Жанр: Философия
Страна Философия
...регулярных физических усилий: стирка,
уборка, ремонт и т. д. Потому они нередко в определенном
смысле "безбытны" и с удовольствием жили бы на
полном пансионе который в наших условиях им никто не
может предоставить даже за большие деньги.
Интеллектуальная лень - широко распространенное
свойство. Особенно ярко оно начинает проявляться в
школе, когда уже с первых лег от ребенка требуются
постоянные умственные усилия и немалое напряжение.
Интеллектуальная лень может проявляться как у человека
малоспособного к умственным занятиям, так и у
способного ученика, которому все дается слишком легко и
нет мотивов для преодоления встречающихся трудностей.
Интеллектуальные лентяи, не читающие книг и не
беспокоящие себя метафизическими размышлениями,
могут быть достаточно неплохими работниками, если заняты
простым ручным трудом или выполняют стереотипные
операции. Однако следует помнить, что компьютеризация
и информатизация жизни, уже захватившая мир,
не терпит интеллектуальной лени. Нежелание размышлять,
думать, соотносить и анализировать становится
опаснейшим пороком, ибо в руках безответственного
лентяя могут оказываться одновременно судьбы
миллионов людей и огромные созданные человечеством
богатства. Не только злой умысел, но и ленивый "авось "
способны принести планете неисчислимые беды.
491
Третий вид лени- лень эмоциональная. Думаю, что
она - дитя нашего времени, когда "физики" стали
устойчиво доминировать над "лириками", произошла
масштабная рационализация жизни, и в западном, и в
нашем общественном сознании стали преобладать утилитарные
мотивы. Человек, известный как отличный работник,
великий аккуратист и заядлый спортсмен, может
быть совершеннейшим лентяем в области человеческих
отношений. Ему гораздо легче заглушить в себе любое
переживание, будь то любовь, сочувствие или жалость,
чем прочувствовать его, как положено живому
сознательному существу. Эмоциональные лентяи желают
всеми силами сохранить покой и штиль в своем
внутреннем мире, оберегают свое бесценное "я" от любых
встрясок и тем более потрясений.
Разумеется, правы будут те, кто скажет, что наша
жизнь и так чревата множеством негативных переживаний
и, рассуждая здраво, следует умерять их число, а
не умножать. Все это так, но данное высказывание
:(как и любое другое) истинно лишь в некоторых пределах.
Невротикам действительно не следует "раскачивать
маятник", метаться от "ада" к "раю", но когда
человек по доброй воле превращает себя в существо со
спящим внутренним миром, когда он сохраняет в душе
ленивый покой ценой нарушения контакта со своими
близкими, здесь, видимо, стоит бить тревогу и искать
пути преодоления такого рода душевной лени.
Завершая разговор о лени, нужно подчеркнуть, что
тема эта далеко не исчерпана. Мир лени обширен. Она
как живучий сорняк прорастает то тут, то там в обыденной
жизни. Будучи вроде бы нейтральной по способу
миропереживания, она создает множество проблем,
сплетаясь со скукой и завистью к чужому успеху, выражаясь
в преступном легкомыслии и безответственности.
Тихий омут лени легко затягивает и трудно отпускает.
Как мы уже говорили раньше, ленивое существование
не знакомо с сильными стремлениями и страстями. Оно
не знает всепоглощающего гнева или страха. Но оно не
знает и ярко выраженных светлых переживаний, а такие
переживания существуют, создавая особую,
привлекательную, сияющую всем богатством красок
картину мира.
Влюбленность.
КРЫЛАТЫЙ ЭРОС
В жизни каждого человека бывает момент, когда надо
оглянуться назад. Этот момент не обязательно переломный,
роковой, судьбоносный. Просто всякое существо,
обладающее сознанием и памятью, время от
времени испытывает острое любопытство к собственному
пройденному пути, перебирает бусинки воспоминаний:
вот мои победы, вот досадные промахи, развлечения,
увлечения, провалы... А вот - драгоценные из драгоценных
- мои звездные часы.
Оглядываясь назад, почти каждый может выделить
среди текучих настроений и состояний, трудов и страстей
золотые дни своих влюбленностей. Дни, озаренные
особым светом. Были ли они счастливыми в полном
смысле слова? Наверное, нет, ибо влюбленность бывала
безответной, завершалась разочарованием или не
вырастала в любовь. Были ли они прекрасными? Конечно
же, да. В те дни все виделось сквозь "волшебные очки"
- самые лучшие очки в мире, помогающие увидеть
другого человека таким, каким его задумал Бог.
Вот почему я попробую описать, что же это такое -
Влюбленность. Рассказать о ней не как поэт, а как философ
(хотя каждый философ в глубине души чуточку
поэт). Может быть, нарисованная мною картина покажется
близкой и вам, мои читатели, но если нет, это
будет означать лишь то, что люди многоразличны, и богатство
и разнообразие душ поистине неисчерпаемо.
В моей юности по радио и на школьных вечерах часто
звучали стихи, в которых была назидательная строчка:
"Любовь - не вздохи на скамейке и не прогулки при
луне". Мне и моим подругам стихи не нравились, от них
попахивало классным собранием на моральнонравственные
темы, а нам хотелось именно "вздохов на
скамейке" и "прогулок при луне", чего-то
необыкновенного и таинственного, с чем связывалась в
нашем сознании любовь, неотличимая от влюбленности.
Лишь потом, когда прошли годы, и все мы сделались
безнадежно и бесповоротно взрослыми, явилось
осознание того, что Любовь (если идет речь действительно
о любви) - вещь очень серьезная. В сущности это то, о
чем следует писать прозой, а не стихами. Поэзия
схватывает лишь мгновения радости и печали, а любовь,
измеряемая годами, достойна многотомного романа, где,
как и в жизни, находится место всему: труду, служению,
смирению. Любовь - нелегкая ноша, не всякий
приобретает ее, но и не всякий справляется с нею.
Многие из нас либо не повстречали, либо потеряли ее.
Опыт - поучительный и печальный - разделил в
моем сознании Великую Прозу Любви и Поэтическое
Колдовство Влюбленности. Разделил, но не разорвал их
органического единства. Для меня и теперь влюбленность
- живое сердце любви, ее свежий исток, родник,
омывающий каждую клеточку, каждую грань сложных
человеческих отношений. Однако влюбленность может
составлять и особую, своеобразную действительность,
мини-реальность, когда лик мира разительно меняется, и
мы проживаем период, качественно отличный от того, что
было вчера. А потом минувшая влюбленность остается
позади, как прекрасная горная вершина, где ты однажды
побывал, но к которой больше нет возврата.
Что же отличает состояние влюбленности от всех
иных состояний человеческой души, что делает ее и
притягательной, и опасной? Думаю, первый признак
влюбленности - восхищение, второй - индивидуальная,
глубоко личностная направленность ее на конкретного
человека.
Влюбленность - всегда индивидуальный выбор (даже
если она приходит десятый раз!), пылкий и требовательный,
это маленький фейерверк, которым освещается
жизнь. Николай Бердяев называл подобное чувство
любовью-эросом, выводя это понятие из Платоновского
учения об Эросе - восходящей любви, любви к идеям,
красоте, божественному совершенству. Правда, у Н.
Бердяева любовь-эрос, связанная с восхищением и
желанием взаимности, получает, в конечном счете,
негативную оценку. Он не отвергает ее, но считает
глубоко трагичной, в то время как истинно достойной
полагает христианскую любовь, любовь-жалость, любовь
ко всем, а не избранному...
Я думаю, что такое противопоставление, хотя оно и
достаточно традиционно для христианского мироотно494
шения, не совсем основательно. Богу - богово, кесарю
- кесарево. Крылатый эрос влюбленности существует
так же реально, как снисхождение к слабым и сочувствие
к страдающим. Они не отрицают друг друга, в обычной
жизни нередко идут рука об руку, и тем важнее
своеобразие каждого из них. Разницу между ними
весьма чутко чувствует любой человек, который хоть раз
задавался вопросом: любят меня или всего лишь
жалеют? И насколько радостнее ему, если ответ -
"Любят!" Значит, избирают из многих, значит, надеются
на лучшее во мне, значит я - не нищий, а принц, и
влюбленному нужны крылья, чтобы подняться ко мне!
Влюбленность означает, что именно с этим человеком я
ощущаю минуты радости даже в самых трудных,
скучных и печальных обстоятельствах. Почему-то
считается, что в браке любовь-эрос непременно гибнет
(очевидно, по принципу "для лакея нет героя"). Клайв
Льюис, известный английский эссеист, кротко и терпеливо
уговаривает своих читателей смириться с тем, что
"влюбленность уходит, как и молодость, зато остается
союз, поддерживаемый волевыми усилиями, привычкой.
"Влюбленность" вещь хорошая, но не наилучшая", - а,
стало быть, можно прожить и без нее. Прожить-то,
конечно, можно, только как? Без влюбленности, без
восхищения своей "половинкой" брак превращается в
выполнение долга, в рутинный быт, в лучшем случае - во
взаимопомощь, потому что даже искренняя дружба несет
на себе отпечаток взгляда через "волшебные очки". Утеря
влюбленности, очарованности индивидуальностью
близког^человека, может быть, самая тяжелая утрата в
семейной жизни, самая страшная брешь, нанесенная ей
обыденностью. Страшная, но необязательная. Семьи, в
которых влюбленность сохраняется всю жизнь,
существуют. Много ли их? - скептически спросите вы.
Немного. Впрочем, как на свете вообще немного всего
настоящего. Рискну утверждать: пожизненная
влюбленность, превозмогшая испытания повседневностью,
- вернейший признак истинной и счастливой
любви.
Замечу, что хотя чаще всего о влюбленности говорят
применительно к отношениям мужчины и женщины, сама
она, как духовный феномен, гораздо шире. Можно быть
влюбленным в своих родителей или своего ребенка,
испытывать благоговейный восторг перед учителем,
восхищаться и тянуться к другу или подруге.
Влюбленность не знает возрастных границ. Это не детская
болезнь, с необходимостью уступающая место ядреному
взрослому здоровью, лишенному всяческих восторгов и
иллюзий. Влюбиться способен любой человек, у которого
не уснула душа.
"Волшебные очки влюбленности" - вещица хрупкая,
их очень легко сломать, но тот, кто умеет носить их,
оказывается как бы вне течения времени. Разумеется,
влюбленность старика или старушки и юноши или
девушки отличается рядом нюансов, но ей-богу, только
нюансами. Я знала пожилых людей, способных так светло
очаровываться и видеть своих избранников так
поэтически, что им могли позавидовать молодые. И это не
были люди масштаба великого Гете, которого обычно
приводят как пример живости чувств. Обычные наши
отечественные бабули и дедули. Но души их были живыми
и юными, не соответствовали бренному телу. В то же
время можно быть календарно молодым, и совершенно,
абсолютно внутренне мертвым. Все печальники русской
литературы - это люди, не способные
влюбиться, оттого и маются, и ищут смерти. Невозможность
влюбиться (или быть влюбленным) - свидетельство
того, что человек изнутри покрылся корой, одеревенел, не
способен видеть чужую индивидуальность, отличать,
выбирать, не может удивляться и не желает тянуться
вверх. Повторяю: влюбленность - взлет, притяжение
высоты, той манящей высоты, которой обладает в
наших глазах Другая Личность.
МАГИЧЕСКИЙ МИР
В работе "Очерк теории эмоций" Ж.-П. Сартр говорит
об эмоциях как о магическом отношении, которое, минуя
рациональное поведение, сразу, одномоментно преобразует
для нас мир. Так, страх сразу без посредствующих
звеньев, делает мир страшным, таинственным, грозящим. В
свою очередь, радость мгновенно дарит мне те блага,
которыми я еще реально не обладаю. Влюбленность - не
столько понимаемая, сколько чувствуемая, переживаемая
реальность и, вслед Сартру, мы тоже можем назвать ее
магическим миром, тем более, что состояние это бывает
не только кратковременным, но способно охватывать
месяцы и годы. Чем же отличается этот магический мир
от привычной повседневной действительности, в
которую мы нередко уходим с головой?
Обыденная реальность обладает определенной, давно
сложившейся системой значимостей, которые непосредственно
переживаются человеком. Психологи отмечают,
что переживаемые значимости обыденной жизни не
полностью совпадают с ценностной структурой личности.
Так, в иерархии ценностей чловек может справедливо
выдвигать на первый план общечеловеческие интересы,
вопросы мира, моменты творчества, но в своем
каждодневном бытии он особенно остро реагирует на
положительные и отрицательные мнения о себе людей,
переживает бытовые неурядицы и маленькие моменты
самоутверждения, т. е. то, что непосредственно близко,
и с чем мы сталкиваемся каждую минуту. Вот эта-то
сложная и взаимоувязанная система устойчивых
эмоциональных состояний и подвергается резкому изменению
при возникновении влюбленности. В сложившуюся
структуру эмоциональных отношений с окружающими
людьми, радостей, печалей, мнений вторгается
новый фактор, существенно изменяющий смысл всех
прежних связей.
Прежде всего у мира вокруг нас появляется особый
центр, реорганизующий нашу прежнюю жизнь. Этот центр
- Любимый, тот человек, к которому мы испытываем
влюбленность, тот, кем мы очарованы и восхищаемся. Его
появление влияет на всю совокупность наших отношений с
действительностью, как бы далеко ни отстояли от него те
или иные сферы нашего внешнего и внутреннего мира.
Влияние Любимого похоже на ноздействие сахара,
положенного в чай: весь чай делается сладким. Хотя
аналогия эта, быть может, не совсем точна. Те ситуации,
события, люди и вещи, которые имеют прямое отношение к
Любимому, тесно связаны с ним, обнаруживают себя как
особенно "сладкие". Магия Любимого характеризуется
всепроникно-вением, он делается и центром, и фоном
нашей жизни. Все в нем, и все - через него. Если это не
так, то вряд ли можно говорить о влюбленности.
Локализация Любимого в какой-то одной сфере (прихожу
в гости и радуюсь, а на работе начисто не помню!)
свидетельствует о каких-то иных отношениях, о чисто
сексуальном влечении, о приятельстве, но только не о
любви-эросе в его платоновско-бердяевской интерпретации.
Если продолжать искать аналогию воздействия Любимого
на нашу жизнь, то можно сказать, что он выступает
как источник света, способного осветить все
закоулки бытия и души. Чем ближе к нему - тем ярче
свет, и цотому непосредственное окружение Любимого
выступает как лучший мир.
Вот дорога, по которой ходит Любимый. Она, несомненно,
лучше всех других дорог, ибо хранит следы Его
ног, ибо Его взгляд каждый день прикасается к ее поворотам,
ухабам и деревьям на ее обочине. Это лучшая
дорога на свете, потому что она таит в себе возможность
встречи.
Вот книги, которые читает Любимый, интереснее их
ничего не найти. Что за мысли занимают Его? Какие идеи
уносят вдаль его сознание? Чему посвящены Его труды и
Его досуг?
А вот жена моего Любимого. Она не может быть
скверной, если он вместе с нею, если он сам по своей воле
выбрал ее для себя. Присмотритесь к ней, она красива
(даже если некрасива!), потому что он предпочел
ее другим, взгляните на нее Его глазами. Можно ли ненавидеть
ее, когда она - его часть?
Богат, разнообразен круг Любимого, здесь есть его
Друг, его Ребенок, его Мать; есть Люди, которым он
пишет письма, и Люди, которые ходят к нему в гости...
О, как бы ни ревновал Любящий, если он допустил
себя до ревнивой ненависти, значит, он недостаточно
влюблен, значит, влюбленность в самого себя в нем
сильнее, чем влюбленность в Другого!
"Лучший мир", который создается вокруг Любимого,
происходит из нашего благоговения по отношению к нему.
Без взгляда "снизу вверх", без восторженности
влюбленность перерождается во что-то иное. У глубоко
чтимой мною М. И. Цветаевой, поэтессы, воспевающей
любовную страсть, есть небольшое прозаическое
произведение "Флорентийские ночи", созданное самой
жизнью, - это реальные письма к реальному человеку.
М. Цветаева пишет письма к возлюбленному, но на мой
взгляд, это письма не о влюбленности и не о любви, а,
скорее, о попытке пылкой и волевой женщины вырваться
из-под магнетического влияния человека, которого она в
грош не ставит: "Я все знаю, Человек, знаю, что Вы
поверхностны, легкомысленны, пусты, но Ваша глубокая
звериность затрагивает меня сильнее, чем другие души...
Будьте пусты, сколько Вам угодно, сколько Вы сможете:
"я - жизнь, которая не страдает пустотой". Это письма о
себе, а не о Нем и не о Них как единстве, письма-маята.
письма к ничтожному. Истинная же влюбленность не
может содержать неуважения к Любимому, напротив,
она всегда помещает его на высокую ступень.
Я пишу о сладости и возвышенности влюбленности и
думаю, что вы вправе спросить: не лишает ли нас
свободы спонтанное изменение мира во влюбленности?
Не оковы ли это, не рабство ли? И потом, хорошо, если
влюбленность взаимна, а если нет? Что за радости в
односторонней очарованности, в положении, когда
психологически ты находишься только "внизу"?
Вряд ли на эти вопросы есть однозначные ответы.
Что касается свободы, то думаю, любое человеческое
отношение определенным образом ограничивает нас, но
такие ограничения мы воспринимаем как благо, а не как
зло. Мы так или иначе зависимы друг от друга, и это
вполне по-человечески. Сложнее обстоит де499
ло с безответственностью. Во-первых, я не думаю, что,
возвышая Любимого, влюбленность непременно унижает
Любящего. Пусть меня не любят (вернее, в меня не
влюблены), но я люблю, т. е. переживаю весь комплекс
высоких и красивых чувств, я могу подарить Любимому
мое видение, мое отношение, мои "волшебные очки".
Даже будучи нелюбимой, я богата, а не бедна, сильна, а
не слаба. Разумеется, я, нелюбимая, не могу не
страдать, но и само страдание мое - ценно, ибо оно -
оборотная сторона радости. И кто знает, что лучше:
страдание неразделенной влюбленности или вечная
погруженность в скучный и серый быт, где с душой
вообще ничего не происходит, и она, живя без движения,
постепенно усыхает. Влюбляясь, я обретаю крылья,
второе дыхание, новый взгляд, которые стоят того,
чтобы ради них пострадать!
Вернемся, однако, к описанию превращений, которые
претерпевает действительность во влюбленном взгляде.
Она эстетизируется. Магический мир Влюбленности -
мир эстетический, это праздник зрения. Посторонние
люди могут иметь самое разное мнение о вашем
любимом: считать его весьма средним человеком, так
себе или даже вовсе некрасивым, но для вас его лицо и
сложение оказываются лучшими на свете (недаром
народная мудрость говорит: "Полюбится сатана пуще ясна
сокола"). Ваши глаза и внешность Любимого
соотносятся как ключ и замок: резьба одна. Они просто
предназначены друг для друга- Каждый, кто был хоть раз
влюблен, знает эту ненасытность созерцания, когда
хочется одного: смотреть и запоминать, запечатлевать,
впитывать, чтобы разрушительное время не стерло в
памяти желанные черты. Вот почему все та же народная
мудрость дала Любимому очень точное и емкое название
"ненаглядный".
Мир влюбленности можно назвать также "миром
самовозрастающего смысла". Присутствие Любимого и
соотнесенность с ним непосредственно дают ответ на
экзистенциальный вопрос "зачем?", но ответ этот существует
не в форме логического обоснования, и даже
вообще не в форме слова, а как сильное переживание,
настроение, не требующее никаких аргументов, кроме
самого себя. Спросите искренне влюбленного человека,
есть ли смысл у жизни, и он всегда ответит вам: "Да!
Еще какой!" Только вряд ли объяснит и расшифрует, что
это значит. Этот смысл он утверждает
всем своим существом, приподнятым состоянием духа,
творческим накалом, ибо влюбленность - мощный катализатор
творчества.
Спектр интересов Любимого изменяет смыслы давно
известных нам вещей, ибо на многое мы начинаем
смотреть если и не его глазами, то с учетом его мнения,
его взглядов. То, чем увлечен наш возлюбленный,
приобретает особую ценность, суперзначимость. Мы
стремимся понять то, что понимает он, дабы обрести с
ним духовное единство и психологическую гармонию.
Кроме того, та деятельность и то творчество, которым
заняты мы сами, освещаясь образом избранника, приобретает
для нас самих совершенно особое значение.
Возлюбленный - источник вдохновения, наделяющий
дополнительными смыслами нашу деятельность, быт,
работу, отношения с другими людьми. Даже пространственная
отдаленность Любимого не служит препятствием
для его смыслообразующего влияния, ибо не
только действия и поступки, но и помыслы и чувст-. ва
мы вольно или невольно соизмеряем с его личностью, с
его внутренним миром, таким, как мы его себе
представляем. Конечно, здесь не исключены ошибки и
самообман, но вопроса об этом мы коснемся далее, ,
Мир влюбленности, наконец, обнаруживает себя как
таинственный и бессмертный. Поведение Любимого, его
внешность, каждый жест, выступают как многозначные,
обладающие целым спектром смыслов. Действительность,
с которой он связан тысячами нитей, много-планова,
символична, наполнена бликами, световыми рефлексами,
загадками- Прислушайтесь к слову "я", которое
произносит, называя себя, человек, в которого вы
влюблены, обратите внимание на то, как он говв-рит:
"Я желаю... Я знаю..." О, это таинственное, драгоценное
чужое "я"! Никогда не постижимое до конца,
никогда вполне не достижимое! Бездонная пропасть, у
края которой охватывает головокружение, мерцающий
свет, от которого невозможно отвести глаз...
Бессмертие влюбленности состоит в том, что по прошествии
дней и лет она остается в памяти нетронутой,
такой же, как была. Ее не могут испортить последующие
обстоятельства. Если ваш возлюбленный оказывается
впоследствии человеком недостойным, скверным, если
портятся и рвутся реальные отношения, свет первого
этапа все равно продолжает сиять с той же силой.
Просто история отношений делится тогда на501
двое: сама влюбленность и... все остальное. Все, что
"после". На саму же ее можно оборачиваться бесконечно,
сколько бы ни минуло десятилетий, и сколько
бы ни утекло воды. У писательницы Татьяны Набатниковой
есть рассказ, где, узнав о телефонной беседе
своей жены с ее прежней школьной любовью, муж с
улыбкой восклицает: "Я и сам всех люблю, кого любил!"
И он прав. Истинная влюбленность до конца не
уходит никогда.
ИЛЛЮЗИЯ ИЛИ РЕАЛЬНОСТЬ
Как ни хорош мир влюбленности, как ни радует он
душу, перед влюбленным всегда стоит вопрос: не есть ли
образ Любимого - результат лишь моего собственного
воображения? Какова мера моего добровольного
самогипноза? Что. в реальности соответствует моему
восторженному взгляду?
В своем трактате "О любви" Стендаль описал процесс,
который назвал "кристаллизацией". Как ветка,
опущенная в соляную копь, вскоре оказывается покрыта
сияющими кристаллами, так и образ возлюбленного
наделяется всевозможными совершенствами благодаря
деятельной работе воображения влюбленного. Таким
образом, Стендаль признает, что влюбленность -
результат активности нашего ума, мы сами творим в
своем сознании сияющую, привлекательную картину,
портрет другой личности, и сами же увлекаемся
созданным образом. Мы любим свой вымысел, то, что
создали сами, и что далеко отстоит от реального
конкретного человека, подверженного слабостям и
обладающего массой недостатков.
Влюбленность, действительно, во многом связана с
идеализацией. И потому она чрезвычайно требовательна.
Кумир, проявивший свойства, не полагающиеся ему по
измышленному" влюбленным образу, низвергается с
пьедестала и нередко подвергается впоследствии
насмешкам и презрению. Маятник чувств дает
"отмашку": от восторга и обожания - к высокомерию и
брезгливости. Именно это свойство любви-эроса и считал
трагическим Бердяев. Здесь наблюдается явное
противоречие между эротической тягой к идеалу,
совершенной идеей и невозможностью воплощения этой
манящей идеи в земном, телесном существе, всегда с
необходимостью несовершенном. В свое время еще
Спиноза говорил о том, что следует любить только веч562
ное. Невечное или умирает или разочаровывает.
Категоричность влюбленности, ее настоятельное
требование к возлюбленному "держать высоту" часто
вызывает раздражение и даже страх у того, кого любят.
Он хочет быть собой, реальным человеком, а не
идеалом, он не выдерживает постоянного "стояния на
цыпочках" и необходимости "поднимать планку", и тогда
он охотнее откажется от обожания, чем примет его, хотя
влюбленность, конечно же, льстит самолюбию. Чтобы
влюбленность могла перейти в любовь и соединять, а не
разделять людей, она, несомненно, должна иметь в
качестве "воторого я" то, что Н. Бердяев называл "каритас":
снисхождение, прощение, сострадание, жалость.
Влюбленность может быть жестокой к своему
избраннику, любовь - никогда. Только соединение этих
двух эмоциональных полюсов способно сделать
иллюзорный мир реальным, осуществить любовь, не
разрушив ее светоносного ядра - влюбленности.
Я думаю, что влюбленность как состояние души в
разных отношениях несет в себе разную меру субъективности.
Очарованность внешностью человека, несомненно,
глубоко субъективна в самом лучшем смысле
этого слова. Никто извне никакими согласованными
мнениями или количественными измерениями не способен
доказать мне, что мой избранник нехорош собой. Он
может не соответствовать общепризнанному канону
красоты, женственности или мужественности, но, если
мои глаза радуются ему, значит, он красив. Иное дело
- оценка целостности личности, ее нравственных и
интеллектуальных качеств, творческих возможностей.
Здесь для влюбленного существует проблема соотнесения
собственных представлений с некоторыми реалами:
с поведением Любимого, его взглядами, результатами
его поступков и деятельности, а также мнениями
других людей. Конечно, все эти критерии не абсолютныПоступки
могут иметь благородные мотивы, не
совпадающие с плохими результатами; разные люди могут
высказывать диаметрально противоположные мнения. И
все же вопрос о том, не иллюзия ли достоинства моего
избранника, в той или иной форме возникает перед
влюбленным, заставляя его прислушиваться и присматриваться,
быть внимательным и чутким, дабы увидеть
Любимого
...Поділитися у соцмережах
