Жанр: Философия
От мифа к логосу (Становление греческой философии).
...тсутствовали жадность и страсть к наживе за
счет ближнего.
С появлением денег, обмена и вывоза избытка продуктов
на рынок земельная аристократия заменяет натуральные повинности
денежными или ссужает земледельцев под высокие
проценты. За неуплату долгов земледелец отвечал своим имуществом,
семьей и личной свободой.
Последствия изменившихся отношений сказались довольно
скоро: земельная аристократия все более стала расширять свои
участки за счет участков должников. На полях земледельцевдолжников
появились каменные столбы-символы экспроприации.
Аристотель (Афинская политня, II, 2) пишет, что в это время
(конец VII в. до н. э.) "земля была порабощена", "и не
только земля, но и земледельцы".
Вопрос о том, как избежать кабалы, бедности и голода, занимает
беотийского идеолога земледельцев Гесиода, автора поэмы
"Труды и дни". Он предлагает земледельцам всевозможные
советы по части ведения хозяйства, необходимые сведения по
обработке земли, метеорологии и другие полезные знания.
Однако сложившееся положение земледельцев требовало более
решительных мер и радикальных изменений, чем теория
рационального ведения хозяйства и воспевания труда. К тому
же греческий демос не отличался покорностью и живо реагировал
на произвол своих "благородных" притеснителей. Аристотель
(Афинская полития, II, 2) пишет, что, когда вслед за "порабощением"
земли земельная аристократия стала обращать в
рабов самих земледельцев-должников, самым тяжелым и горьким
для народа явилось его кабальное положение.
Рост имущественного неравенства и закабаление земледельцев,
поляризация интересов и процесс расслоения общества,
принявшие угрожающие формы, подрывали устои полиса-общины,
существование которой было невозможно без сплочения
ее членов. Сама же сплоченность полиса-общины предполагала
сохранение ее членов в качестве земельных собственников.
Борьба земледельцев против земельной аристократии, поддер14
жанная городским демосом, приводит в VI в. до н. э. к радикальным
реформам, к отмене долговой кабалы и к укреплению
политической рол^ демоса в передовых полисах. Эта борьба
завершилась победой демократических учреждений и демократической
идеологииЛ
Результатом борьбы демоса против земельной аристократии
явились реформы Солена в Афинах (594 г. до н. э.), запрещающие
превращать в рабов своих сограждан за долги. Кроме того,
реформы Солона подорвали власть родовой аристократии:
объем политических прав определялся размерами имущества,
привилегия рождения была заменена привилегией общественной
службы. Аристотель считает самыми важными и наиболее демократичными
в реформах Солона три пункта: "первое и самое
важное-отмена личной кабалы в обеспечение ссуд; далеепредоставление
всякому желающему возможность выступать
истцом за потерпевших обиду; третье, отчего, как утверждают,
приобрела особую силу народная масса,- апелляция к народному
суду. И действительно, раз народ владычествует в голосовании,
он становится властелином государства" [Аристотель.
Афинская полития, IV, 9). Солоновские реформы сыграли большую
роль в экономической, политической и культурной истории
греческих полисов. В древней Элладе не образовалось особой
касты жрецов или каких-либо других сословий с иключительными
привилегиями в экономической, политической или культурной
жизни страны.
В Древней Греции общее экономическое развитие привело
не к усилению и укреплению царской власти или родовой знати
(как это случилось на Древнем Востоке), но'сначала к падению
царской власти, а затем и власти родовой аристократии. Впрочем,
в Древней Греции царская власть никогда не была сильной.
Греческий царь времен Гомера не восточный деспот, воля которого
исключала всякую иную волю в государстве: он делил свою
власть с родовой знатью и народным собранием.
Борьба демоса завершилась в VI в. до н. э. свержением политической
власти аристократии, но вследствие политической
незрелости демоса его победа над аристократией первоначально
имела своим результатом установление тирании.
Первые тираны, выступая в роли защитников народа, завладели
его доверием. Но вскоре обнаружилась истинная природа
тирании. Не имея глубоких корней в самой общественной жизни
полисов, в сознании граждан, тирания как малоустойчивая политическая
форма была обречена. В конце VI в. она пала почти
во всех развитых полисах.
15
Борьбу демоса против родовой (земельной; аристократии
и тирании возглавляли преимущественно торгово-промышленные
круги аристократии, например аристократический родАлкмеонидов
в Афинах. Из этого рода происходил Клисфен, который
после свержения тирании издал в 509 ладу до н. э. конституцию,
заложившую основу афинской демократии. На основе
конституции Клисфена утверждается юридическое равенство
между гражданами: устраняется зависимость политических прав
от размеров имущества, отменяются привилегии общественной
службы, а пропорциональность общественных обязанностей
и повинностей в зависимости от размера имущества сохраняется
(например, снаряжение военных кораблей, устройство торжественных
религиозных шествий, театральных представлений,спортивных
состязаний и т. п.). Молодая демократия доказала свою
жизнеспособность и с честью выдержала испытание в тот критический
момент истории, когда над Афинами и всей Элладой
нависла угроза персидского порабощения.
Результатом свержения власти родовой аристократии и тирании,
а также победы эллинов в греко-персидских войнах были
укрепление полисной демократии и расцвет древнегреческой
культуры.
Все сказанное выше характеризует историю развития передовых
торгово-промышленных полисов Древней Греции, и в
особенности историю Афин, с именами которых связан расцвет
греческой культуры. Реформы Солона и Клисфена, отмена кабальной
зависимости и торжество демократических учреждений
в Афинах 'и других передовых полисах, в которых были
совершены аналогичные социальные преобразования, диктовались
не только экономическими, но также общественнополитическими
'и военными причинами: необходимость сохранения
целостности полиса, его независимости, автаркии (самодовлеющих
интересов), жизненно важной потребностью укрепления
политической сплоченности полиса-общины перед лицом
угрозы военного нападения со стороны других общин и
государств.
Эта основная общественно-политическая и военно-государственная
задача стояла и перед другим существенно отличным от
Афин типом античного полиса-Спартой. Сложившееся в результате
завоевания южной части Пелопоннеса и покорения
местного населения (илотов), спартанское государство решало
названную задачу административными мерами (различного рода
запретами), сохранением пережитков первобытнородовых отношений
и культивированием среди своих граждан сурового, почти
аскетического ("спартанского") военно-казарменного образа
жизни.
Чтобы избежать имущественного неравенства в общине и
распространения роскоши, спартанское государство препятствовало
развитию торговли и ремесла, производству предметов
роскоши и всякого рода общению спартиатов с гражданами других
государств. Считалось, что межгосударственные контакты
частных лиц действуют разлагающе на спартиатов. С целью
затруднения товарообмена запрещалось пользоваться золотыми
и серебряными деньгами. В обращение допускались только громоздкие
железные монеты.
На протяжении всей истории Спарты господствующим здесь
оставалось натурально-замкнутое земледельческое хозяйство.
Вся земля и все покоренное население-илоты-были собственностью
государства спартиатов, так называемой общины
равных. Равные наделы земли (клеры), выделяемые каждой
семье полноправного спартиата, не подлежали продаже, покупке
или дроблению. Участок земли и прикрепленный к этому участку
илот были даны спартиату только в пользование, но никак
не в собственность (см. 86, 151). Со стремлением к сохранению
равенства среди членов господствующей спартанской общины
были связаны ежедневные общие обеды, или обеденные товарищества
(сисситии), которые являлись одновременно и военными
подразделениями. В так называемой общине равных форма
государственного правления строилась по принципу двойной
власти, исключавшей монополизацию власти отдельным лицом
и обеспечивающей равновесие сил среди правящей верхушки.
Во главе спартанского государства стояли два царя, власть
которых (помимо их равноправия) ограничивалась тем, что они
входили в состав совета старейшин (герусии), состоящего кроме
них из 28 членов. Совет старейшин ведал преимущественно
внутренними делами. Ему противостоял эфорат, состоящий из
пяти избранных народным собранием эфоров. Полномочия
и власть эфората были значительны. В качестве контрольного
органа в государстве эфорат мог отменять решения царей,
а если находил нужным-добиться и отстранения неугодного
ему царя. Эфорат следил также за поведением спартанских
граждан, осуществлял судебные функции, ведал внешнеполитическими
делами Спарты и т. п. Народное собрание (апелла)
формально считалось верховным органом спартанского государства,
и все решения герусии приобретали правовую силу лишь
после его одобрения. Фактически же апелла играла в государственной
жизни ничтожную роль. Дело в том, что рядовые
участники апеллы не могли выступать с какими-либо предложениями
и таким образом проявлять инициативу. По существу
за апеллой признавалось лишь право соглашаться с решениями
герусии, ибо она могла отклонить решения апеллы, если находила
их противоречащими интересам государства.
Военно-политическая задача-завоевание соседних земель
и укрепление своего господства над покоренным населениемявлялась
ведущей государственной задачей в течение почти
всей истории Спарты. Она определяла весь уклад жизни спартиатов,
всю систему их воспитания, направленную на подготовку
крепкого и выносливого воина, беспрекословно выполняющего
приказ военачальника. Дискуссиям в народном собрании
спартанцы предпочитали военные упражнения, изощренной аргументации
- краткие приказания, ученым спорам философских
школ-меткие изречения, имеющие нравоучительный характер.
Считалось, что для воина страх наказания за непослушание или
предание позору за какой-либо проступок имеют более убедительную
силу, чем любая аргументация. Искусству убеждать
словом (peitho) в Спарте почти не уделялось внимания. Оно
заменялось могуществом страха (phobos). He удивительно, что
греческая культура, развивавшаяся в атмосфере господства слова
и борьбы мнений, и философия в частности, почти ничем не
обязана Спарте.
2.СОЦИАЛЬНОПОЛИТИЧЕСКИЕ
ПРЕДПОСЫЛКИ
ГРЕЧЕСКОЙ КУЛЬТУРЫ
Полис и полисная демократия. Греческий полис-это город
и государство одновременно, причем полис состоял не только
из городского поселения, но и из прилегающих к нему земледельческих
поселений (хоры) данного города-государства. Границы
полиса были вполне обозримы, JSL населенные пункты
окружающей город сельской местности" наглядно представимы.
Древние греки не представляли себе государства с необозримыми
краями и населением свыше полумиллиона человек. Город
с его городской площадью и рынком (agora) - местом народных
собраний, с его храмами, общественными учреждениями
и мастерскими ремесленников, был центром экономической, политической
и культурной жизни полисов. Гражданин полиса
мыслил государство, "отечество" и свои функции в нем не
абстрактно. Он чувствовал себя не каким-то ничего не значащим
придатком в системе целого, но вполне ценной и самозначащей
личностью. Историк Фукидид, например, свидетельствует,
что каждый гражданин спешил принять активное участие в общественно-политической
жизни из опасения, что без его участия
события могут принять нежелательный для него оборот.
В классической Греции жизнь общества как единого целого
покоилась на взаимодействии гражданина и полиса, на полисном
патриотизме: полис существует для граждан, а граждане
для полиса. Если в олигархической Спарте личность порабощалась
государством, то в демократических Афинах она находила
значительный простор для своих творческих способностей в различных
сферах деятельности.
В олигархической Спарте право, правовые отношения и сами
граждане были лишь средством в руках государства для осуществления
своих военно-политических целей. В демократических
же Афинах право-это принцип государственной жизни,
то всеобщее, говоря словами Гераклита, которое ограждает общество
и граждан от произвола, связывает всех законом (правовой
идеей) и которое надо защищать "как городские стены".
Борьба демоса за утверждение закона и правового равенства,
сыгравшая столь большую роль в развитии греческой культуры,
имеет длительную историю и связана со становлением
полиса (VIII-VII вв. до it. э.). Первоначально борьба народа
против господства родовой аристократии сводилась к требованию
записи обычая (кодификация неписаных законов). Такого
рода запись правовых норм ограничивала произвол родовой
аристократии, одной из привилегий которой оставались толкование
обычая и осуществление правосудия.
Раньше обычай (неписаный закон) считался "божественным"
установлением и назывался "темис" (them'is - "положенное").
Теперь же, когда закон стал доступным каждому и принял
широкий общественный характер, он превратился в человеческое
установление-в "номос" (nomos -закон, законоположения),
приобрел характер рациональной правовой идеи,
подлежащей обсуждению.
Освобождение права и правосудия (dike) от божественной
санкции имело свои последствия. Если закон не является священным
и незыблемым установлением, а общей для всех правовой
нормой, то это значит, что он может быть изменен 'или
отменен другой правовой нормой как более совершенной и отвечающей
потребностям времени и места. Тем самым закон, право
и все государственные вопросы становятся предметом обсуж19
дения и дебатов в народном собрании, в судебных и других
государственных учреждениях.
Политическое образование, искусство владеть словом, мастерство
в публичных выступлениях постепенно приобретают
исключительно большое значение в общественно-политической
жизни демократических полисов. Сила слова начинает преобладать
над другими орудиями власти. Она становится формой политической
и интеллектуальной деятельности, искусством убеждать,
средством сознательного .выбора политической линии, способом
осуществления правосудия.
Речь, обращенная к народу как к высшей инстанции, которая
по принципу большинства поданных голосов могла принять
пли отклонить обсуждаемое предложение, должна была по необходимости
быть художественно обработанной и стройной, чтобы
воздействовать на чувства и разум аудитории; ясной, четкой
и логически последовательной; насыщенной отточенными антитезами
и альтернативами.
Не случайно ораторское искусство в V в. до н. э., в период
расцвета афинской демократии, привлекает всеобщее внимание
и риторика объявляется "царицей всех искусств". Афинский
оратор Исократ (Панегирик, 47-50), говоря, что "наш город
окружил почетом красноречие, к которому все стремятся", замечает,
что "людей, получивших с детства воспитание достойное
свободного человека, можно узнать главным образом по их речи...
Наш город настолько опередил других в искусстве мыслить
и выражать свои мысли, что его ученики стали учителями Других,
а само имя эллина становится уже обозначением не происхождения,
но культуры" (см. "Вестник древней истории", 1965,
№ 4, стр. 221-222). Могущество слова, искусство убеждать в
Афинах было признано божеством Пейто (Peitho-богиня
убеждения и красноречия), которому поклонялись.
Отличительной чертой полисной демократии наряду с гласностью
проявления общественно-политической жизни является
также признание первенства общественных интересов перед
частными и высокая оценка общественной природы гражданина
полиса. С точки зрения полисной демократии общественная сущность
человека и принцип первенства общественных интересов
перед частными предполагают активное участие граждан в решении
общегосударственных вопросов. Вот почему Перикл,
вождь афинского демоса, в надгробной речи, переданной Фукидидом
(II, 40), противопоставляя афинский политический строй
спартанскому, так энергично выдвигает тезис: "Только мы одни
считаем не свободным от занятий и трудов, нс? бесполезным
того, кто вовсе не участвует в государственной деятельности.
Мы сами обсуждаем наши действия или стараемся правильно
оценить их, не считая речей чем-то вредным для дела; больше
вреда, но нашему мнению, происходит от того, если приступать
к исполнению необходимого дела без предварительного уяснения
его речами".
Античная демократия, основанная на правовом равенстве
граждан и на принципе главенства закона (Фукидид, II, 37),
исключала деление граждан на два сорта (умных и глупых, добродетельных
и порочных и т. п.) в теории, а на практике признавала
за каждым гражданином право отстаивать то или иное
мнение. Это право основывалось, разумеется, не на признании
того, что все люди обладают одинаковыми способностями и добродетелями,
а на предположении, что ни одно человеческое
суждение не обладает признаком "божественности", не имеет
характера абсолютной истины н что вообще на земле нет непререкаемых
н непогрешимых инстанций, а также бесспорных суждений,
за исключением разве самых простейших, с которыми невозможно
было бы спорить; поэтому ничего нельзя принимать
на веру. Истина не предмет безотчетной веры, а знание, основанное
на фактах и логике, на разумном (рациональном) понимании.
Нетрудно заметить, что этот античный рационалистический
образ мышления, взятый в общем виде, тесно связан с
правовыми и политическими устоями греческой демократии.
В равной мере этот строй мыслей является диалектическим:
демократический принцип свободы критики и борьбы мнений
как средство раскрытия истины в корне исключает идею о возможности
изречения непререкаемых истин и непогрешимых
догм. Диалектический тезис "в споре познается истина" стал
философским, правовым и нравственным принципом разрешения
всяких проблем (см. 38, 172).
Демократический принцип "обсуждения дел речами" глубоко
укоренился в сознании демоса передовых греческих полисов.
У историка Фукидида (III, 42) один из афинских ораторов, выступая
за пересмотр принятого сгоряча жестокого и несправедливого
решения, говорит, что пересмотр и повторное обсуждение
важного вопроса-признаки не бесхарактерности, а разумной
предусмотрительности: "Кто отвергает то,-говорит оратор
Диодот,-что речи не являются учителями дел, тот или безрассуден,
или преследует личные интересы. Он безрассуден, если
полагает, что можно как-нибудь иначе выяснить темное еще будущее:
он лично заинтересован, если он не считает нужным обсуждать...
дело и ловкою клеветою на тех, кто ему возражает,
пытается запугать тех, кто его слушает; запугивание же противников
отнимет у него (государства.-Ф. Я.) советников".
Одобренные демосом законы, строго определявшие права и
обязанности граждан, с одной стороны, и сознание того, что
жизнь и благополучие граждан основываются на благополучии
полиса-с другой, были опорой греческой демократии. "Гармония"
(просуществовавшая, 'впрочем, весьма недолго) гражданина
и общества-та "мера", которая одновременно определила
пределы и государственной воли, и индивидуальной свободы,-делает
понятным расцвет греческой культуры, а также
яркую .индивидуальность произведений классического античного
искусства.
Античная демократия с точки зрения ее принципов и идеалов
оказывается не только социально-политическим, правовым
и нравственным вопросом, но и общефилософской проблемой,
идейно-смысловое содержание которой мы попытались охарактеризовать
в общих чертах.
Напрашивается вопрос: почему и каким образом греческая
демократия, признавая свободу и равноправие граждан перед
законом, в то же время считала правомерным господство свободного
над рабом?
Античная демократия и практика рабства. Несовместимость
демократического идеала свободного и самостоятельного гражданина
с практикой рабовладения очевидна. Аристотель не нашел
ничего лучшего для оправдания рабства, как выдвинуть
идею о естественном "превосходстве" эллинов над "варварами".
Впрочем, выдвигая теорию о "естественности" рабства для
"варваров" ("рабов по природе") и недопустимости обращения
в рабство эллинов ("свободных по природе"), Аристотель замечал,
что его концепция противоречит практике того времени.
Ведь в рабство продавали не только варваров, но и захваченных
(плененных) во время войны эллинов; наряду с признаваемым
им "природным" рабством варваров существовало по закону
войны того времени отвергаемое .им рабство эллинов. Напрашивался
вопрос: почему надо полагать, что все варвары, военнопленные
в том числе,-рабы от природы, а все эллины (не
только добродетельные, но и порочные) достойны свободы по
своим природным свойствам? Почему эллины поступают столь
"противоестественно", продавая в рабство своих военнопленных-соплеменников?
Вынужденный сообразовываться с реальным положением вещей,
Аристотель делает ряд оговорок и признает известную
правоту своих оппонентов, отвергавших его теорию "естествен22
ности" рабства и считавших, что люди становятся рабами "поза
кону", а не "по природе".
Тщательный анализ "Политики" Аристотеля показывает, что
"обязательное деление на рабов и свободных от природы Аристотель
устанавливает не для всего человеческого общества,.
а лишь для какой-то (преимущественно азиатской.-Ф. К.)
части" (104, 15). Аристотель (Политика, I, 1255 в 4-6) оговаривается
еще в том смысле, что не все порабощенные являются
рабами от природы и не все свободные достойны свободы по
своим природным качествам.
Более последовательными, чем Аристотель, были некоторые
софисты и сократики, а также Гиппократ и Еврипид, которые
считали рабство противоестественным явлением не только для
греков, но и для так называемых варваров (то есть всех негреков).
И хотя среди виднейших мыслителей конца V и всего
IV в. раздавались голоса против рабства, тем не менее рабство
(независимо от вопроса о количестве рабов) оставалось фактом,
с которым подавляющее большинство свободного населения
демократических полисов мирилось. Правда, в этих полисах
запрещалось убивать раба и морально осуждались жестокие меры
его наказания. Однако раб оставался рабом, за которым не
признавалось (за исключением, пожалуй, сферы религии) достоинства
личности (см. 160, 15), он был в глазах свободных
doylos (раб, слуга, подневольный, зависимый) или даже organon
empsichon ("одушевленный инструмент"-термин Аристотеля),
хотя те же свободные в лице, например, того же Аристотеля
(Политика, I, 1259 в) вынуждены были признать, что "... и рабы-люди
и одарены рассудком".
Отнесение рабов в разряд людей низшей категории и даже
в разряд одушевленных предметов со стороны столь чтимого
Аристотеля всегда смущало историков и философов. Взгляд
Стагирита па рабство как на естественное явление иногда объясняется
его "национализмом" или "расизмом" (см. 41, 75).
Считается также, что в вопросе о рабстве великий Стагирит не
поднялся выше предрассудков своего времени. Не оспаривая
доли истины в подобных предположениях, следует, однако^
иметь в виду и другое, не менее важное, на наш взгляд, обстоятельство.
По Аристотелю, человек вне общества (племени, общины
и государства) -это или бог, или животное; человек-srozoon
politikon (существо общественное). Но так как рабы ("варвары")
представляли собой иноплеменный, чужеродный (пришлый)
элемент в полисе, лишенный гражданских прав, то и полу23
чалось, что рабы это вроде бы и не люди, то есть не общественно-политические
существа. По этим воззрениям, раб становится
человеком с обретением свободы. Античная классика не
знает идеи человека вне полиса, то есть она не отделяет человека
от полиса. Идея о человеке независимо от его принадлежности
к тому или иному племени, народу и государству (космополитическая
идея о том, что родиной человека является весь
мир)-идея более позднего происхождения и относится к периоду
эллинизма и Римской империи. Идея же о равенстве всех
людей (перед богом) независимо от социального положения,
этнического происхождения и т. п. была провозглашена христианством.
В целом же институт рабства вступил в противоречие с идеалом
греческой демократии. Последовательное проведение в
жизнь демократического принципа должно было бы означать
признание равноправия свободных и рабов (см. 13, 264). Характерно,
что историческое развитие передовых греческих полисов
имело своим результатом освобождение демоса из кабальной
зависимости. Революция демоса предупредила развитие в Греции
"внутреннего", или "долгового" рабства.
Если мелкое крестьянское хозяйство и независимое ремесло
были экономической основой греческого общества - в наиболее
цветущую его пору, то это значит, что внутренняя история классической
Греции была прежде всего историей борьбы демоса
и аристократии (сперва землевладельцев и земельной аристократии,
а затем ремесленников и землевладельцев, с одной стороны,
и имущей аристократией-с другой).
Историческая ограниченность греческой полисной демократии
заключается в том, что она не разрешила антагонизма, говоря
словами Платона, между "государством бедных" и "государством
богатых", а также проблемы рабства. Она не могла
решить и внешнеполитических проблем, которые возникали сходом
истории. Поэтому установившаяся "общественная гармония"
оказалась неустойчивой и была обречена на крушение.
Сократ и Платон были первыми из тех, кто обнаружил кризис
греческой демократии. Проект "идеального государства", предложенный
Платоном с целью преодоления классового антагонизма,
а вместе с тем частных интересов во имя общественных,
носил полуутопический характер и представлял собой не решение
проблемы, а своего рода теоретический синтез и улучшенный
вариант кастового строя древнего Египта и казарменных
порядков Спарты.
3. ДУХОВНЫЙ МИР.
ХАРАКТЕР И ИДЕЙНОСМЫСЛОВОЕ
СОДЕРЖАНИЕ
ГРЕЧЕСКОЙ КУЛЬТУРЫ
Греческая пайдея и отношение философского разума к религиозной
вере. Пайдея (paideia)-слово, обозначающее одновременн
...Закладка в соц.сетях
