Жанр: Философия
Страна Философия
....
По К. Марксу в обществе действуют объективные законытенденции.
Это значит, что множество людей живут своей
частной жизнью, трудятся, рожают детей, ставят и
достигают свои маленькие цели, но из их совокупных
действий вырастет некая равнодействующая, которая
создает социально-исторические связи и отношения, уже не
зависящие от воли и сознания тех, кто ее породил. Объективно
обстоятельства складываются так, что заставляют
людей действовать определенным образом, подчиняют их
себе. Так, сложившиеся в деятельности законы рынка
определяют характер взаимоотношений в буржуазном
обществе, и эти взаимоотношения постоянно
воспроизводятся. Воспроизводятся частная собственность,
отчуждение, эксплуатация. Однако, считает Маркс, у
буржуазного общества есть объективная тенденция к
историческому самоисчерпанию. Оно идет к своему
концу. И если мы разглядели, что общество перевалило в
своем развитии через высшую точку и клонится к закату,
если мы поняли разумом, что объективная тенденция
ведет мир к новой фазе, то отчего нам не помочь старому
несправедливому обществу поскорее закатиться? Ведь
общественные законы реализуются только через
действия людей! Значит, поняв, к чему клонится дело,
можно сорганизоваться и ускорить социальные процессы.
Они хоть и объективные, но подвержены все же
субъективным влияниям. Надо сделать наше социальное
знание инструментом преобразования действительности.
Если старыд мир Падает, надо его подтолкнуть, а на его
месте создать новый, справедливый социальный строй,
потому что по законам диалектики эксплуататорское
общество должно смениться обществом без эксплуатации.
Маркс - рационалист. Он считал, что если, зная законы
природы, можно создать паровоз, то зная законы
истории, можно совершить революцию и построить
новый мир. Он не учел только, что его суждение о закате
капитализма может быть ошибочным, и его нельзя
проверить в лабораторных условиях, как проверяется
знание природных явлений. Как горько пошутили
впоследствии, Маркс принял детские болезни капитализма
за старческие немощи. Но это обнаружилось куда позже.
А вся вторая половина XIX века прошла в Европе под
знаком социально-исторического рациона336
лизма, когда казалось, что исторические законы - вещь
совершенно реальная, да еще и способная быть орудием
практики.
Впрочем, так казалось далеко не всем. Генрих Риккерт,
философ, принадлежащий к Баденской школе неокантианства*,
сосредоточил свое внимание на принципиальном
отличии методов ученого-естествоиспытателя от
методов историка-гуманитария. И если для Маркса
истории - это естественноисторический процесс, в котором
разум ученого находит объективные законы, то для
Риккерта история - последовательность индивидуальных,
неповторимых событий. Каждое событие
однократно, уникально, не имеет аналогов. Его нельзя
воспроизвести, продублировать. Именно поэтому к истории
не применимы те обобщения, которые получены
при изучении природы, в том числен понятие закона. Мы,
конечно, можем его применить, но тогда сама суть истории
ускользнет от нас через крупные ячейки обезличенных
научных обобщений. Поэтому Рнккерт говорит о
"генерализующем" методе естествознания и "индивидуализирующем"
методе историка, направленном на
описание однократных, единичных явлений.
В XX веке страсти вокруг понятия исторического закона
разгорелись в связи с опытом революции в России.
Знаменитый философ-позитивист Карл Поппер написал
книгу "Нищета историцизма", где старался доказать,
что предсказать будущее на основе знания социальных
законов невозможна. Главным объектом его критики
выступила марксова теория материалистического
понимания истории, которую он назвал "исторй-цизмом".
Согласно Попперу историцизм - это представление о
социальных законах, изменяющихся от одной фазы
жизни общества к другой, и о том, что, зная тенденции
изменений, можно предвидеть качественные
характеристики нового этапа. Поппер подчеркивает, что
стремление к такого рода пророчествам характерно для
исследователей, охваченных активизмом, желающих
вмешаться в исторический процесс и вносить в него
революционные изменения. Но все попытки предсказать
будущее, считает Поппер, несостоятельны. Предсказания
логически противоречивы, так как они или создают то
будущее, которое предрекают, или самим своим
* Неокантианство - философское направление, существовавшее на
рубеже 19-20 веков в Европе (расцвет в 1890-1920 гг.).
337
существованием вызывают к жизни силы, стремящиеся
противодействовать прогнозу. Не надо строить конструкций,
проецировать их на будущее и пытаться подгонять
под них жизнь, называя все это "законом истории".
Нет никакого закона, предопределяющего грядущий
день, и он в принципе не предсказуем. Поэтому
лучшее, что могут сделать люди, это не начинать
революций с целью перевернуть мир якобы "согласно
историческому закону", а потихонечку совершенствовать
текущее настоящее. Вообще чем меньше вмешательства
будет в естественно происходящий процесс - тем лучше.
"Социальные технологии" должны быть сберегающими,
изменения будут происходить "поэлементно", не ломая
целостности социального организма, главное их условие
- постепенность, неспешность.
Ключевое понятие философии истории - "исторический
закон" нуждается в дальнейшем анализе и прояснении.
Два важнейших понятия, которыми постоянно пользуются
философы при осмыслении проблем истории -
это "всемирная история" и "человечство". Они тесно
связаны между собой. Если ученый-историк может ограничиться
изучением судьбы Конкретной страны, народа,
государства или даже отдельного города, деревни,
узкой социальной группы, то философы обращены к
судьбам всего людского рода. Именно многоликое и
изменчивое человечество, воспроизводящее в поколениях
способность сознания и культуру, является предметом
изучения философов истории. Как бы ни разнились
конкретные племена и народы, культуры и цивилизации, в
своей совокупности они все же могут быть понятны как
единый субъект. Какова же судьба этого субъекта?
Каковы пути единой мировой истории?
Некоторые авторы полагают, что история далеко не
всегда была "всемирной", человечество долгие тысячелетия
жило раздробленно, розно, и люди на разных
континентах вовсе ничегв не знали друг о друге и не
вступали в реальный контакт. Общая, единая для всех
история начинается лишь с определенного момента,
периода. Сам этот период разные философы оценивают
по-разному. Так, Карл Ясперс, немецкий философ XX
века, считает, что конец "мифологической эпохи",
характерной своей раздробленностью культур, наступает в
середине первого тысячелетия до нашей эры, Он
называет это время "осевым временем истории". В
вту эпоху, - пишет он, - были разработаны основные
категории, которыми мы мыслим по сей день, заложены
основы мировых религий, и сегодня определяющих
жизнь людей. Во всех направлениях совершался переход
к универсальности". Человечество становится единым,
двигаясь к монотеизму, противопоставляя локальным
культам и местным предрассудкам единого Бога и
единство рациональной мысли. Люди начинают жить
общей историей.
Этот же период (время универсализации, возникновения
философии, рождения космополитических идей)
другой немецкий философ нашего столетия Мартин
Хайдеггер считает периодом утраты человечеством "истинного
бытия", живой непосредственности, тесной связи
внерациональными, сокровенными пластами реальности.
Однако как бы то ни было, всемирная история возникла,
человечество давно живет как единый организм, а
в наш век с каждым годом становится все более координированным
образованием.
Именно в связи с судьбами единого людского рода
философия истории создала три версии путей, которыми
идет род homo sapiens. Их тоже можно выразить в
понятиях. Первое понятие - "цикличность", второе -
"линейное движение" и третье - "синергйзм".
О том, что пути человечества цикличны, так же как
цикличны пути всего мировоззрения, говорит древнеиндийская
философия. Космос проходит цикл рождения,
развития, расцвета, заката, упадка, и когда грехи живых
существ переполняют мир, то он сгорает в очистительном
всемирном пожаре, после чего все начинается
сначала. В рамках космического цикла есть множество
меньших циклов, которым подчинена история. После
упадочной "Кали-юги" всегда наступает фаза восхождения
- "Сатья-юга" и дает импульс началу нового
исторического цикла, новым надеждам и возможностям.
Идея цикличности в развитии конкретных культур была в
XX веке высказана О. Шпенглером, который считал,
что "детство", "юность", "зрелость" и "старость", завершающаяся
смертью, характерны для всякой качественно
единой культуры, которая вянет, как роза, уступая
место новому культурному организму с присущими гму
циклами.
Развитие, понятое как циклическое, вызывает ощущение
бессмысленности и монотонности. "Вечное воз339
вращение", хождение по кругу делает лейтмотивом истории
самоповтор, пугает безвыходным воспроизведением-
одного и того же. "Что было, то и будет; и что
делалось, то и будет делаться, и нет ничего нового под
солнцем. Бывает нечто, о чем говорят: "Смотри, вот это
новое"; но ЭТО было уже в веках, бывших прежде нас",
- написано в книге Екклесиаста*. И чуть выше: "Идет
ветер к югу и переходит к северу, кружится, кружится на
ходу своем, и возвращается ветер на круги своя".
Коловращение мира и истории приводит человека к
тому, что "все - суета и томление духа". По крайней
мере, европейский ум под влиянием идеи цикличности
впадает в глухой пессимизм подобно библейскому
Екклесиасту. Европа создала другую модель
исторического процесса - модель линейного развития.
Мы уже говорили в одной из предыдущих глав о том,
что христианская история - это история, имеющая
начало, вектор движения и предзаданную цель. Она
движется от создания человека и Адамова грехопадения
к Страшному суду. Приход на землю Христа -
промежуточная инстанция на этом достаточно длинном и
целенаправленном пути. Ни о каких циклах речь не идет.
Екклесиаст - мудрец прошлого - остается в Ветхом
Завете вместе со всеми своими переживаниями по поводу
круговорота бытия. Евангелия указывают прямую и
однозначную дорогу, которой идет и впредь будет идти
падшее, но все же не до конца потерянное человечество.
Идея линейного развития истории была естественно
подхвачена светским сознанием Нового времени. Здесь
она получила конкретизацию и развитие в понятиях
"прогресса" и "регресса". Прогресс - это развитие,
идущее по восходящей линии, движение от простого - к
сложному, от низшего - к высшему. Соответственно
регресс - движение понятное, ухудшение и упрощение, в
конечном итоге*- распад. Эпоха Просвещения была
эпохой исторического оптимизма, XVIII век искренне
надеялся на лучшее. Развитие человечества рассматривалось
как увлекательное восхождение к вершинам
социальной гармонии, при этом основные надежды
возлагались на разум, способный помочь правильно no-
Книга Екклесиаста - часть Ветхого Завета, первой книги, составляющей
"Библию".
нять и природные, и социальные законы. Просветители
верили, что наука и техника создадут на земле истинный
рай, а в обществе врсторжествует рационально
принятые к исполнению мораль и право. Этот исторический
оптимизм был серьезно поколеблен XIX и тем
более XX веком. Оказалось, что земной рай никак не
вытанцовывается, ч.то разум наплодил множество смертоносного
оружия, а основанное на научных принципах
производство завалило планету отбросами. Поэтому
разговоры о прогрессе приутихли.
В настоящее время все чаще речь идет не о прогрессивном
характере человеческой истории, а о подчиненности
ее синэргетическим законам. Наука синэргетика
говорит р всяком развитии как о процессе в значительной
степени неопределенном. Может пойти по
восходящей, а может очень даже и в сторону занести.
Или вовсе назад отбросить. Это как обстоятельства
сложатся! Весь вопрос в том, что перевесит в решйющий
момент, какой фактор станет "последней каплей",
способной развернуть историю в ту или иную сторону.
Туман-туман, сплошная пелена! Впрочем, ученые и философы
не отчаиваются! Уповать на разум входит в их
профессиональную установку, поэтому есть надежды, что
пусть не сегодня, но мы все же поймем, как и куда
движется наша общая человеческая история.
Следующая группа понятий, применяемых в философии
истории, это понятия "формации", "культуры" и
"цивилизации", предназначенные для выражения этапов,
ступеней, неких "целостных фрагментов" единого
исторического процесса. О них подробнее мы будем говорить
в главе "Единое и многое".
Наконец последнее понятие, уже не раз примененное
нами на страницах этой книги, это понятие "смысла
истории". Вопрос о смысле истории принципиально поразному
ставится в религиозно-эзотерических и в светских
учениях. Для христианина смысл истории предзадан
Богом, 0н состоит в том, чтобы пройти путь возвращения
ко Всевышнему, попытаться подняться над своей
греховной природой, дабы явиться к Страшному суду
чистым и незапятнанным. История - испытание падшего
человечества, его наказание и шанс заслужить прощение.
Для эзотеризма история - учебный класс, где в
конкретных социальных обстоятельствах души
приобретают опыт, играя то роль властелинов, та
простых тружеников, то монархов, те воинов. Всякая
душа проходит через разные исторические периоды,
воплощается в разных социальных классах, приобретает
разные убеждения, чтобы создать из своих впечатлений
концентрат переживаний и знаний, чтобы научиться жить и
действовать истинно по-человечески. Для такого
духовидца, как Даниил Андреев, смысл истории заключен
в том противоборстве добра и зла, которое не очевидно
для обычного глаза и развертывается на тонких планах
действительности. Однако, во всех перечисленных
случаях "смысл истории" онтоло-гичен, он существует
объективно, предваряет человеческое бытие. Смысл дан
заранее и надо только открыть его, увидеть, не пройти
мимо.
Гораздо сложнее решить проблему смысла светскому
безрелигиозному сознанию. Оно само должно выработать
смысл и, как правило, это смысл не всей истории, а лишь
определенного периода, связанного с жизнью ныне
живущих поколений. История как целое выглядит здесь
бессмысленной, просто объективным процессом,
нерефлексивной жизнью, воспроизводящей саму себя из
биологического желания жить. Порой смысл истории
усматривают в достижении гармоничного общества, в
создании новой "породы людей", сверхчело-веков,
обладающих широким спектром необычайных способностей.
Но, как бы то ни было, все эти смыслы создаем
мы сами на свой страх и риск. У светского сознания по
сравнению с сакральным, религиозным есть здесь только
одно преимущество: если прежний смысл истории
обветшал и не удовлетворяет современного человека, то
можно пуститься в поиски нового, который придаст жизни
пафос и вдохновение.
Таковы некоторые из понятий философии истории.
Конечно, это далеко не весь инструментарий, применяемый
в философско-исторических изысканиях. Я пыталась
показать вам лишь те термины, которые представляются
мне главными. Однако в дальнейшем изложении мы
коснемся целого ряда других важных терминов, понятий и
идей. Уже название следующей главы вводит новое
понятие и сразу ставит к нему знак вопроса:
Посмотри в окно!
Чтобы сохранить великий дар природы — зрение,
врачи рекомендуют читать непрерывно не более 45–50 минут,
а потом делать перерыв для ослабления мышц глаза.
В перерывах между чтением полезны
гимнастические упражнения: переключение зрения с ближней точки на более дальнюю.
Что такое исторический факт?
Можно и должно даже расширить этот вопрос: что
такое социально-исторический факт? Насколько выражены
в нем реальность и истина? Собственно, все наше
социально-историческое знание, существующее как в виде
описания процессов, так и в форме концепций,
определенным образом основано на жизненных фактах,
осносящихся к прошлому и настоящему. Если просто
измыслить некую теорию истории, то никто в нее не
поверит, нужно, чтобы теория вырастала из фактов и была
ими подтверждена. Историческое описание это тоже
воспроизведение в первую очередь фактической стороны
дела, на которую как на основу накладываются
последующие истолкования и оценки. Итак, без фактов
невозможно знание истории и знание общества, это
суждение представляется неоспоримым. Трудности
возникают тогда, когда к этому "крепкому фундаменту"
теоретических знаний начинаешь присматриваться
поближе. Тут-то оказывается, что все не так просто и
"крепкий, достоверный исторический факт" начинает
колебаться, зыбиться, превращаться в летучий неуловимый
призрак.
Лет десять-пятнадцать назад, как и в течение всего
периода Советской власти, только ученым-историкам в
нашей стране была понятна эта проблема. Да и то не всем.
Массовое сознание формировалось таким образом, что
никакого сомнения в достоверности исторических фактов,
изложенным в учебниках, не возникало. С младших
школьных классов детей целого ряда поколений обучали
тому, что Октябрьская революция - это начало истинной
истории человечества, конец эксплуататорского общества,
что все деяния партии и ее лидеров были справедливы и
благотворны, а если встречались отступления от
коммунистической нравственности, "•о лишь потому, что
новый путь труден, противоречив и тернист. В
исторических книгах излагались - подчеркиваю! -
факты прогрессивности, гуманизма и заботы власти о
народе, так же как факты героизма, энтузиазма и
самоотверженности народа на пути к прекрасному новому
будущему. А потом все перевернулось. И в небольшой
исторический срок длиною в пять-шесть лет журналы,
газеты, книги стали отрицать прежние факты и извлекать
из исторических запасников факты
совершенно иного рода, или же так перетолковывать
прежние события, что они наполнялись смыслом, прямо
противоположным предыдущему. Именно тогда возникла
горькая шутка о том, что Россия - страна с
непредсказуемым прошлым. Эфемерность, фантомность
исторического факта стала тогда непосредственно понятна
всем от старика до подростка. Рассмотрим же
подробнее проблемы, связанные с неоднозначностью
социально-исторической "фактичности", потому что без
такого анализа нельзя понять всей сложности реконструирования
и осмысления исторического процесса.
-Прежде всего, что означает само слово "исторический
факт"? Им может быть обозначено реальное, объективное
событие, то, что произошло, случилось, "имело
быть". Однако, о существующем мы всегда узнаем с
помощью своего восприятия, значит, факт - это то, что
было кем-нибудь видено, слышано, пережито и описано в
словах. Если мы рассуждаем о "нечто", которого никто
не видел, не слышал и не чувствовал, если о таком
"нечто" ничего невозможно прочитать в исторических
документах, то вряд ли позволительно вести речь о
факте. Стало быть, факт - это не чисто онтологическая
характеристика, не просто "кусок бытия", а такой "кусок
бытия", который воспринят, осмыслен и описан субъектом.
Этот субъект может быть очевидцем и участником
тех; фактов, которые он помнит, описывает и пересказывает.
Социально-исторические факты возникают прежде
всего из живого свидетельства людей, непосредственно
задействованных в события. Конечно, существуют и факты
археологические, когда подредметным останкам
прошлого ученые восстанавливают какие-то особенности
культуры, например, характер технологии или детали
быта, и все же свидетельствующий голос современника
куда более важен, ибо дает объемную, разностороннюю,
собственно человеческую информацию. "Писаная история"
с самого своего начала представлена ;через "голоса
современников": документы эпохи. Это могут быть
приказы и письма, бухгалтерские книги и медицинские
прописи, наконец, собственно исторические тексты,
ставящие своей целью зап-ечатление текущих событий:
летописи, хроники, мемуары.
Ученый-историк, если он изучает свой век, еще может
опираться на собственный опыт и на впечатления людей
старших поколений, условно говоря, "дедушек и
бабушек". Однако тот, кто желает постигнуть былые
эпохи, должен изыскивать прежде всего письменные
источники, которые станут для него резервуаром фактов.;
Спросить ведь больше некого; былые поколения ушл|и и
уже не в состоянии отвечать на наши вопросы.
"Источниковедение" - важнейшая составная исторической
науки, ибо оно разрабатывает вопросы о том,
каким источникам можно, а каким нельзя доверять,
каковы условия достоверности исторического знания, как
сравнивать и синтезировать знания о фактах, полученные
из разных источников.
Итак, можно считать, что социально-исторический факт
- это объективно произошедшее событие, выраженное в
описаниях - письменных или устных, а возможно, в тех
и других. Говоря о факте, обычно подразумевают его
истинность, то есть имеется в виду, что описание
соответствует объективному положению дел, отображает
историю такой, как она происходила, без лжи, обмана и
искажений. Такое значение фактов - идеал
исторической науки, ибо любые обобщения, концептуализации,
оценки, прожекты и прогнозы строятся
на данных, которые должны быть достоверными. Если
факты сплошь перевраны и подтасованы, не будет реальной
картины, изображающей уже протекшую и ныне
идущую историю, а значит, не будет правильного понимания
проблем общественной жизни и верных установок
на будущее.
Теперь представим себе самого честного и благонамеренного
историка, какой только может быть (предположим,
что по совместительству он также - философ
истории и человек, не чуждый гносеологическим
проблемам и социологии знания). Этот историк замыслил
воссоздать как можно более объективно и правдиво
историю двух последних веков, то есть периода не столь
уж далеко от нас отстоящего, а частично - продолжающегося
ныне. Эта история при всех теоретизациях
вокруг нее должна быть построена на фактах. И
вот, начав свой титанический труд, он условно делит
факты на пять видов, чтобы всякий раз скрупулезно
проверить истинность того, о чем идет речь. Пять видов
фактов таковы: 1. Экзистенциальные факты, отвечающие
на вопрос "существовало ли то, о чем идет речь?"; 2.
Квалифицикационные факты - описания того, что же
именно происходило; 3. Количественные факты - точные
данные о количественной стороне происходящего, то есть,
участвовало в событии три человека или три тысячи; 4.
Темпоральные и пространственные факты, сведения о
том, где и когда происходили события; 5. Факты мотива
и следствия - утверждения историка о том, чем
руководствовались исторические деятели и какие
результаты повлекли за собой их деяния.
Уже при первом взгляде на разные виды фактов
возникает впечатление, что первая их группа является
"наиболее объективной", самой "фактичной", а последняя
- наиболее "субъективной", поскольку судить о
чужих, мотивах трудно, ибо проникнуть в чужую голову и
выяснить, какие там бродят мысли, совершенно невозможно.
Так думал и нашстарательный историк, пока
не столкнулся с тем, что сложное переплетение объ"
ективного и субъективного начинается уже с первой
выделенной графы - "экзистенциальные факты".
Экзистенциальные факты отвечают на вопрос "было
некое событие или не было?" Например, существовал ли
Иван Иванович Иванов-Ванькин? На первый взгляд
кажется, что все очень просто, если "да", то "да", если
"нет", то "нет". О том, что такой человек существовал,
мы можем судить по его документам, по документам,
упоминающим его и по рассказам людей, знавших его
лично. Однако не все так просто. Даже ныне живущий и
здравствующий гражданин не всегда способен
удовлетворить свою личность и доказать окружающим,
что он - это он. Например, его документы утрачены в
военных действиях (что происходит сейчас с сотнями и
тысячами людей! (Нет ни паспорта, ни свидетельства о
рождении, ни удостоверения, ни дипломов об образовании.
Человек оказывается никто. Его личность под вопросом.
А вдруг он совсем не тот, за кого себя выдает?
Разве так не бывало? На самом деле Петров, а говорит,
что Иванов-Ванькин. На самом деле слесарь, а говорит,
что академик или наоборот. Попавший в подобную
переделку честный гражданин оказывается в весьма
затруднительном положении, которое точно передается
старой формулой "Без бумажки ты букашка, а с
бумажкой человек". Конечно, можно опереться на свидетельства
других людей, лично знакомых с тем, чью
личность устанавливают, а если таких людей нет?
При исторических исследованиях мы сталкиваемся с
ситуацией, когда все живые свидетели нередко умерли, а
документы, удостоверяющие личность, тоже утрачены. Есть
косвенные свидетельства, упоминания в разных источниках,
возможно, письменные воспоминания, порой -
устная молва. Иногда история сохраняет только имя. В
этом случае так и остается неясным: был ли человек на
самом деле или существовал только миф о нем? Такова
фигура Гермеса - Трисмечиста, такова фигура Христа.
Кроме того, не стоит забывать о разного рода
мистификациях, на которые были большими мастерами
наши предки. История литературы и искусства полна
псевдонимов, за которыми скрываются неведомые лица,
розыгрышей и сознательного введения в заблужде347
ние общественного сознания. До сих пор ведется, спор .о
том, существовал ли Шекспир. Из собственной истории
мы ,знаем фигуру Козьмы Прудкова, за. которой стояла
целая группа авторов-литераторов, а Франция XX века,
породила Никола Бурбаки - собирательный псевдоним
математиков-единомышленников. , ...
. Когда начинаешь размышлять на эту тему, вспоминается
один из эпизодов романа М. Горького "Жизнь Клима
Самгина", В детстве главного героя один из его знакомых
мальчиков, пробегая зимой по льду реки, проваливается в
полынью и уходит под воду. Окружающий народ
суетится, пытается искать, сует в воду шест, и кто-то
произносит недоверчивое: "А был ли мальчик? Может,
мальчика-то и не было?" Клим в ужасе, он хочет крикнуть
"Был!" и не может. В аналогичную ситуацию нередко
попадает историк, когда он задается вопросом "А был ли
мальчик?"
Все сказанное касается не только личностей, но и
любых событий, вплоть до крупных и значительных. В
романе Габриэля Гарсиа Маркеса "Сто лет одиночества"
описывается эпизод, который может служить здесь
хорошим примером. Один из персонажей Хосе-Аркадио
Второй оказывается на вокзале городка Макондо во время
расстрела массовой демонстрации. Пулеметы открыли
огонь по толпе, и
...Закладка в соц.сетях
