мир, потрясти человечество, стать
знаменитым? Об этом в большей или меньшей степени
мечтают все, хотя не все, возможно, в этом признаются.
Впрочем, иначе и не может быть. Недаром пословица
говорит "Плох тот солдат, который не желает стать генералом".
Но несовпадение внутреннего и внешнего,
стремлений и реальных, уже существующих возможностей
еще усиливает чувство одиночества.
Это прежде всего одиночество межличностное. Изменяется
контакт с родителями. Молодой человек еще
продолжает в немалой степени зависеть от них, хотя желает
полной экономической и организационной самостоятельности.
В то же время, особенно если в 18-19 лет
своя семья еще не создана, остается потребность в
психологической опоре. Родители - это и те, кто остро
нужен, без чьего тепла и поддержки не обойтись, и те, кто
представляется сдерживающим, сковывающим началом,
мешающим полной самостоятельности. Интересно то, что
западные психологи и психотерапевты считают
необходимым полный отрыв от родителей, избавление от
"кровно-родственных пут" для того, чтобы человек мог в
полной мере стать личностью. Это отвечает американскому
и европейскому укладу в соответствии с которым
выросшие юные дети живут отдельно, сами во многом
решают свои финансовые и хозяйственные проблемы, а
когда рожают своих детей, то не рассчитывают на дедушек
и бабушек. В нашей стране и по " экономическим, и по
традиционным причинам выросшие дети часто остаются
рядом с родителями, что создает сложные семьи из трех, а
то и четырех поколений. Юный человек - полувзрослыйполудитя
- нередко раздваивается между этими двумя
своими ролями, за чем еле266


дует непонимание, нарушение привычного строя отно"
шений и переживание одиночества, несмотря на тесноту в
доме.
Подростковый и ранний юношеский возраст характеризуется
быстрым и сильным изменением внешности.
Тоненькая белокожая девочка может вдруг стать прыщавой
толстушкой, а вчера еще ладный мальчик - длинным,
нескладным неуклюжим подростком. Ранняя юность
- возраст "гадких утят": непропорциональность, жирная
кожа, плывущие, грубеющие черты. Потом все
установится, наладится, обретет гармоничную и устойчивую
форму, но поначалу собственная внешность может
восприниматься как нечто отталкивающее, карикатурное,
вовсе не соответствующее тому чудесному "истинному я",
которое живет в этой несовершенной оболочке. Именно в
юности возникает то, что психологи называют "дисморфофобией"
- неприязнь к собственному физическому
облику. Она усиливается от непрестанного сравнения
себя с кино- и теле- кумирами: элегантными накачанными
суперменами и экстравагантными красотками,
длинные ноги которых растут непосредственно от ушей.

Нет, не каждой девушке удается вырастить себе такие
ноги! И не каждому юноше - приобрести такой торс и
такой надменный взгляд!Для юного человека характерно,
что он часто шарахается от уверенности в себе, в своих
достоинствах и огромных возможностях к безысходной
печали по поводу собственной .некрасивости,
нестандартности, не похожести на те "эталоны" красоты и
сексуальной привлекательности, которые циркулируют в
обществе. А иногда гордость собой и самоуничижение
причудливо уживаются вместе в одном и том же
человеке, в одно и то же время!
И все это тогда, когда особенно хочется нравиться и
находить пути к сердцу другого человека - ровесника
или старшего. Ребенок тоже желает нравиться, порой
кокетничает, старается обратить на себя внимание, но у
него это происходит почти неосознанно, без понимания
того, что найти отклик в душе другого - порой нелегкая
и непростая задача. Юноша, девушка, впервые влюбляясь,
уже осознают особенность, ценность, неординарность
своего состояния, осознают то, что внутренний мир другого
- не открытая книга, которую можно запросто
прочитать и понять, что нередко двери в него закрыты, и
нужны немалые душевные усшшя, чтобы

267

вызвать к себе симпатию, доверие, расположение. Чужая
личность - это тайна. Открытие загадочности, таинственности
другого "я" происходит именно в юности
вместе с открытием собственного внутреннего мира.

268

Отрочество и юность - тот возраст, когда человек в
полной мере начинает чувствовать и осознавать свой пол.
Конечно, восприятие себя мальчиком или девочкой
формируется с раннего детства. Одежда, правила поведения,
род занятий и увлечений, принятые манеры - все
это ребенок начинает усваивать еще малышом. Правда, в
современном мире исчезла та жесткая грань, которая во
все былые времена отделяла "чисто мужское" поведение
от "чисто женского". Дети учатся в общих школах,
освивают одни и те же предметы, впоследствии -
приобретают профессии, в равной мере доступные и
мужчинам и женщинам. Но, к счастью, фундаментальной
нивелировки пола, в том числе и в культурном смысле, все
же не происходит. В юности девочки и мальчики, прежде
составлявшие шумную, компанию довольно-таки
одинаковых существ, становятся существами о" вершенно
разными: с разной формой тела, различной психологией,
физиологическими функциями. Они обнаруживают
себя как половые, половинчатые, нуждающиеся в
соединении со своей противоположностью.
По отношению к добрачным половым контактам культуры
обычно делят на репрессивные и пермессивные, или
иначе - запретительные и "позволительные". В первых
половая любовь до брака осуждается, запрещается и
карается. Во-вторых - она официально позволена, и
общество располагает механизмами, которые
обеспечивают признание и нормальное детство для младенцев,
родившихся при добрачных связях. Современная
западная культура являет собой некий смешанный тип: из
жестко-репрессивной она сделала в XX веке крупный шаг
по направлению к терпимости. Физическая близость
между людьми юными и не связанными узами брака уже
не считается, "концом света", тем более в странах, где
хорошо развито сексуальное воспитание и просвещение, а
население обеспечено противозачаточными средствами. В
то же время, современное общество не берет на себя
особых забот о младенцах, которые родились вне брака.
Этот вопрос- каждый решает для себя сам, впрочем,
располагая возможностью отдать свое нечаянно
появившееся дитя в дом младенца. О том, какова
моральная сторона этого вопроса в свете современной
гуманистической нравственности, нужно говорить каждый
раз конкретно.
Но, предположим, речь не идет о судьбе третьего -
малыша, а лишь о радостях молодых, открывших такой
источник удовольствия, как собственный пол. Хорошо ли,
что это открытие сопровождается в нынешних условиях
возможностью беспрепятственно утолять проснувшуюся
жажду? "Хорошо!" - наверняка закричите вы, мои юные
друзья, - Еще как хорошо! Что же тут плохого?" Отчасти
я, пожалуй, соглашусь с вами и не буду читать мораль и
рассказывать ужасы-* про нехорошие болезни (в конце
концов, это дело гигиены!), к тому же мы ведем речь о
внутреннем мире. Так вот, с точки зрения развития и
богатства внутреннего мира, который только-только
обнаружил в себе юный человек, слишком большая
доступность чужого тела - совсем не благо. То есть, здесь
нужна некая мера. Когда "совсем нельзя" - развиваются
неврозы и комплексы неполноценности. Когда "все
можно" - теряется тот момент препятствия, который
делает цель особенно желанной. Романтичность,
авантюрность, героичность, также как

269

флирт, игра, загадка - теряются и исчезают, если без
сомнений, страданий и ухаживаний можно прямо "приступать
к делу". Чрезмерная простота отношений лишает
физическую любовь души, низводит на уровень простой
физиологии, после которой ничего не остается, кроме
усталости и скуки. Тот, кто идет здесь лишь по пути
"простоты", механического бездуховного секса - просто
себя обкрадывает.
Открывая себя как существо индивидуальное, противоречивое,
обладающее полом, способное на личностные
отношения, юноша начинает сознательно рассматривать
временную перспективу, которая простирается перед ним.
Он как бы окидывает единым взглядом предстоящую
жизнь, пытается увидеть, прозреть ее тропы и вершины.
Он уже не ребенок, чтобы жить только сегодняшним днем.
В некотором смысле юность может ощущать себя очень
старой. Это типично для молодых людей: причудливо
совмещать в себе чувство детства, детскости и в то же
время - странной опытности, умудренности, даже
некоторой душевной усталости. Возможно, это связано с
тем, что даже нынешняя телевизион-но-компьютерная
юность продолжает довольно много читать - то есть
принимать в себя и перерабатывать чужой душевный
опыт. Своего еще немного, но есть воспринятый у других
внутренний багаж, пережитые чужие жизни, которые
позволяют как бы "перескакивать через ступени" и
приобщаться к иным возрастам. Юность начинает также
понижать личную смерть, которая - будучи осмысленной
и прочувствованной -вызывает бурный протест и браваду
- нежелание сдаваться перед "старухой с косой",
презрение к смерти, пренебрежение к ней.
Индивидуальность и любовь, чужое "я" и собственная
смерть, самоутверждение и взаимопонимание - все это
вопросы, над которыми серьезно задумывается вступающий
во взрослую жизнь человек. Оттого юность без
скидок можно назвать "философским возрастом".

270

В ПОИСКАХ ПРИЗВАНИЯ
Предрасположенность юности к философствованию
выражается и в поиске юными смысла собственной жизни.
Вопросы "зачем я живу?", "нужен ли я"? "В чей Мое
главное предназначение1?" - тревожат умы и души юных.
Разумеется, есть немало людей, которые проживают свой
век без подобных размышлений. Это происходит в двух
основных случаях. Первый случай: смысл и цель жизни
известны, даны человеку спонтанно, он интуитивно
знает - "зачем" он существует. Второй случай -
существование без рефлексии, как живут звери и птицы,
состояние интеллектуальной и ценностной "невинности",
просто слепое бытийствование, отлистыва-ние дня за
днем без попытки осмыслить собственную жизнь.
Почему человек, и особенно юноша, ищет смысл жизни?
Разве смысл - не в ней самой? Разве нужно еще
что-то, некий довесок, нагрузка, для того, чтобы просто
проходить свой жизненный путь, взрослеть, цвести, стареть?
Разве самого этого -* не достаточно?
Хочется ответить: и да, и нет. Конечно, жизнь в чемто
самоценна и еама по себе задача пройти все ее
возрастные этапы - достойна внимания и старания. И
все же человек - существо, ставящее цели. Мы так
устроены, что не можем бесцельно и бессмысленно влачить
свои дни словно машина, перерабатывающая еду на
отбросы. Не количеством съеденных котлет и бочками
выпитой воды или вина человек измеряет свои дни, а
достижениями, свершениями, шагами, сделанными по
пути самореализации. Постоянно ставя цели, мы ставим
их и в своей жизни, а это вызывает огромный душевный
подъем, интерес, положительные переживания: энтузиазм,
гордость, радость, удовлетворение. Правильно найти
емысл - значит сделать свою жизнь интересной, когда,
открывая утром глаза, человек думает: "Как хорошо!
Новое утро настает! Сколько увлекательных дел впереди".
Конечно, социальные обстоятельства порой ставят
людей в ситуацию, когда их главной задачей оказывается
простое выживание. Но как только положение облегчается,
вопрос о смысле снова стучится в двери, потому
что среди прочего нужно понять еще и ради чего я
переживал все муки, почему не покончил с собой,
В71

чтобы избавиться от страданий навсегда, зачем остался
жить?
У юности впереди огромная и уже понятая ею перспектива,
потому она страстно стремится обнаружить
свои главные задачи, правильно сформулировать основные
цели, призванные сделать жизненный путь действительно
осмысленным.
Вопрос об основных жизненных целях может быть
понят в первую очередь как вопрос о призвании. Теме
призвания посвящена одна из наиболее ярких и спорных
работ испанского философа XX века Хосе Ортеги-и-Гассета
"В поисках Гете". Ортега высказывает в ней идею о
том, что некими высшими силами, космосом нам "брошен"
некоторый "жизненный проект", предназначение. Вся
сложность состоит в том, что содержания этого проекта мы
не знаем, и должны сами отыскивать его, на свой страх
и риск решать, что же выступает главной целью и
ведущей задачей нашего существования. О том, правильно
ли найден "жизненный проект", можно судить по
удовлетворенности, которую мы испытываем, занимаясь
какой-либо деятельностью, по тому, насколько мы
поглощены ею.
Многие люди, считает Ортега, только и делают всю
жизнь, что пытаются избежать собственного призвания.
Они всячески уклоняются от него, особенно если оно сопряжено
с трудностями, неудобствами, необходимостью
идти "против потока". Собственно, фигура Гете рассматривается
испанским философом как пример человека,
"бегавшего от своего призвания". Ортега считает, что
Гете так и не написал своих самых великих произведений,
потому что остался вести тихую жиз...

Список сторінок

• #
• 1
• 2
• 3
• ...
• 13
• 14
• 15
• 16
• 17
• 18
• 19
• 20
• 21
• 22
• 23
• 24
• 25
• 26
• 27
• ...
• 39
• 40
• 41

Поділитися у соцмережах