Жанр: Философия
Страна Философия
...асто выступают в качестве
средств для достижения целей. Особенно очевидно это в
существовании армий, где в жертву политическим
амбициям, захватническим планам, межгосударственным
склокам приносятся тысячи жизней. Люди оказываются
лишь средством решения чужих проблем.
Но вернемся к вопросу о средствах-орудиях. Среди
множества разнообразных средств ведущими для облика
культуры выступают техника и технология - средства
достижения экономических целей, прямо связанных с
воспроизводством и производством средств к существованию.
Об уровне развития общества мы судим
по тому, как именно делаются в нем предметы. Одну и
ту же кастрюлю можно "соорудить вручную, на уровне
ремесленничества, можно смастерить ее на фабрике с
простым разделением труда, а можно изготовить при
помощи автоматического оборудования, включающего
компьютерную технику. Кастрюля будет такая же, а
средства - разные, и характер этих средств показывает
нам, как далеко ушло общество в освоении природы,
насколько ловко справляется оно с задачами саморазвития
и самоутверждения.
Цель и средства тесно связаны между собой. И хотя
одна и та же цель предполагает разные средства, возможность
смены средств не безгранична. Само собой понятно,
что не всякая вещь может быть средством достижения
данной цели, а только та, которая способна привести
нас к искомому. Так, если мы хотим добраться
до соседнего города, то для этого выберем транспорт, а
не холодильник или стиральную машину. Мы можем
идти пешком, ехать на велосипеде, запрячь лошадь и
отправиться в путь на ней или же предпочесть поезд, а,
может быть, и самолет. Многие, вероятно, выберут
автомобиль. Во всех этих случаях разные средства транспорта
доставляют нас к цели, хотя и через разный промежуток
времени. Однако, каким бы оригинальным способом
ни прибыли мы в город, сама цель при этом нисколько
не изменилась. Город как стоял, так и стоит.
Совсем иное дело, если наша цель связана с чело234
веческими отношениями или общественным устройством.
Здесь значение избранного средства резко повышается.
Современные психологи утверждают, что многие люди не
добиваются в жизни успеха, потому что для решения
всякой возникшей проблемы (то есть, для достижения
цели) используют только одну-две стратегии, в то. время
как гибкость поведения должна включать добрый
десяток стратегий, способов вести себя, средств. Но
стратегии поведения неравноценны. И некоторые из них
могут, -приводя нас к цели, одновременно искажать и
разрушать ее. Например, я хочу что-то сделать вместе с
другим человеком: убрать в квартире, сготовить обед,
написать статью. Если я начну грубо требовать помочь
мне и упрекать напарника за то, что он никак не приступает
к совместному делу, то я скорее всего разрушу саму
цель - хорошую совместную работу. Человек, может быть,
и согласится под давлением, но энтузиазма у него не
будет, и в результате квартира окажется убрана кое-как,
в борще осядет столько негативных эмоций, что от него
можно будет заболеть, а статья получится вымученная и
нудная. Плохие средства испортили хорошую цель. Точно
так же обстоит дело с жизнью общества. Если задумано
сделать общество справедливым, основанным на
уважении к человеку, дружбе и братстве между
людьми, то для достижения этой цели нельзя
использовать средства, предполагающие насилие и унижение.
Те, кто прошел через издевательства и надругательства
или практиковал их по отношению к другим,
никак не могут вдруг переродиться и сделаться спокойными,
справедливыми, уважительными. Они становятся
либо палачами, либо рабами, пстоянно воспроизводя
отношения "господство-рабство" вместо запланированного
равенства и благожелательства.
Говоря о хороших целях и негодных средствах, мы
уже коснулись темы расхождения цели и результата.
Эта размычка является старинной драмой человечества. В
истории и обыденной жизни часто бывает как в строчке из
частушки "Шила милому кисет, а вышла рукавица".
"На выходе" мы получаем совершенно не то, что
замысливали, даже если средства, казалось бы, вполне
соответствуют цели и не должны искажать и уродовать
ее- Может быть, научные знания, представления о законах
действительности должны быть гарантами совладения
задуманного и реализованного? В какой-то
235
мере это так. Но современное знание пришло к выводу о
том, что далеко не во всех случаях мы можем с
достоверностью предсказать, что именно получится, потому
что у действительности есть своя "логика" - результат
действия многих факторов, учесть которые наперед -
невозможно. Когда мы действуем, например, вторгаясь в
природу и переделывая ее, то под нашими руками
возникает новая реальность, подчиненная многим, не
всегда очевидным влияниям. Она неопределенна,
флуктуирует, колеблется. Эта неопределенность достигает
точки, которая в специальной дисциплине, изучающей
неравновесные системы - синергетике - называется
"точка бифуркации". От этой точки развитие ситуации
способно пойти по совершенно разным путям, которые
можно только вероятностно предположить, да и то
далеко не всегда. Ученые вычисляют одно, а
действительность подкидывает нечто совершенно иное.
Поэтому задача предвидения ближайших и отдаленных
последствий всякого человеческого действия - одна из
наиболее острых в современном мире, в особенности,
если учесть масштабы вмешательства разума и в
природу, и во внутренний мир человека.
Таково сложное соотношение целей, средств и результатов,
с которым мы сталкиваемся практически
каждый день, ибо деятельность - наша стихия и наш
образ жизни.
БИОЛОГИЧЕСКОЕ И СОЦИАЛЬНОЕ В ЧЕЛОВЕКЕ
Кто такой человек? Он - зверь, следующий своим
неумолимым биологическим инстинктам, или ангел, способный
воспарять к идеалу? Эти вопросы постоянно возникают
в истории мысли. Как только начинается размышление
о человеке, тут же выплывает тема его биологичности,
животности, несовместимости его естественной
природы с теми великими и прекрасными ценностями,
которые способен понимать и утверждать дух. Религиозный
экстаз и теологическое поучение говорят человеку:
оставь вниманием бренную землю, тянись душой
к Богу! А тело кричит: хочу жить! "Нет ничего лучше
добра и красоты!" - утверждает роматичес236
кая, гуманистическая мысль, а тело протестует: сначала
дайте есть и пить! "Как прекрасно духовное слияние возлюбленных!"
- твердит сентиментальная литература. "А
мне что делать? - спрашивает тело, - я же тоже хочу
любви, той, что могу ощутить каждой клеточкой!"
Так кто же человек, зверь или ангел?
Надо сказать, что были целые эпохи, когда упоминать
о человеческой телесности считалось крайне неприличным.
Нельзя было сказать "Я сморкаюсь", надо
было говорить "Я хочу облегчить нос". Упоминать телесный
низ полагалось совершенно невозможным, был
даже запрет на слово "ноги", а в аристократических гостиных
ножки столов драпировали тканью, чтобы ни у
кого не было непристойных ассоциаций. Переживание
телесных удовольствий рассматривалось как зазорное,
процветало жеманство и ханжество. Высшие круги общества
делали вид, что они не едят, не пьют и не имеют
физиологических отправлений. Сплошная бестелесность и
воздушность.
В наши дни мы наблюдаем обратный процесс. Для
изобразительного искусства, для литературы стало обычным
делом любование грубым физиологизмом, смачное и
вульгарное описание телесных подробностей, выпячивание
инстинктивной, темной, бесконтрольной стороны
человеческой натуры. Будто писатели разом взялись доказать,
что человек - самое низкое животное и даже
ниже любой земной твари, поскольку он сознательно
погружен в стихию страстей и удовольствий самого
скверного толка.
Но все дело в том, что телесность и биологичность
сама по себе ни плоха, ни хороша. Она просто есть.
Плохой или хорошей делаем ее мы сами в зависимости от
того, какое место, отводим в своей жизни телу с его
неизбежными потребностями, а какое место - душе.
Наша участь - быть облеченными плотью, которая
трудно приходит в жизнь, болеет, умирает. С этим надо
согласиться как с фактом. Не надо делать из тела фетиш и
поклоняться ему, не надо презирать и третировать его. О
нем необходимо заботиться, уважать его и регулировать
его процессы. Надо быть здоровым, достаточно
выносливым и гибким, надо определить меру своих
физиологических потребностей и стремиться ее не
нарушать. А мера эта определяется как организмом, так и
культурой, в которой живет человек. Плохо все,
что оказывается чрезмерным и безмерным, гипертрофированным,
раздутым. В ходе своего развития культура
создает систему запретов, "табу", которые не должен
преступать человек. Эти запреты касаются в первую
очередь телесных проявлений, биологическая сторона
жизни вводится в культурный режим функционирования.
Действительно, если приглядеться повнимательнее, то
окажется, что "чистой животности" у нас почти нет, все
облечено в общепринятые культурные нормы- Мы
отдыхаем на постели, а не на голой земле, едим приготовленную
пищу, отправляем свои физиологические нужды в
специальных условиях. Культурой пронизан каждый
штрих нашего поведения, и даже столь естественный
процесс как половая близость осуществляется "так, как
принято", а то, что "не принято", вызывает протест и
отторжение. То есть, наша физиология сплошь
социализирована.
В свою очередь, наши социальные способности, поведение
и деятельность базируются на особенностях нашей
физиологии. Есть люди, от природы очень сильные,
могучие, они способны выполнять работу, требующую
силы и выносливости. Другие, астенического сложения,
предрасположены к другим видам самореализации. Существуют
различия в темпераментах. Так, неистовый холерик,
все время кричащий и мечущийся, вряд ли подойдет
для скрупулезной, рутинной работы или для административной
деятельности, где нужно спокойно общаться
с людьми. В то же время заторможенный флегматик
может быть внимателен и точен, но ему не по
натуре работа, где нужна мгновенная реакция и стремительное
принятие решений. Физиологически люди отличаются
очень во многом, вплоть до различия в пороге,
боли: то, от чего один падает с болевым шоком, другой
перетерпливает без особенных страданий. Ощущения запаха,
вкуса, кинестетические переживания (чувство положения
в пространстве) глубоко .индивидуальны. Все они
могут найти реализацию в конкретных социальных
проявлениях.
Социальное и биологическое резко сталкиваются в
человеке в особых, экстремальных условиях. Именно
тогда возникает вопрос, чем определяется поведение и
сознание человека - его физиологией или его духовным,
социо-культурным началом -г- волей? У разных людей;
это бывает по-разному. Трудно осуждать тех, кто сдается
под пытками, быть может, их восприятие боли таково, что
вынести его практически невозможно. Но если говорить о
более широком спектре проблем, то можно утверждать, что
даже в очень тяжелых условиях люди в состоянии как бы
подниматься над требованиями организма, не просто
переживать собственное состояние голода или животного
страха, а сознательно, по-человечески отнестись к нему.
Само это отношение, некоторая отстраненность,
созерцательность выявляют в человеке человека, а не
просто воющее от внутреннего дискомфорта животное.
Позволю себе привести здесь обширную цитату из работы
известного психотерапевта и психоаналитика Виктора
Франкла. Он пишет: "Однажды я сформулировал, что
будучи профессором в двух областях, неврологии и
психиатрии, я хорошо сознаю, до какой степени человек
зависит от биологических, психологических и социальных
условий; но, кроме того, что я профессор в двух областях
науки, я еще человек, выживший в четырех лагерях -
концентрационных лагерях, - и потому являюсь
свидетелем того, до какой неожиданной степени
человек способен бросить вызов самым тяжелым
условиям, какие только можно себе представить.
Зигмунд Фрейд однажды сказал: "Давайте попробуем
поставить некоторое количество самых различных людей в
одинаковые условия голода. С возрастанием голода все
индивидуальные различия сотрутся, и вместо них появится
однообразное выражение неукротимого побуждения. "В
концентрационных лагерях, однако, истинным было
противоположное. Люди стали более различными. Маски
были сорваны с животных - и со святых. Голод был
одним и тем же, но люди были различны. В счет шли не
калории".
Биологическое и социальное в человеке составляют
сложное, нерасторжимое в нашей земной жизни единство.
Сама наша внешность - характерное проявление
синтеза, скрещенья двух этих фундаментальных начал.
Ведь мы не абстрактные сущности, парящие в поднебесьи.
Каждый из нас - человек определенного пола
со всеми характерными чертами мужчины или женщины.
Пол задан нам биологически, определяя наши желания и
влечения, предназначая к определенной роли в
продолжении человеческого рода. В нас есть органы,
предназначенные к осуществлению обмена веществ, вве239
дению в организм полезного и выведению ненужного.
Даже сами индивидуальные и неповторимые черты человеческого
лица заданы прежде всего конкретным генетическим
набором: мы похожи на папу и маму, от
•которых произошли на свет, и в чем-то наша внешность
может быть рассчитана по законам Менделя, как и
внешность щенка или цыпленка.
И тем не.менее, мы - люди. Наш пол трансформируется
в целую особую культуру: характер одежды, тип
поведения, особый этикет, место женщины или мужчины
в обществе и функции, которые они выполняют в
социальной жизни. Наш возраст - тоже биологическая
характеристика - также находит выражение в детской
субкультуре, субкультуре стариков или людей среднего
возраста. Наши внутренние органы вызывают к жизни
огромную пищевую индустрию, создают медицинское
знание и соответствующие ему организации. Индивидуальная,
биологически обусловленная внешность
становится предметом особого любования, эстетизации,
изображения в искусстве.
Мы не звери и не ангелы, мы - люди, и наряду с
массой проблем, это порождает массу возможностей и
надежд.
ЧТО ТАКОЕ КУЛЬТУРНАЯ ЛИЧНОСТЬ!
У каждого из нас среди других возможностей есть
возможность быть культурной личностью. Слово "культура"
в этом случае употребляется несколько иначе, чем
тогда, когда речь идет о способах деятельности. С
деятельностной точки зрения культурой является все, что
активно вовлечено в орбиту человеческого действия,
потому этим именем мы называем и жизнь современного
высокотехнологического общества, и бытование
племени аборигенов какого-нибудь забытого богом острова.
Демократия - культура, и фашизм - культура,
только разные по своему содержанию и формам существования.
Но есть другая, ценностная позиция, которая дополняет
взгляд на культуру как на специфически человеческий
механизм самовоспроизводства. С ценностной точ240
ки зрения культура - это лучшие, высшие образцы поведения
и действия, когда человек не просто что-то делает
по схемам, а делает хорошо, прекрасно. Ведет себя
нравственно. "Культуре", понятой в этом смысле,
противостоит "некультурность" или "бескультурье".
В рамках локальных, ограниченных культур, например,
этнических, где существуют конкретные правила
поведения и способы действия, есть свои культурные и
некультурные люди. Если, к примеру, европеец попадает
все на тот же заброшенный остров и пытается панибратски
подойти к вождю, чтобы как в Париже или в
Москве пожать ему руку, то островитяне сочтут его
крайне некультурным человеком. Так не положено! Однако,
в современном мире, где на сегодняшний день все
континенты связаны между собой единым экономическим
и культурным пространством, уже выработались некоторые
единые представления о культурности, связанные с
общечеловеческими ценностями. В соответствии с этими
представлениями настоящая демократия - это культура, а
фашизм - антикультура, варварство, гуманность -
проявление культурного поведения, а грубость -
бескультурья.
Итак, ценностное представление о культуре включает в
себя два основных момента: во-первых, культурным мы
называем совершенное в своем роде действие, и вовторых,
культура - это соответствие общечеловеческим
гуманистическим идеалам и нормам повед""ия. . Но
вернемся к вопросу о личности. Чтобы говорить о ее
культурности, следует выяснить, что есть она сама.
Можно сказать, что личность - это человек, взятый в
единстве своих социальных характеристик. Стать личностью
- значит успешно интегрировать в себе все свои
социальные роли, сделаться самостоятельным, уникальным
представителем социальной целостности. Каждый из
нас - зеркало, в котором отражена вся общественная
жизнь, но зеркало, отражающее социальную реальность
исключительно со своих индивидуальных позиций.
Религиозные философы и эзотерики говорят, что индивидуальный
человек не сводится к личности. Существует
наше глубинное "эго", "самость", духовное ядро,
которое следует отделять от наслоенных на него
конкретно-исторических, социальных черт. Возможно,
это*так. Однако, в повседневной жизни мы сталкива241
емся с таким человеческим "я", которое с самого рождения
вписано в общество, и нашему восприятию доступна
лишь "самость", уже упакованная в сложные
слои социальности. Поэтому мы и будем говорить о
личности как о самом "эго", которое воспитано, социализировано
в конкретной обстановке и невозможно без нее.
Вступая в общественную жизнь, юный человек сразу
начинает выполнять многочисленные социальные роли.
Вот мальчик Вася Иванов. Он - сын своих родителей.
Это одна роль. Другая роль: он брат своей сестры. Его
третья роль: ученик пятого класса. Четвертая роль -
вратарь футбольной команды в детской спортивной
школе. Пятая - друг своих друзей во дворе. Когда Вася
вырастет, то одни роли сменятся на другие, а некоторые
останутся, но дополнятся. Так, инженер-строитель Вася
Иванов будет уже не только сыном своих родителей, но
и отцом своих детей, мужем своей жены и зятем своей
тещи. Кроме того, все мы играем каждый день еще
множество ролей: покупателя в магазине, пассажира в
автобусе, прохожего на улице и т. д. Каждая роль требует
несколько иного поведения, раскрывает определенные
стороны нашей натуры, иногда роли даже противоречат
друг другу. Эзотерик XX века Георгий Гюрджиев считал,
что человек - это механическое соединение многих ролей,
они сталкиваются, трутся друг о друга, вызывая острый
психологический дискомфорт, отчего внутри личности
должно существовать нечто вроде буфера, смягчающего
удары друг о друга разных сторон нашего "я". Однако
дело, видимо, не в "буфере". Развитая личность
органично интегрирует в себе все свои роли, делает их
разными гранями единой целостности и, развертывая
свою жизнь и деятельность, постоянно сохраняет это
динамическое единство.
Живя в обществе, мы смотрим на себя глазами других
людей и лишь постепенно, с развитием нашего личностного
начала, формируем свой собственный взгляд
на себя. Одобрение и неодобрение, идущие извне, нормы
и ценности, которые внушают нам "значимые другие", то
есть те, кого мы любим и ценим, являются эталоном, с
которым соотносит себя человек. В конкретных
ситуациях у. нас возникает ситуативный образ "я""
"сегодня я был смелым, а вчера струсил", "сегодня я
выглядел плохо, но зато завтра буду лучше всех".
Более устойчивой выступает "я - концепция" - наше
представление о том, чем мы являемся постоянно. Человек
может воспринимать себя как храброго или опасливого,
успешного или неуспешного, красивого или некрасивого
независимо от ситуации. "Я - концепция"
- тот стабильный образ, с которым мы себя
отождествляем в сообразно которому строим свое
поведение. Недаром психологи говорят: "Мы есть то,
что о себе думаем". В то же время "я - концепция" -
это конструкция нашего сознания, сложившаяся как
под влиянием внешних воздействий, так и под
влиянием собственной рефлексии. Если мы изменяем
представление о себе, то имеем и реальные шансы
изменить свое поведение в конкретной обстановке.
Облик нашего "я" в немалой степени зависит от нас
самих, и личность развитая, культурная, владеет теми
психологическими средствами, которые способствуют
ее совершенствованию.
Человеческая личность формируется и существует в
сообществе, в коллективе других людей, других личностей.
Как вы уже знаете, сознание развивается только
при совместной деятельности, когда надбиологичес-кие
потребности заставляют индивидов* активно взаимодействовать,
решая небанальные, нетривиальные задачи,
выходящие далеко за рамки биологических нужд.
Поэтому личность вне общества не возможна. Разумеется,
человеческое сообщество может быть таким, когда,
с одной стороны, формируя личность, с другой -
оно ограничивает ее возможности. Коллектив порой
предъявляет очень жесткие требования, диктует нормы,
отрицающие и подавляющие все из ряда вон
выходящее, В истории немало примеров,
показывающих, какой жестокой бывает община,
пытающаяся уложить в "прокрустово ложе"
социальных требований все, что никак не вмещается в
стандарт. И тем не менее, совсем вне коллектива
личность вообще не может развиться, остается всего
лишь биологическим организмом, пластичным
материалом, который может прижиться в волчьей стае
или оленьем стаде, но никогда уже не будет человеком.
Наилучшей коллективностью выступает та, которая
каждому своему члену обеспечивает возможность макИндивид
- единичный представитель рода,
симального самопроявления, перспективу реализации всех
его основных жизненных потенций.
Представим себе эту благоприятную, вдохновляющую
ситуацию. Какой же может и должна вырасти в такой
обстановке личность, желающая быть поистине культурной?
Прежде всего, культурная личность это человек, умеющий
владеть собой, подниматься над непосредственными
биологическими импульсами, обладающий навыками
самоконтроля. В то же время культурная личность
совсем не есть задавленное несчастное существо, постоянно
занимающееся моральным самоедством. Мудрость состоит
как раз в том, чтобы, не нарушая принципов
гуманности, дать самому себе жить и развиваться, позволять
себе быть счастливым, жить полной жизнью,
когда поистине "ничто человеческое мне не чуждо".
Культурная личность - человек, умеющий трудиться.
Тот, кто выполняет работу спустя рукава, ленится,
постоянно ошибается, выпускает брак и халтуру, никак
не может называться культурным. Точность, дисциплинированность,
заинтересованный творческий подход
к делу - яркие признаки культурности.
Культурный человек не может быть безнравственным.
Он ориентирован на добро, гуманизм, благорасположение
и справедливость по отношению ко всем людям
без исключения. Это человек честный, обязательный,
верный своему слову, уважающий других и соблюдающий
весь положенный этикет.
Наконец, культурным мы можем назвать того, кто
овладел основными методами и приемами интеллектуальной
деятельности, правильно применяет законы логики
и мыслит гибко, конкретно, продуктивно, не боясь
противоречий и умея осмыслить самую абсурдную и
запутанную ситуацию.
Культурная личность - это также человек, не тратящий
время попусту, умеющий структуровать свой день,
отвести час и отдыху, и общению, тот, кто воздает
должную меру и обязанностям, и свободному полету
творческой фантазии.
В общем-то быть поистине культурным человеком,
означает одновременно быть счастливым человеком, умеющим
создать в своем бытии такую гармонию, которая
приносит пользу и радость не только себе самому, но и
всем окружающим. Будем же, друзья, стремиться к
такой гармонии как к прекрасному идеалу.
Жизненный путь: первые шаги.
ДОРОГА КОТОРУЮ НАДО ПРОЙТИ
Жизнь человека похожа на дорогу. Только эта дорога
пролегает во времени. День за днем, час за часом мы
проходим, проживаем свой путь, вырастаем и изменяемся,
расцветаем и стареем. На все наши открытия и свершения,
культурные подвиги, страсти, приобретения и утраты нам
отмерен небольшой отрезок времени, каждому - свой, и
в его рамках умещается все личностное богатство, весь
спектр впечатлений и деяний.
До нас протекла история, и она будет идти после нас.
Настоящий момент станет прошлым, и грядущие
поколения оглянутся на нынешнее человечество с удивленной
улыбкой: смотри-ка, и такое бывало... Хорошо,
если вообще оглянутся. Будут другие люди и другие
песни. Все это так. И тем не менее каждый жизненный
путь - самоценен, каждая конкретная жизнь - уникальный
момент бытия, сколь быстро ни сменился бы он
другими жизнями и другими судьбами. Каждый из нас шаг
за шагом проходит свою собственную индивидуальную
историю, единственную в своем роде, не похожую на все
остальные, каждый видит общий для всех мир только со
своей точки зрения.
В каком-то смысле человек проживает свою жизнь в
глубоком одиночестве, складывая из мыслей и поступков
именно свою, протянувшуюся во времени судьбу. Однако,
если посмотреть с другой стороны, жизненный путь
отдельного человека - лишь одна из ниточек в
разноцветной ткани человеческой истории, и моя судьба
невозможна без судеб моих современников, предков, да и
потомков.
Искушенные мистики и увлеченные физики говорят о
том, что в мире "самом по себе", за рамками наших узких,
пристрастных, ограниченных человеческих представлений
- времени как такового нет. Там есть Вечность, единство
всех мгновений, их онтологическая спрес-сованность,
одномоментность. Это очень трудно себе представить.
Жизненный путь каждого из нас суще245
ствует там весь от. начала и до конца, как отснятый
фильм кг кинопленке. Из него можно выхватить какойнибудь
еще не увиденный (не прожитый) нами фрагмент,
как это делают порой ясновидящие, или вовсе покрутить
задом-наперед будто пленку в видеокассете. Вполне
вероятно, что это не столь уж абсурдно, потому что сама
Вечность находится за гранью наших обыденных
переживаний. Однако повседневная реальность не дает
нам такой блестящей возможности - познакомиться с
концом уже в начале, и по-своему это хорошо. Скучно
ведь, если все знаешь наперед, да и грустно. Отсутствие
полного знания о будущем (а иногда и полное незнание)
позволяет ожидать, надеяться, строить планы и даже за
две минуты до смерти "быть все еще живым". Каждый
день нас ждет
...Поділитися у соцмережах
