Жанр: Философия
От мифа к логосу (Становление греческой философии).
ГЛАВНАЯ РЕДАКЦИЯ
СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОЙ
ЛИТЕРАТУРЫ
КЕССИДИ Ф. Х.
От мифа к логосу (Становление греческой философии).
М., "Мысль", 1972.
В книге рассматривается актуальная научная проблема отношения философии
к до-философским формам сознания, детально прослеживается сложный процесс
отделения философии в Древней Греции от мифа, религии и художественного
творчества. В ней раскрывается переход от мифологического отождествления
идеального и материального к художественному га" пннрнкю и от художественного
сравнения к научной аналогии и отвлеченному понятию (логосу).
1-5-1
50-72
1С
Памяти
Федора Игнатьевича Хасхачих
посвящается
ВВЕДЕНИЕ
Проблема становления греческой философии и ее отделения
от мифа, религии и художественного творчества является одной
из важных проблем истории античной философии. В последние
годы эта проблема занимает большое место в зарубежных (в
том числе марксистских) исследованиях по истории античной
философии, вызывает оживленные дискуссии.
В советской историко-философской литературе она разработана
недостаточно полно. Между тем без выяснения генезиса
философии и ее отношения к до-философским формам сознания
остается не совсем раскрытым предмет философии, роль и значение
философии как специфической формы общественного сознания.
Выяснение генезиса древнегреческой, как и древнеиндийской
или древнекитайской, философии и ясное понимание их отношения
к до-философским формам сознания позволит установить
специфику каждой из них, а также выяснить закономерности их
развития. Это является предпосылкой для сравнительного изучения
древневосточной и древнегреческой философий, а также
восточной и западной цивилизаций. Настоящая работа ограничивается
исследованием греческой философии.
Разработка историко-философской проблематики тесно связана
с воспитанием исторического мышления. Для современного (
человека останутся непонятными любые истины, взятые вне живой
связи времен и поколений, вне динамики истории и самого
развития мысли.
Греческая культура, несмотря на ее историческую ограниченность,
проникнута гуманистическим духом; она создала идеал
всесторонне и гармонически развитого человека. Усилия современного прогрессивного человечества направлены на решение
этой же гуманистической задачи. Поэтому необходимо раскрыть
сущность древнегреческой культуры, ее всемирно-историческую
роль и значение, а также огромную важность исторических последствий
ее падения.
Кроме того, в связи с оживленным обсуждением в последние
годы проблемы рабства в античном мире вопрос о соотношении
между экономическим базисом древнегреческого общества и его
культурой является одним из важных методологических вопросов
исторической науки. В нащи дни проблемы античного общества,
и в особенности проблема расцвета и падения его культуры,
стали более сложными, чем это было раньше, когда исследователи
многое объясняли простыми ссылками на институт
рабовладения или же ограничивались разговорами о "греческом
чуде".
Говоря о трудностях, связанных с объяснением греческого
искусства и эпоса, К. Маркс писал, что эта "трудность заключается
не в том, чтобы понять, что греческое искусство и эпос связаны
с известными формами общественного развития. Трудность
состоит в том, что они еще продолжают доставлять нам художественное
наслаждение и в известном отношении служить нормой
и недосягаемым образцом" (цит. по 1, 12, стр. 737) *.
Трудность заключается также в объяснении редко наблюдаемого
в истории, но тем не менее ярко выраженного явления"внезапного"
возникновения греческой философии и науки.
"Греки-словно чудом-изобрели науку... научный метод" (14,
1, 41; см. также 8, 16; 81, 21). Поражает то, что первые греческие
ученые и философы-Фалес, Анаксимандр и Анаксименпоявляются
во весь рост на горизонте европейской науки, вполне
вооруженные средствами научно-рационалистического мышления,
как-то вдруг, внезапно. Возникает ряд вопросов: не ложны
ли наши представления о ранней греческой философии и науке?
Каков генезис греческой философии? Каково отношение первых
греческих философов к традиции (мифу, религии и народной
мудрости)? Каковы идейные истоки ранней греческой философии?
Чем объяснить столь необычайный расцвет философской
и научной мысли в Греции в период, которому предшествовало
господство религиозно-мифологических взглядов на явления
природы?
* В скобках первая цифра означает порядковый номер в списке литературы,
помещенном в конце книги. Далее указывается номер тома, если
издание многотомное, и страницы источника. Ссылки на античные источники
даются в тексте.
Все перечисленные вопросы сводятся к одному, более общему
вопросу-об отношении философского мышления к дофилософскому,
к мифологическому и религиозному сознанию, а также к
художественному творчеству (теогонической поэзии и народному
эпосу).
Вопрос об отношении философского знания к народному миропониманию
в работах по истории философии обычно не рассматривается.
А между тем следует признать, что если не родоначальниками,
то во всяком случае предшественниками ранних
греческих философов были Гомер - легендарный автор
"Илиады" и "Одиссеи", выразивший в блестящей поэтической
форме накопленную веками народную мудрость, и Гесиод-автор
"Теогонии" и "Трудов и дней"-выдающихся памятников
народной мудрости, народных представлений о мире и человеческой
жизни. Прибавим, что историческое чутье помогло Аристотелю
(Метафизика, I, 3, 983 b 30) увидеть в лице Гомера и
Гесиода древнейших предшественников первых греческих философов.
Вот почему вполне правомерно начинать рассмотрение
истории греческой теоретической мысли именно с анализа произведений
Гомера и Гесиода.
На всем протяжении настоящего исследования проводится
|СЛЬ Q том, что античная философия не "музей древностей",
1СНВ1Я картина становления и развития теоретической мысли,
1Иая смелых и оригинальных идей, что греческая философия
Представляет большой интерес для современности, ибо многие
Проблемы и "проклятые вопросы", над которыми бились древние
мыслители, не утратили своей значимости и по сей день.
Автор выражает благодарность доктору философских наук
В. В. Соколову и кандидатам философских наук Н. М. Годеру
И А. Н. Чанышеву, прочитавшим рукопись книги и сделавшим
ряд ценных критических замечаний и конструктивных предложений.
Автор благодарит кандидатов философских наук И. А. Хабарова,
Ф. К. Кочеткова, Ш. М. Германа и доктора философских
наук В. А. Карпушина, а также кандидата технических
наук В. И. Эбериля за их ценные замечания по рукописи и
большую помощь при ее подготовке к печати.
МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ
ПРОБЛЕМЫ
АНТИЧНОЙ
КУЛЬТУРЫ
проблеме рабства в античном
мире. До недавнего
времени было общепринятым, что в основе способа производства
античных обществ лежал принудительный труд огромной
армии рабов и что институт рабства принял уже
в классический период античной Греции всеобщий характер.
Но за последние десятилетия этот казавшийся несомненным
факт стал в свете 'новых исследований довольно сомнительным
и спорным. Выяснилось, что историческая наука
решала столь важный вопрос преимущественно путем предположений,
на основе разного рода догадок и не очень достоверных
свидетельств.
Главным источником, на котором строились доказательства
о всецело рабовладельческом характере экономического базиса
греческих полисов V-IV вв. до н. э., было сообщение Афинея,
греческого писателя (грамматика) из Навкратиса (Египет),
жившего в Александрии и Риме в III в. н. э. В VI главе своего
сочинения "Пирующие софисты" Афиней, предаваясь со своими
друзьями праздной беседе за пиршественным столом о старине
(со ссылками на древних авторов, конечно), сообщает, что в Коринфе
V-IV вв. до н. э. было 460 тыс. рабов, на острове Эгине-470
тыс., а в Аттике конца IV в. до н. э.-400 тыс. рабов
при 21 тыс. афинян (то есть свободного населения) и 10 тыс.
метеков (иноземных поселенцев в Афинах).
Время, отделяющее Афинея от того периода, о котором он
пишет, составляет более чем 500 лет. И что самое главноеприведенные
им данные о количестве рабов в Древней Греции
не находят подтверждения в свидетельствах греческих авторов
того периода, о котором он пишет. Так, историк Ксенофонт (ок.
430-355 до н. э.) в трактате "О доходах", излагая план закупки
рабов для разработки Лаврионских рудников, приводит данные,
которые позволяют считать приведенные у Афинея цифры
о количестве рабов чрезмерно преувеличенными. Излагая свой
план увеличения государственных доходов, Ксенофонт (О доходах,
IV, 24) говорит: "Если для начала оказалось хотя бы
1200 рабов, то, вероятно, уже, на те доходы, которые они станут
приносить, их число в течение пяти или шести лет легко можно
будет довести до 6000".
По свидетельству Фукидида (а свидетельства Фукидида заслуживают
полного доверия, если учесть, что современная историческая
наука не нашла у него ни одного передаваемого им
факта, который оказался бы недостоверным или искаженным),
больше всего рабов в Греции было в Спарте и "а острове Хиос
(см. Фукидид. История, VIII, 40, 2). Сообщая о большом материальном
ущербе, понесенном афинянами в Пелопонесской войне,
он пишет, что "более двадцати тысяч рабов перебежало от
Них (афинян.-Ф. К.) к неприятелю, в том числе большая часть
ремесленников" (там же, VII, 27, 5). Определяемое Фукидидом
|количество рабов составляет лишь 5% от числа рабов, указанного
Афинеем. И если Фукидид придает столь большое значе|ние
названной потере афинян, то это объясняется тем, что преобладающая
часть перебежавших рабов состояла из ремесленЕЯИКОВ,
то есть из квалифицированных рабов, занятых в
^ведущей для Афин 'отрасли производства-в ремесленном проиюводстае,
в эргастериях.
ДДйТОрИЧеская наука до настоящего времени не установила
ВИМШИселения Древней Греции вообще; мы не знаем,
РЯР^^О там рабов и сколько рабовладельцев и каково
|о количественное соотношение между ними. Вопрос осложняя
тем, что в число так называемых рабовладельцев нередвходили
рабы, то есть категория людей, являвшихся в правоОМ
отношении несвободными, но владевшими средствами проЗводства
и эксплуатировавшими чужой труд (96, 10). Здесь
ВТ необходимости останавливаться на разгоревшейся полеми^Ке
среди историков о рабстве в античном мире и рабовладельческом
способе производства. В настоящее время многие ученые-историки
сходятся на том, что в классический период истории
Греции рабский труд не играл (за некоторыми исключениями)
решающей роли в основных отраслях производства. Во
всяком случае не вызывает сомнения, что в период греческой
классики труд свободного демоса не был еще вытеснен рабским
Трудом и не потерял своего значения (37, 131). Следует признать
вполне убедительным вывод советских историков (С. Л. Утченко,
О. В. Кудрявцев, Е. М. Штаерман и др.), что "классический
античный полис, базировавшийся на господстве мелкого
землевладения и вообще мелкого производства, не давал полного
простора развитию рабства" и что "последнее овладевает
производством лишь с разложением полиса, когда ведущая роль
переходит к новым типам хозяйства" (105, 6). Разложение античного
полиса и разрушение мелкого крестьянского землевладения,
составлявшего основу полиса, советские историки относят
к концу II-началу III в. н. э. (см. 106. 32).
По мнению советских историков-антиковедов, рабовладение
и рабовладельческие отношения получают широкое развитие в
поздний период античного общества. Советские и некоторые зарубежные
(например, Финли) анти.коведы обращают также внимание
на то, что вопрос о количестве рабов, о том, превосходили
ли они своим числом свободных людей, не имеет решающего
значения при определении характера экономического базиса античного
общества. С этой точки зрения решающим являются
место и роль рабов в экономической и социальной жизни античного
общества, функционирование института рабовладения и
существование различных типов экономической и внеэкономической
зависимости рабов. Вопрос об институте рабовладения
и его роли в экономике греческих и римских полисов, как и вопрос
о формах зависимости в античном мире, стал за последние
годы предметом специальных исследований.
Отметим лишь, что в свете этих исследований все более осознается
неправомерность механического переноса на древность
понятийной сетки, выработанной современной наукой. Так, учитывая
то огромное значение, которое имели в античном мире
правовые нормы, советские историки С.Л.Утченко и И. М.Дьяконов
справедливо указывают на неправомерность стереотипного
"противопоставления рабов как единого класса так называемым
рабовладельцам" в силу совершенно различного имущественного
положения (отношения к средствам производства)
как в среде свободных людей, так и в среде несвободных, т. е.
рабов (см. 96, 10-11). Названные авторы подчеркивают, что
"рабы могут быть противопоставлены свободным (это-правомерная
оппозиция), но в таком случае речь должна идти о сословно-правовых
категориях" (96, 10).
Необходимо сказать несколько слов о практике отпуска рабов
на свободу в античном мире и о так называемом презрении
к труду в период греческой классики.
Отпуск рабов (за выкуп и без выкупа) на свободу
практиковался и в греческой архаике, и в классической античности.
Так, раб Одиссея Евмей ("свинопас богоравный") надеется
получить от своего господина за верное ему служение
клочок земли, дом и невесту с богатым приданым (см. Гомер,
Одиссея, XIV, 64). Самостоятельность Евмея значительна: он
покупает собственного раба (Месавлия) (Гомер, Од XIV
450-453).
В античных демократических полисах раб подчас мог пожаловаться
на своего господина, заявить или даже донести на него
(в случае замеченного противозаконного действия со стороны
последнего), с тем чтобы получить свободу (см. Лисий. Речи.
М.-Л., 1933, стр. 103-116).
О широкой практике отпуска рабов на свободу свидетельствуют,
в частности, духовные завещания, оставленные античными
философами и переданные Диогеном Лаэртским в его "Жизнеописании
древних философов" (V, 1, 2). В определенных случаях
отпускало рабов на свободу и государство. Например, рабы,
привлекаемые в армию для защиты страны, объявлялись
свободными и в Греции, и в Риме (см. 22, 23-28). В Афинах
государственная полиция состояла из рабов-скифов (см. 43,
\ Верно, что рабы были бесправны, но верно и то, что бесШравное
положение рабов в античном мире было под влиянием
Тболиционизма преувеличено историками XIX в. В Древней
"бции осуждалось жестокое обращение с рабом, а убийство
ЫИДнего каралось законом (см. Афиней. Пирующие софисты,
^.-267 Ь; Демосфен. LIX. Против Неэры). В древнем
^^Ащ^ЛИ ему грозила несправедливая казнь или мурНЯИ^^^фЛтЙться
за защитой к народному трибуну" (105,
Г. Спор же историков о том, было ли обращение с рабами
токим или мягким, следует считать схоластическим, ибо
По место и то, и другое: решающим было не гуманные или
1дистские наклонности отдельных людей, а положение того
1И иного раба в экономической и социальной жизни (см 105
U-162).
Распространенное мнение о "презрении к труду" со стороны
^Свободных граждан греческих полисов (по крайней мере если
^Говорить о периоде классики) не выдерживает критики. И на
| Заре греческой культуры, и в период ее расцвета не труд, а безделье
считалось позорным. Не только у Гесиода, этого песно[
певца "Трудов и дней" и панегириста труда, но и у Гомера невозможно
найти "презрения к труду". Общеизвестно, что у Гомера
(Од., XVIII, 365-375) не только простой люд, но и сами
цари занимались производительным трудом: они пахали и сеяЛИ,
косили траву и пасли стада; их дочери стирали белье и вообще
никакой труд не считали для себя зазорным. Не менее известно,
что Солон издал закон, согласно которому "сын не обязан
был содержать отца, не отдавшего его в учение ремеслу...
Солон внушал уважение к ремеслам и вменил в обязанность
Ареопагу наблюдать, на какие средства живет каждый гражданин,
и наказывать праздных" (см. Плутарх. Солон, XXII).
В своей знаменитой надгробной речи, переданной Фукидидом
(II, 40-41), Перикл, вождь афинского демоса, слагает настоящий
гимн всеобщему труду. "Мы пользуемся богатством,-
говорит Перикл,- как удобным средством для деятельности, а не
для пустого хвастовства; и сознаваться в бедности у нас не постыдно;
напротив, большой порок-не выбиваться из нее трудом.
У нас одни и те же личности соединяют в себе и заботу о
своих дома1пних делах и занятие государственными делами...
Говоря вообще, весь наш город-школа Эллады; и каждый из
нас в отдельности может, как мне кажется, приспособиться к
многочисленным работам, и, выполняя свое дело с большим изяществом
и ловкостью, лучше всего может добиться для себя самодовлеющего
состояния". Величественные архитектурные сооружения,
построенные по предложению Перикла на Акрополе,
были задуманы (помимо всего прочего) с тем, чтобы предоставить
на длительное время работу демосу.
Маркс об античном производстве. "Как мелкое крестьянское
хозяйство,-пишет Маркс,-так и независимое ремесленное
производство... образуют экономическую' основу классического
общества в наиболее цветущую пору его существования, после
того как первоначальная восточная общая собственность уже
разложилась, а рабство еще не успело овладеть производством
в сколько-нибудь значительной степени" (1, 23, 346). По
словам Маркса, античное производство было направлено преимущественно
на осуществление человеческой сущности граждан
полиса, на процветание полиса в целом, а не на увеличение богатства
как самоцели. Поэтому "богатство в виде овец выступает
как развитие индивида в качестве пастуха, богатство в виде
зерна-как развитие его в качестве земледельца и т. д."
(1, 46, ч. I, 166). То же самое можно сказать в отношении ремесленного
производства, где богатство (произведенные продукты)
предстает как развитие индивидуальности свободного
ремесленника, у которого возникает полухудожественное отношение
к труду.
Свободный ремесленник был заинтересован в высоком качестве
производимой им продукции, в особенности продукции художественного
ремесла, предназначавшегося на вывоз. На базе
ремесла возникло художественное производство. В греческом
языке искусство и ремесло обозначаются одним и тем же словом-
techne.
Труд рабов играл известную роль в ремесленном производстве,
но он использовался главным образом для домашних услуг
и работ, не требующих квалификации. А те рабы, которые
были заняты высококвалифицированным трудом, находились в
сравнительно лучших условиях, чем остальная часть невольников.
Античное производство, направленное на удовлетворение
личных потребностей граждан полиса, .на реализацию, по словам
Маркса, их "человеческой сущности" в отличие от капиталистического
производства не ставило своей целью наживу ради
наживы.
Высказываясь об имущественном положении и взаимоотношениях
различных социальных групп в греческих полисах,
Аристотель (Политика, I, 3) резко противопоставляет "науку о
домохозяйстве" или "экономику"-искусство накопления богатства
лишь в размерах, необходимых гражданам полиса для
"благой жизни", для "нормального" домашнего общения и полезной
государственной деятельности, "хрематистике" - искусству
приобретения денег ради денег. Последний "род наживы",
осуществляемый посредством ростовщичества и спекуляций, он
называет "противоестественным", а самих "хрематистов"-"наглецами
и крупными мерзавцами". Во избежание "хрематистики"
ii в целях обеспечения преобладающего положения в полисах
"средней" социальной группы Стагирит предлагал государственное
регулирование накопления богатства среди граждан
полиса. Выдвигая идею о периодическом перераспределении
имущества, Аристотель апеллировал к "общепринятому мнению",
согласно которому "умеренность и средина-наилучшие
[между двумя крайностями]". Отсюда он заключал, что "средний"
достаток из всех благ самое наилучшее (там же, IV, 9, 3).
Античное производство ограничивалось получением сравнительно
скромной (хотя и постоянной) прибыли. Этим в значительной
степени объясняется то, что в античности (несмотря
на довольно развитые торговые и товарно-денежные отношения)
уделялось мало внимания усовершенствованию орудий
производства, за исключением, пожалуй, таких отраслей, как
медицинское оборудование и военная техника. По той же причине
мало уделялось внимания развитию научно-технической
мысли, прикладным наукам и экспериментальным исследованиям,
которые по-существу античности были неизвестны (точнее,
эксперимент заменялся там. простыми наблюдениями). Хотя
удельный вес рабского труда в античном (греческом) производстве
в классический период был незначительным, тем не менее
сам факт его использования не способствовал развитию техники
и прикладных наук.
Однако картина резко меняется, когда мы обращаемся к гуманитарным
областям знания: к общественно-политической
мысли, ораторскому искусству или к философии. В этих областях,
как известно, античность достигла больших успехов.
Творческие силы античного общества были направлены преимущественно
в сторону искусства и поэзии, общественно-политической
и философской мысли, решения логико-математических
проблем и развития дедуктивного мышления.
Нельзя сказать, что древнегреческому обществу было полностью
чуждо стремление к техническому прогрессу или что
древние греки не видели в последнем средства избавления от
тягот чрезмерного труда. Если бы, мечтал Аристотель, каждое
орудие по приказанию или по предвидению могло исполнять подобающую
ему работу, подобно тому, как создания Дедала
двигались сами собою или как треножники Гефеста по собственному
побуждению приступали к священной работе, если бы,
таким образом, "ткацкие челноки ткали 'сами, а плекторы сами
играли на кифаре, то .не потребовалось бы ни мастеру помощников,
ни господину рабов" (там же. I, 2, 5).
Неравномерность развития, характерная для античности,
затрагивает не только материально-техническое и духовное производство,
но также и саму экономику: несмотря на сравнительно
низкий уровень производительных сил, здесь мы встречаемся
с весьма развитыми товарно-денежными отношениями, которые
нетипичны для древнего мира в целом.
( Все еще бытующие представления о всецело рабовладельческом
характере экономики греческих обществ периода классики
делают непонятным не только общий расцвет греческой
культуры, но, в частности, и тот общеизвестный факт, что продукция
античного ремесленного производства достигла высокого
художественного уровня. Ссылка на дешевый труд армии рабов,
не заинтересованных в продуктах своего производства, не
подтверждает, а опровергает идею о возможности высокого качества
продукции производства в ведущей области производства-в
ремесле. Добавим, что широкое распространение рабовладения
в последние века античного мира как раз и привело
к падению античного полиса и всей античной цивилизации.
Развитие товарно-денежных отношений и его последствия.
Налаживание в VIII-VII вв. до н. э. оживленных торговых связей
со странами Древнего Востока и негреческим миром вообще,
установление системы мер (веса, длины и т. п.), чеканка
монет, функционирование золотых и серебряных денег-все это
явилось огромном экономическим достижением. Но вскоре обнаружился
друго^ аспект значения денег. Как объективированная
общественная \сил а деньги стали разъединять общество,
обессиливать его и обретать власть над его членами. "И эта новая
сила,- пишет Энгельс,- внезапно возникшая без ведома и
желания ее собственных творцов, дала почувствовать свое господство
афинянам со всей грубостью ^своей молодости" (1, 21,
113).
Выдающийся афинский драматург Софокл (V в. до н. э.) сетует
на развращающую силу денег, на то, что жажда денег приводит
к преступлениям, к утрате чести и совести, а также чувства
прекрасного. Великий трагик возмущен тем, что деньги делают
негодяя "истинным мужем", а урода-красавцем. Великий
материалист греческой классики Демокрит приравнивает
жажду накопления денег к своего рода раковой болезни (Стобей,
IV, 31, 49; см. также Стобей, III, 10, 43).
Приведенные высказывания относятся к V в. до н. э. Но
уже и в VI в. до н. э. жажда накопления денег и богатства
гневно именуется как дерзость, наглость, спесь и произвол
(hybris). По мнению Солона, пресыщение, надменность и высокомерие
(koros) рождают hybris. Его слова "У богатства нет
границ" стали пословицей. А разорившийся аристократический
поэт Феогнид (VI в. до н. э.) жалуется на то, что богатство перемешало
"породы" людей ("знатные, низкие-все женятся
между собой"). Он сетует на свою судьбу в таких выразительных
словах: "Бедность проклятая!.. Что так взлюбила меня?"
{Феогнид. Элегии, 351).
Для греков VI-V вв. до н. э. страсть к накоплению богатства
и вытекающие отсюда hybris, koros это вид психического
или телесного недуга, неизвестно откуда возникшего; это своего
рода безумие (aphrosyhe), охватившее людей, или некий рок,
обрекший людей на pleonexia (жадность, своекорыстие). Они
не понимали экономических причин этого явления и относили
его к области психического состояния или нравственного поведения.
Расширение ремесленного производства и прибыльных отраслей
земледелия, развитие денежного обращения и установление
интенсивных торговых связей с известными в то время странами
послужило экономической предпосылкой расцвета греческой
культуры периода классики. Однако последствием общего
экономического развития, торгово-денежных отношений в особенности,
оказалось дальнейшее расслоение общества, поляризация
интересов внутри полисов, рост имущественного неравенства
и появление, по словам Платона (Государство, IV, 422 с423
а), "двух враждебных государств" в одном государстве: "государства
богатых" и "государства бедных". /
Простота патриархальных отношений была подорвана уже
во времена Гесиода (VIII-VII вв. до н. в.}. Свой век Гесиод
называет "железным", то есть самым худшим. Былые времена
представляются ему "золотым" веком, когда царствовала справедливость
и о
...Закладка в соц.сетях
