Жанр: Философия
Страна Философия
...силия,
может становиться настоящей трагедией для личности,
Это в первую очередь относится к женщинам, хотя и
мужчины отнюдь не равнодушны к морщинам, которые
начинают покрывать их лица, к седине, лысине и прочим
не слишком приятным трансформациям. Но для
женщины, особенно красивой (или считавшей себя красивой!)
старческие изменения выглядят как катастрофа.
Бурное переживание внешнего постарения, ужас перед
собственным лицом и телом идут рука об руку с
постарением внутренним, душевным, когда человек сам
себя начинает считать старым, чувствует себя, как старик.
Впереди начинает маячить образ неотвратимого
конца, возникает чувство тупика, бесперспективности.
Человек "опускает крылья", не хочет делать лишних
усилий, ибо считает, что в его возрасте всякие усилия
бессмысленны. Так неприятие своего старческого облика
ведет к "умиранию раньше смерти".
310
Пессимистичные люди тяжело переживают в старо-сти
свои болезни, даже если они не слишком тяжелы,
Известны случаи, когда человек, стоящий на пороге старости
и чувствующий, что его прежним привычкам должен
прийти конец (он не может больше ходить на охоту,
уплывать далеко в море, отправляться в походы,
драться), кончал жизнь самоубийством, не умея приспособиться
к ограничениям. Конечно, этот принцип "все
или ничего" исповедуют немногие. Но многие превращают
свою жизнь в подобие пытки, бесконечно стеная,
забывая обо всем, кроме собственных недомоганий. Концентрация
внимания на всех ощущениях, свойственных
юному телу, сужает мировосприятие и делает характер
невыносимым как для окружающих, так и для самого
старика.
Склонные к депрессивности пожилые люди, уйдя на
пенсию и погрузясь в свои болезни, часто испытывают
глубокое чувство одиночества и отъединенности от своих
родных и знакомых. Особенно тяжело приходится
натурам эгоистичным, не желающим вникать в чужие
проблемы и если не помогать, то хотя бы сопереживать
им. Старики-эгоцентрики желают, чтобы сопереживали
только им. Если хотите, то это возрождение инфантилизма
в старости. Я не говорю здесь о старческом слабоумии, о
том "впадении в-детство", которое возникает в результате
неизбежных физиологических процессов. Речь о другом.
Тот, кто всю жизнь был по-детски самоцентрирован, но
вуалировал это свое свойство за занавесом дел, общих с
другими людьми, утратив внешнюю ванятость, вновь
обнаруживает свое исконное стремление быть "центром
вселенной". Более молодую родню непрестанно
упрекают за равнодушие, отсутствие отзывчивости,
черствость,. К старости все черты человеческой натуры
обостряются: сварливый становится еще более сварливым,
раздражительный - более раздражительным, а
себялюбивый и одинокий - еще более эгоцентричным и
несчастным.
Мрачный взгляд на мир выражается в старости в
весьма парадоксальном восприятии времени. Одна его
сторона состоит в игнорировании настоящего под девизом
"В наши времена небо было голубее, люди добрее, а сахар
слаще". Настоящее-ерунда, настоящее - третий сорт,
а вот прошлое... Только там и стоит жить! Однако
оборотной Стороной этого воинственного отношения к
настоящему (молодежь -то нынче не та!)
оказывается чувство: "Эх, я еще и не жил!" Да, именно
так. Тот, кто достиг высокого возраста, порой чувствует
, что его жизнь промелькнула будто сон, словно ее и не
было вовсе. Если бы все начать сначала! Прошлое
неощутимо, оно ускользнуло, его нет. Переживание
"пустоты за спиной" особенно характерно для тех, кто
не вполне реализовал себя, недотворил, недолюбил, не
выполнил поставленных целей и не воплотил желаний.
Во многом иным оказывается оптимистический взгляд
на старость. Конечно, внешних изменений, черт старения
не избегает практически никто, но, во-первых, можно
стараться свести их к минимуму, а во-вторых, мажорно
настроенный человек и в высоком возрасте продолжает
воспринимать себя внутренне молодым. Собственно говоря,
"я" остается прежним. Порой не желающие стареть
пожилые люди производят несколько комичное
впечатление, когда они щеголяют в тех же нарядах,
которые носят юноши и подростки. Возникает
ощущение маскарада подмены. Но это не всегда так.
Какой-нибудь седой сухощавый профессор в ковбойских
джинсах или шестидесятилетняя эстрадная звезда, умело
нагримированная и подтянутая как гимнастка не
производят отталкивающего впечателния старости,
покусившейся на лавры молодости, а просто выглядят как
"привлекательные люди неопределенного возраста".
Внутренний такт не доводит дело до клоунады. В то же
время, отчего старому человеку не носить ярких, красивых
вещей? Ведь старость - это часть жизни, а не наказание
за грехи молости. И когда душа остается активной,
бодрой, веселой, то и тело продолжает сохранять силу и
молодость независимо от количества прожитых лет.
Возраст - это функция характера.
Но а как же болезни, сопутствующие старческим
изменениям организма? Да, они есть почти у всех, но
относиться к ним можно спокойно. Собствено говоря,
большинство стариков адаптируются к своим болезням,
свыкаются с ними, научаются "жить вместе" со своими
недугами, не обращать на них внимания лишний раз.
Тот, у кого по-прежнему много дел и интересов,
отводит своим недомоганиям полагающееся им место:
вовремя лечится, проводит профилактические процедуры,
занимается физкультурой, всегда носит при себе
необходимые таблетки или капли. Но в этом случае болезни
не "застят горизонта". В наши дни хроническими
заболеваниями страдают не только старые и пожилые,
но и совсем молодые люди, и дети, они так же вынуждены
уделять время несовершенной телесности, поэтому
проблемы хронических болезней в старости не являются
прерогативой только высокого возраста. Главное -
жизнь продолжается.
Оптимистичные люди не бывают совсем одинокими и
несчастными в старости, потому что они продолжают
нести в себе интерес к миру и человечеству, в широком и
узком смысле: к событиям в других странах и в собственном
дворе, к жизни родных, друзей, соседей. Они по
мере сил соучаствуют в этой жизни, если по стечению
обстоятельств у них не остается своего собственного
занятия, которому можно посвятить душу. Но лучше, когда
дело все же есть, когда это не только уход за собой,
бытовая однообразная возня, но н продолжение
самореализации: помощь и подсказка кому-либо, консультирование,
уроки. Людям творческих профессий в
этом отношении легче: они могут быть заняты интересными
для себя делами всегда, до последнего дыхания, и
в их жизни нет места скуке. Здесь работает принцип,
который можно назвать "принципом велосипеда": пока
"крутишь педали" - едешь. В любом возрасте человек
должен "крутить педали", быть деятельным, тогда ни
одиночество, ни смертная тоска не посетят его жилища.
Опыт домов для престарелых показывает, что и в высоком
возрасте мы способны заводить дружбу, влюбляться,
заключать брак, то есть продолжать нормальную жизнь
со всеми ее радостями. Хорошие, удобные пансионаты
для стариков сейчас недоступны для большинства
насления нашей страны, но, я полагаю, за ними будущее.
Те, у кого нет родных или кто по разным причинам не
желает жить с ними, может в рамках хорошего дома для
престарелых получить и соответствующий уход, и
личностную автономию, и общение, которое в старости
нужно, пожалуй, еще больше, чем в молодости.
Разумеется, это должна быть не богадельня, описанная еще
И. Ильфом и Е. Петровым в "Двенадцати стульях", а
вполне достойное санаторно-лечебное заведение, какие
существуют в развитых странах. Они обеспечивают
достойную старость, нормальную жизнь тем, перед кем
современное общество находится в дол* гу.
Можно ли, однако, спокойно относиться в старости
к своей временной перспективе?. Думаю, что на этот
вопрос большинство стариков дают ответ самой своей
жизнью. Они живут сегодняшним днем и строят планы на
будущее, а если вздыхают "Хотелось бы дожить до
свадьбы внука (или правнука!), то потому, что действительно
хотят и собираются дожить. Это не значит, что
естественный жизненный конец не осознается, напротив,
он стоит перед сознанием как некая обозримая
Перспектива, но не довлеет, а представляется обыденным
событием, к которому мы все придем в свое время и в
своем месте, а когда придем, то это будет уже не нашей
заботой. Но здесь, сейчас, жизнь продолжается, интерес к
ней не исчезает, и хотя в разговорах все чаще появляется
оборот "если буду жив...", он не слишком влияет на
живое любопытство к текущим событиям. И интерес к
прижизненному и послежизненно•му
будущему тоже остается. Как сказал поэт: "А интересно,
черт возьми, что будет после нас с людьми?"
Однако, обратимся к вопросу, есть ли у старости такие
плюсы, которые могут делать ее одним из прият•нейших
периодов жизни?
РАДОСТИ СТАРОСТИ
Представьте, плюсы есть, конечно, ими можно воспользоваться
тогда, когда обладаешь приличным материальным
обеспечением, но ведь и юность, и зрелость
для своих радостей тоже нуждаются в приемлемом материальном
уровне!
Первейшей радостью старости является то, что может
быть и источником ее бед: свободное время. Это время
можно наполнять самыми интересными и увлекательными
вещами, распределять его, как захочется. Можно
заниматься самосовершенствованием: ходить в бассейн,
в группу здоровья, проводить часы за книгой или возле
телеэкрана. Можно общаться с друзьями, обсуждать
новости, путешествовать. Пожилые состоятельные люди
западных стран повально увлечены туризмом. Кто из вас
не видел бойких старушек в шортах, цветной стайкой
вылетающих из красивого автобуса и начинающих
страстно фотографировать все подряд? Когда они были
молоды, то работали не покладая рук, а теперь,
приобретя солидное обеспечение, могут посмотреть мир,
побывать в разных странах, позволить себе то, что прежде
было им недоступно. И что замечательно - никаких
наших российских стариковских комплексов: скачут и
веселятся совершенно как молодые, впитывают впечатления,
наслаждаются разнообразием бытия.
Старость позволяет человеку, освободившемуся от
горы обязанностей, заняться хобби: выращивать цветы,
рисовать картины, петь в хоре, вести жизнь насыщенную
и богатую. Можно к тому же писать мемуары - если
есть, конечно, о чем.
Старость очень меняет взгляд человека на мир; он
смотрит теперь на себя и других без призмы вечной
озабоченности, столь характерной для зрелости, и это
позволяет обращать внимание на синеву неба, пение птиц,
на все красивое, гармоничное, мимо чего стремглав
пробегает порабощенная делами взрослеть. Высокий
возраст и освобожденность от избыточных хлопот
помогает созерцательности, дает возможность приобщения
к природе.
И наконец, одним из удовольствий пожилого человека
является его понимание действительности, приобретенные
годами опыт и мудрость. Старость способна
видеть вещи и события куда глубже, чем молодость, и
это чувство глубины, способности прозрения само по себе
- большая радость. "Я недаром жил, - как бы
говорит себе старик, - вот сколько всего я могу теперь
понять и осмыслить, вот какие внутренние пружины
жизни открываются передо мной!". Это чувство обычно
связано с ощущением цельности собственного жизненного
пути: "Я состоялся как личность, как деятель,
как творец". Замечательно, когда в старости человеку
есть чем гордиться и не о чем сожалеть. Но к такой -
счастливой и спокойной старости нужно, конечно, идти
всю жизнь.
Смерть и бессмертие.
ЧТО НАС ЖДЕТ ЗА ЧЕРТОЙ
Раньше или позже жизнь человека завершается
смертью. Нет никого из родившихся, кто не подошел
бы в свое время к этим новым воротам, открывающим
для людей путь в неведомое. Собственно, в древних
мифологиях людей так и называют - "смертные" по
сравнению с бессмертными богами и стихиями. "Смертные"
- стало быть, имеющие начало и конец, прохо313
дящие строго ограниченный путь, который неизвестно
кем отмерян.
• Что же ждет нас за таинственной чертой? Ответ на этот
вопрос одновременно дал бы нам понять, кто мы яа
самом деле: странные полуживотные, случайно зародившиеся
на третьесортной планетке; биороботы, совданные
ради эксперимента великой цивилизацией; Божье
творение, наказанное плотью за первородный грех или
же бессмертные души, приобретшие свои временные тела
ради прохождения очередного нравственного урока?
Кто мы? Но при жизни нет нам достоверного ответа.
Каждый получает его сам, перешагнув заветную границу,
но тогда уже не может вернуться и рассказать, а если
рассказывает, ему чаще всего не верят. Впрочем, мы
живем в те дни, когда понимание смерти вновь меняется,
обретает новые черты или, быть может, восстанавливает
прежние, давно забытые представления, погребенные в
последние два века под грудой рационалистических схем и
естественнонаучных иллюзий.
В предыдущих главах мы уже касались с вами вопроса
о человеческой смертности и ведении перспектив
посмертья, Атеизм полагает, что за гробом нас ждет
Ничто. Его очень трудно описать, это просто отсутствие
сознания, чувств, ощущений. Огонек жизни гаснет, а с
ним навсегда угасает наше "я". Похоже на глубокий
сон без сновидений с той существенной разницей, чго он
никогда не кончается. Подумайте, вот нет же вас сейчас
в Африке или на Северном полюсе! А когда мы умираем,
то нас точно так же нет. Нигде нет.
Христианство считает, что в посмертьи нас ждет
Божий суд и вечное блаженство либо вечные муки нашей
бессмертной души вместе с воскресшим вечным
телом. Индивидуальность сохраняется и сохраняется
внешность, тот неповторимый человеческий облик, в котором
мы прошли свою единственную земную жизнь и с
которым сроднились, отождествив его с собственным "я",
с самостью.
Буддизм обещает нам новые многократные рождения
на свет со всеми сопровождающими их земными
мучениями и проблемами. Утрата памяти не дает соединить
их нитью сознания, мы получаем лишь кармический
груз и вынуждены вновь и вновь платить фактически,
по чужим счетам. Ясное дело, начнешь мечтать с нирване!
Теософско-эзотерические учения обещают человеку
долгое и упорное, но светлое восхождение по ступеням
тонких миров, целенаправленную цепь перерождений,
каждое из которых вносит свою лепту в приближение к
гармонии с Абсолютом.
Так говорят разные концепции. Но прямого опыта
смерти у большинства людей нет. Мы можем видеть,
наблюдать смерть других, описывать ее, пытаться осмыслить
ее для себя, однако, все это будет чужая
смерть, воспринятая снаружи, а не изнутри. Есть даже
авторы, которые на этом основании считают, что гово317
рить о смерти вовсе бессмысленно: у нас нет предмета
обсуждения. Я думаю, они неправы. Мы встречаемся с
чужой смертью так часто, что не говорить о ней просто
невозможно, хотя некоторые ограничения для рассуждений
тут, конечно, имеются. Так, например, чужое "я"
мы тоже не в состоянии непосредственно постичь и
судим о нем по внешним формам выражения, но у нас
есть свое "я", и становятся возможными разнообразные
аналогии, а в случае смерти "своей аналогии" у нас нет.
Пока нет. И это создает трудности для понимания.
Смерть - это то, что всегда только предстоит живому,
лишь маячит на горизонте как угроза или как
избавление, но никогда не дано актуально, здесь и
сейчас, потому что в момент когда мы встретимся с ней
лицом к лицу нам будет уже не до аналитических сравнений.
Впрочем, я, наверное, не совсем права, когда говорю,
что никто не может рассказать об опыте хотя бы
кратковременного посмертья. В наши дни, когда возникла
реанимационная аппаратура и стало возможно
возвращать людей почти "с того света", чуть-чуть приоткрылся
занавес, всегда скрывавший первый акт "посмертного
бытия". Люди, возвратившиеся в жизнь из
состояния клинической смерти, стали рассказывать о своих
впечатлениях, делиться необычными воспоминаниями. Их
многочисленные свидетельства собраны и
проанализированы такими исследователями, как Р. Моуди
и Э. Кюблер-Росс.
Не все согласятся с тем, что рассказы "вернувшихся"
действительно дают нам возможность бросить беглый
взгляд на ближайшую к нам сферу "иномирно-сти".
Находится достаточно много авторитетных ученых,
страстных материалистов и натуралистов, которые усматривают
в видениях "воскресших" не более, чем галлюцинации
умирающего мозга, сладкие иллюзии, которые
природа заботливо приготовила для нас, дабы смягчить
боль и тоску расставания с жизнью. Никто не может
отнять у них право интерпретировать полученные данные
именно так. Но я думаю, что, надеясь на лучший удел,
мы все же должны обратиться к работам Р. Моуди и
вслед за ним попытаться увидеть, что же там, за
чертой? С чем встречается человек, делающий шаг в
неведомое?
Первое, с чем сталкивается умирающий, это огромный
черный туннель, который как бы засасывает его и
несет в темноту со страшной скоростью. Человек летит,
кувыркается, и движение это сопровождается странным
жужжанием и звоном в голове, иногда очень неприятным.
Затем умирающий обнаруживает себя на месте
происшествия, видит собственное физическое тело,,
лежащее бездыханным, видит людей, которые возле этого
тела суетятся, но сам наблюдает за ними сверху, находясь
в здравом уме и твердой памяти. При этом могут
изменяться эмоции: отношение к своему телу может
быть незаинтересованно равнодушным, хотя и присутствует
сознание своей сопричастности ему. Впрочем,
другие люди не утрачивают заботливого отношения к
вместилищу собственной души и несколько беспокоятся о
его дальнейшей судьбе. В целом же человк переживает
чувство глубокого покоя, хотя и захвачен наблюдением
событий, на которые он уже не может повлиять.
Умирающий парит в воздухе, через него могут проходить
люди или двигаться машины словно через пустое
место. Его никто не видит и не слышит, отчего может
появляться чувство страха и одиночества. "Новое тело"
уходящего представляет собой смутное подобие его
прежнего тела и состоит как бы из тумана. Иногда это
просто дымка, имеющая форму шара.
В своем новом состоянии человек может почти сразу
встретить других "призраков", которые помогают ему
избавиться от чувства одиночества и иногда молча, а
иногда телепатически беседуя, сопровождают его. Это
могут быть умершие родственники, знакомые или просто
недавно ушедшие из жизни посторонние люди.
Важнейшим моментом первого периода является
встреча со Светом или Светящимся существом, которое
для верующих конкретных конфессий может принимать
облик бога их религии. От Света исходит любовь и
благожелательство, он очень яркий, белый, хотя и не
ослепляет. Человек ощущает магнетическое воздействие
Светового существа, которое тут же вступает с ним в
контакт через прямую мысленную связь, потому с ним
невозможно ни хитрить, ни лгать. "Что значительного
было сделано в твоей жизни?" - спрашивает Свет вновь
прибывшего, - "Готов ли ты умереть?" И перед глазами
человека очень быстро проходит вся его жизнь,
начиная с первых детских впечатлений. Умирающий
вновь способен прочувствовать все значимые события,
которые с ним произошли, бегло оценить все собственные
деяния.
После этого обзора те, с кем беседовал Р. Моуди,
возвращались в собственные тела, даже если не очень
хотели этого. Световое существо говорило им: "Еще не
время", и с великим теплом и любовью препровождало их
обратно в материальный человеческий мир, где они еще
не выполнили своих задач и обязанностей. Надо думать,
что те, кто не вернулись, продолжили свою дорогу в
тонком мире, но об их судьбе мы можем что-либо знать
лишь из опытов мистиков, из древних манускриптов, из
эзотерической литературы.
Верить или не верить сведетельствам вернувшихся?
Как хотите. Когда-нибудь у нас у всех будет возможность
проверить достоверность их рассказов на собственном
опыте, но я всем вам (как и себе!) желаю, чтобы это было
нескоро. Пусть этот наш земной урок длится и длится, мы
будем набираться опыта и знаний, высоких чувств и
нравственных представлений, будем делать добро, чтобы
не краснеть потом перед Светом. Пусть все жизненные
задачи выполняются в должные сроки, а потом мы
поймем, есть ли за смертью бессмертие.
БЕССМЕРТИЕ И СМЫСЛ
Тема бессмертия, как ни странно, весьма противоречива.
С одной стороны, люди всегда мечтают о нем и
придумывают самые разные медицинские и магические
способы, чтобы его достигнуть. Стоит вспомнить хотя бы
нашего соотечественника Николая Федорова -"
мыслителя-утописта, создавшего "Философию общего
дела", смысл которой - в воскрешении умерших предков.
Не личное спасение, а спасение всех и физическое
бессмертие для всех выдвигает Федоров на первый план.
Но для этого, с его точки зрения, человечество должно в
корне перемениться, исключить всякую вражду, разрыв
между богатством и бедностью. Только таким оно сможет
овладеть природой и научиться управлять космическими
процессами, что и позволит приблизиться ко всеобщему
бессмертию. Для Федорова бес" смертие - это высшее
благо. И не только для него. Множество народных сказок
посвящено поискам чудодейственного средства, которое
позволило бы людям одолеть смерть раз и навсегда,
избавиться от нее и стать "как боги" - вечными,
нестареющими, не ведающими
конца и связанных с ним печалей. Христианские идеи
также говорят о бессмертии в теле. Адам и Ева не знали
смерти, их жизнь в Эдемском саду могла простираться в
бесконечность, и именно грех, ослушание лишило первых
людей этого величайшего блага. Грех сбросил наших
первозданных предков в материальный, твар-ный мир, где
им пришлось заглянуть в глаза смерти, стать конечными,
потерять самое дорогое и прекрасное - свою жизнь.
Смерть - расплата за соблазн своеволия,
самостоятельности, вольнодумия.
Итак, человечество наказано смертью. Но так ли прекрасна
вечная жизнь, в особенности, если это простое
продолжение нашего земного существования?
Здесь возникает другое мнение, противоположное
первому, при котором смерть начинает выступать как
благо. Об этом говорит библейский образ Агасфера, Вечного
жида. Согласно легенде Агасфер был тем человеком,
который отказал Христу в кратком отдыхе во
время его страдальческого пути на Голгофу. За эту
жестокость он наказан бессмертием. Нет ему покоя. Как
ни ищет Агасфер смерти, она недоступна ему, недоступен
ее блаженный отдых. Агасфер скитается по земле
столетия, ожидая второго пришествия Христа, который
- один - может освободить его от проклятия. Лишь
искреннее покаяние перед лицом Христа даст Агасферу
полное искупление его греха и дарует ему желанную
смрть.
В наши дни идея тягостности бессмертия была высказана
Карелом Чапеком в его пьесе "Средство Макропулуса".
Некто Макропулус создает эликсир вечной
•-молодости, который не только продлевает жизнь, но и
сохраняет человеку юный и привлекательный внешний вид.
Главная героиня пьесы, воспользовавшаяся этим
средством, живет уже не первое столетие и очень
утомилась от своей долгой жизни. Мимо нее течет история,
сменяются поколения. Не имея конца и нормальной
человеческой меры, ее жизнь теряет смысл, перестает
радовать и интересовать ее саму.
Действительно, представьте себе, что вы вдруг стали
бессмертны. Вы переживаете всех своих близких,
друзей, однокашников. Один за другим уходит все поколение.
Смерть забирает родных, любимых, людей. Их
нет, а вы живете, живете, живете... Страх пред такой
печальной перспективой испытывает Волшебник из пьесы
Е. Шварца "Обыкновенное чудо". Убаюкивая свою
11 Страна Философия 321
жену, он говорит: "Спи, моя родная... Я, на свою беду,
бессмертен. Мне предстоит пережить тебя и затосковать
навеки". Несоразмерно долгая жизнь делает человека
неким реликтом среди новых поколений, чужеродным
вкраплением, странным осколком прошлого. Или же он
должен перестать быть собой, словно хамелеон меняясь
с каждым новым поколением и забывая свой
вчерашний день. Но тогда будет ли он одной и той же
личностью? Не окажется ли подобное бессмертие просто
серией маленьких смертей, где всякий раз должно как
бы народиться новое "я", ничем не связанное с
предыдущим?
"В данном случае, - можете ответить вы мне, -
речь идет всего лишь о бессмертии одного человека среди
смертных. Это, конечно, довольно грустно. Ну, а если все
сразу стали бы бессмертными? Вот тогда бы началась
замечательная жизнь!". Спешу вас разочаровать.
Литературный эксперимент такого рода был проделан
Хорхе Луисом Борхесом, известным аргентинским
писателем и поэтом XX века. Им написан рассказ "Бессмертный".
Содержание этого рассказа таково. В 1927
году некий антиквар Жозеф Картафил (одно из имен
Агасфера, встречавшееся в ранних хрониках) оставляет
рукопись, написанную в давние времена римским легионером.
Этот легионер посетил однажды Город Бессмертных,
мудрецов, нашедших волшебную реку и получивших
дар никогда не умирать. Сам город оказывается
заброшен и представляет собой громоздкий и бессмысленный
лабиринт, где множество ходов упирается в тупики.
А возле города обитает дикое и мрачное племя, которое
кажется легионеру совершенно тупым и неразвитым,
практически не умеющим говорить. Но волею судьбы он
ближе знакомится с одним из дикарей и с изумлением
узнает, что это... Гомер! Бессмертный Гомер, в памяти
которого, отягощенной веками, остались только
отдельные слова и фразы из собственных произведений,
почти лишенные теперь всякого смысла. Дикари - это и
были Бессмертные. Борхес пишет: "Наученная опытом
веков, республика Бессмертных достигла совершенства в
терпимости и почти презрении ко всему. Они знали, что
на их безграничном веку с каждым случится все. В силу
своих прошлых или будущих добродетелей каждый
способен на благостыню, но каждый способен совершить
и любое предательство из-за своей мерзопакостности в
прошлом или в будущем... А если
взглянуть на вещи таким образом, то все наши дела
справедливы, но в то же время они - совершенно
никакие. А, значит, нет критериев, ни нравственных, ни
рациональных. Гомер сочинил "Одиссею"; но в бескрайних
просторах времени, где бесчисленны и безграничны
комбинации обстоятельств, не может быть, чтд-бы еще
хоть однажды не сочинили "Одиссею". Каждый человек
здесь никто, и каждый бессмертный - сразу все люди на
свете". И дальше: "С
...Закладка в соц.сетях
