Жанр: Философия
Страна Философия
...надо жить в этом мире, приспосабливаясь
к нему. Да, в нем есть смерть, и каждому из
нас грозит небытие, но к этому факту можно отнестись
двояко.
Первый и худший вариант -" это постоянное переживание
страха смерти, ощущение бессмысленности жизни
перед перспективой неумолимого конца. Человек,
боящийся смерти, отравляет жизнь себе и своим близким.
Он пытается судорожно ловить ускользающие мгновенья
удовольствий и тоскует, когда они неудержимо проходят.
Это путь депрессии, пессимизма, трагического
мировосприятия.
Второй путь, по которому к счастью, идет большинство
людей, это жить так, как будто смерти нет. То есть,
она, конечно, маячит где-то там на горизонте, но
воспринимается больше умом, чем чувствами. Здесь
прекрасно работает старое изречение: "Когда есть я,
смерти нет, когда есть смерть - меня нет". Страх смерти
- со многом порождение фантазии, воображения,, им
можно затерроризировать себя вне всякой реальной
опасности, что порой и делают люди. Поэтому тот, кто
полон воли к жизни, не думает о смерти, а обращает всю
силу своих чувств и желаний на цели и радости
повседневности. Смысл обыденной жизни - в ней самой,
в том, что надо прожить жизнь, пройти последовательно
все ее стадии, реализовать себя. Поскольку другого случая
испытать себя не будет, постольку не стоит терять
времени на бесплодные рефлексии о небытии. Надо жить,
быть, утверждать себя чувствами, мыслями, поступками.
Правда, крупнейший немецкий философ XX века
Мартин Хайдёггер считал, что пока человек живет, не
помня о смерти, он забывает о своей индивидуальности,
неповторимости своего существования и становится
безликим - "как все". Только глубокий страх перед
собственным небытием может, по Хайдеггеру, разбудить в
человеке стремление к самопроявлению, к реализации
уникального личностного ядра. Однако, мы не обязаны
соглашаться с Хайдеггером. Я думаю, что в современном
мире, столько смерти и столько страха, обступающего нас
со всех сторон, что грех стремиться специально к столь
тяжким и унетающим переживаниям. Любовь пробуждает
индивидуальность куда вер167
нее, чем страх. Любовь, которой любят нас, и любовь,
которой мы любим мир, тот единственный и неповторимый,
который нам дан.
Любя нашу повседневность и рассчитывая только на
нее, мы можем надеяться:
1. На то, чтобы полнокровно прожить жизнь и реализовать
свои способности: в труде, в творчестве, в своих
детях;
2. На то, что память о нас переживет нашу короткую
жизнь, и мы сможем сохранить печать своей личности в
тех вещах, которые мы создали, в книгах, которые
написали, в образах искусства, в живом сознании тех, кто
нас знал.
3. На то, что, опираясь на законы, открываемые наукой,
мы способны сделать действительность более совершенной,
придать ей момент гармонии, добра, справедливости.
Это относится, в первую очередь к культуре и
общественной жизни, то есть к самому повседневному
миру, где и развертывается наша деятельность.
Рассмотрим подробнее эти надежды повседневностиНАДЕЖДА
РЕАЛИЗОВАТЬ СЕБЯ
Каждый родившийся ребенок - открытая возможность,
вернее, много открытых возможностей. Сначала
когда Дитя еще слишком мало, оно не понимает тех
многообразных перспектив, которые предлагает ему
жизнь, но с ходом времени в сознание маленького человека
все больше проникает мысль о том, что будущее -
это что-то вроде распахнутой двери, за которой бегут в
разные стороны бесчисленные дороги. Какая - моя?
Осмыслить вариативность будущего, его загадочный и
многообещающий характер помогают взрослые. Лет с
четырех они начинают приставать к малышу с вопросом:
"А кем ты будешь, когда вырастешь?" Иногда можно
подумать, что они просто не знают, о чем еще спросить, но
их неотступное любопытство по поводу еще весьма
отдаленных событий будит первые мечты. Взрослые очень
веселятся, когда ребенок честно отвечает: "Хочу быть
продавцом мороженого" или "Хочу быть водителем
трамвая, чтобы всегда кататься". А
168
что тут, собственно говоря, смешного? Человек начал
строить планы и надеяться их реализовать.
Потом, примерно с третьего класса начинается увлечение
"гадалками". Я думаю, мои юные друзья, вы
еще не забыли, что это такое: хитро сложенная бумажка,
где по сторонам и по углам написаны варианты
будущего: четыре имени для будущего мужа и жены,
четыре города, где придется жить, четыре профессии и
так далее. Ткни пальчиком в уголок - повезло или нет?
Когда человек подрастает, он уже сознательно размышляет
о том, чем заниматься, в каком возрасте лучше
заводить семью, где, в какой жизненной сфере, в какой
профессии он будет чувствовать себя действительно "на
своем месте". Важным двигателем всякого выбора,
который совершается в это время, является
желание воплотить свои способности, добиться успеха,
иметь возможность получить материальный достаток,
чтобы на должном уровне обеспечить себя и своих
близких.
Сразу хочу заметить, что стремление к тому, чтобы
просто "жить богато" не относится к надеждам самореализации.
Спору нет, жить богато - хорошо. Хорошо,
когда есть теплый дом и сытный стол, когда не надо
думать о том, как сэкономить рубль, а, напротив, можно
тратить по своему усмотрению, и не только на вещи, но
и на путешествия, развлечения, прочие приятные вещи.
Однако потребление само по себе не дает полноты
жизни, ибо в нем как раз не реализуется наш
человеческий творческий потенциал. Вся русская литература
полна образами богатых, сытых, обеспеченных
людей, которые от скуки лезут на стену и все время
стенают по поводу собственной нереализованности. Костлявую
с клюкой призывают, чтобы от хандры избавила.
Пьют горькую. А ведь ни в чем не ^нуждаются!
Так что богатство - это все-таки средство, а не цель,
средство для реализации задач, которое не исчисляется
в чисто денежном выражении, оно становится способом
самореализации своего хозяина тогда, когда направляется
на что-то другое, кроме самого себя: на полезное
производство, организацию жизни, исследования,
творчество. По-настоящему счастлив может быть человек,
который не просто богат, но стал крупным успешным
организатором, руководителем, который вкладывает свои
способности и энергию в интересные и полезные дела.
Успех и значимость человека, его собственный
жизненный тонус зависят все-таки не от того, сколько
котлет он съел за жизнь, сколько бочек вина выпил и
какое количество соболей и брильянтов износил. Важнее
другое: не убил ли ты в себе собственных
возможностей, сумел ли понять, кто ты таков на самом
деле, каково твое "я", что оно может?
Когда способностям не дают проявиться, они умирают
внутри человека. Они лежат там, в душе тяжелым
холодным грузом и как бы все время упрекают своего
хозяина: "Почему ты такой ленивый? Почему ты такой
жадный? Зачем ты не учился, когда была возможность?
Почему ты побежал в экономисты-финансисты, когда
надо было - в медики? А, мода была такая? Денег
медикам не платили? Так теперь не ропщи. Си170
дишь, цифры гоняешь, вот и гоняй. А соседей не лечи и в
великие лекари не лезь! Раньше надо было думать..."
Тяжелая это вещь - собственная нереализованность,
оттого есть люди, которые порой десятилетиями ищут
себя, сменяют одну сферу на другую, одно дело на другое,
пока не обретают то единственное, где сердце подсказывает:
"Это - мое. Здесь лучше меня никто не
справится. "Надежда реализовать себя, все-таки обрести
свое дело и свое место в жизни должна никогда не
пгчидать человека. У А. Вознесенского есть стихотворение,
где он пишет: "Добились ли почестей постных, рука ли
гашетку нажала, в любое мгновенье - не поздно, начните
сначала!" Однако начинать сначала в высоком возрасте,
когда жизнь уже слЪжилась - трудно. Лучше правильно
начинать сразу.
Давайте посмотрим, какие факторы влияют на судьбу
человека, на его способность реализовать себя, на его
надежды.
СЛАГАЕМЫЕ СУДЬБЫ
На нашу судьбу и надежды влияют прежде всего
объективные обстоятельства, с которыми мы не можем не
считаться, то, что определяет наше первоначальное
положение в жизни, наши возможности и от нас самих не
зависит. В древности их называли роком, фатумом.
"Фатум" включает в себя время и место нашего рождения,
которые мы не выбираем (по крайней мере, не
помним о таком выборе!), а просто обнаруживаем по мере
прояснения и развития нашего сознания. Понятно, что если
вы родились в конце семидесятых годов нашего столетия
в России, то вы не можете надеяться стать маршалом
армии Наполеона Бонапарта или аст-ролетчиком XXIII
века. Вряд ли можно рассчитывать и на карьеру вождя
африканского племени где-нибудь в дебрях Амазонки,
хотя в принципе исключить такой вариант событий нельзя
(люди порой проходят очень странный и витиеватый
жизненный путь, в корне меняя свое общественное и
культурное положение; одних судьба головокружительно
возносит, других низвергает с высоты в нищету и
забвение).
Кроме времени и места рождения имеет значение
семья, в которой вы родились , ее материальное положение
и психологический климат. Это тоже не в нашей
власти. Понятно, что хорошая обеспеченность и социаль"
ный статус с самого начала дают ребенку больше возможностей
для развития, чем ситуация нужды. Другой
вопрос, кто и как использует предоставленные возможности.
К "фатуму" можно отнести доставшееся нам здоровье
и генетику: набор задатков. Если у ребенка с
детства плохое зрение, ему скорее всего не стать
летчиком - его не возьмут по объективным физиологическим
данным. Девочке, склонной к полноте, вряд
ли стоит надеяться сделаться примой-балериной Боль"
шого театра. Тому, у кого выраженные гуманитарные
способности, лучше не связывать себя с математическими
и физическими дисциплинами, а способного художника,
которому "медведь на ухо наступил", незачем терзать в
музыкальной школе. Конечно, можно устроить из своей
жизни сплошную борьбу с собственной природой:
пытаться с помощью хирургии и диет перекроить тело,
развивать те способности, которых нет, и игнорировать
те, которые есть. Можно. Только зачем? Человек обычно
получает радость именно от того, к чему у него есть
естественная предрасположенность, что удается "само
собой", здесь-то и пролегает наилучший путь самосовершенствования.
Так что лучше не морить себя диетами
ради того, чтобы занять чужое балетное место
(народная мудрость в этом отношении прямолинейна и
жестока: "похудевшая корова все равно не газель").
Второе "слагаемое судьбы" - это везенье, благоприятное
стечение обстоятельств. То, что древние называли
"фортуной". Это чья-то помощь, подоспевшая в
нужный момент; вовремя встреченный человек, способный
вас заметить и поддержать, направить по верному
пути; это удачное попадание в такой поток событий,
которые способствуют вашему счастью, благополучию,
развитию дарований. Правда, эзотерические учения
считают, что такого рода "случайности;" отнюдь не
случайны, и в виде ничем не обоснованного "везенья"
они являются только на поверхности вещей, кажутся
пустым везеньем лишь неискушенному взгляду. Так это
или не так - вопрос открытый, мы смотрим сейчас с
обыденной точки зрения, которая говорит о фортуне
именно как о счастливой или несчастливой случайности, о
результате игры судьбы, подобной игре в кости, где
всякий раз не знаешь, что же "выпадет". Даже если
применять к "фортуне" математические методы, они все
равно покажут лишь определенную вероятность "везенья",
а что будет на самом деле, мы узнаем только
тогда, когда событие свершится.
Третий важный момент, участвующий в реализации
наших надежд и дающий объективную основу для них -
это сознательный выбор и воля. Если "фортуна" -*
смутное, туманное начало, вносящее фактор неопределенности,
равно способный и помочь и помешать, то
сознательный выбор - это выработка собственной линии
поведения, четкое прокладывание жизненного пути,
возможно, даже противопоставление внутренней необходимости
- внешнему "фатуму", року.
Современный философ и врач-психотерапевт Виктор
Франкл, основатель направления "логотерапии", считает,
что степень свободы человека очень велика: мы можем
путем собственного решения и воли быть свободными
по отношению к нашим влечениям, по отношению к
наследственности и по отношению к среде.
Если некто надеется достичь успеха на поприще профессии,
в каком-либо искусстве или даже просто в семейной
жизни (сделать жизнь своей семьи дружной, веселой
, обеспеченной), то ему надо уметь не зависеть от
собственных влечений. Соблазнов много: алкоголь и
наркотики, разгульная жизнь, просто ленивое ничегонеделанье,
праздное шатанье и обсуждение Других людей.
Поддавшийся влечениям, растративший себя на пустое
времяпрепровождение и примитивные физические
удовольствия, не может -ни в чем достигнуть успеха, воплотить
жизненные надежды, реализовать собственные
способности.
Если генетически человек предрасположен к какойлибо
болезни, подрывающей его здоровье, мешающей
самореализации, то и здесь он может не сдаваться и
противопоставить свою волю физическому и даже психическому
недомоганию. Впрочем, воля, противостоящая
недугу, откуда бы этот недуг ни брался, всегда
проявление внутренней духовной свббоды. Мы знаем
выдающихся людей, активно работавших в состоянии
тяжелой инвалидности. Это президент США Франклин
Рузвельт, который сделался главой могучей державы,
будучи полупарализованным. Это находящийся в аналогичном
состоянии и тем не менее постоянно практиковавший
американский врач-психотерапевт Милтон
Эриксон, на чьих трудах выросло сейчас новое направление
в психотерапии. Это знаменитый астрофизик Хокинг,
который продолжает вести исследования, в то время
как у него движутся лишь глаза и палец одной руки.
Конечно, в современных условиях таким людям помогают
компьютеры, им необходима, кроме того, добрая воля и
уход окружающих, и все же все подобные случаи
демонстрируют величие духовной свободы человека в
отношении собственной телесности и связанных с нею
неблагоприятных обстоятельств. Человек сам выбирает
волю к жизни, он сам принимает решение, что бы ни
происходило, воплощать в жизнь способности своего
разума, свои чувства и желания.
Наконец, окружающая социальная и культурная среда,
сколь "фатальной" она ни представлялась бы поначалу,
тоже не является абсолютным определителем того, чего
может достигнуть конкретная личность на путях своего
развития. Если эта среда благоприятна для реализации
способностей, то, конечно, требуется мень-
ше усилий. Если нет, то человек может путем сознательного
решения и целенаправленного поведения вырваться
из того круга лиц и обстоятельств, которые разрушают его
личность, не дают ему прожить жизнь истинно почеловечески.
Возможности реализовать себя велики при любых
обстоятельствах, и только самому человеку решать -
состояться ему как личности или не состояться, сделать
все лучшее в себе - действительностью, или так и
остаться одной лишь потенциальностью, которая тихо
угасает под гнетом прожитых лет и не сделанных дел.
НАДЕЖДЫ НА ПАМЯТЬ
Человек, погруженный в повседневность, уверенный.
что кроме эмпирической жизни никакой иной жизни не
существует, не может надеяться на продолжение существования
за гробом. Он встречает с большим скепсп-сом
религиозные и эзотерические утверждения о продолжении
бытия нашей самости за пределами земного
существования, резонно полагая, что даже если что-нибудь
и сохранится, то вряд ли это будет то самое "я".
Действительно, наша личность складывается из забот
обыденной реальности, она соткана конкретными
человеческими отношениями, связанными с трудом, с
задачами пропитания, выживания, самообслуживания, с
естественными эгоистическими и материальными стремлениями,
которые при переходе смертельной черты должны
опасть, как сухие листья. Что останется? Именно
поэтому неверующий скептик рассчитывает лишь на один
вид бессмертия - бессмертия в созданных им вещах и в
памяти потомков.
Тот, кто создает материальные предметы, как бы
оставляет в них частицу своей души, вкладывает в них
собственную энергию, собственную мысль. И архитектор,
и строитель, глядя на созданные ими сооружения, могут с
гордостью сказать: этот прекрасный дом (храм, дворец,
завод, мост) появился благодаря мне, моему уму и рукам,
и он переживет меня! Всякое строение не только полезная
вещь, но памятник строителям, разработчикам,
инженерам, его создавшим. И это касается любых вещей:
мебели и одежды, предметов роскоши и
игрушек, посуды и утвари. Особенно важным был этот
путь "преодоления личной смерти" в те времена, когда
процветало ремесленничество. Вещи, сделанные мастером,
переживали мастера, неся на себе печать его
субъективности, его исполнения и замысла- В наши дни,
Йогда в создании всякой вещи участвует множество
людей, продукт труда во многом обезличен, в нем вряд
ли можно почувствовать свой индивидуальный
вклад. К тому же, нынешние вещи предназначены к
скорому износу, чтобы их место на рынке могли занять
другие, поэтому их век часто короче века создателя.
Впрочем, и в былые времена "вещи-памятники" могли
быть разрушены. Начиналась война, и какой-нибудь
дивный собор оригинальной архитектуры стирал-" ся с
лица земли вместе с рукодельными избами и резными
усадьбами. Вещи разрушимы, даваемое ими бессмертие не
может быть полным.
Тот, чья деятельность связана с духовным производством,
стремится найти бессмертие в своих книгах, картинах,
музыкальных произведениях. Память об ученых
нередко увековечивается в названиях открытых ими
закономерностей (закон Бойля-Мариотта) или теорий -
(теория Дарвина), а иногда их имена присваиваются
даже микробам или бактериям (палочки Коха). Гораздо
сложнее тем, чья духовная деятельность не может быть
выражена предметно. Например, раньше невозможно было
увековечить игру театрального актера, способы ее
сохранения для потомков возникли только с появлением
кино. А как быть учителю, врачу, которые не пишут
книг, а просто учат и лечат? Как быть талантливым
организаторам, чей организаторский дар неотъемлем от
их живой личности? Как быть крестьянам, результаты
труда которых хотя и материальны, но быстро
поглощаются? Здесь вся надежда только на человеческую
память.
Память об ушедших сохраняется прежде всего в семье,
родными и близкими. Порой говорят, что человек
жив, пока его помнят. Это значит, что когда мы
вспоминаем наших дедушек и бабушек, прадедушек и
прабабушек, они как бы продолжают свой жизненный
путь, не исчезают до конца. Их не поглощает забвение,
они оказываются здесь, среди нас, оживленные нашей
душой и памятью. В аристократических семьях, где
высоко ценилась родовитость, было принято знать своих
предков во многих поколениях. Вы, конечно, видели
немало фильмов, где показаны дворцы со стенами,
увешанными портретами пращуров в пышных нарядах.
Каждый наш предок - наша предтеча, так же как мы
когда-то будем предвестниками и источниками для наших
потомков. В каждом из нас - кровь наших прародителей,
их гены, их черты, особенности характера.
Поэтому аристократическую привычку хорошо знать
свой род неплохо бы перенять любому современному
человеку. Мы часто знаем своих предков не больше, чем
на два-три поколения назад. Попробуйте вспомнить, много
ли вы слышали о ваших прабабушках и прадедушках?
Знаете ли вы, как их звали, чем они занимались в жизни,
каким обладали нравом? Я, например, знаю своих
предков только со стороны отца, есть даже фотографии
- старинные карточки начала века. А вот другая линия
теряется в тумане: там были украинские и латышские
крестьяне, и фотографий от них не осталось. Но ведь это
тоже были люди, жили жизнь, переживали испытания,
обдумывали мысли... Мои предки, потерявшиеся во
времени навсегда.
Каждому из нас хочется, чтобы нас помнили. Поэтому
хорошо бы в каждом доме, в каждой семье начертить
большое генеалогическое древо и хранить этот рисунок
как семейную ценность, чтобы каждое новое поколение
добавляло к чертежу свои веточки-отростки -
продолжение уходящей в даль жизни рода.
Желая сохранить память о близком человеке, семья
бережно хранит его вещи и документы, награды, которых
он был удостоен, я его письма. Все это следы жизни,
конкретной душевной истории, отпечатки личности,
которые оживают для тех, кто знал и любил ушедшего.
Порой человек, желающий подольше оставаться в памяти
своих близких, пишет свою автобиографию, или, точнее,
свою жизненную историю, которую смогут прочитать его
дети и вяукя. Такие биографии ЧАСТО бывают бесценными
историческими документами, где действительность
увидена глазами конкретного человека с его
единственного неповторимого места. Но родных, конечно,
интересует другая сторона - облик их отца и деда, его
взгляд на вещи, его мысли и чувства. Разумеется, в такого
рода автобиографиях очень много субъективноличностного.
Автор может быть не во всем справедлив к
другим людям, может быть пристрастным,
преувеличивать или преуменьшать свою роль в каких-то
событиях. Но ведь родня - не историки и не судьи. Для
нее важен сам человек со всеми его фантазиями и
заблуждениями, отрытиями и надеждами. Неповторимая
родная душа, сохраненная от смерти благодаря перу и
бумаге.
Однако, всякий человек может надеяться не только на
память своих близких, но я на память других лю178
дей - друзей" сослуживцев^ соратников - на память
общества. В первую очередь, конечно, это относится к тем,
кто стал известен, благодаря своей деятельности,
приобрел определенную славу при жизни.
Разумеется, бывают случаи, что человек, никому не
известный или мало известный оказывается прославлен
после смерти. Так, философы XX века помнят и чтят
мало кому интересного при жизни датского философа
прошлого столетия Серена Къеркегора, выражавшего в
своих произведениях драму собственной души. Так, мир
по сей день зачитывается дневником Анны Франк -
девочки-подростка,, погибшей в фашистких лагерях и
оставившей после себя потрясающий человеческий
документ - запись своих переживаний в те дни и
месяцы, когда семья скрывалась от преследований. Эти
люди не надеялись на известность, но приобрели ее. И все
же чаще социальная память хранит имена и облик тех,
кто каким-то образом уже при жизни вошел в историю:
историю науки или искусства, политики или
организаторской деятельности, историю страны, города,
человечества.
Именно надежды на славу порой толкают безнравственных
и недалеких людей к разрушительным поступкам.
Они думают, что, будучи лишены способности созидания,
могут через зло остаться в истории, пережить себя после
физической смерти. По этому пути пошел в свое время
Герострат, сжегший храм Артемиды - седьмое чудо
света. Такую же цель преследовал и убийца Джона
Леннона, надеящийся увековечить себя за счет гибели
знаменитого музыканта. Но эти люди перехитрили себя
самих. Их помнят только как большой знак "минус", как
отрицательный пример, как образец морального
пигмейсгва, замахнувшегося на истинно великое.
Подлинная историческая слава и социальная память
ждут тех, кто не просто разрушал, а в первую очередь
созидал, кто был противоречив, но могуч, кто мощно
влиял на судьбы народов, государств, на их душу и
духовную жизнь.
Наверное, более "педагогично" было бы написать,
что надеяться на память в поколениях могут только те,
кто приносил добро, кто не свергал, а возводил, не разрушал,
а строил. Но это было бы неправдой. Почти
каждая крупная историческая фигура глубоко проти179
воречива. С точки зрения одних - это великий освободитель,
с точки зрения других - подлый завоеватель.
Часть людей кричат, что тот или иной исторический
персонаж - это гордость и слава, а другая часть скор*
бит о том, что столь мрачная фигура возведена на олимп
известности. Во Франции по сей день не кончаются
споры о походах и завоеваниях Бонапарта. В нашей
стране кипят страсти вокруг фигуры В. И. Ленина, его
деятельность и ее последствия оцениваются совершенно
по-разному.
Социальная память бытует в разных формах. Это
памятники - каменные статуи, изваяния, стелы, призванные
специально увековечить чьи-то деяния и жизнь,
Это фольклор - устное народное творчество. Раньше
фольклор складывался прежде всего в деревнях, теперь он
во многом сделался городским. Память о некоторых
людях передается в прямом смысле слова из уст в уста
- пересказывается, непременно обрастая при этом
домыслами и вымыслами, мифологизируясь по ходу дела.
Реальный человек становится "овеян легендами",
приобретает черты святости или, напротив, налет некоей
дьявольщины. Общество хранит память о выдающихся
личностях через писаную историю, существующую в виде
хроник, созданных на базе документов эпохи, трактатов,
монографий, учебников. Здесь порой случаются курьезы.
Если, предположим, оказалось бы, что пьесы Шекспира
написаны вовсе не Шекспиром (а об этом много десятков
лет идут дискуссии), а кем-то другим, то в историю
культуры все равно уже прочно вошел именно Шекспир.
О нем, а не о другом написаны горы аналитической
литературы, о нем - целое направление в
литературоведении. Так что писаная история не
исключает ситуаций, когда в результате обмана или
розыгрыша социальная память хранит вовсе не те имена.
Общество помнит о выдающихся личностях и делает
их бессмертными благодаря художественной литературе,
искусству, критике и биографическому жанру. И здесь,
как всегда, очень силен момент интерпретации^
толкования как характера самой личности, о которой
мы помним, так и ее наследия. О Карле Марксе, например,
существуют воспоминания, книги и фильмы, которые
рисуют его глубоким исследователем, прекрасным
семьянином, хорошим другом, пылким революци180
онером. Есть и другие воспоминания и описания, где
тот же человек предстает однобоким фанатиком, безалаберным
и не слишком заботливым отцом и мужем,
эгоистичным эксплуататором друга - Энгельса и вообще
самовлюбленным разрушителем всего, что ему не по
нраву. Точно так же диаметрально противоположно
оцениваются его труды. Одни авторы утверждают, что
это - гениальная критика капитализма, которой успешно
воспользовалось для своего самосовершенствования
рыночное о
...Поділитися у соцмережах
