Жанр: Философия
От мифа к логосу (Становление греческой философии).
...объяснение посредством
сопоставления. А это значит, что гомеровский человек
начинает осознавать себя самостоятельной личностью, то есть
начинает отделять себя от 'природы и ее явлений, делать их
предметом свободного художественного творчества, объектами
эстетического восприятия и теоретического осмысления. Разумеется,
эстетические чувства и настроения, а также теоретическое
осмысление явлений окружающего мира еще весьма просты,
непосредственны и 'бесхитростны, но они уже имеются.
Эстетическое чувство, с 'которым поэт рисует картины 'природы,
не знает еще глубокого 'психологизма, изысканных переживаний
'и тонких настроений, тем не менее исключительный реализм,
'пластический и вместе с тем динамический характер изображаемых
'поэтом картин природы и человеческого быта, их
ясность, рельефность, убедительность и жизненность делают
образы Гомера неувядаемыми.
j Эпос имеет дело преимущественно с мифологическими 'бо|
гами, легендарными героями и событиями, о 'которых повестI
вует предание. Однако эпический доэт, достигший известной
степени самосознания, вводит в мифологический материал свое
собственное восприятие и 'понимание мира, используя для этого
художественные сравнения с явлениями окружающего его
мира. Рельефность и выразительность этих сравнений объясняются
не только (и даже не столько) тем, что природа играет
80
самодовлеющую роль, но и тем, что поэт вносит в мир эпоса и
легенды, в предания старины свое собственное понимание 'мира
и новое художественное видение.
Само собой понятно, что это навое понимание и новое видение
'мира и жизни 'проявлялись лишь частично (главным образом
в рамках вводимых поэтом сравнений), ибо, как было
сказано, основным содержанием эпоса являются миф, легенды
и предания старины ('миф и легенды становятся средством выражения
новых идей и чувств лишь в греческой трагедии, когда
'поэт делает 'все 'мифическое и легендарное материалом для
своих произведений). Для Гомера все мифическое и легендарное-подлинная
действительность, однако у него область мифического
не осталась нетронутой.
Мифологическое у Гомера-это боги и демоны. Но и боги
Олимпа-это не первобытная мифология, так как они подверглись
художественной обработке и рациональному осмыслению,
однако не настолько, чтобы образы богов утратили 'присущее
им религиозно-мифологическое содержание.
Наконец, следует подчеркнуть, что самым главным и решающим
в гомеровских сравнениях, в его художественном
стиле и во всей его поэзии, являются не сами художественные
сравнения, какими 'бы замечательными они ни были, не сами
явления природы и человеческого 'быта, которые в этих сравнениях
гениально запечатлены, и не 'боги. Основным и решающим
стержнем, вокруг которого вращаются все его сравнения,
все его изображения и весь его эпос,-это человек, его жизнь,
его борьба, его помыслы и переживания. Гомер открыл новый
мир-самого Человека. Это и есть то, что делает его "Илиаду"
и "Одиссею" ktema eis aei, произведением навеки, вечной
ценностью.
4. ОБРАЗ ЭПИЧЕСКОГО
ГЕРОЯ.ПРОБЛЕМА
СУДЬБЫ И СВОБОДЫ
У ГОМЕРА
Сделав человека основной темой своих поэм, Гомер совершил
огромный сдвиг |B эпосе. До Гомера для эпической песни
и фольклора было характерно небольшое количество действующих
лиц и ситуаций, причем образы были бедны и схематичны.
У Гомера же огромный мир образов, вереница четко выраженных
индивидуальных характеров, сопоставленных между
собой по контрасту в различных градациях; обширная галерея
развернутых картин природы и .человеческого 'быта; многообразие
описываемых .обстоятельств, ситуацийи судеб,-..
"Люди несходны"-говорится в. "Одиссее" (XIV, 228).
В поэмах Гомера фигурирует 'много героев, доблестных воинов.
Но каждый из -них по-своему храбр и мужествен. Так, мужество
/Аякса, сына Теламона,- воплощение воинской стойкости,
не ведающей-отступления. Мужество Диомеда неистово,
в его руках копье "становится безумным". Он вступает, в бой
даже с. бессмертными''богами, с самим 'богом войны Аресом, .и
ранит его. : .
Гомеровские,герои.строго следуют нормам общественной
(родо-племенной) морали, исполнены глубокого патриотизма.
Они постоянно соревнуются между-собой в подвигах во славу
своего рода, племени и отечества. Каждый из них стремится
"других превзойти" и непрестанно жаждет "отличиться" (Ил.,
VI, 208).
Дух соревнования говорит о то'м, что гомеровское общество
вышло из того состояния, когда 'воля индивида и его инициатива
подавлялись коллективом и косной традицией, но вместе с
тем оно еще 'не знает крайностей индивидуализма (впрочем,
Ахиллес уже проявляет явные ^признаки индивидуализма). Поэтому
героизм персонажей Гомера в общем далек как от бездумного
героизма первобытных времен и связанных с ним бесчеловечностью
и варварством (хотя :тот же Ахиллес проявляет
варварство, если иметь в виду его глумление над трупом Гектора),
так и от недисциплинированности, капризов и колебаний
цивилизованной личности. Может быть, этим и объясняется
сила влияния Гомера, ореол славы и всеобщая любовь, которыми
было окружено его имя на протяжении тысячелетий.
Он впервые создал ".модель" античного эпического идеала гармонии-образ
телесно-духовной личности, не противопоставляющей
себя коллективу, но 'вместе с тем и не обезличенной,
не растворенной в "немой общности".
Гомеровский Ахиллес жаждет "добыть между смертными
славы". Это стремление проистекает не из простого честолюбия
или гордыни, а из его жажды жизни и "любви к року", из принадлежности
к "смертным", жизнь которых "скоротечна".
Ахиллес упоен жизнью, всецело прикован к ней. Вот эта
прикованность к сегодняшнему дню и рождает в: нем- страстное
желание преодолеть время, "скоротечность" ' жизни и обрести
бессмертие (-не в пустой и томительной вечности Аида), а в памяти
поколений (вопоминается изречение Гераклита: "Павших
' ' ' : ' 82
на войне боги чтят и 'люди"). Ахиллес'-язычник, он признает
ценность только земной жизни и земного счастья. Для него
жизнь дороже .всех сокровищ; она лишь однажды дается^человеку-
(Ил., ГХ-, -401-409); жизнь 'полна горя и печали (Ил.,
XXIV, 523-526); но она прекрасна. - ;
Общеизвестна жалоба тени Ахиллеса (Од., -XI, ' 488--491-):
. Лучше б хотел я живой, как поденщик, работая, в поле, . . - ,:: , : ...'
Службой у бедного пахаря хлеб добывать .свой насущный,
Нежели здесь над бездушными мертвыми царствовать мертвый. '
-Хотя Ахиллес .высоко ценит жизнь, тем не менее для н-e.ro
слава и подвиги дороже- длительной, но бесцветной- и бездеятельной
жизни. Поэтому он любит сной жребий - погибнуть "во
цвете лет, с'вою роковую обреченность; И когда его конь, обретая
дар. речи, предвещает ему гибель в следующем -бою, это его
ничуть не останавливает, он смело идет навстречу смерти (Ил.,
XIX, 419-424). Сознание неизбежности своей гибели не только
не обрекает Ахиллеса на бездействие, но, напротив, ' рождает
в нем жажду деятельности, непоколебимую решимость действовать
по велению собственной воли. Он менее всего задумывается
над тем, сообразуются' ли его действия с велением судьбы,
не противоречат ли они божественному предопределению. Ахиллес-как
бы говорит: "Как решила-судьба, так и' будет. Ну и
пусть... Я же 'буду действовать ino своей воле и 'по своему усмотрению".
Говоря о гомеровском дуализме "знания и действия", как
одной из отличительных особенностей человека и о "'парадоксе"
гомеровского миросозерцания,-А. Н. Чанышев верно замечает,
что "гомеровские герои, зная-о своей смерти... зная, что их дело
обречено-на неудачу, более того, зная о своей близкой смерти,
действуют так, как если 'бы они были бессмертны и уверены в
своем торжестве" (102,80)..
Гомеровскому герою неведомы христианское смирение и
долготерпение. Пути к примирению с судьбой и утешению в
смысле предания себя воле всемогущего и милосердного бога
отрезаны с самого начала. Остается стойко и мужественно .принимать,
свой жребий, свой удел (moira), смело идти ему навстречу.
Не жалуясь на судьбу, Ахиллес, бросает вызов ей.
Но, действуя по своей воле, не может избежать веления судьбы,
роковой неизбежности (ananke). Таково соотношение судьбы
и человеческой воли .во взглядах гомеровского героя на
жизнь. Такова специфика мужественной философии Ахиллеса.
Она состоит в осознании им необходимости действовать неза83
висимо от "веления судьбы, обрекающей его яа гибель, и вместе
с тем и в сознании единства с судьбой, в чувстве, как бы возвышающем
его до уровня судьбы. Это возвышение до уровня
судьбы, до сознательного и активного принятия своей участи,
и делает Ахиллеса героем. В 'отличие от простого смертного,
для которого участь-судьба 'это 'господствующая над ним внешняя
сила, неумолимая яеобходимость (ananke) и непредвиденное
стечение обстоятельств, слепой случай (tyche), исключающий
его волю, герой делает свободный выбор (хотя этот выбор
отличен от новоевропейского понимания свободы выбора): он
включается в осуществление судьбы-того, что ему предназначено
свыше. Судьба как изначальное предопределение и неотвратимая
высшая сила, как 'безличная мировая закономерность
и одновременно как живое и божественное существо,
которое греки олицетворили в образах мойр (Атропос, Клото,
Лахезис, Ананке, Тихе и т. п.), не исключает, а предполагает
активность героя. Герой - проявление судьбы в сфере человеческой
жизни, реализация судьбы "в избранной личности*.
Величие героя -в его подвиге. И подвиг его состоит в то,м,
что он, зная свою участь, не -малодушничает, не уклоняется
трусливо от своего удела, не прибегает к уловкам, чтобы избегнуть
его, а бесстрашно идет навстречу своей судьбе, мужественно
принимает ее 'вызов. Герой не жалкий раб своей участи-судьбы,
не слепое ее орудие, которое 'не ведает, что творит;
герой-господин своей судьбы. И -"покорность" героя судьбе
ничего общего не имеет с рабским смирением, безропотностью
и долготерпением **.
Античное понимание героической судьбы совмещает противоположные
начала: обреченности и свободы, следования велению
судьбы и непокорности; героическая судьба представляет
собой единство внешней необходимости и внутренней свободы,
* О сущности эпического героизма и античном понимании судьбы см.
также А. Ф. Лосев. Гомер. М., I960, стр. 168-171; В. Я. Гайденко. Тема
судьбы и представление о времени в древнегреческом мировоззрении.-
"Вопросы философии", 1969, № 9, стр. 88-98.
** В системе всеобъемлющей и предзаданной упорядоченности, в структуре
извечной, живой и божественной целостности, то есть в структуре
судьбы, которой внутренне присуща космическая справедливость, герой
имеет опору в самом себе, в своем героическом естестве, в своем чувстве
единства с судьбой и связанными с этим способностями регулировать ^стихию
своего Я", возможности ориентировать себя на реализацию своего
предназначения. Возвышение до уровня своей судьбы, до уровня своего
предназначения требует от героя активности и деятельности, объективного
осознания своего призвания и субъективно-волевого усилия для осуществления
этого призвания, хотя и предзаданного.
предполагающей борьбу и активность. Если |бы судьба чисто
внешним образом господствовала 'над героем и 'механически
определяла его желания, поступки 'и действия, то не могло бы
быть и речи о нем ,как о мыслящем, чувствующем и жаждущем
деятельности существе: мы бы оказали, что гомеровский Ахиллес-марионетка
'в руках судьбы, он не знает ни своего жизненного
назначения, ни своей значимости и действует словно
запрограммированная .машина, не испытывающая никакой
жажды деятельности, никаких чувств и настроений. Но все дело
в том, что Ахиллес преисполнен сознания своего жизненного
назначения, смысла своих деяний и своей жизни. Вот это-то
сознание собственной значимости и своего жизненного назначения
и пробуждает в нем жажду деятельности независимо от
веления судьбы. В этом-то и заключается свобода гомеровского
героя. Но так как эта свобода и это самоутверждение полностью
или частично совпадают с предопределением судьбы, то
и получается, что гомеровский 'герой как бы обречен на свободу.
Образ Ахиллеса окрашен в трагические тона.
С трагическими элементами 'мировоззрения Гомера связана i
пессимистическая сторона его .мировоззрения. Как известно, ^
многих героев творца "Илиады" и "Одиссеи" ожидают тяже- |
лейшие испытания. У Гомера сам Зевс сокрушенно заявляет, i
что на земле нет несчастнее человека (Ил., XVII, 445 ел.). 1
Бедствия и гибель героев у Гомера 'возмещаются бессмертной i
славой их в памяти людей. Сознание своего единства с гряду- i
щими 'поколениями и историей 'придает смысл жизни и деяниям ,
людей, хотя участь их, полная страданий и конфликтов, остает- ^
ся той же самой, i
Образ мыслей человека зависит от того, что ему бог 'послал
в этот день. Эти грустные мысли о непостоянстве челове- |
чеокого счастья и его судьбы Гомер вкладывает в уста Одис- ''
сея (Од" XVIII, 130-137).
А вот и место из "Илиады" (VI, 146-149), отличающееся
своим меланхолическим звучанием и нотами грусти. Сравнивая
жизнь людей с листвой, гомеровский герой тоскливо замечает:
Листьям в дубравах древесных подобны сыны человеков:
Ветер одни по земле развевает, другие дубрава,
Вновь расцветая, рождает, и с новой весной возрастают:
Так человеки: сии нарождаются, те погибают.
Приведенное сравнение Гомера отличается от всех других
сравнений тем, что имеет в виду не отдельные явления, а все85
общее состояние органического' мира. Это .придаёт сравнению
философский смысл, оно напоминает знаменитое сравнение у
Гераклита мирового состояния вещей с рекой, в' которую невозможно"
войти дважды. Правда, гераклитовское сравнение
носит .более универсальный характер, чем сравнение Гомера'.
Кроме того, у Гомера этодчеркияается неизбежность стйерти
всего живого, в то время как у Гераклита жизнь'и смерть '-
две стороны бытия я всякого явления, которое одновременно
тождественно себе и нетождественно. L
^ У Гомера "(равно как у 'всей античности) было свое понимание
истории и личности, своя концепция мира и .человеческой
жизни, что 'подтверждается описанием знаменитого "щита
Ахиллеса". t ' ';.
5; "ЩИТ АХИЛЛЕСА". ' ' ' "^
ОБРАЗНО-НАГЛЯДНАЯ " ' ! '~ '-'
ДИАЛЕКТИКА'ГОМЕРА ' " ' t
[ На щите дан краткий итог "Илиады" *. В наглядной форме
J поэт изобразил (Ил., XVIII, 473-608) свое понимание мира и
свою "философию жизни". Известно, что щит был изготовлен
не руками смертного человека, а самим богом Гефестом. И по1
тому щит сияет, сверкает" блещет. '"
| На щите-Земля, Небо, Море, "неутомимое" Солнце, "полI
ный серебристый месяц" и "все 'прекрасные звезды, какими вен1
чается небо" (483- 484).
Затем в тексте поэмы говорится об 'изображении Гефестом
двух городов: в первом из них ("прекрасно устроенном") происходят
тиры и браки, раздаются веселые звуки лир и свирелей;
люди поют и пляшут. Тут же изображается' базар, его
площадь, где происходит судебный процесс с представлением
свидетелей и речами спорящих сторон перед сидящими на камнях
судьями со скипетрами в ^уках. ; -
Другой город осажден неприятелем: здесь сверкает оружие,
происходят сражения, убийства, разрушения, угоняется
скот и т. 'п. Сражающимися предводительствуют боги Арес и
* "Щит Ахиллеса" стал предметом детального анализа и пристального
изучения еще в древности. Изучение и толкование щита продолжается и
поныне. (W, Schadewaldf. Von Homers We,lt und Werk. Stuttgart, 1959, S.
352-374); S. E. Basset. The poetry of Homer. California, 1938, p. 95-99).
Афина, одетые в золотые одежды; здесь же, в сече, рыщут и
Злоба, и ,Смута, и страшная Смерть, которая то пронзенного
держит, то непронзенного ловит. -
Далее на щите изображено широкое поле" тучная пашня и
картина земледелия: вспашка толя и жатва; мальчик, собирающий
колосья; .'приготовление шищи для работников. А вот
еще -прекрасный этюд-виноградный сад, лозы, отягченные
гроздьями; тропинка в саду, по которой юноши, и девушки несут
виноград "в прекрасных плетеных корзинах"; в саду отрок
играет на фор.минге, припевая "голосом нежным", а вокруг него
пляшут и поют (561-572),
И совершенно противоположная 'по экспрессии картина:
стадо волов, бегущих к реке, нападение на это стадо львов,
рвущих на части поваленного быка. Пастухи натравливают на
львов своих собак, но те "близко (подступят, залают на нихи
назад убегают" (573-586). Изображается также мирное стадо
овец на пастбище (587-589).
Далее описывается хоровод: юношей 'и девушек с венками
из цветов и 'певец, играющий на форманте, и восхищающиеся
хороводом селяне (590-605) и,, наконец, говорится, что Гефест
изобразил "великую силу реки Океана", который под верхним
ободом окружил "щит великолепный" (606-607).
Нэ старый вопрос, изображает ли Гомер реально существующий
щит или же это 'продукт чистой фантазии поэта, ученые,
дают разные огреты. Трактовка щита, данная В. Шадевальдом,
независимо .от общефилософских взглядов последнего
представляется заслуживающей, внимания. -Он считает, ..что в
какой 'бы степени Гомер ни возвышался в своей поэтической
фантазии над действительностью, он никогда не терял связи
с ней. Это характерная черта гомеровского творчества. ,И хотя,
по -Гомеру, .щит. создал Гефест, а боги 'более могущественны,
чем-люди, .тем не. менее сущность .богов и их деятельностьвысшее
проявление, человеческой сущности: -щит (и изображенное
; на нем), принадлежит не только истории гренеского искусства
и поэзии, но и истории греческой жизни (см, 150, 357).
В отличие от анонимного автора VI в. до н.-э., описавшего
щит Геракла, Гомер, согласно Щадевальду, стремится не к
непосредственному эффекту, а к, тому, чтобы изобразить действительность
и побудить к познанию .этой действительности.
Поэтому на щите у Гомера в, отличие от-многих, реальных щитов
нет изображения ужасов. Его ;щит должен воспроизвести
картину жизни и тот порядок, который вытекает из внутренней
сущности вещей. Этот "скрытый, по.рядок" поднимает живое, к
' ' ' '87
высшей, подлинной жизни. Изображение основных форм жизни
и бытия у Гомера упорядочено по 'принципу противоположности.
Н'о эта противоположность не является лишь симметрией
и формальной антитетикой; она есть внутренняя полярность,
в которой противоположности взаимно обусловлены и являют
собой целое (стр. 361-363). Великие сферы видимого мираЗемля,
Небо, Солнце, Луна, звезды и море даны поэтом в начале
и в -конце описания, с тем чтобы предварительно охватить
картину мира в целом (стр. 364).
На земле же развертывается шестрая картина жизни, которая
окружена неизменными великими силами 'природы. Человека
мы видим в различных ситуациях. Но внимание Гомера
привлекает оне отдельное и случайное. Из многообразия возможного
он 'берет необходимое, основополагающее. Поэт рисует
| человека, достигшего определенной степени культуры и в то же
\ время находящегося в живом единстве с великим порядком
1 природы. Город 'и деревня, война и мир, труд и праздниктаков
порядок .в целом. Полярные противоположности пронизывают
все вплоть до мелочей-объединение и разъединение,
счастье 'и опасность, радость 'и горе, тягостный труд и приятный
отдых и т. д. Впервые у греков дал поэтическое изображение
труда именно Гомер, а не Гесиод (стр. 364-367). Щит в
миниатюре показывает то, что развернуто в эпосе. Он демонстрирует
на обычном, повседневном тот внешний порядок, которому
подчинены люди, герои и боги - вечную гармонию противоборствующих
сил. Гомер подобно Данте, Шекспиру и Гётепоэт,
'видящий все многообразие мира и 'в то же время схватывающий
мир и человека всегда как целое, исходя из целого
(стр. 368).
В. Шадевальд не говорит (хотя это 'напрашивается), что в
щите Ахиллеса в образной форме дана диалектика жизни и
бытия, 'но это не меняет существа дела. Важно отметить, что
диалектическая идея о единстве (гармонии) и борьбе противоположностей
.в еще наивной, непосредственной и картинно-наглядной
форме впервые дана Гомером, которому нельзя отказать
вместе с тем в проникновенности, не говоря уже о том,
что он как гениальный художник тонко схватывает за многообразием
черт и особенностей вещей, явлений и ситуаций самое
характерное и существенное. Добавим также, что диалектика
жизни и бытия, нарисованная Гомером, выделяется не только
своей 'пространственной картинностью и пластической выразительностью,
но и напряженной динамикой. Наконец, если
учесть, что у Гомера за явлениями дан "скрытый порядок"
мира, то становится ясным, что в щите мы имеем дело не с
мифологическим мышлением, которое не различает сущности
и явления, внешнего и внутреннего, а с поэтическим постижением
мира. Мифологические моменты не играют в щите существенной
роли.
Следует сказать несколько слов об антипсихологизме Гомера,
о внешнем ("вещественном") изображении им внутренних
переживаний героя.
В эпосе родо-племенное сознание коллектива 'преобладает
над сознанием индивидуальным. С этим связано слабое внимание
эпоса к внутренним переживаниям человека, к внутренней
мотивировке его поступков и вещественно-наглядное изображение
всего внутреннего.
"Предметное" изображение 'психических состояний выносит
вовне внутренний мир человека, "овеществляет" все внутренне-психологическое,
в значительной 'мере лишает его своеобразия
и неповторимости. Нельзя сказать, что Гомер как эпический
'поэт не знает ничего внутренне-психологического, что его
психология бездушна, а он чужд всего личностного и неповторимого
(мы уже знаем, что у Гомера "люди несходны", а
каждый из его героев по-своему храбр и мужествен). Верно
лишь то, что гомеровско-эпичеокое изображение психического
состояния (например, любви Одиссея и Пенелопы, Гектора и
Андромахи или любви Париса к Елене) дано в самом общем
виде и без заметного своеобразия, слишком абстрактно и почти
каждый раз косвенно. Так, о пылкой любви Париса к Елене мы
узнаем из факта похищения им ее, послужившего причиной
развязывания войны. Разумеется, давая косвенное изображение
этой любви, поэт предоставляет простор нашему воображению,
тем не менее своеобразного в 'изображении любви Париса к
Елене оказывается весьма мало. Мы можем вообразить, какой
должна была быть сильной взаимная любовь и привязанность
Одиссея и Пенелопы, если они 'после двадцати лет разлуки не
утратили друг к другу этого чувства. Тем не менее об этом чувстве
мы узнаем преимущественно по некоторым внешним ее
проявлениям (Одиссей плачет на берегу моря, тоскуя по своей
жене; Пенелопа плачет над луком Одиссея, стойко сохраняет
ему верность, несмотря на домогания женихов и т. д.).
Даже в наиболее драматически-психологической сцене-сцене
расставания Гектора с Андромахой (Ил., VI, 441-494) внутреннее
переживание передано отчасти 'внешним, внешне представленной
ситуацией: "Вспомнишь ты мужа, который тебя
защитил бы от рабства!"
Подобно тому как-внутренние переживания человека в гомеровской
психологии 'спроецированы на внешние предметы,
так 'и мотивы поступков людей перенесены' на ми'р ; внешних
агентов (богов). Создается (впечатление, что у гомеровских героев,
как говорится, нет ничего за душой и решительно все
(чувства, мысли, желания, мотивы 'поступков и сами поступки)
в них вкладывается (или отнимается) богами. Боги же определяют
все превратности судеб людей, весь ход событий.
Некоторые исследователи (например, Бруно Снелль) даже
полагают, что Гомер не имеет / никакого (представления ни о
душе, как 'о чем-то целом, н'и о теле: он знал лишь о части души
и о части (органе) тела (см. 153, 7-8). Иначе говоря, употребляемые
Гомером такие термины, как psyche (душа),1путо5
(дух, душа), поео (мыслю), noos (ум, мысль), по Снеллю, выражают
не способности души (как, например, у Платона), а
отдельные психические или интеллектуальные свойства живого
человеческого организма; точно так ж'е Гомер представляет
тело как сумму составляющих его элементов (руки, ноги, глаза,
уши и т. д.). Согласно Снеллю, "у Гомера нет подлинного
размышления, нет диалога души с собою", так как у Гомера
всякие изменения в человеке определяются 'извне, т. е. богом.
И потому "Гомер не знает подлинно личностных решений", и
тогда, когда перед его героем встаёт дилемма, у него божество
играет решающую роль (см. 153, 19-20).
Заметим, что те исследователи, которые ' излишне архаизируют
Гомера и полагают, что гомеровская 'психология есть' как
бы "психология без души" (см. 61, 38), преувеличивают непонимание.
Гомером духовного мира человека и нередко выдают
отсутствие того или иного термина или о'6'раза (например, термина
"душа" в смысле оживляющего тела начала) за непонимание
им соответствующего явления (см. также 83, 231). Они
упускают из виду, что Гомер как эпический поэт так или иначе
придерживается стиля эпоса, существовавшего до него. Они не
учитывают вместе с тем и того, что Гомер вышел за рамки чисто
эпического стиля. Поэтому у Гомера человеческие чувства
и поступки далеко не всегда определяются богами; его герои
нередко действуют по своему почину, самопроизвольно и даже
вопреки воле богов (например, злополучный гнев Ахиллеса на
Агамемнона не вызван никакими богами и демонами, не вкладывались
богами также несговорчивость и упрямство, проявленные
им при увещевании его послами Агамемнона, просившими
сменить гнев на милость и вернуться в строй; да и возвращение
Ахиллеса в строй не было продиктовано богами, а
его желанием отомстить за смерть Патрокла) (см. также 55,
147-148).
Наконец, если верно, что Гомер открыл человека и -воссоздал
разные типы человеческих характеров (пусть, на уровне героического
эпоса), то тезис об его антипсихологизме.,', в общем
верный, предполагает ряд оговорок и поправок. Вряд ли кто 1
станет оспаривать глубину и противоречивость образа гомеров- !
ского Ахиллеса. Этот образ представлен в самых различных :
душевных состояниях (нежно любящим и люто нен
...Закладка в соц.сетях
