Жанр: Философия
Страна Философия
...са - не
просто интеллектуальная установка, это - переживание,
мироотношение, способность чувствовать чувства других и
принимать их во внимание. Ахинса - образ жизни.
Но вернемся к европейской культуре. Каковы черты
христианской любви, взятой не в узкорелигиозном смысле
слова, а как мощного нравственного явления? В чем ее
особенность?
Прежде всего христианская любовь может происходить
только от вашего внутреннего нравственного богатства.
Она глубоко бескорыстна, не просит ничего в ответ.
Собственно, она есть стремление любить так, как любит
Бог созданный им мир - от полноты и от избытка, ради
самой любви. Ведь Бог мог и вовсе не создавать мира, но
все же создал исключительно ради своей любви к
собственным тварям и из стремления научитьлюдей
любить так же. Поэтому Бог ничего у нас не просит, это
мы просим и зависим от него в каждом поступке и в
каждом дыхании. Любить по-христиански не означает
копировать Бога (да мы бы этого и не смогли!), но это
означает стремление излить на других людей всю
радость бытия, какой вы обладаете сами, подарить им
возможность светлого видения действительности,
раскрыть для них их собственные возможности, ничего
не требуя взамен. Христианская любовь- прямая
противоположность обмена "баш на баш". Но, разумеется,
если ты собрался бескорыстно дарить другим духовные
блага, ты сам должен уже обладать ими. Нищий душою
ничем не может поделиться со своими собратьями.
Вторая важнейшая черта христианской любви-бла
говоления это то, что она неизбирательна. В Евангелии
от Матфея Христос говорит: "Да будете сынами Отца
вашего Небесного, ибо,ен повелевает солнцу Своему восходить
над злыми и добрыми и посылает дождь на
праведных и неправедных. Ибо если вы будете любить
любящих вас, какая вам награда? Не то же ли делают и
мытари?" (Мытари - сборщики податей).
Избирательная любовь, когда одного выбирают из
многих и одаряют его особым вниманием и заботой,
издревле носила название "эрос". Эрос - это не просто
тяготение полов друг к другу. У Платона такое имя носит
также стремление к миру идей,, притяжение высоты,
жажда идеала. Эрос выбирает в любимые лишь того, к
кому можно тянуться, до кого следует взлетать, он никогда
не почтит своим вниманием недостойного, неинтересного,
ничтожного. Эрос требует и взаимной любви, страсти,
привязанности, и совершенства.
Эросу противоположна "агапе" - любовь-сострадание,
любовь-жалость. Это жалость ко всем, к любому,
самому скучному, низкому, порочному. Любой человек,
как бы грешен, злобен, безобразен он ни был, нуждается
в любви-жалости и достоин ее. Эта жалость не
унижает, потому что она дается не свысока. Напротив, она
основана на принципиальном равенстве людей, на том, что
все - божьи дети, только одни идут по верному пути, а
другие - заблудились, сбились с дороги. Об этих
заблудших, заблудившихся, погрязших в мерзости греха,
надо неустанно молиться. Они более, чем кто-либо другой
нуждается в сострадании, в протянутой руке. Это не
значит, конечно, что с любым преступником надо
лобызаться и не наказывать его за его разбой и грабеж. Но
человеческое наказание не должно сопр" вождаться
ненавистью, потому что ненависть делает суд
несправедливым, неправедным.
Любовь-благоволение (агапе, ахинса) составляет основу
человеческого общежития, она -• те прекрасное, белое,
сияющее полотно, на котором индивидуальная любовь
- эрос может ткать свой неповторимый рисунок. Но
если индивидуальной любви нет, то христианская любовь
по крайней мере, не дает человеку, погибнуть, она всегда
спасает, дает надежду, укрепляет для дальнейшего пути.
ПРОСТО ЛЮБОВЬ
А что же индивидуальная любовь? Как вообще она
соотносится с моральным долгом, она, вольная, свободолюбивая,
та самая, у которой "как у пташки крылья" и
поймать ее, согласно песенке, никак нельзя? Давайте
посмотрим, в чем любовь свободна, а в чем нет, пото-
му что, когда мы переходим определенную грань, нарушаем
меру свободы, то от любви остается всего лишь
тень или хуже того - карикатура на любовь.
Итак, свобода любви, ее неподвластность воле, приказу,
команде заключается в том, что мы не можем никого
принудить полюбить или разлюбить. Можно силой
заставить другого человека подчиняться вам, можно купить
за деньги и блага видимость сердечного расположения,
но вызвать исключительно по собственной воле искренние
нежные чувства другой стороны - нельзя. Как писал об
этом Жан-Поль Сартр, любовь требует вклада со стороны
Другого, свобода другого должна сама добровольно
играть роль страстной одержимости и быть захвачена этой
ролью. Если Маша Иванова сказала себе: "Петя Петров
непременно меня полюбит!" и с утра во вторник пошла в
наступление, то это совсем не означает, что она достигнет
успеха. Можно "принять боевую раскраску", соблазнять
своего любимого разнообразными радостями
материального, духовного и физического свойства, можно
заинтересовывать и дразнить, добиваясь на этом
тернистом пути ответного движения, но беда том, что если
в душе Пети Петрова сам по себе не загорелся огонек,
усердная Маша Иванова получит совсем не то, чего
желала- Она может получить физическую близость,
расчетливое приятельство, желание обладать ею как
престижной вещью, но не получит любви. Полюбить
человек может только сам, за него нельзя сделать этого,
как нельзя дышать вместо другого.
Точно так же нельзя самого себя заставить полюбить
кого-либо. "Хорошая девушка, Маша Иванова, ну-ка
влюблюсь-ка я в нее с завтра на послезатра! Хорошая
девушка... Нос у нее прямой. Папа - начальник. По
математике одни пятерки... Влюблюсь. Только ве завтра и
не послезавтра, а с понедельника! Понедельник же день
тяжелый, так пусть все проблемы сразу..." Ах, не
получается, не получается любить по волевому решению
Впрочем, с "разлюбить" все точно так же. Выходит,
никакой долг здесь и не ночевал? Причем тут "долг",
когда любовь свободна: сама пришла, сама ушла. Или
наоборот: не хочет приходить и уходить, упирается, капризничает,
своевольничает.
Однако, попробуем разобраться, что же происходит,
если любовь пришла", да еще и по счастью, взаимное
какие метаморфозы происходят тогда с человеческой
.Ив
душой, каковы отношения, которые мы без скидки можем
именовать ЛЮБОВЬЮ?
Страстная и избирательная любовь-эрос это всегда
утверждение бытия другого человека. Когда мы любим, то
хотим, чтобы наш любмимый жил, существовал, никогда
не умирал, именно он, единственный, не похожий на
других. Мы утверждаем индивидуальность и уникальность
того, кого любим, любуемся его чертами, интересуемся
его интересами. Все, с чем соприкасается
любимый, вызывает повышенное внимание, рядом с ним
любая мелочь приобретает особый смысл, как бы освещается
новым светом. Таково переживание любви,
особенно в первой ее фазе - фазе влюбленности. Потом у
этого едва возникшего чувства есть две возможности.
Одна - путь разочарования, когда влюбленный убеждается,
что он увлекся исключительно собственной фантазией,
сочинил образ, которого нет на самом деле. Ра144
зочарование гасит влюбленность, и люди расстаются.
Хорошо, если к этому моменту они еще не успели связать
друг друга обязательствами, выходящими за рамки любви
двоих. Когда рождаются дети, возникает долг иного
характера, появляются родительские обязанности, а это
уже совсем другая история.
Ну вот, разочарованные расстались и ожидают, когда
новая влюбленность осенит их своими крылами, а
любящие, напротив, с каждым днем становятся все ближе
и роднее. Здесь-то и начинается та самая любовь, вопрос о
которой мы поставили несколькими строками раньше. Но в
чем она выражается? "В объятиях и поцелуях," -
скажете вы, - в ласке, нежности, взаимной радости. "Не
стану возражать, все это так. Но есть еще ряд очень
серьезных практических, моментов, без которых даже
самый большой восторг скоро сменяется мукой, а
нежности и ласки грозят перейти в конфликты и ссоры.
Дело в том, что любовь - это не только переживание, это
также определенный вид поведения, содержание которого
прекрасно раскрыл современный психоаналитик Орих
Фромм в работе "Искусство любить".
Первая черта истинной любви, которую называет
Фромм, это забота. Да-да, самая обыкновенная забота.
Любить - это значит заботиться о своем любимом: о
здоровье, комфорте, благополучии, хорошем настроении.
Забота связана с трудом. Тот, кто любит, всегда готов
потрудиться для любимого , затратить свое время, силы
для того, чтобы доставить другому радость и удовольствие,
помочь, поддержать. Такой труд - не тягота, он -
естественное проявление любой. Приятно трудиться для
любимого, отдавать ему через заботу, часть своей души,
своего тепла. Некоторые люди считают, что любовь - это
тогда, когда любят их самих, потому они всегда ищут "Кто
бы меня полюбил? Кто бы обо мне позаботился?" Нередко
их поиски остаются безрезультатными, и тогда они мрачно
констатируют: "Любви на свете нет". Они хотят только
брать, не давая, это такое своеобразное душевное
потребительство: все заглатывать как космическая черная
дыра, а назад ничего не отпускать: - ни тепла, ни света.
Но потребительство - оно и есть потребительство, при
чем тут высокие чувства? Любовь - всегда отдача, дар,
радостное отдавание себя другому, такая трата сво145
их сил и чувств, от которой сам дарящий только богатеет,
С заботой тесно переплетается ответственность, которую
чувствует любящий.-Как стрелка компаса, поворачивается
его душа в сторону любимого, стремясь
понять: не плохо ли ему, не нужна ли помощь? Забота и
ответственность - естественный внутренний долг любящего.
Этот долг не диктуется извне, он происходит из
самой любви, из неотступного желания содействовать
счастью любимого.
Вторая важнейшая черта настоящей любви - уважение.
Уважать любимого означает принимать его таким
как он есть, не пытаясь полностью перекроить, переделать
его на свой лад. "Стань таким, как я хочу!" - поется в
старой песенке, однако пожелание это не слишком
уважительно по отношению к тому, кого "любят". Все та
же Маша Иванова, влюбившись в щупленького Петю
Петрова с очками на носу и астрономическим
справочником в кармане, воображает его в своих мечтах
"крутым качком" - бизнесменом, хотя очки, ладно уж,
можно оставить, только оправу помоднее подобрать. И
беда бедному Пете, если волевая Маша попытается
сделать его тем, кем она его хочет видеть. Он же друrofisприроды!
Из него "это" - не сделать. Уважение к
другому как раз в выражается в том, что из него не пытаются
делать чего-то такого, что ему не свойственно.
Хотя .в ходе общения любящие, конечно, влияют друг на
друга, корректируют какие-то личностные черты,
"притираются" для совместной жизни^
Уважать любимого - это значит признавать за ним
право еобетвенного выбора, собетвенного пути развития,
личностной свободы. Забота не должна переходить в гиперепеку,
в настойчивое стремление все контролировать
во все вмешиваться, везде поправлять, поучать и диктовать.
У психологов есть понятие "разумная дистанция",
оно означает, что, уважая любимого человека, мы не навязываем
ему себя, не утомляем его евоей интервенцией во
все уголки его души, во все закоулки его мыслей и чувств.
Ееяи другой захочет - он еам поделится впе:-чатлениямн,
мечтами, планами. Нужно показать свой интерес, проявить
внимание, не не более того. И уж, конечно, нельзя
пытаться отрезать нашего любимого человека от всего
остального мира. Любимый - не вещь, которую можно
запереть в шкаф или в верхний ящик стола и никому не
показывать. Он - такой же п "MiPK и так же желает
полноты жизни, общения,
14Ь
новых впечатлений. Если вы хотите, чтобы тот, кто, как
вам кажется, дорог для вас, ни с кем не общался, никого,
кроме вас не любил, ничем не увлекался, а в ваше
отсутствие только и делал, что страдал и тосковал, то
существует большое подозрение, что вы любите не его,
а только себя (да и себя как-то ущербно).
Наконец, уважение - это взгляд на другого без тех
шор, которые надевают нам на глаза наши претензии и
амбиции, обиды и темные страсти. Если одна сторона
все время говорит другой; ты мне не обеспечил,
недодал, не сумел, не успел, я обижен (обижена)
оскорблен (оскорблена), я не того от тебя жду - это
значит, что уважения нет, а есть типичная эксплуатация,
использование "любимого" как средства для удовлетворения
собственной жадности, тщеславия, достижения
каких-то превходящих целей. Например: встречаться с
красивым мальчиком, чтобы им гордиться перед
подругами (цель - подразнить подруг). А если у мальчика
прыщ на носу вскочит, то пусть он дома сидит, какая ж
гордость с прыщавым гулять? Жениться на "положительной
девочке", чтобы сделать ее домашней работницей,
служанкой? "Ты что, дальше учиться хочешь? Я
зачем тебя брал?" Выйти замуж за искренне любящего
"чтобы всегда .любил": "Я-то думала, ты меня всю
жизнь на руках носить будешь! А ты - то к родителям, то
к друзьям.,."
Уважение - важнейший внутренний долг тех, кто
любит, иначе теряется сама любовь.
Третий важный момент истинной любви "=• знание
любимого. Глубокое, чуткое внимательное прислушивание
к его индивидуальности, вечное удивление перед
неисчерпаемостью чужого внутреннего мира, всегда таящего
нечто такое, что нам неизвестно и недоступно.
Этот охранный барьер постоянно присутствует в чужом
"я", в том числе в "я" тех, кого мы любим: любимый -
это другой человек, никогда не раскрытый до конца,
отъединенный в своей субъективности. Мы не можем
слиться с ним до конца. Не, может быть, это и хорошо,
потому что любовь — это отношение между двумя,
разными, непохожими. Очень важно пытаться по* нять
любимого, не стараясь разрушить барьера его субъективности,
его уникальности, принять его вместе с этой
естественной преградой, всегда отделяющей других
людей от нас- И тем не менее, мы можем знать
147
вкусы другого, его привычки, его предпочтения. Уважение
возможно только на основе знания, интуитивного
схватывания чужой индивидуальности, которую мы в
качестве любящих вызвались хранить и развивать.
Таковы вкратце основные характеристики "любовного
поведения". Как видите, все они связаны с внутренним
долгом. Что будет, если любовь, желая оставаться
"порхающей пташкой" станет пренебрагать всеми ими?
"Не стану заботиться, пусть сам о себе печется!" В чем
дело? Разве я за кого-нибудь отвечаю? Я никому ничего не
должен!" "Долг уважения? Ха-ха-ха! Будет по ве-резочке
ходить как миленькая! А не захочет - пусть на все
четыре стороны отправляется!" И так далее и тому
подобное. Я думаю, вы уже поняли, что приведенные
здесь высказывания не имеют к любви никакого отношения.
Да, к сердечной любви нельзя принудить, но когда она
родилась, ее" можно растить, лелеять и сохранять,
помогать ей переживать невзгоды, беречь от ударов, преодолевать
вместе с нею жизненные кризисы. И во всем
этом не последнюю роль играет моральный долг, свободно
принятый на себя и радостно выполняемый. Оттого-то
любовь всегда зачисляется не только по рубрике
"коммуникация" или "секс", или "семья", но и еще по
разделу "мораль".
Рассмотрев, зачем нужна нравственность, познакомившись
с добром и злом, долгом и любовью, мы подошли
вплотную к теме "счастье". Обратимся коротко к
тому, как же понимают его люди.
Что такое счастье?
РАЗНЫЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЯ О СЧАСТЬЕ
В 1869 году появилась отнюдь не самая широко известная,
но чрезвычайно интересная работа немецкого
философа Людвига Фейербаха "Эвдемонизм". В ней
Фейербах продолжает старую как мир тему, корефдау;-юся
еще в философских дискуссиях античности -^ ^тему
счастья. С огненной страстью, вполне соответствую148
щей его фамилии (Фейербах - "по-немецки" огненный
ручей"), автор доказывает читателю, что главная сила,
движущая всеми живыми существами и человеком в том
числе - это стремление быть счастливым. Всякая воля,
всякое желание есть воля к счастью и желание счастья,
собственно, никакой иной воли и никакого желания и не
существует. На целом ряде примеров Фейербах
показывает, что даже те поступки и действия людей,
которые на первый взгляд преследуют вовсе иные цели,
на самом деле выражают все то же самое стремление,
только само счастье понимается по-разному. Так,
самоубийца, добровольно расстающийся с жизнью, хочет
смерти не потому, что стремится принести себе зло, а
потому что это - единственное для него средство
избавиться от несчастий, поработивших его жизнь. Так,
буддист, желающий угасить свою волю, ищет в нирване
лучшей доли, чем та, которая выпадает людям на
источенной страданиями земле. Так, аскеты, пытающие свое
тело голодом и болезнями, на самом деле тоже стремятся к
счастью - к тому необыкновенному загробному
блаженству, которое они надеются заслужить
прижизненным религиозным усердием, муками и
лишениями. Но как же понять тех, кто добровольно
разделяет чужое несчастье, кто сострадает, стремится
помочь, быть может, утесняя и ограничивая в чем-то
самого себя? И здесь все объяснимо; я не могу быть
счастливым, не могу полноценно радоваться, когда другие
рядом со мной страдают, оттого сострадание совсем не
противоречит стремлению к счастью.
Важнейшая идея Фейербаха состоит в том, что счастье
и нравственность вполне совместимы. Как вы уже
знаете, И. Кант полагал, что истинно нравственное поведение
опирается на интеллектуально принятый долг, а не
на склонность и пылкие чувства. Он не отрицал
стремления к счастью, просто не считал его собственно
моральным, люди должны заботиться о своем счастье
лишь в силу того, что несчастнось будет способствовать
тому. Он утверждает, что кантовская мораль придумана не
для людей, а "для всех возможных разумных существ".
Может быть, делать долг высшей"целью и весь. ма
педагогично, но это не соответствует сущности человека,
который всегда устремлен к счастью. Добродетель -
это не унылое следование долгу, не умственное усилие,
а мое собственное счастье. Оно, однако, чув149
ствует себя счастливым только в связи с чужим счастьем.
Ради счастья других я могу в случае чего даже пожертвовать
своей жизнью, если оно значит для меня
больше, чем я сам для себя значу- Вывод Фейербаха
прост: главное человеческое стремление - стремление к
счастью - нравственно тогда, когда наше счастье не
строится на несчастье других, а напротив, создает со
счастьем других людей радостное единство. Мне кажется,
мы вполне можем принять этот вывод.
Нравственная природа счастья стала для нас очевидна
благодаря Фейербаху, и, признав счастье достойным
уважения, мы можем теперь поставить вопрос "о
том, что же именно можно назвать "счастьем"? Если это
такая ценность, к которой стремятся так или иначе все
люди, то в чем ее содержание? Тот же Фейербах показывает
нам, что счастье весьма разноречиво, да и из
обыденной жизни мы знаем, что один жаждет покоя,
другой - острых ощущений^ третий - творчества, четвертый
- любви, а пятый - вкусненько покушать и
ничего больше не нaдo^ Но все говорят & счастье.
Польский автор Владислав Татаркевич "ашгсал во
время Второй мировой войны книгу, полностью посвященную
проблеме счастья.
Там он собрал множество определений, сопоставил
разные подходы к теме счастья, которые существовали с
античности до нашихдней, и в дальнейшем рассуждении,
мы будет опираться на его фундаментальное исследование.
Первое понимание счастья, которое заинтересованно
обсуждалось еще в древности, связывает счастье и удовольствие.
В 4 веке до н. 9. философы из греческого
города Кирены (киренаики) утверждали, что счастье и
телесное удовольствие - это одно и те же, причем получать
удовольствие можно даже от самых безобразных вещей.
Знание - всего лишь путь к удовольствиям, а
соблюдение приличий вовсе не важно. Правда, уже киренаики
понимали, что нужно благоразумие: всякий
чрезмерный разгул тут же надшивается самим организмом...
Философ Эпикур, вапротав, считал, что удовольствия
надо подвергнуть разумному ценностному
анализу, духовные радости - выше физических, а род
избираемых удовольствий свидетельствует об индивидуальности
человека. Сам же Эпикур в конечном счете
пришел к выводу, что истинное счастье - это безмя-
тежность, независимость от страстей и удовольствий.
Мудрый пребывает в атараксии - невозмутимости,
счастье - это покой, отсутствие страданий и волнений.
Как можно видеть, уже античность в лице Эпикура сделала
недвусмысленный вывод о том, что удовольствия -
вещь неверная и скоропреходящая, сменяющаяся нередко
великими неудовольствиями. Вся последующая
философия придерживается аналогичного мнения. Да и в
самом деле: когда говорят о счастье, то имеют в ви" ду
нечто более стабильное и многогранное, нежели изменчивый
ряд ощущений, хотя и очень приятных. Это
касается не только переживаний чисто физических, фивнелогических,
но и эмоциональных, душевных. Короткий
экстаз верующего, восторг влюбленного, упоение
любителя музыки на концерте - все это прекрасные,
но короткие состояния. Они могут быть просто светлыми
вкраплениями в жизнь, которая в целом оценивается как
несчастная, маленькими передышками в череде
испытаний и бед.
Не могут быть названы счастьем и те приятные и
привлекательные для людей переживания, которые вызываются
искусственными средствами; алкоголем, наркотиками.
Как только алкоголик или наркоман выныривают
из своей противоестественной эйфории, он тут же
попадает в реальность, которая представляется ему адом
не только потому, что она н вправду трудна, а еще и из-за
физиологических последствий самого приема
наркотизирующих веществ.
Надо сказать, что современная электронная техника
создает новые возможности для получения людьми
"суррогатов счастья" - искусственных переживаний,
оторванных от действительного мир а и его проблем. Если
вы видели американский фильм "Косилыцик лужаек", то
наверное, помните, какая там показан* техни" ка,
способная создавать "виртуальные миры" - возможные
варианты реальности. Подключаясь к компьютеру,
человек может сам строить фантастическую реальность,
обладающую цветами, запахами, звуками, да)-
ющим тактильные ощущения? холод, тепле, давление,
все виды прикосновений. В этой "действительности", во$ни"ающей
между человеком я компьютером, можно
Путешествовать бесконечно, получая радости на сюй
вкус. Можно имитировать общение, дружбу, любовь. И не
исключено, что найдутся люди, которые н" смогут
1W
оторваться от электронной машины, как наркоман от
анаши, и так станут бродить в иллюзорных рощах, беседуя
с миражами, в то время как реальная жизнь и
реальное счастье будут безвозвратно потеряны.
Итак, удовольствие - не счастье, хотя оно может
быть моментом счастья и иногда весьма важным. Иллюзорное
удовольствие или радость -"совсем не счастье,
ибо у них нет реальных оснований, это скорее беда.
Каково же второе важное представление о том, что
такое счастье?
Оно таково: счастье - это обладание неким высшим
благом или благами. Для человека, живущего повседневной
жизнью и полностью погруженного в эмпирический
мир, образ счастья может вырисовываться как
сытая, богатая, благополучная жизнь, когда все здо-вы, все
ладят друг с другом, нет никаких несчастий, все идет
своим чередом. Для других людей, также не занятых
"высокими материями", счастье ассоциируется со славой,
властью, для третьих - с любовью, творчеством. Тот
же Фейербах говорит, что полнота и богатство
человеческих отношений, любовь и дружба - как раз и
составляют счастье человека. Таким образом, те, кто
ориентирован на ценности посюсторонней реальности,
выбирает и образ высшего блага тоже из этой реальности,
в рамках культуры и традиций, в которых они воспитаны.
Например, потомственный военный может считать для себя
счастьем возможность служить родине, для него высшее
благо - выполнение воинского долга. А, окажем,
традионно воспитанная женщина почитает высшим
благом материнство, и для нее не может быть
счастливым дом, где не слышен голосок маленького
ребенка: в семье должны все время подрастать дети.
Художник, в свою очередь, ищет счастья в процессе
своей работы; как бы ни сложились другие стороны его
жизни, будь он даже беден и неизвестен, он предпочтет
высшее благо творчества, отказавшись от роли бизнесмена,
чиновника или военного.
У людей верующих или глубоко увлеченных познанием
высшее благо, а значит и счастье оказываются иными.
Так, для настоящего христианина единственное высшее
благо - божья благодать, непосредственное приобщение
ко Всевышнему, переживание богообешания, постоянный
духовный контакт со светлыми силами бытия. Святой как
бы изнутри полнится божьим светом,
излучает его из себя на все существующее, несет счастье в
собственной душе, щедро изливая его на окружающих.
Для древних стоиков высшим благом была свобода от
желаний, достижение апатии - невозмутимости,
спокойствия, равнодушия к перипетиям окружающей
жизни. По Канту высшее благо - выполнение морального
долга, и следование долгу есть счастье само по
себе.
Приобщение к высшему благу, обладание им - дело
не одной минуты или одного часа. Это - устойчивое
состояние, пребывание, тесная связь с тем, что делает
человека счастливым. А поскольку жизнь длится, проходит
разные этапы, постольку в различные периоды человек
то соприкасается и долго не расстается с тем
благом, которого жаждет, то бывает отнесен в сторону от
того, чего он желает и ищет больше всего на свете.
Как можно определить счастье, учитывая и этот момент
приобщенности к некому высшему благу, и участие
радостей и удовольствий в нашей жизни, и фактор
времени? Видимо, можно сказать, что счастье - это постоянное,
достаточно полное и обоснованное удовлетворение
жизнью, когда положительные переживания доминируют
над отрицательными.
В судьбе каждого человека бывает много трудностей и
горестей, неприятностей и бед, но если "общий баланс
жизни" оказывается положительным, то можно сказать,
что человек счастлив. Вернее, сказать так может прежде
всего он сам. Иногда полагают, что счастливым можно
быть лишь тогда, когда не знаешь об этом. Наивность,
безмятежность, отсутствие рефлексии, свойственное
маленьким детям, принимают за счастье, Говорят, что
счастье - как воздух , кото
...Закладка в соц.сетях
