Жанр: Философия
От мифа к логосу (Становление греческой философии).
...сутствует. Если человек поглощен захватывающей
картиной или рассказом, он не сознает ничего, кроме развития сюжета.
Его замещающее участие настолько полно, что он осознает себя только
тогда, когда кончится драма или произойдет что-либо необычное. В большинстве
случаев люди находятся где-то между этими двумя крайностями"
(103, 79-80).
** Вообще человек проявляет способность не только ориентироваться во
внешнем мире, то есть обладает не только здравым смыслом, но наряду с
этим и способностью к спекулятивному мышлению, которое может принимать
различные формы в процессе своего развития: мифологическое, религиозное,
художественное, философское и научное мышление. Каждое из них не
исчезает, а сохраняет свое значение и после появления более высоких форм.
46
фическое представление о наличии в каждой ве^ци и в каждом
существе свойств и сил любой другой вещи и любого другого существа
делало первобытного человека приобщенным к мировому
целому и к своему коллективу, к силам природы и общества.
Не отделяя себя от мира вещей, первобытный человек Слабо различал
одну вещь от другой, в каждой вещи он "узнавал" другую
вещь. В этом смысле мышление первобытного человека опрометчиво,
невзыскательно, неразумно. Но эта "неразумность",
представляя мир единым целым и устанавливая единство человека
(коллектива) с окружающим миром, укрепляла волю коллектива
перед внешними силами природы, вселяла уверенность
в успехе того или иного предприятия.
Основой приобщенности первобытного человека к силам природы
явилась его приобщенность к своему коллективу (роду).
Чувство слитности с коллективом и позволяло первобытному
человеку мыслить себя и каждого отдельного индивида носителем
сил, способностей и возможностей не только другого индивида,
но и всего коллектива. Всеобщее "оборотничество" -
существенная черта мифосознания.
В мифосознании, по которому "все есть все" или "все во
всем", нет ничего определенного, устойчивого, отграниченного и
оформленного-того, что служит основой логической мысли.
Миф основан не столько на логике, сколько на воображении и
фантазии.
Мифологическое воображение игнорирует реальные причинные
связи и связывает между собой самые разнообразные пред*
меты и явления, часто никак не связанные в реальной действительности.
Мифологическое "мышление" не различает природное
и человеческое, естественное и сверхъестественное, чувственное
и сверхчувственное; оно смешивает фантастическое (сказочное,
волшебное, магическое) с реально существующим, идеальное
с реальным, невозможное с возможным, желаемое с действительным.
Две формы отражения мира (образно-мифологическое и понятийно-логическое)
в сознании первобытного человека неразрывно
связаны. И хотя мифические и магические представления
у него преобладали над конкретными знаниями и понятийным
мышлением, тем не менее первобытный человек руководствовался
в своей практике не только мифическими и магическими
представлениями, но и теми знаниями о свойствах вещей, которые
он приобретал в процессе практической деятельности. Но
как было отмечено выше, эти знания, а также религиозные и
нравственные представления первобытного человека тесно пе47
реплетались с мифическими образами и как бы сливались с ними.
Вот no4e"fy всякое определение мифологии неизбежно оказывается
весьма приблизительным: то слишком широким, то,
наоборот/слишком узким, то сведенным к одной из форм общественного
сознания (религии, искусству, философии или науке),
то полностью "отключенным" от всех известных нам форм общественного
сознания. По этой причине мифология иногда понимается
как единый и цельный комплекс, в котором даны вместе
и одновременно "фантазия, познание и вера, позднее обособившиеся
друг от друга" (92, 22).
По мере развития общества, развития мышления, художественного
воображения и овладения явлениями природы мифологические
образы приобретают более разумный и художественно
оформленный характер: возникают представления о богах и героях
в образах животных (зооморфизм в древнеегипетской мифологии)
или в образах людей (антропоморфизм в греческой
мифологии).
Мифология оказала огромное влияние на все стороны духовной
и материальной жизни людей. Каждый народ создал
свои мифы, предания и легенды. В них сказалась "душа" народа,
его помыслы, надежды и стремления, его представления о
бытии, природе и самой жизни. Нередко говорят о мифе как о
вымысле. Но это такой вымысел, в котором отразились нравственные
принципы народа, его эстетические идеалы и творческие
замыслы.
Возбуждая творческую энергию, миф восполняет недостаток
реально данного желаемым как возможным. Многие мифы связаны
с мечтой людей о покорении сил природы. Таков, например,
миф о треножниках Гефеста; в нем труд людей был заменен
работой самостоятельно действовавшей (мы бы сказали,
кибернетической) машины.
Мифология явилась огромной культурной силой, но не все
мифы играли в равной мере положительную роль в истории народов.
К. Маркс говорил об известной враждебности древневосточных
мифов искусству; в этих мифах божества были представлены
не в образе человека как властелина природы, а в образах
животных, которым люди поклонялись (см. 1, 9, 136).
Греческая мифология быстрее, нежели мифология других народов,
прошла стадию зооморфизма. В законченном и художественно
оформленном виде она придала своим образам пластически
выразительный человеческий облик и отношения между
ними уподобила человеческим. В греческой мифологии ярко выражен
антропоморфизм (пережитки зооморфизма сохранились
лишь в виде смутных упоминаний в некоторых мифах о "коровьих
глазах" Геры, "совиных глазах" Афины, о Зевсе в образе
быка и т. д.).
Переосмысление и художественная обработка первоначальных,
расплывчатых и неясных образов мифологии вели в своем
развитии к возникновению эпоса и поэзии, а затем к трагедии.
Через судьбу своего героя трагедия раскрывала смысл его "деяния"
и тем самым наставляла на путь самопознания. Эволюция
мифов от зооморфизма к антропоморфизму отражает историю
народа, который на определенной стадии своего развития создал
мир олимпийских богов по своему образу и подобию. В образы
гомеровских богов он "вписал" свой идеал свободы, который
обнаружился также в многообразии их характеров.
Боги греческой мифологии с их светлым обликом и ясно выраженной
индивидуальностью не вызывали представлений о чемто
таинственном и мистическом, не подавляли мысли человека,
не вносили в его душу смятения. В олимпийской мифологии,
проникнутой художественно-эстетическим восприятием мира и
богов, человек стал мерой всех вещей, он был абсолютизирован
(и в этом смысле объективирован). Древние греки не отождествляли,
но и не противопоставляли резко бога и человека.
Боги греческой мифологии светлы и жизнерадостны; они близки
человеку и во многом проявляют слишком человеческий
образ мышления и поведения. И хотя боги египетской мифологии
в образах животных или с головами животных казались
грекам достойными известного уважения, все эти боги были им
непонятны и чужды.
Древневосточные боги господствовали над человеком, как
и силы природы и общества, религиозно-мифологическим выражением
которых они являлись. Эти боги, воплощавшие тяготевшее
над человеком всеобщее, явно отличаются от человека и по
своему внешнему облику, и по своей внутренней сущности. Человек
так же далек от них, как и от своих земных владык. Боги
Древнего Востока - это "отчужденные" боги, они определяют
судьбу человека без всякого участия его воли и сознания.
Человек всецело находится во власти своих земных и небесных
владык, во власти преданий и традиций.
3. МИФ И РЕЛИГИЯ
Взгляды ученых на миф и религию заметно расходятся. Одни
исследователи их отождествляют, другие противопоставля49
ют, третьи различают миф и религию. Однако все мифологи и
историки религии сходятся на том, что миф и религия в первобытном
сознании тесно связаны. Связующим звеном между ними
является деятельность воображения (фантазии) и вера в созданные
фантазией образы. Но миф не противопоставляет
образ вещи самой вещи, идеальное и реальное, не проводит различия
между чувственным и сверхчувственным, между индивидуальным
и всеобщим. Религиозная же фантазия отличает идею
вещи от самой вещи, изображение от изображаемого, символ
от символизируемого; она противопоставляет сверхчувственное
чувственному, сверхъестественное естественному.
Религиозная вера в отличие от мифической стремится ко все
большему различению идеального и реального, символа и символизируемого,
бога и мира, верующего субъекта и объекта, в
который верят. Мифосознание не различает естественное от
сверхъестественного. Оно "верит" и в то и в другое: в своих
"священных" мифах и связанных с этим ритуалах первобытные
люди одинаково поклоняются и естественному, и сверхъестественному.
Поэтому о мифической вере можно говорить в
довольно условном смысле. Мифическое сознание не различает
веру и знание и существует до осмысления их противоположности.
Одними из источников религии являются бессилие человека
перед внешними природными и социальными силами; страх, подавленность
и бессилие порождают веру в богов и связанный с
ней культ (молитвы, жертвоприношения, обряды). Культ предполагает
обожествление и поклоние обожествленному, веру в
существование сверхъестественного как сверхчувственного. В
первобытных верованиях (фетишизме, анимизме и даже в политеизме)
сверхъестественное еще не мыслится как нечто чисто
идеальное (сверхчувственное), так как первобытный человек
вообще не знает идеальной или сверхчувственной сущности;
сверхъестественное у него предстает в виде вещей или существ
и нередко в одушевленных образах мифологической фантазии.
Олицетворение этих образов, персонификация их в конкретных
лицах и порождают в сознании первобытного человека чувственно-представляемых
духов, демонов и богов. Возникают так
называемые культовые мифы, то есть мифы, ставшие предметом
религиозной веры и поклонении. Однако это говорит лишь о
наличии в мифологии в большей или в меньшей степени религиозного
элемента, а не об их тождественности, ибо миф и религия-явления
разного порядка, и пути их развития, первоначально
переплетавшиеся, в дальнейшем заметно отдаляются
друг от друга и нередко совсем расходятся, а иногда даже
враждебно сталкиваются между собой.
Источник мифа не только страх, подавленность и бессилие \
человека, но и мечта об овладении силами природы и явления- |
ми самой жизни; корень мифотворчества-это надежда на по- '\
корение сил природы и явлений жизни человеческой волей. Че- /
ловек древнего мира, мечтая о полете по воздуху, создал миф
о Дедале и его сыне Икаре, сказку о ковре-самолете. То, о чем
он мечтал, стало явью в век авиации и космических полетов. И
разница между древним и современным человеком не в том
(или не столько в том), что первый восполнял недостаток реально
данного желаемым как возможным и допускал возможность
фантастического, сказочного, чудесного в мире, а второй
далек от всего этого. Она состоит в том, что первобытный человек
совершал "чудеса" в своем воображении, а современный человек,
используя достижения науки и техники, совершает чудеса
на деле. Полетев на Луну и мечтая о полете на другие планеты,
современный человек не сочиняет мифы (хотя дело и не
обходится без фантастики, в том числе научной), а связывает
свои надежды с успехами науки и техники.
Мифология-это своеобразное видение мира, особый тип
представлений об окружающей действительности, в которых
реальное сливается с фантастическим, а религия-это вера, которая
допускает фантастическое, магическое и чудесное, но отличает
фантастическое от действительного, переживает расхождение
между идеальным и реальным, обязывает жить согласно
своим нормам, требует соблюдения определенного рода обрядов,
запретов и т. п. Религия раздваивает единый мир на два
мира: на сверхъестественный и естественный. Мифология жене
знает такого раздвоения. В мифе нет и проблемы взаимоотношения
между естественным и сверхъестественным мирами.
Существенным для религии является прежде всего вера в
сверхъестественное и культ. Религиозные .же представления и
образы имеют для религиозного сознания скорее символическое,
чем какое-либо иное значение. Символический характер носят
и религиозные магические действия. Например, "таинство" или
обряд бракосочетания в Древней Греции. Брак у греков был
священным обрядом, религиозным актом и в архаические времена
назывался не собственным именем (gamos), a telos gamoio
(священный обряд, брачное священнодействие) (см. 100, 51).
Брачный обряд, включая разного рода торжественные церемонии,
жертвоприношения (возлияния) и религиозный гимн (гименей),
а также обращенные к богам молитвы, сопровождался
церемонией ввода невесты в дом жениха и ее приобщения к домашнему
божеству: ставя невесту перед домашним божеством,
новобрачную кропили очистительной водой; она же прикасалась
к священному огню. Священный обряд бракосочетания завершался
тем, что после произнесения молитвы новобрачные делили
между собой хлеб, пирог, несколько фруктов. Это подобие
легкой трапезы, которая начиналась и кончалась возлияниями
и молитвой, это разделение еды перед очагом означало, что новобрачные
связываются между собой и с богами тесными узами
(см. 100, 53). Церемония бракосочетания, обряд трапезы и
разделение еды (сами по себе не священные), сопровождаемые
верой в способность человека с помощью определенных действий
обеспечить себе покровительство божества, становились священнодействием
и символизировали священность брачных уз.
Для верующего всякие "таинства", магия, обряды и вообще
культ-способ связи с сверхъестественным (богами или
богом), форма воздействия на богов или бога. Религия как вера
в сверхъестественный мир неотделима от культа. Миф же
отделим от ритуала, обрядности и магических действий, хотя
первоначально они тесно переплетаются, У римлян было много
религиозных ритуалов, не связанных с мифами, а у греков, напротив,
немало мифов, не связанных с религиозным ритуалом.
Фантастические образы мифологии (боги, демоны и герои)
служат одним из средств выражения религиозной веры, религиозных
идей, чувств и переживаний; многие мифы и священные
предания, например об олимпийских богах, стали предметом
религиозного почитания; но миф сам по себе нерелигиозен: миф
есть представление, образ, предание и слово, а не религиозное
верование. Мифологический образ, будучи чувственным представлением
о какой-либо области действительности или преданием
о чем-либо происшедшем, может играть роль символа (условного
обозначения или выражения) религиозной веры, но
лишь в той мере, в какой мифологический образ переосмыслен
и истолкован религиозным сознанием. Сама возможность переосмысления
и использования мифологического образа для выражения
немифологических (религиозных, художественных, философских,
нравственных и т. п.) идей и представлений основана
на том, что мифологический образ, будучи чувственным представлением,
содержит в себе элемент абстракции и обобщения.
Однако на этом основании полагать, что мифологический образ
как чувственное представление есть предмет религиозного поклонения,
или представляет собой художественную "метафору",
или же является "логическим" понятием для первобытных лю52
дей, как считают некоторые исследователи, это все равно что
свойство, сопровождающее явление, выдавать за его сущность.
Для своих богослужебных целей религия использует искусство,
силу его эмоционального воздействия, но от этого искусство
само по себе не становится религиозным. Лишь в условном
смысле можно говорить о так называемом религиозном искусстве
(культовая архитектура - храмы, церкви, синагоги, мечети
и т. п.; церковная живопись и мозаика; церковная музыка и
песнопения; культовые танцы и религиозные инсценировкимистерии
и различного рода торжественные шествия и т. п.). В
некоторых же религиях (иудаизме и магометанстве) не допускается
художественное воплощение религиозной идеи о сверхъестественном
или божественном, то есть не допускается изображение
"святых" и бога. Это свидетельствует о внутреннем расхождении
и антагонизме религии и искусства. В своем высшем
развитии религия отрицает искусство, изобразительное искусство
в особенности (см. 97, 2, 688-700).
Связь мифа с религией была различной у разных народов.
Так, в индийской мифологии получили преобладание религиозно-культовые
элементы. Природа, олицетворяемая индийскими
божествами, оказалась грандиозным культом, космическим священнодействием,
мировым жертвоприношением: "Дождьжертвенный
напиток; гром-небесная песнь, гимн" (16, 27). В
индийской мифологии идея культа - одна из основных идей:
культ имеет магическую силу, воздействует на богов и природу.
В греческой мифологии художественные мотивы взяли верх
над религиозными. У греков многие мифы о природе довольно
рано отделились от культа. А художественно обработанный миф,
выделившийся из культа или сохранивший слабые связи с ним,
это уже не только миф, он близок к сказке. Это обстоятельство
иногда озадачивает исследователей, которые, например, общеизвестный
миф о Прометее, не связанный с культом и обрядами,
считают сказкой (см. 98, 304).
4. МИФОЛОГИЯ
И ХУДОЖЕСТВЕННОЕ
ТВОРЧЕСТВО
Тесная связь мифологии (особенно греческой) с художественным
творчеством, в частности с поэтической фантазией и
сказкой, дает основания для толкования мифа, как разновидности
образного мышления, для сближения мифа со сказкой. От53
личие между ними обычно усматривается в степени веры или
неверия. Так, С. И. Радциг, говоря о близости и неотделимости
сказки от мифа, пишет, что "только подчеркнутая недостоверность
рассказа отличает ее от мифа" (80, 32). С. А. Токарев
видит отличие мифа от сказки в том, что миф объясняет, а сказка
назидает (см. 89, 348). По Тренчени-Вальдапфелю, "в мифе
в большей степени проявляется соблюдение законов действительности,
к сказке же примешивается юмор, легкомыслие, игривость"
(92, 450). Согласно же Е. А. Мелетинскому, в центре
мифа-некая коллективная судьба племени, природа в целом,
происхождение различных элементов природы, культуры, социальных
институтов, а не события из жизни отдельных людей;
в центре же первобытной сказки-"случай" из жизни отдельных
людей, а не природа в целом и не коллективная судьба
(66, 24). Расхождения во взглядах на черты отличия сказки от
мифа говорят не только о сложности проведения четкой грани
между ними; сама эта сложность свидетельствует о том, что
миф и сказка, мифологическая и художественная фантазия вообще
весьма схожи между собой. Тем не менее мифотворчество
отлично от поэтического и сказочного творчества.
Отличие мифологической фантазии от художественной заключается
в том, что миф предполагает непосредственную (буквальную)
веру в реальность созданных народной фантазией образов,
в то время как для поэзии и сказки такая вера не обязательна;
в отличие от мифа в поэзии и сказке образ вещи или
явления не принимается за самую вещь или само явление. В
мифотворчестве субъективная фантазия отдельного лица не играет
роли (или эта роль ничтожна), в то время как поэтическое
и сказочное творчество представляет значительный простор
для индивидуального вымысла и произвола, для игры субъективной
фантазии. Возникновение поэзии и сказки - признак
зарождения индивидуального самосознания в первобытной родовой
общине, признак отрыва индивида от пуповины рода и
родовых отношений.
Художественная фантазия, допуская чудесное и волшебное,
понимает его не в буквальном, а в переносном смысле. В художественном
творчестве большую роль играют аллегория и
метафоры; в мифологических образах и представлениях фантастическое
и действительное совпадают; в аллегории же идейное54
нием выражаемой мысли, В мифе же форма и содержание,
внешнее и внутреннее совпадают.
Миф есть нечто неосознанное и объективно данное для того,
кто мыслит мифологически. Когда миф осознается, а его образно-чувственная
форма отделяется от идеи, в нем найденной,
то подрывается непосредственная, буквальная вера в реальность
образа, и миф начинает переосмысливаться, становится
средством выражения совсем не мифологических, а художественно-эстетических,
религиозных, нравственных, философских и
тому подобных идей.
Литература и искусство с древнейших времен и до наших
дней неизменно обращались к мифологии и использовали ее в
качестве материала для художественных произведений. Мифологические
образы нередко служили средством выражения философских
идей, например у Гераклита и Платона. Для этой
цели Платон не только пользовался старыми мифами, но и сочинял
новые. Переосмысленный мифологический образ Сизифа
послужил современному французскому писателю и философуэкзистенциалисту
Альберу Камю в качестве образа для выражения
его идеи о бессмысленности бытия, об иррациональном
или неразумном характере сущности бытия, для утверждения,
что абсурд есть "метафизическое состояние человека в мире".
Мифологические образы 'всегда использовались в литературе
и искусстве в качестве сознательно применяемого художественного
приема. Общеизвестна роль греческой мифологии в развитии
греческого искусства. По словам К. Маркса, "греческая
мифология составляла не только арсенал греческого искусства,
но и его почву" (1, 12, 736). Сама греческая мифология явилась
своего рода поэтическим творчеством народа. Поэтому
К. Маркс не противопоставляет искусство мифологии. Мифология,
согласно Марксу, есть не что иное, как "природа и сами
общественные формы, уже переработанные бессознательно-художественным
образом народной фантазией" (1, 12, 737).
Сказанное в известной мере относится и к египетской мифологии,
если, например, иметь в виду мифологическое отражение
борьбы материнского и отцовского права, переход от первого
ко второму. В греческой мифологии победа патриархата над
матриархатом отразилась в мифе об Оресте, а в египетскойв
сказании "Спор Гора с Сетом". Но в силу преобладания религиозных
элементов и "нечеловеческой" черты этого религиозного
"отчуждения" (поклонение животным) "египетская мифология
никогда не могла бы быть почвой или материнским лоном
греческого искусства" (1, 12, 737).
В греческой мифологии представление о давнем "золотом
веке" сочетается с оптимистическим восприятием настоящего,
одержавшего победу над прошлым. И сама идея рока-непонятная
и безликая сила, господствующая над богами (в древнейшей,
доолимпийской мифологии) и людьми,-не обрекает
олимпийских богов на пассивность и бездействие. Боги Олимпа
активны, они поддерживают мировой порядок, вмешиваются в
человеческие дела, спорят между собой о своем предназначении
и об обязанностях, которые на них возложены. На Олимпе
нет ни четко расчлененной иерархии, ни строго определенного
разделения труда, превращающего каждого из богов в изолированного
носителя одного какого-либо качества или силы и калечащего
его "специализацией"; каждый из богов-"целостный"
индивид в своих глазах и в глазах окружающих; греческие
боги "не были ни простой принадлежностью целого, ни изолированными,
"атомизированньши" индивидами" (см. 45, 455456).
Олимпийская мифология, особенно на своих завершающих
стадиях развития, то есть когда она стала художественно обработанной
и антропоморфной мифологией, не знает отрыва богов
от природной и социальной среды, от миропорядка, установленного
и охраняемого ими. Идея разрыва вечного и временного,
идеального и материального, сущности и существования
впервые намечается у Платона, но его философия была далека
от мифов о грехопадении, пришествии мессии и т. п. Эти мифы
восходят к религиям Ближнего Востока, к ветхозаветной литературе
в частности. Впоследствии они вошли в состав христианского
вероучения.
5. СОВРЕМЕННОЕ
МИФОТВОРЧЕСТВО.
МИФ И УТОПИЯ
Рассмотрение современного мифотворчества или мифологизации
общественных явлений-тема большая и самостоятельная.
Она выходит за рамки данной работы. Крайне различный
и часто неопределенный смысл, вкладываемый в термин "миф"
в современном его словоупотреблении, затрудняет выяснение
черт сходства и отличия между древним и современным мифами.
Если иметь в виду так называемые универсальные мифы
(о рае, о золотом веке, о земле обетованной и т. п.), можно сказать,
что и тот и другой миф возникает из потребности компен56
сировать то, чего люди лишены, и из представления о возможности
такой компенсации. Чего-либо невозможного для мифа
не существует. Оба вида мифов представляют собой "прорыв"
судьбы, освобождение от оков бытия или внешней необходимости,
являются преодолением противоположности между мечтой
и действительностью, между желаемым и возможным, равно
как между идеальным и реальным, вечным и временным, всеобщим
и единичным и т. д. в воображении и с помощью воображения
*.
Гносеологической предпосылкой современного мифотворчества
явилась коренная ломка традиционных представлений о мире
и самом обществе. Развитие науки и техники показало, что
мир не таков, каким его представляли прежде; былые иллюзии
и мифы исчезли. В современном буржуазном обществе возникла
необходимость в создании новых. Возврат к мифологическому
сознанию на Западе (как в философии, так и в особенности
в литературе и в искусстве) выступает поэтому как реакция на
плоскую буржуазную рассудочность и на оптимистический рационализм
прошлых веков.
Проведение параллели между древним и современным мифами
без учета особенностей того и другого было бы ошибочным.
В этом нетрудно убедиться, ознакомившись также с некоторыми
распространенными на Западе взглядами на сущность
мифа и его образование.
Так, французский ученый Ж. Гюсдорф в своей работе "Миф
и метафизика" (см. 132, 231-247) считает, что мифологическое
сознание не умерло, так как противоположность разума и мифа
не радикальна: миф является первой метафизикой, а метафизика-вторичной
мифологией (стр. 242-243); мифологическое
сознание является "очагом человеческих форм, конечным
принципом наших утверждений"; миф - "сердц
...Закладка в соц.сетях
