Жанр: Философия
От мифа к логосу (Становление греческой философии).
...венством десятки (декады). Уподобив число 7
Афине-Деве, пифагорейцы сочли основным свойством семерки
ее "девственность": число семь в результате деления не "рож|
дает" ни одно из чисел и не "рождается" из чисел, заключенj
ных в декаде, за исключением единицы (44 [32], В 20). На этом
| основании пифагорейцы стали говорить, что семерка рождается
J без "матери", имея своим "отцом" лишь монаду. В "бесплод1
нести" же семерки была усмотрена ее немощь, на основании
чего во главе всего была поставлена декада, хотя прерогативы
семерки как "вождя и правителя всех вещей" сохранились за
ней, но уже в качестве, так сказать, почетной формальности,
воздаваемой ей.
Вопрос о роли семерки в учении 'пифагорейцев и связи их
понимания числа с представлениями о роли числа в греческих
религиозных верованиях и 'обрядах, а также в греческой медицине
был всесторонне рассмотрен немецким исследователем
Вильгельмом Рошером (Wllhelm H. Roscher, Die enneatischen
und hebdomatischen Fristen und Wochen der altesten Griechen.
Ein Beitrag zur vergleichenden Chronologic und Zahlenmystik.-
Abh. d. konigl.-sachs. Ges. d. Wiss. Philol.-Hist Kl., 1903, XXI
(IV), S. 3-92; Die Sieben- udn Neunzahl im Kultus und Mythus
der Greichen,-Abh. d. konigl.-sachs. Ges. d. Wiss., Philol.-Hist.
Kl., 1904, XXI (I), S. 3-126; Die Hebdomadenlehren der
griechischen Philosophic und Medizin.-Abh. d. konigl.-sachs.
Ges. d. Wiss., Philol.-Hist. Kl., 1906, XXIV (VI), S. 3-240).
Согласно В. Рошеру, числа 5, 7, 9 и 10 (особенно 7 и 9) у греков
были священными числами: они составляли одну шестую часть, четверть и
треть месяца, то есть определялись движением Луны. Исходя из наличия
у древних греков сидериальных (28 дней) и синодических (30 дней) месяцев,
Рошер приходит к выводу, что священное число 7 произошло от деления
28-дневного месяца на 4, а не по числу планет, как это считалось многими
исследователями. Число же 9 стало считаться священным, по мнению Рошера,
от деления на 3. Автор полагает, что священность числа 7 надо
искать в античных верованиях в магическое действие Луны на все существа.
Изучая значение и место священных чисел в мифах и культах греков,
Рошер отмечает особую роль семеричности в культе Аполлона: первая
неделя каждого месяца была посвящена этому божеству. Кроме того, пер160
вый и последний дни месяца считались днями Аполлона. Многие ритуалы
носили семеричный характер (например, жертвоприношения из семи животных
или из семи видов сладостей и т. д.). Семеричность характеризует, по
Рошеру, богиню Афину-Деву. Автор также считает, что у пифагорейцев
с семеричностью ассоциировалось здоровье, kairos (подходящее или критическое
время, удачный случай, время года, пора, погода, надлежащая мера
и т. п.), "нус" (ум) в силу того, что, по народному поверью, седьмой день
болезни был решающим (критическим) и исход болезни зависел от решения
Афины.
По Рошеру, семеричность в греческих культах приняла самые разнообразные
формы: 7 дней, 7 месяцев, 7 лет и т. д. Наряду с семеричными
сроками у греков, как и у других народов, можно найти сроки в 9 лет
(особенно в эпической поэзии). Семеричность является более древней, чем
девятеричность. Пифагорейская мистика чисел, согласно Рошеру, происходит
из очень древних народных верований и античной медицины.
Эти же мысли В. Рошер подтверждает в своей основной работе (последняя
из перечисленных) с привлечением нового материала из греческой медицины
и высказываний античных философов и писателей. По его мнению.
пифагорейцы заимствовали мистику чисел у орфиков, а последние - из
мифов и культа Аполлона и Дионисия. Наряду с этим он подчеркивает важность
семеричности в пифагорейском учении об эмбриологии. Для развития
эмбриона у пифагорейцев существует два отрезка времени: малый, состоящий
из 7 месяцев, и большой-из 10 месяцев; в первом-210 дней, во
втором-274 дня. Зародыш развивается в течение 5 первых недель по
этапам: 6, 8, 9, 12, что в сумме дает 35, то есть 7Х5. Умножая 35 на б,
получаем 210, то есть количество дней, необходимых семимесячному ребенку
для рождения. Иначе говоря, число 7 (210=30Х7) является здесь основным.
Во втором отрезке времени (10 месяцев) первая стадия состоит из 7 дней,
а вторая (когда тело формируется) - из 40 дней, то есть 40Х7=280 дней,
или 40 недель; число 280 заменяется числом 274, которое наиболее близко
выражает время, составляющее три четверти года. Привлекая подобного же
рода примеры из других материалов древних и поздних пифагорейцев, Рошер
приходит к выводу, что для пифагорейцев число 7 есть мироправящее
(божественное) число, требующее почитания. Играя "космическую" роль,
число 7 независимо, не возникает ни из одного числа и черпает свою силу,
по мнению ранних пифагорейцев, из того, что является средним арифметическим
чисел 4 и 10, то есть 4+10=14; 14 : 2==7. В качестве всеопределяющей
силы ("силы свершений") и творца ("демиурга") всего число 7 есть
судьба под именем kairos (критическое время). Число 7, судьба и kairos
для пифагорейцев одно и то же.
Хотя 'пифагорейцы увлекались мистикой числа и числовых
отношений, однако их стремление выяснить отношение между
количественными величинами и свойствами вещей, а также 'процессами
происходящими в природе, привело к исследованию
числа, числовых отношений и количественных величин вообще.
На этом пути пифагорейцы сделали ряд выдающихся открытий.
Возможно, что Пифагор (или его ученики), зная отдельные
"священные треугольники" (то есть прямоугольные
треугольники с целочисленными сторонами) египтян и вавилонян,
распространил теорему, носящую его имя, "на 'все прямо6
Ф. X. Кессиди
161
угольные треугольники, хотя и без достаточного на это основания"
(44, 91). Пифагорейцы установили зависимость высоты
тона звучащей струны от ее длины. Им же принадлежит ряд
других открытий ,из области математики и астрономии. Разумеется,
эти открытия были ими сделаны не потому, что они
увлекались мистикой чисел, а потому, что они изучали числа
и 'числовые отношения, то есть потому, что занимались математическими
.проблемами, математическими основами музыки в
частности.
Теорема Пифагора в своем простом виде (в виде геометрически-чертежного
искусства или элементарной числовой операции)
была известна на древнем Востоке (в Египте) *. Но Пифагор
и его последователи 'подняли древневосточное чертежное
искусство (эмпирический способ измерения площадей) до уровня
теории, точнее, до уровня теоремы (theorema), то есть рассмотрения
(theoreo) чего-либо при помощи системы логических
доказательств. Пифагорейцы раскрыли 'всеобщий характер
названной теоремы, показали 'на этом .примере образец точности
и обязательности математических суждений.
Однако Пифагор и его школа во многих отношениях оказались
ниже собственных открытий. Наряду с занятиями арифметикой
и геометрией они создали еще то, что французский исследо'ватель
Бруншвиг назвал арифмологией. Смесь математики
с религиозной мистикой не давала пифагорейцам возможности
иметь ясное представление о числе. Число было для .них
и орудием вычисления, и средством мистификации (арифмология).
Отсюда проистекала их символика чисел. Так, в квадрате
числа они усмотрели справедливость. Поэтому для них числа
4 и 9 не только абстракция величин, но также "справедливость"
(на том основании, что справедливость есть воздаяние
равным за равное: 22==4; З2 = 9 и т. д.). Декада (10) и монада
(1) символизировали у них совершенство; число 5 означало
брак, так 'как его сумма мыслилась как результат сложения
"мужского начала" (число 3) и "женского начала" (число 2).
Но среди пифагорейцев были и такие, которые считали, что брак
* На древнем Востоке так называемые шнуропривязыватели пользовались
инструментом, "имевшим вид прямоугольного треугольника, стороны
которого равнялись 3, 4, 5 единицам длины". Надо полагать, что Пифагор
и его школа "доказали, почему такой треугольник по необходимости имеет
прямой угол", и "тем самым практическое (эмпирическое) знание, не выходящее
за пределы простого констатирования факта", они превратили в
научное знание, объясняющее, почему то, что есть, по необходимости есть
(см. 26, 265-266).
есть число 6 (3х2=6, то есть мужское начало, умноженное на
женское) *.
Неопределенность понимания числа привела к расколу (в
конце V или начале IV в. до н. э.) пифагорейского общества и
образованию в нем двух течений: того, которое занималось
главным образом проблемами науки, и другого, которое глав- (
ным считало выполнение разного рода предписаний и заветов,
связанных с именем Пифагора и "пифагорейским образом жизни".
Первые получили прозвище "математиков", а вторые _
"акусматиков". Как влиятельное религиозное течение, "акусматики"
пережили "математиков", слились с неопифагореизмом
и просуществовали до начала III в. н. э. По мнению некоторых
исследователей, влияние числовой мистики "акусматиков" заметно
в эпоху Возрождения и частично в последующие века
вплоть до начала XX в.
3. ФИЛОСОФИЯ ЧИСЛА
И ЧИСЛОВЫХ ОТНОШЕНИИ
Древние пифагорейцы не проводили строгого различия между
числами и вещами. Но у них не было и полного отождествления
числа и вещи. Обычно они отождествляли числа с какими-либо
социально-этическими явлениями или религиозномифологическими
существами. Нельзя также забывать, что числа
являлись для пифагорейцев также символами вещей. Но
так как они еще не отличали тождества от символа, то получалось,
что число есть и символ какого-либо явления, и само
это явление. Так, число 7 у них являлось и символом судьбы,
и самой судьбой. Пифагорейцы еще не дошли до ясного различения
понятия и образа - абстрактно мыслимого числа и
наглядно представляемого явления. Проще говоря, у Пифагора
и его школы число и телесно, и бестелесно. Согласно Аристоте*
Согласно Л. Бруншвигу (см. 122, 14), наблюдаемая в пифагореизме
тесная связь системы доказываемых теорий с фантастическими представлениями
о числе (арифметики с арифмологией) коренится в религиозных
чувствах, восходит к орфизму и представляет собой внутреннюю драму
веры и разума. По мнению автора, эта драма не прекратилась и по настоящее^
время и заставляет "сделать выбор в решающем пункте нашей
духовной судьбы", так как под влиянием орфико-пифагореизма образовались
две концепции души: первая-душа есть самостоятельная реальность,
и ее воплощение в тело равносильно заточению в тюрьму; вторая-душа
для тела является тем же, чем является звук лиры для лиры (ср рассуждения
на тему о душе в диалоге Платона "Федон").
б*
лю, у пифагорейцев математические единицы имеют пространственную
величину (58 В 9) и не имеют (В 10). (По-видимому,
к идее "бестелесности" числа пифагорейцы пришли впоследствии,
хотя Аристотель, от которого до нас дошли приведенные
свидетельства, ничего не говорит на этот счет.) Поэтому
тезис Пифагора, что "все есть число", означал, что число составляет
основу существования вещей в том же смысле, в каком
Фалесу представлялась первоначалом вещей вода или атомы
Левкиппа и Демокрита мыслились в качестве далее неделимых
частиц, составляющих все вещи. С этой точки зрения
чувственно воспринимаемое число есть материя вещей. С другой
стороны, число понималось пифагорейцами как то, что
правит миром, определяет порядок вещей и их отношения. Как
формирующее начало число есть то, чему "подражают" вещи
и с чем они сообразуются. Поэтому число есть основа сущности
вещей, их "душа" и руководящий принцип. С этой точки зрения
число есть нечто "бестелесное" и мыслимое, а не чувственно
воспринимаемая вещь. Ранние пифагорейцы, замечает известный
советский исследователь С. И. Данелиа, смешивали понимание
числа как основания существования вещей с пониманием
его как основания их сущности; они не различали существования
и сущность, реальное и логическое: в их учении "число
имело значение основания существования вещей и основания
их познания" (26,260).
Занятия математикой и установление гармонической последовательности
натурального ряда чисел, наблюдения над явлениями
природы и установление периодически правильного движения
небесных тел, ритмически последовательного чередования
дня и ночи, времен года через определенное число единиц
времени; установление соотношения между высотой тона звучащей
струны и ее длиной, как и наблюдения за изменением
периодов возраста человека в зависимости от числа лет и
т. д., - все это привело пифагорейцев к мысли, что между числовыми
рядами и явлениями природы имеется сходство, подобие,
соответствие. Оставалось объяснить причину этого загадочного
и поразительного сходства. Религиозно-мистически настроенные
пифагорейцы нашли источник этого сходства в
божественных свойствах числа и числовых рядов. Они стали говорить,
что вещи существуют как "подражание" (mimesis)
числам. Получалось, что числа существуют независимо от вещей,
что числа и числовые соотношения составляют особую
реальность, от которой зависят вещи и их отношение. Согласно
С. И. Данелиа, такое направление мыслей, обусловленное от164
сутствием теории познания, "противоположно материализму, и
его следует признать идеалистическим" (26, 262).
Идеалистическая тенденция, наметившаяся у ранних пифагорейцев,
объясняется не только тем, что у них не было еще
теории познания (в силу чего они приняли результаты познавательной
деятельности - число и числовые отношения - за
самостоятельные сущности: ведь у Платона была разработана
теория познания, однако, истолковав числа пифагорейцев как
идеи или царство идей, он гипостазировал последние как мир
самостоятельных сущностей), но главным образом изначальными
религиозно-мистическими стремлениями пифагореизма,
стремлениями найти в мире независимое от мира вещей 'первичное
начало - мировую "душу", которая все определяет и с
которой все сообразуется. Тезис Пифагора "все есть число" в
скрытом и неосознанном виде содержал идею о том, что число
есть "душа" всех вещей. Иначе говоря, идеалистическая тенденция,
наметившаяся в раннем пифагоризме, а затем развитая
Платоном и неопифагорейцами, имеет своим источником иррационалистическую
(религиозно-мистическую), а не рационалистическую
(гносеологическую) основу. (Разумеется, идея о том,
что "все есть число", имеет и гносеологическую (эмпирическую)
основу, то есть количественное изучение вещей и их отношений,
но это не объясняет идеалистической тенденции пифагореизма.)
Поэтому является весьма спорным распространенный
взгляд, согласно которому пифагорейцы распространили принцип
музыкальной гармонии ("техноморфную модель", по выражению
Э. Топича) на весь мир, в результате чего мир предстал
перед ним как огромный музыкальный инструмент, как
мировая или космическая гармония, образующаяся движением
небесных тел. Идея о мировом хаосе и мировой гармонии, связанная
с религиями Диониса и Аполлона, скорее всего предшествовала
открытию музыкальной гармонии. Когда же были
открыты математические основы соотношения музыкальных
звуков или тонов, то вполне возможно, что в этом было усмотрено
проявление космической гармонии - космической души,
определяемой космической же (математической) пропорцией.
Объявив мир космосом, Пифагор увидел в мировой (и всякой
иной) гармонии и красоте число и числовые отношения. Занятия
математикой и музыкой, система испытаний и ступени по- |
священия, строгий отбор лиц, иерархия чинов и званий, при- \
нятые в пифагорейском религиозно-политическом союзе, были '
направлены на преобразование (сообразно космической гармо- \
нии) внутреннего мира посвященного в тайную мудрость сою- ,
за, на то, чтобы из прошедшего все ступени испытаний и посвящения
сделать исключительное существо, своей нравственной
чистотой и непогрешимой мудростью возвышающееся над остальными
людьми.
Независимо от мотивов (религиозно-этических, научных и
философских), которыми руководствовались пифагорейцы в
своих занятиях математическими (арифметическими) или астрономическими
проблемами, они объявили изучение "природы
числа" предпосылкой и основой всякого знания о мире и вещах
(44 [32] В 11). Если учесть, что математические методы изучения
явлений в настоящее время все более и более проникают во
все области науки, даже в те области, которые до недавнего
времени считались "неизмеримыми", то есть не поддающимися
математическому исследованию, как, например, психология,
биология, языкознание, археология или социология, то становится
ясным, что пифагорейская идея о числе и числовых
отношениях как источнике знания явилась в своей основе весьма
плодотворной и прогрессивной.
Как же трактовалась "природа" числа пифагорейцами и
какие были сделаны ими открытия в области чистой математики?
Об этом отчасти было сказано выше. Здесь же следует
подчеркнуть, что ранние пифагорейцы заложили основы арифметики:
они установили, что всякий счет начинается с единицы
(категория "нуль" грекам была неизвестна) и всякое математическое
число складывается из единиц (2== 1+1; 3=1+1+1
и т. д.). Все числа были разделены на три категория: четные,
нечетные и четно-нечетную единицу *. Выдающимся открытием
Пифагора и его школы явилось установление того, что квадратные
числа образуются при последовательном сложении нечетных
чисел: 1+3=4; 1+3+5=9; 1+3+5+7=16 и т. д.
Пифагорейцы попытались представить квадратные числа наглядно.
Для этого они 'предложили изобразить арифметические
числа и числовые единства в виде точек, группируемых в геометрические
фигуры. Так возникло понятие, точнее, образ-понятие
о "геометрических" или "фигурных" числах, свидетельствующее
о том, что число мыслилось пифагорейцами в тесном
единстве с геометрическими образами пространственной протяженности,
иначе говоря не абстрактно-понятийно, а конкрет*
Единица у пифагорейцев считалась четно-нечетным числом: единством
чета и нечета, неопределенности и определенности, мужского и женского
начал и т. п. Некоторые пифагорейцы считали единицу первоначалом всех
чисел, так как всякое число складывается из единиц.
но-чувственно. Изображение чисел по способу пифагорейцев
сводится к следующему: если единицу приравняем к точке и
расположим точки на равном расстоянии друг от друга, то мы
получим геометрическую (прямоугольную) фигуру, то есть изображение
"квадратных чисел" (1, 4, 9,16):
l 4 9 16
Геометрическое изображение суммы, образующейся из простого
сложения последовательных чисел (1+2=3; 1+2+3=6;
1+2+3+4=10 и т. д.), было представлено в виде треугольника:
ю
Графическое изображение чисел и числовых единиц привело
к выделению (наряду с четными, нечетными, четно-нечетной
монадой, или единицей) еще одного разряда чисел, а имен-но
тех чисел, из определенного расположения которых образуется
та или иная геометрическая фигура. Отсюда и понятия (образыпонятия)
о "квадратных", "кубических", "треугольных" и тому
подобных числах.
Стремление пифагорейцев к наглядному представлению генезиса
и структуры чисел и числовых отношений придало числам
качественную характеристику, индивидуальную особенность
и своеобразие, несводимые к чисто количественной (сугубо математической
и абстрактной) определенности, хотя и не оторванные
от последней. Не будет преувеличением сказать, что
здесь мы встречаемся с первыми опытами диалектического
мышления в сфере математики, когда количество и качество
мыслятся и представляются одно через другое: абстракция качества
- через геометрический образ качества, а последнийчерез
абстракцию количества.
Однако пифагорейцы в своем стремлении к качественной характеристике
чисел и числовых комбинаций заходили слишком
далеко. Получалось, что одни числа внутренне совершенны, а
другие несовершенны. Так, первому четному числу 2, делящемуся
на 2 без остатка, был приписан наряду с делимостью,
также признак неопределенности и несовершенства по той причине,
что оно начало и конец (2=1+1), но лишено в отличие
от первого нечетного числа * 3 середины, то есть средней единицы
(3=1+1+1). Многие четные числа были отнесены в разряд
женского начала, а также к области беспредельного и ко
всему тому, что составляет левую сторону, является темным,
кривым и т. п. Сообразно этому нечетные числа относились
пифагорейцами к мужскому началу, к пределу, а также к тому,
что составляет правую сторону, является совершенным, светлым
и т. п. Из четных чисел число 6 считалось совершенным
числом на том основании, что представляет собой сумму и
произведение составляющих множителей (6=1+2+3; 6= IX
Х2ХЗ).
Пифагорейцы были увлечены проблемами пропорций. Арифметическая
пропорция (5-4 ==4-3) говорит о возрастании чеголибо
на одну и ту же величину, а геометрическая пропорция
(8:4=4:2)-о возрастании величины в одно и то же число
раз. Число 4 является арифметическим средним между 5 и 3,
а также геометрическим средним между 8 и 2 в приведенных
примерах. "Среднее" число играет большую роль в пифагорейских
пропорциях, однако было бы рискованно делать (по примеру
Дж. Томсона) из этого широкие обобщения вроде того,
что в "среднем" числе у пифагорейцев нейтрализуется антагонизм
античной демократии и аристократии.
Изучение свойств чисел и числовых отношений, выяснение
различных типов пропорций, исследований математических основ
музыкальных тонов и, наконец, наблюдения над различными
явлениями природы и человеческой жизни-все это привело
к созданию таблицы десяти противоположностей, представленной
впервые пифагорейцами.
Аристотель (Метафизика, I, 5, 986 а 15; 58 В 5) представил
пифагорейскую таблицу противоположностей в следующем
виде:
Предел и беспредельное
Нечет и чет
Единое и множество
Правое и левое
* Выше уже отмечалось, что пифагорейцы рассматривали единицу
(монаду) как четно-нечетное число.
Мужское и женское
Покоящееся и движущееся
Прямое и кривое
Свет и тьма
Хорошее и дурное
Квадрат и продолговатый прямоугольник.
В этой таблице первому ряду "предельного" придавалось
положительное значение, а второму ряду "беспредельного" -
отрицательное: "Зло беспредельно... а добро ограничено" (58
В 7). Первый ряд активен, определенен, устойчив, второй ряд
пассивен, неопределенен, неустойчив.
Согласно пифагорейцам, принцип (arche) неопределенности,
беспредельности ("дурной бесконечности", говоря словами Гегеля)
противоречит космосу как определенному (и в это-м смысле
ограниченному) строю вещей. Из беспредельного (то есть
"апейрона" Анаксимандра) необъяснима также определенность
и ограниченная природа каждой вещи, ее индивидуальность.
Став на 'путь "апейрона" Анаксимандра, пифагорейцы оказались
достаточно проницательными, чтобы не отбросить саму
идею о беспредельном. Они обнаружили диалектику предела и
беспредельного, исходя из того, что каждая вещь ограничена,
имеет предел, границу; фактом своего существования она определяет
и, следовательно, ограничивает каждый раз то беспредельное,
неопределенное и неограниченное, которое составляет
безвидную материю или пространство вещей. Иначе говоря,
каждая вещь есть единство или смесь (mixis) беспредельного
и предельного. Сама эта смесь противоположностей (возникновение
вещей) определяется взаимодействием, взаимопроникновением
предельного и беспредельного: предельное, то есть ограниченный
космос, имеющий шарообразную форму, пересекает
беспредельное, то есть беспредельное пространство с его безвидной,
воздухообразной и бесформенной материей, захватывает
части беспредельного и придает им форму, а беспредельное в
свою очередь проникает в область шредельного через небесный
свод. По-видимому, противоположности предела и беспредельного,
которые имели у пифагорейцев космологический смысл,
притягиваются друг к другу подобно мужскому и женскому 'началам.
По мнению зарубежного исследователя Буссоласа, первопричиной
мира у пифагорийцев является монада как "двуполое"
и наиболее священное число, из которого выделяются
противоположности женского и мужского (беспредельного и
предельного) начал, а затем взаимодействуют и порождают
космос, который мыслится как живое существо (см. 121, 385395).
Словом, по пифагорейской концепции, мир в целом не есть
ни предел, ни беспредельное, а представляет собой единство
(henosis) этих противоположностей, определяющих как космическую
гармонию, так и гармонию каждой вещи. Пифагореец
Филолай (V в. до н. э.) начинает свои рассуждения о природе
следующими словами: "Природа же при устроении мира образовалась
из соединения безграничных и ограничивающих элементов
(ex apeiron te kal perainonton); весь мировой порядок
и все вещи в мире представляют собой соединение того и другого"
(44 В 1). Филолаю приписывается также мысль о том,
что гармония вообще возникает из противоположностей, ибо
"гармония есть соединение разнообразной смеси и согласие
разногласного". И пифагорейцы, которым часто следует Платон,
говорят, что музыка есть гармоническое соединение противоположностей,
приведение к единству многого и согласие разногласного
(44 В 10. Ср. с подобной же мыслью у Гераклита,
22В 10).
Итак, весь космос и все вещи в нем представляют собой
диалектическое единство противоположностей предела и беспредельного,
ограниченного и безграничного. Но так как предел
к беспредельное, их единство и гармонию суть числа и
числовые отношения, то это значит, что сущность всего действительного
есть число и числовое единство. А потому вся Вселенная
есть "гармония и число" (58 В 4). Число - величайшее
орудие познания и действия. "Ибо природа числа, ~ говорит
пифагореец Филолай, - есть то, что дает познание, направляет
и научает каждого относительно всего, что для него
сомнительно и неизвестно" (44 В 11). Число - ключ ко всем
тайнам мироздания, оно - разгадка всех загадок космоса и
самой жизни: "Можно заметить, что природа и сила числа
действуют не только в духовных и божественных вещах, но
также повсюду во всех человеческих делах 'и словах, во всех
технических искусствах и в музыке" (В 11). Число и
гармония вносят ясность, смысл и определенность во все неясное,
бессмысленное и неопределенное. Числу и гармон
...Закладка в соц.сетях
