Жанр: Философия
Страна Философия
...таким, как он есть. И, Боже мой, как
•хочется, чтобы он - реальный был таким, как я его
вижу!
503
На мой взгляд, есть два основных пути разочарования
в возлюбленном, обнаружения расхождения между
фантазией и действительностью. Первый путь связан с
отношением, которое можно на-звать "влюблен-ность на
расстоянии". Второй - с влюбленностью, которая
является частью любви как более сложного и емкого
чувства, с влюбленностью, способной существовать и
сохраняться в условиях совместной жизни, проблем, быта
и т. д.
Влюбленность на расстоянии способна стремительно
испариться вместе с преодолением расстояния, до поры
до времени отделяющего влюбленного от предмета его
страсти. Случается, что даже сам факт знакомства
ликвидирует очарование, совлекая с человека ту вуаль
загадочности, которую набросило на него воображение
влюбленного. Яркий пример такого разочарования
описывает М. Пруст. Герой его романа "В поисках
утраченного времени" с детства влюблен в герцогиню
Гер-мантскую, которая, благодаря сложным ассоциациям,
связанным с ее именем, представляется ему почти феей.
"Однако фея блекнет, - пишет М. Пруст, -г- когда мы
приближаемся к настоящей женщине, носящей ее имя,
ибо имя начинает тогда отражать женщину, и у
женщины ничего уже не остается от феи: фея может
возродиться, если мы удалимся от женщины; но если мы
не отойдем от женщины, фея умирает для нас навсегда..."
Разумеется, случай, который описывает Пруст, в некотором
роде особый, и тем не менее, нередко сама
доступность предмета обожания, возможность общаться,
тем более сблизиться с ним как бы резко снижает его
ценность. Думаю, такие разочарования возникают или у
людей со слишком пылкой фантазией, насочинявших
невесть какие наслаждения и восторги, в принципе не
существующие в реальной жизни, или у влюбленных, для
которых приближение к недоступному прежде возлюбленному
было не более чем актом самоутверждения.
Таких людей обычно не интересует реальная личность
избранника, для них важно из положения алкающего и
добивающегося перейти в положение равного или
господствующего, а тогда уже можно с полным правом
сказать: "Подумаешь, да она такая же, как все! А я-то
думал..."
Нередко считается, что глубокое разочарование в
прекрасном образе возлюбленного вызывает физичес504
кое сближение. С. Надсон писал: "Только утро любви
хорошо, хороши только первые робкие речи, трепет девственно-чистой,
стыдливой души, недомоловки и беглые
встречи". Представление об унижающем и грубом характере
телесного общения, о его карикатурности, неистинности
свойственно христианской традиции. Уже
упомянутый нами Клайв Льюис с присущим ему мягким
юмором пишет в эссе "Любовь", что тело состоит при
нас шутом. "То, что у нас есть тело - самая старая на
свете шутка... На самом деле, если любовь их не
кончится скоро, влюбленные снова и снова ощущают,
как близко к игре, как смешно, как нелепо ее телесное
выражение". Полагаю, такое представление - дань
аскетизму. Влюбленность вряд ли может разрушиться
исключительно по причине несовершенства нашей
физической природы- Мы влюбляемся не просто в
бесплотную душу, в умопостигаемое чужое "я", а в
реального человека, в нерасторжимое единство этой
души и этого конкретного тела, единственных и непо-,
вторимых в своей восхитительной целостности.
Наконец, может быть, самым сильным источником
разочарования выступает повседневное общение. Если
вы идеализировали своего возлюбленного и вылепили его
в своем сознании из одних непомерных достоинств,
наделили всевозможными добродетелями, то некоторое
разочарование просто-таки неизбежно. Реальный человек
может быть и раздражителен, и боязлив, и подвержен
слабостям, он может проявляться как лентяй или как
зануда, читающий вечные морали. Все эти не слишком
приятные качества обычно не видны издалека,
скрадываются расстоянием, сдерживаются этикетом
общения, предназначенного для посторонних. Любимый
может обладать привычками и правилами, не
совпадающими с вашими. В общем, когда человек
предстает перед вами как он есть, в разнообразных
сторонах и гранях своей натуры, ригористическая
влюбленность подвергается тяжелейшему испытанию. И в
это время христианская, снисходительная любовь,
щедрая, но неброская, оказывается спасительницей нашего
воображения, смягчает "страсть к разрывам",
возникающую на почве бытовых разочарований.
Разумеется, любовь как целостное и богатое отношение
возникает и существует тогда, когда, сближающих
и радующих мо-ментов оказывается больше, чем
отдаляющих и раздражающих. Эта истина достаточно
банальна, однако каждый человек, каждая пара
влюбленных постигает ее заново на своем
собственном опыте.
Разочарование возможно и тогда, когда влюбленность,
долго существовавшая как ядро любви,
оказывается под ударом по причине того, что
Любимый сильно изменился. Люди могут прожить
вместе годы, перенести испытания и сохранить
восхищение друг другом, очарованность,
увлеченность, однако потом либо один из них, либо
оба постепенно утрачивают именно те свои
достоинства, которые послужили основой
влюбленности. Жизнерадостный и оптимистичный
может потерять свою благорасположенность к миру;
фантазер - утратить фантазию; прежде страстный
ученый - все забросить и стать снулым
бездельником; спокойный и уравновешенный
сделаться злобным брюзгой. Все это нередко бывает
в жизии. И все это убивает влюбленность, несмотря
на то, что она вынесла и одолела множество
внешних испытаний, трудностей и разлук.
Я уже не говорю о том, что в ходе длительных,
отношений Любимый способен совершать поступки,
которые совсем не по душе влюбленному,
возмущают его нравственное чувство, вызывают
протест, возмущение Умирание влюбленности не
обязательно приводит к распаду семьи или же
многолетнего устойчивого контакта, просто
отношения становятся иными. Бывший влюбленный
смотрит на бывшего Любимого, теперь уже
терпеливо и со снисхождением, быть может, не
хочет обижать, не решается ломать налаженное.
Семьи сохраняются ради детей, ради привычного
быта, ради взаимной поддержки. И тем не менее,
как грустно думать: "Когда я был влюблен
(влюблена) в свою жену (мужа)... "Был" вместо
"есть" означает, что величайшее блаженство жизни
кончилось.
Сохранение влюбленности - всегда дело двоих,
и как ни тяжело Любимому "держать высоту" и подтверждать
свои реальные достоинства, он должен
эго делать, если, конечно, хочет всегда видеть рядом
преданный и одобрительный взгляд и слышать
ободряющий голос, если хочет быть Любимым,
Возлюбленным, а не просто сожителем или соседом.
Мне хотелось бы закончить свое маленькое
размышление о Влюбленности на мажорной ноте.
Конечно, влюбленность подстерегает много
опасностей, впрочем,
как и любовь, разрушимость которой описал Ж.-П.
Сартр в "Бытии и ничто", и тем не менее люди влюбляются
и любят, это нисходит на них как дар, и дар
этот никто не в силах отвергнуть. Как бы ни были
опасны "волшебные очки", какими бы разочарованиями
они ни грозили, само их существование - благо.
Именно они раскрывают нам творческие кладовые нашей
души, создают самые сильные и светлые наши переживания,
то, чтв остается с нами всегда, до конца,
до заката. Да не оскудеет в душе благословенный источник,
да не будут властны над ним удары судьбы,
повседневность и годы!
Горизонты сознавания.
ОТКРЫТИЕ XIX ВЕКА
Люди - сознательные существа. По крайней мере,
они так о себе думают- Попробуйте, дорогие друзья,
провести маленькое социологическое исследование и
спросите у родственников, знакомых, у прохожих на
улице, чем человек отличается ог всех прочих существ,
и вам ответят: "Как чем? Конечно, разумом!" Разум, со
знание, ясное мышление - все это собственно-человечес
кие черты, которые мы начинаем считать своими уже с
детства, хотя далеко не всегда понимаем, что именно сто
ит за знакомыми словами. Наша повседневная жизнь
включает каждодневное обдумывание каких-нибудь
вопросов, споры, доказательство своей правоты, плани
рование следующего дня, года, даже целой жизни, и
время от времени мы хвалим себя за разумность: "Ай
да я! Ай да голова!" Что ни говори, хорошая это шту
ка - разум...
В течение всего Нового времени от XVI и вплоть
до второй пеловины XIX века человечество в лице лучших
своих философов пребывало в убежденности, что
рационализм - самое верное учение на свете. Для
знаменитых европейских мыслителей Ф. Бэкона и Р.
Декарта, Б. Спинозы и Г. Гегеля разум - наиболее совершенный
инструмент познания, позволяющий с ясностью
и очевидностью обнаруживать сущность и законы
вещей. Своей вершины это представление достигает у
Гегеля. Мир в основе своей - логика, он может быть,
"промыслен" до дна, до самых корней и истоков. Пониманию,
разумению поддается любой пласт бытия,
другой вопрос, что это отчетливое логическое осмысление
возможно не в любой момент. Человеческое сознание
тоже прозрачно для познающего разума, в его
глубинах он встречается сам с собой. Индивид полностью
познаваем, он может понять в себе все: мотивы
и тенденции, желания и стремления, влечения и порывы.
Нет ни одного по-настоящему темного уголка, ни
одного "психологического чулана", который не освещался
бы всепроникающим рациональным светом. Познание
- главное дело и призвание человека, оно должно
быть поистине научным, выстраиваться в строгую
систему взаимосвязанных понятий. Религия, искусство,
нравственность, даже вольное философствование -
это только худшие виды познания, не такие мощные и
глубокие, как чистая всепобеждающая логика. Чтобы
человек был счастлив и свободен, его нужно просвещать
- приобщать к науке, давать ему свет знаний,
тогда он и в самом себе обнаружит все тот же живительный
логический источник.
Новое время уверенно утверждало, что, пытаясь понять
действительность, мы делим ее на субъект и объект.
Субъект - мы сами, а объект - мир, который нам
противостоит, который мы созерцаем и на который воздействуем.
Для рационализма люди - это деятели. Они
трудятся, преобразуют мир по собственным замыслам и
планам, вторгаются в косную и упрямую реальность,
храбро навязывая ей свои человеческие мерки. Реальность
скрипит, но поддается, ибо человек познал ее
внутренние законы и знает, как управляться с внешним
миром. С каждым годом и веком человечество все
более овладевает тайнами бытия, оборачивает их себе
"а пользу и идет по пути прогресса, совершенствуя самое
себя, утверждая свободу, справедливость и разум.
Не правда ли, вдохновляющая и трогательная картина?
Однако блаженство оказалось не вечным, и прошлое
столетие, давшее миру имена Артура Шопенгауэра и
Фридриха Ницше, сделало возмутительное, скандальное,
но все же великое открытие: мир и человек не
разумны.
Увы! Мы хотим быть рациональны и сознательны,
мы самонадеянно считаем себя таковыми, мы пытаемся
опираться на разум как на твердую трость и совсем
теряем голову, когда обнаруживается, что вместо
трости - пустота. Не разум правит миром, не чистая
•логика, а могучие смутные силы, вздымающиеся из
темноты: воля, страсти, влечения. Человек заключен
между безднами, которые неподвластны ему и не податливы
для него, он может лишь отгораживаться от
их зияющего мрака тонкой еегкой своих логических
понятий, но дыхание мощной бессмысленной реальности
достигает его сквозь ячейки рационалистического
кружева. И эта живая, огнедышащая тьма не только
снаружи, но прежде всего - внутри нашей души, на
самом деле именно она руководит нами, самонадеянно
решившими, будто наши действия - разумны.
В афористическом и поэтическом философствовании
Ницше мир нелогичен, он - воля к повышению1 мощи,
которая не сводима к познанию. Воля самовластная,
самодовлеющая. Это внеморальное, не скованное
никакими границами утверждение жизни, самоутвержение,
спонтанное и неудержимое, сметающее на
своем пути любые препятствия. Стихия, готовая подавить
и растоптать все, что способно ей помешать. Классическое
поле человеческого самосознания - только фикция,
добродетельный самообман. На самом деле ясность и
прозрачность чужды человеческой душе, ибо в ней
господствует все та же воля, которая заставляет цветы
прорастать через скалы, а зверей гибнуть в смертельной
схватке за самку или за территорию.
Именно поэтому невозможно вести речь об истине.
Никакой истины вообще нет, так как строгое разделение
мира на субъект и объект выдумка рационалистических
философов. Мир есть целостность, имя которой
"жизнь", он находится в непрерывном становлении, а
человеческие страсти, желания, поступки - его неотъемлемая
часть, неустра-нимый момент. То, что именуют
"субъективным" и "объективным" смешано и перепутано,
не отделимо одно от другого, между ними нет границ,
какую же истину вздумали искать рационалисты?
Познание как таковое вовсе не существует, оно лишь
проекция вовне наших собственных практических
потребностей, только интерпретация, и оттого всегда
глубоко субъективно. Каждый шаг человека -
истолкование мира делом, перелопачивание его на свой
лад, никакая "научная объективность" здесь и не ночевала.
Потому искусство, религия философия - совсем не
"преднаучные формы познания", а самостоятельные
духовные регионы, особые формы мировоззрения,
самодостаточные и самоценные. Они не ищут "истину", а
рисуют жизнь.
Новая философская парадигма, возникшая во вто510
рой половине XIX века, отвергла и рационалистический
прогресс с его опорой на познающий разум. Действительность
движется по своим собственным законам, не
зависящим от наших самонадеянных фантазий, она
делает круги, подчиняется циклам, сбрасывает в пропасть
небытия маленьких человечков, полагающих, что
они овладели тайными глубинами мироздания, она не
•признает прогрессистских прожектов, беспомощных перед
напором спонтанной и жадной жизни.
Вся западная философия XX столетия неустанно в
разных формах повторяет и развивает идею об ограниченности
и слабости человеческого разума, отстоять
престиж которого не могут ни высокие технологии, ни
компьютеры, ни космические полеты. Взглянем же повнимательнее,
чем и как действительно ограничен человеческий
разум, почему, считая сознательность своей
главной родовой чертой, мы все же вынуждены прислушиваться
к смятенным и печальным голосам мыслителей-современников.
ИЛЛЮЗИЯ СОЗНАТЕЛЬНОСТИ
Чтобы понять пределы возможностей сознавания,
нужно четко определить, что мы имеем в виду, говоря о
ясном сознании. В европейской традиции между ясным
сознанием и разумом обычно ставится знак равенства. Это
значит, что, обладая разумивстью, сознательностью, мы
видим предмет своего внимания я-сно и отчетливо, можем
дифференцировать его элементы и связи между ними,
проследить их изменения, выяснить причины и
последствия наличного положения вещей. Ясное разумное
сознание предполагает четки-е, дискретные формы своего
выражения. Оно отделено от мира, не спутано с ним,
дает внятные оценки и твердые характеристики, которые
облекает в понятные, доступные другим людям суждения,
не вызывающие излишних вопросов и недоумение. Кто
ясно мыслит, ясно излагает. Быть сознательным, значит
также осознавать себя, понимать свою отяеленность от
других людей и предметов и свое место среди них,
правильно оценивать свои объективные качества и
субъективнее возможности. Рациональное самосознание
включает в себя понимание мотивов собственного
поведения и уме511
mie выстроить поступки сообразно обстоятельствам и с
учетом будущего.
Реализуется ли в повседневной жизни людей эта
стройная рационалистическая модель? Присмотритесь
сами к себе. В какой-то момент времени вы действительно
четко осознаете, кто вы, где, что именно и почему
делаете, но проходит минута, вы чем-то увлеклись
и как бы забыли о себе, погрузившись, например, в
компьютерную игру и слившись с ее героями; потом,
через полчаса вы страстно спорите с товарищем, и уже
что-то вопите, не разбирая слов и не контролируя своих
эмоций; а вечером при решении сложной математической
задачи вас постигает озарение, и ответ приходит
неизвестно откуда, словно сваливается с неба: "Как я
раньше этого не понял? Во всех перечисленных случаях
вы жили, играли, общались, проделывали
интеллектуальную работу, но ясности сознания не было.
Само сознание оставалось где-то на периферии
внимания, его фокус смещался, а в центре вашего
внутреннего мира была иллюзорная реальность игры,
спор или задача.
Попробуем составить, конечно, заведомо неполный
список тех ограничений, которые встречает на своем
пути ясный разум, и которые уже отмечены наукой как
"препятствия полной сознательности".
/. Автоматизмы.
Здесь уместно припомнить сказку о сороконожке,
которая однажды задумалась, какой ногой надо шагнуть
первой, да так и не сдвинулась с места. Если бы
она не стала размышлять, то побежала бы очень шустро;
ее остановило сомнение, совсем не нужное в деле
переставления ног. Так и с человеком. Многие вещи мы
делаем автоматически, бессознательно, и только так они
могут совершаться хорошо и правильно, хотя бы та же
ходьба. Никто из нас не размышляет, как именно и на
какую высоту поднять ногу, на сколько сантиметров
шагнуть, как, под каким углом опустить ступню на
землю. А ведь в это время еще нужно перенести центр
тяжести, держать ровно позвоночник, возможно, что-то
делать руками и даже внимательно смотреть по сторонам.
Наша ходьба "поставлена на автомат" и становится
проблемой только если мы учимся ходить по канату,
кататься на коньках или восстанавливаем после долгой
болезни утраченное умение
передвигаться, всякий навык - это приобретение автоматизмов,
будь то навык вождения машины, игры на
фортепиано или копания земли лопатой. Руки и ноги
сами выполняют то, что положено. Сознание необходимо
"включить" лишь тогда, когда возникает необычная,
нетривиальная ситуация, для которой не существует
"автоматизма".
2. Эмоции, страсти, состояния.
Человек, охваченный страстью или погруженный в
некое эмоциональное состояние (радость, грусть тоску) не
может одновременно ясно и отчетливо мыслить. Ясное
осознание чувства делает это чувство объектом, чем-то
отдельным, отстраненным от самого человека. Если мы
ставим свою грусть в фокус собственного внимания,
исследуем ее, разглядываем со всех сторон,
промысливаем ее мотивы и следствия, то актуально мы
уже не грустим. Грусть остается сама по себе, как
предмет сознания, а мы - сами по себе, причем без
всякой грусти, а с чувством здорового исследовательского
интереса. Там, где реально доминирует страсть,
Желание, переживание, человек слит с собственным состоянием
и ничего ясно осознавать не способен. Он
.может сделать это лишь потом, когда момент интенсивного
переживания останется в прошлом. Между бурными
эмоциями и разумом пролегает четкая межа, и
пока человек охвачен чувствами, он неразумен.
3. Установки сознания.
Феномен установки был открыт и разработан отечественной
психологической школой Д. Н. УзнадзеУстановка
*- это внутренняя готовность человека к
определенному типу поведения или мышления. Если,
например, кого-то все время обижают, дразнят, задевают,
у него вырабатывается оборонительная установка. Придя
даже в благожелательное общество, такой человек
держится отчужденно, подозрительно, все время
настороже. При этом сам он не осознает, насколько его
поведение отличается от поведения других людей, не
понимает, что в нем сидит бессознательный ст^аж,
готовый в любой момент реагировать на агрессию. Или
другой пример: человек, впервые попавший из деревни
в город, еще некоторое время здоровается со всеми
окружающими, так как в нем срабатывает установка,
усвоенная с детства; "Чтобы быть вежли17
Страна Философия gig
вым, здоровайся со всяким, кого встретишь". Вея дата
жизнь пронизана неосознаваемыми установками,
стереотипными реакциями, глубинными привычками,
которых мы не осознаем и не замечаем, пока другие не
обратят на них наше внимание.
4. Бессознательное как вместилище запретных влвче*
ний.
В начале нашего века выдающийся невропатолог и
психотерапевт Зигмунд Фрейд указал на существование
во внутреннем мире неосознаваемой сферы, где
содержатся чувства, желания и впечатления, которые по
каким-либо причинам человек не может и не хочет
осознавать. Заикание, параличи психогенного происхождения,
навязчивые привычки являются внешним, искаженным
выражением этих влечений, которые упрятаны
глубоко под спуд, не выходят в пласт осознания и
проявляют себя лишь в форме болезни. Содержание
бессознательного может стать доступным сознанию только
при помощи врача-психоаналитика, применяющего
специальные процедуры, чтобы вывести на свет божий
тайные страхи и пороки. "Внутренний ад" бессознательных
желаний присущ каждому человеку, Хотя
далеко не у всех он принимает облик физической
болезни.
5. Бессознательное как сфера архетипов.
Другой психоаналитик К. - Г. Юнг обратил внимание
на то, что у каждого человека есть такой уровень
бессознательного, где содержатся фундаментальные
мифологические образы, свойственные всем культурам
мира. Юнг назвал их архетипами. Архетипы проявляют
себя в мифах и сказках, в поэзии и художественных
образах, в снах и особенностях человеческого поведения.
Сами по себе, без облекающих их образных и
символических одежд, они никогда не могут быть даны
сознанию.
6. Интуитивное знание.
Когда мы долго и старательно размышляем над
каким-нибудь вопросом, тсг все время держим его в
центре нашего внимания, перебираем варианты подходов,
обдумываем каждый следующий шаг и, возможно,
фиксируем его в словах. И вдруг - "Эврика!" - решение
найдено, возник совершенно новый подход, который
раньше и в голову не приходил. Вот этот мо"
мент озарения, инсайта и оказывается внерациональным,
неосознаваемым. Знания не было, и вдруг оно
разом явилось, да еще и все целиком. Именно так
приснилась Менделееву целостная законченная таблица
химических элементов, так происходят все открытия и
рождаются новые изобретения. Постепенность ясного
рационального размышления прерывается вторжением
принципиально новых представлений, которые не могли
бы вместиться в старые формы и схемы. Эта
интервенция нового происходит совсем не обязательно
во сне или в грезе, интуитивное прозрение часто посещает
исследователя среди бела дня, властно вторгается
в стройную цепочку рациональных размышлений и
разом ставит все на свои места.
7. Невозможность знать будущее.
Мы уже говорили в прошлых главах о том, что будущее
сокрыто от человека, мы не ведаем многих последствий
сегодняшнего внешне вполне рационального
поведения. Ясное сознание приостанавливается, как перед
стеной, перед каждым последующим моментом времени,
выступающим в роли сфинкса, загадки. Во всем, что
касается грядущего дня, всегда есть риск. Здесь
включается образное воображение, интуиция, схватывание
тенденций, но здесь нет ни железной логики, ни
торжественного сознательного движения от момента к к
моменту.
Вообще, полная сознательность человека - это иллюзия.
Вы никогда не пробовали последить за тем, как
именно идет процесс вашего собственного мышления?
Весьма занимательное и несколько пугающее занятие! Из
книжек мы, конечно, знаем, что внутренняя речь не
идентична внешней, она сокращена, имеет пропуски,
образные замены слов, но одно дело прочитать, а другое
- обнаружить у себя! Как только вы начнете следить за
ходом мысли, то окажется, что она все время
ускользает, образуются презалы, несвязные лоскуты.
Порой мысли вовсе нет, слова отсутствуют, зато плывут
картины или происходит что-то вроде бессловесного и
безмысленного понимания. Мы думаем ощущениями,
внутренним кинестетическим чувством, странными
невнятными переживаниями. Это впечатляет. Не меньше
впечатляет и опыт медитации, когда человек пытается
опустошить свой разум и избавиться от мыслей. Вот
тогда они начинают фонтанировать, наплы515
вать со всех сторон, и управлять ими чрезвычайно
сложно. Оказывается, "человек разумный" так увлечен
всегда внешней действительностью, что совсем не умеет
обращаться со своим главным инструментом - разумом.
Он гордится им, но почти не контролирует его-Полагая
себя сознательными, люди предаются страстям и порокам,
воюют, убивают себе подобных, разрушают окружающую
среду, то есть в полном смысле слова рубят сук, на
котором сидят. Ими часто руководят смутные
бессознательные влечения, страсти, порывы, слепые
желания и туманные образы. Так чем же является для
нас наше собственное бессознательное, пропитывающее
всю нашу внутреннюю жизнь и внешнюю культуру:
врагом, другом, равноправным партнером разума?
ПСИХОАНАЛИЗ ПРОТИВ БЕССОЗНАТЕЛЬНОГО
Концепция Зигмунда Фрейда рассматривает бессознательное
не как онтологическую бытийную силу,
вторгающуюся в нашу жизнь откуда-то извне, не как
космическую стихию, а как психическую субъективную
реальность, "малый мир", впрочем, не менее важный,
чем вся ©бъектианая вселенная. Человек в значительной
степени склонен к мании величия, ему часто кажется,
что он - центр мироздания и венец творения, царь и
властелин, хотя ему на самом деле неподвластно даже
самог ближайшее - его собственная душа. С точки
зрения Фрейда человеческая .самовлюбленность уже
получила от науки два мощных удара: один,
"биологический", нанес Ч. Дарвин, доказавший, что
человек произошел от обезьяны и стоит в одном ряду с
другими животными, следующими по пути эволюции;
другей, "космологический", был еще раньше нанесен
Коперником, показавшим, что земля крутится вокруг
солнца, а не наоборот. Но самый сильный удар наносит
он, Фрейд, указывая людям на их неспособность
разбираться в самих себе; "Третье и самое чувствительное
огорчение причинит человеческому бреду величия
психологическое исследование, желающее деказать Я, что
"но не является господином даже в собственном доме и
вынуждено довольствовать516
ся недостаточными сведениями о том, что бессознательно
происходит в его душевной жизни".
Внутренний мир человека - это поле ни на день не
утихающего сражения между сознательным и бессознательным.
Их борьба - закономерная форма психической
жизни , она начинае
...Закладка в соц.сетях
