Жанр: Экономика
История экономических учений
...твами по отношению
к обществу". Во французских конституциях неоднократно
встречается слово "долг", а в конституции 1793 г. даже "священный
долг" в применении к обязанности благотворить. Но это слово было
принято в немного неопределенном смысле морального обязательства,
обязанности (в том смысле, в каком иногда говорят "noblesse
oblige" - благородство обязывает или "richesse oblige" - богатство
обязывает), и совести каждого предоставлялось разделываться с
ней, как он находит для себя лучше. Но речь идет о том, чтобы
превратить эту моральную обязанность в долг, придав ей юридическое
основание, а в случае, если она не будет добровольно выполняться,
-то и в санкцию закона. Как сделать это? Чтобы узнать
это, достаточно развернуть гражданские законы на статьях 1371 -
1381, на главе о "Мнимых договорах", составляющей часть раздела
IV под рубрикой "Обязательства, не по договорам возникающие'.
Закон признает существование долгов в собственном смысле,
которые возникают без договора, т.е. без участия воли сторон. Это
прежде всего такие долги, которые возникают от вреда, непроизвольно
причиненного другим и помещаемого в законах под рубрикой
"Мнимые преступления", а также те долги, которые возникают
в разных перечисляемых гражданскими законами случаях, помещенных
под рубрикой "Мнимые договоры"; например, в том случае,
коща я получил в уплату сумму, которую мне не были должны,
или если я вел без надлежащего поручения чужие дела. Есть
еще и другие случаи, например принятие наследства, возлагающее
на наследника обязательство уплатить долги; невольное объединение,
возникающее между различными лицами в силу соседства,
например между квартирантами одного и того же дома или смежными
владельцами недвижимости; известное тождество положения,
возникающее, например, во взаимных отношениях между соопекунами
или сонаследниками.
Итак, тезис таков: все данные, характеризующие мнимые договоры,
встречаются в человеческом обществе, а создает их фактическая,
естественная солидарность, как то: фактически возникающая
ассоциация, а также ведение дел в интересах других вследствие
разделения труда; обогащение за счет других благодаря приобретению
неправильно полученных ценностей (unearned increment), и в
первую очередь обогащение, обусловливаемое получением наследства
(какой источник неравенства!); не говоря уже о вреде, беспрестанно
причиняемом другим и возникающем вследствие мнимых
преступлений. Таким образом, рассматриваемое с этой точки зрения
общество в целом является результатом не первоначального и
обдуманного договора, как предполагал Руссо, а "мнимого договора",
который, хотя и не предполагает сознательного принятия его
сторонами, должен, однако, иметь те же самые законные последствия,
как если бы он был действительным.
Пойдем дальше. Если повсюду существуют между людьми взаимные
долги, то, как и все долги, они должны быть уплачены.
Кем? Всеми теми, кто получил выгоду от существования естественной
солидарности; всеми теми, кто составил себе богатство и
чье богатство могло быть составлено только благодаря тысячам
анонимных кооператоров, прошлых и настоящих. Все они получили
больше, чем им приходилось; в их дебете есть, следовательно,
некоторое сальдо. Поэтому они должны платить; если они сделают
это добровольно, пусть они не возражают, что они совершают
акт щедрости, как им это говорили до сих пор; пусть они не сравнивают
себя с тем добрым евангельским богачом, который платил потому,
что был добр, quia bonus, - нет, они уплачивают только то,
что должны, и подобно всякому должнику, они постольку смогут
считать себя расплатившимися и приобретшими свободное распоряжение
своими благами, поскольку они погасят свои долги. Тогда
- да, только тогда собственник сможет сказать: на моем имуществе
нет долгов, оно - мое. Итак, частная собственность по этому
учению будет признаваться и станет свободной, но только после
уплаты социальных долгов. До тех пор, пока не списан долг с ее
итога, она находится в залоге.
Кому платить? Всем тем, которые не получили выгод от естественной
солидарности, а, наоборот, потерпели от нее ущерб; всем
тем, которых так справедливо называют обездоленными^ Все они,
не получив приходящейся им доли в массе богатства, созданного
социальной кооперацией, являются кредиторами. Правда, их
нельзя назвать по имени, но их будут представлять государство и
тысячи учреждений, некогда называвшихся благотворительными,
а ныне называющихся учреждениями взаимопомощи или солидарности.
Как платить? Добровольными вкладами в дела солидарности
или обязательными вкладами, которые называются налогом, и даже
прогрессивным налогом, ибо "есть как бы некоторая прогрессия
в росте прибыли, извлекаемой нами из национальных орудий производств
по мере того, как в наше распоряжение поступают более
сильные и более разнообразные средства деятельности", и налог
вследствие этого получает характер как бы священного, потому что
он указывает на погашение общественного долга.
И вовсе не значит усиливать власть государства предоставлением
ему права принуждать кого-нибудь к уплате того, что он должен,
"ибо естественная функция государства сводится к тому, чтобы
быть блюстителем договоров'"".
Сколько платить? Затруднительно, конечно, определить цифру.
"Основания (для вычисления, сколько платить) будут такие, - говорит
Буржуа, - какие приняли бы члены общества, если бы они
изначально были свободными и одинаково способными обсуждать
условия своего соглашения". Иными словами, при выработке оснований
нужно иметь в виду, что общество обязано своим существованием
как бы нарочитому соглашению, или, лучше сказать, "договору,
имеющему обратную силу действия". А как догадаться о том,
какие условия каждое отдельное лицо поставило бы для своего
вступления в общество? Отыскав те, которые ныне требовали бы
изменения.
Но он сам не знает ничего, и мы нисколько не подвинулись вперед.
Поэтому, отказываясь разрешить эту неразрешимую проблему,
соглашаются определить минимум долга, подлежащего уплате
обездоленным и сводящегося к гарантии против случайностей существования.
Таким образом, общество будет обществом взаимного
страхования, где будут вместе сложены малые и большие состояния".
Вот мы и очутились далеко от мнимого договора. Ибо однодело
- договор или мнимый договор, основанный на эквивалентности
ценностей на dout des, и иное дело - ассоциация взаимного
вспомоществования, характерной чертой которой как раз и является
уклонение от идеи точной эквивалентности благ. Первая из этих
концепций ведет солидаризм к индивидуализму, а вторая направляет
его к социализму.
На самом же деле это означает то, что идея мнимого договора
ничего не прибавляет к теории Буржуа, и последняя легко могла
бы обойтись без нее, хотя она способствовала широкому успеху теории".
Это хитроумная уловка, скажем даже игра слов для оправдания
законности вклада посредством подведения под него в качестве
основания предполагаемого и задним числом данного согласия,
и ... прощальный поклон свободе. Плательщику, который запротестует
против налога на покрытие рабочих пенсий, скажут: вы, видите
ли, должны сделать этот взнос в силу обязанности в истинном
смысле слова, т.е. в форме принятого или, во всяком случае, как бы
принятого обязательства.
Но к чему эта увертка? Если предполагается, что при данной
низкой степени морального воспитания закон восполняет совесть у
тех, у кого ее нет, и санкционирует известные социальные обязанности,
которые кажутся необходимыми для существования или
для сохранения общества, ну так пусть он скажет это, как это говорят
государственные социалисты. Если же, наоборот, думают, что
моральный прогресс состоит скорее в превращении долга в обязанность,
чем обязанности в принудительный долг, то должны будут
приложить старание к тому, чтобы насадить свободные учреждения
солидарности, каковы, например, учреждения взаимопомощи,
кооперативы, профессиональные союзы.
Теория мнимого договора имела также цель дать должнику гарантию
того, что с него не потребуют больше, чем он должен, но
это иллюзорная гарантия, ибо, как мы только что видели, сумма
этого долга остается неопределенной. Закон определит ее. Хорошо,
но тогда и надо начать с этого. Фактически же получится то, что
этот социальный долг окажется довольно умеренным, если законодатель
захочет придерживаться вычислений, даваемых Буржуа.
Он выразится в трех статьях:
1) даровое обучение всех разрядов, ибо умственный капитал является
более, чем всякий другой, коллективным делом и должен
быть общим достоянием: каждый может черпать здесь свободно. А
также ограничение рабочего дня, без которого право на образование
осталось бы пустым звуком;
2) гарантированный каждому минимум существования, ибо общество,
как предполагается, основано на договоре, имеющем обратную
силу действия, а в таком случае было бы несообразно предположение,
что люди согласились бы вступить в это общество, несмотря
на то, что оно не гарантировало им даже права на существование.
Итак, получают значение и вновь оживают "гарантизм" Сисмонди
и Фурье и "право на труд" Луи Блана;
3) страхование против всякой опасности, с которой может быть
связано существование, ибо опасность по самой природе своей случайное
явление и потому может постичь всех. Известно, как быстро
пробуждается чувство солидарности, когда появляется какая-нибудь
опасность, принимающая размеры целой катастрофы; но такое
же чувство должно пробуждаться и тогда, когда опасность постигает
кого-нибудь одного.
Если теория солидарности Буржуа носит политико-юридический
характер, то теория Дюркгейма относится совсем к иной области
- к области социологии и морали.
Дюрктейм различает два вида солидарности:
1) один вид солидарности - низшей степени, чисто механический,
вытекающий из сходств, каково, например, сцепление одинаковых
атомов в одном теле;
2) другой вид солидарности вытекает из несходств и покоится на
разделении труда, такая солидарность существует в живых телах и
создает единство их. Дюркгейм приписывает последней несравнимое
значение не столько по ее экономическим, сколько по ее моральным
последствиям: "Она становится основой морального порядка".
Почему? Потому что борьба за существование ведется с тем
меньшей жестокостью, чем более различные цели преследует каждый
человек. А также потому, что благодаря такой дифференциации,
индивидуальному сознанию удается обособиться от коллективного
сознания. Отсюда важнейшая роль, приписываемая Дюркгеймом
профессиональной ассоциации, профессиональному союзу
в выработке нового права.
Не оспаривая правильности такого различения солидарности,
мы не думаем, однако, признать основательным презрительное отношение
Дюркгейма к солидарности по сходствам и его энтузиазм
перед солидарностью по несходствам. Мы, наоборот, надеемся, что
первой принадлежит будущее. Разве цель эволюции заключается
не в том, чтобы сделать действительностью смысл банального выражения
"наши ближние"? Разве мир идет не к единству, вместо того
чтобы идти к растущей дифференциации? По отношению к физическому
миру это, по-видимому, доказано: горы понижаются,
моря поднимаются, теплота рассеивается по всей вселенной, и
разница в температуре уменьшается, пока не наступит в конце концов
полное равновесие. Точно так же между людьми сглаживаются
кастовые и родовые различия, различия в правах, в одежде, в
языках, в мерах. Черное платье и отвратительная трубообразная
шляпа - красноречивые символы этого движения к единству. А
что касается конфликтов, то если судить на основании истории,
кажется, доказано, что наиболее жестокими были всегда конфликты
между людьми, чуждыми друг другу по происхождению, по
религии, по культуре, воспитанию, следовательно, несхожими, и
что поэтому движение к единству означает также и движение к МИРУ-
Эта последняя концепция нам представляется наиболее отвечающей
той идее солидарности, которую мы должны себе составить
и которая имеет также величайшую моральную ценность, ибо если
я должен быть ответственным за зло, выпадающее на долю других,
и соучастником в совершающемся зле, то это может быть справедливым
только в той мере, в какой другие есть то же, что я. Практическим
последствием ее будет то, что мы должны будем предпочитать
формы ассоциации, группирующие людей по самым общим
признакам, тем формам, которые классифицируют их по особым
признакам: например, кооперативную потребительскую ассоциацию
- профессиональному союзу, ибо последний противопоставляет
интерес производителей интересам общества, между тем как
первая есть самая общая форма ассоциации, какую только можно
себе вообразить, - свойство потребителя есть единственное свойство,
общее всем людям.
3. Практическое прилохение солидаристских учений
Не существует специфически солидаристской школы в том смысле,
в каком мы говорили, например, об исторической, либеральной
или марксистской школе. На ней водружено знамя различными
школами, что и служит для нее оправданием в преследовании
весьма различных иногда целей. И даже, как мы уже говорили, это
знамя скорее служило главным образом политической партии, чем
ученой школе, партии радикально^оциалистической. Интервенционистская
школа и государственный социализм отставали от солидаристской
школы. Все законы из области социальной политики
за последние 20 лет и те законопроекты, которые в скором времени
будут вотировать: регламентация труда, гигиеническое содержание
мастерских и городских поселений, санитарные законы против
инфекционных болезней, страхование рабочих от несчастных
случаев и на случай старости, обязательное страхование для больных
и неимущих стариков", организация обществ взаимопомощи
и сельских кредитных кооперативов, устройство дешевых домов и
учреждение столовых для школьников, пособия для всех этих ассоциаций
и на покрытие этих пособий, прогрессивный налог на
наследство или на доход как справедливое вознаграждение со стороны
тех, кто собрал плоды с древа цивилизации, тем, кто своим
трудом взрастил его, все это прошло или пройдет под знаком солидарности:
потому-то и называют все эти законы "законами социальной
солидарности".
Впрочем, не одни рабочие получат пользу от этого нового принципа.
Протекционистская, или националистическая, партия тоже
объявляет себя последовательницей теории солидарности. Она
вместе с приверженцами обществ взаимопомощи даже чаще всех
других вписывает это слово в свою программу. Поднимут ли вопль
плательщики налогов по поводу того, что с них спрашивают деньги
на покрытие премий некоторым землевладельцам или фабрикантам;
застонут ли потребители от того, что благодаря ввозным
пошлинам их заставляют дороже платить за продукты, - тотчас же
заткнут им рот уверением, что из чувства солидарности они должны
отдавать предпочтение своим соотечественникам".
Фискальная реформа с ее двусторонней тенденцией к прогрессивному
налогу наверху и к полному освобождению от него внизу
тоже тяготеет к принципу солидарности, ибо солидарность оправдывает
прогрессивность, рассматривая привилегированных обладателей
богатства как прирожденных должников общества; она же
оправдывает освобождение от налога тем, что ничего нельзя требовать
с обездоленных, потому что они-то и имеют претензию к обществу.
Но практический солидаризм отличается от государственного
социализма (хотя они состоят в близком родстве) тем, что солидаризм,
как мы уже видели, может прекрасно осуществиться при помощи
ассоциационизма, в который он вливает новые соки. Синдикалисты,
насадители обществ взаимопомощи кооператисты - все
они становятся на сторону солидарности, но свободной солидарности,
а не принужденной солидарности государственных социалистов^.
Это не значит, что они не признают во многих случаях необходимости
этой последней, и даже превосходства ее над режимом
свободной конкуренции, но тем не менее с моральной стороны они
считают ее ниже первой. Но следует различать в первой солидарности
весьма разнородные элементы.
Прежде всего синдикалисты ничего не хотят знать вне профессиональных
союзов и стремятся, как мы видели, сделать из них основу
не только для новой экономической организации, но и для
новой морали. У синдикалистов солидарность принимает наиболее
жгучий характер, ибо профессиональные союзы выставляют
себя антагонистами буржуазного класса, поскольку во все времена
солидарность сковывалась борьбой и только в борьбе вырабатывается
истинная дисциплина. Усилия профессиональных союзов, направленные
к тому, чтобы связать этой солидарностью не только
своих членов, но и рабочих, не соглашающихся записаться к ним,
охота на "желтых", развитие стачек, выразительно именуемых
"стачками солидарности" и "стачками по симпатии", как в Англии,
представляют одно из интереснейших зрелищ в синдикалистском
движении.
Насадители обществ взаимопомощи чаще всего и шумнее всего
призывают к солидарности'", и это понятно, ибо задача их - борьба
со злом во всех его формах: с болезнями, инвалидностью, старостью,
безработицей и смертью; а в несчастье люди живее всего начинают
чувствовать необходимость к взаимному сплочению. Тем
не менее солидарность, объединяющая насадителей обществ взаимопомощи,
не носит характера особенной сплоченности, во всяком
случае, она недостаточно сильна, чтобы наложить на своих членов
обязанность приносить значительные жертвы. Солидарность их
сводится главным образом к тому, чтобы упрашивать государство,
коммуну и своих же почетных членов" платить за них, а в настоящий
момент они хлопочут перед государством, чтобы им разрешили
организовать рабочие пенсии и уполномочили их выдавать
пособия. Впрочем, состоя главным образом из служащих, из средних
классов, общества взаимопомощи неодержимы желанием делать
революцию и не строят никакого проекта реорганизации общества.
Кооператизм по широте и разнообразию своей программы имеет
преимущественное право на реализацию солидаризма.
Но в кооперации имеются налицо два характерных направления
с определенно различными программами и трудносогласимыми
целями.
Самое старое движение, где живы еще братские традиции движения
1848 г., представлено производительными рабочими ассоциациями,
о которых мы уже говорили. Они стремятся к осуществлению
эмансипации рабочего класса с помощью организации "республики
в мастерской", а пока что начинают с "гарантизма", которого
Сисмонди требовал от хозяина, а Фурье ожидал от свободной
фаланстерской ассоциации". Но хотя развитие их довольно сильно
поддерживается, они охватывают лишь самую незначительную
часть рабочего класса.
Потребительские кооперативные общества занимают значительно
большее место; их члены насчитываются миллионами и составляют
даже большинство населения в некоторых городах Англии,
Германии, Швейцарии. Они смогли учредить такие колоссальные
федерации для закупок, которые могли бы произвести переворот в
торговле, если судить об этом не только по цифрам их торговых
оборотов, но и по волнению в коммерческом мире, который во всех
странах стал требовать от государства принятия мер защиты против
конкуренции кооперации. Верно, что во Франции эти общества
не добились таких же практических результатов, хотя и здесь они
весьма многочисленны, но им не хватает именно духа солидарности.
Но зато здесь они сформулировали весьма широкую программу
социального обновления, навеянную, правда, программой рочдельских
пионеров".
В деревнях тоже раздается проповедь солидарности, и хотя
здесь ей приходится наталкиваться на крайний индивидуалистический
темперамент крестьянина, все-таки она начинает осуществляться
в форме разнообразных и многочисленных ассоциаций,
из которых самыми интересными являются кредитные кооперативы,
- это именно кооперативы ввели у себя для членов принцип
солидарной ответственности за все общественные долгий
Практически выводы из солидаристской идеи, впрочем, еще далеко
не исчерпаны. В будущем они смогут проявиться в форме
серьезных изменений в концепции и артибутах права собственности.
Благодаря солидарности может стать действительностью уже
старая формула: "собственность - социальная функция", которая
противопоставлялась строго индивидуалистической собственности,
dominium ex jure Quiritium, но которая ничего, кроме метафоры,
собой не представляла. Являясь все более и более определенно результатом
анонимной кооперации, взаимодействия различных,
большей частью безличных агентов, собственность будет иметь
тенденцию если не испариться в коллективистской социализации,
то, во всяком случае, все более и более приспособляться к конечным
целям коллективности. Французский философ Альфред
Фулье особенно выпукло показал эту сторону социальной собственности,
которая будет как бы припаяна ко всякой индивидуальной
собственности.
Влияние солидаризма на право породило целое движение, которое
было окрещено именем юридического социализма, - кажется,
не особенно ясным именем. Юристы, стремящиеся с помощью
этого принципа обновить современное право, не принимают по
примеру солидаристов мнимого контракта за основание своей перестройки
юридических понятий, но они и не допускают также
права собственности в его абсолютном смысле, предполагающем,
что, поскольку собственник действует как собственник, он не несет
никакой ответственности (qui suo jure utitur neminern laedere videtur);
в силу новой теории, так называемой теории "злоупотребления
правом", они подчиняют право собственности коллективному праву.
Они исследуют и с большим остроумием указывают тысячи
случаев, когда собственник должен быть ответственным не потому,
что он допустил какую-нибудь ошибку, а просто в силу обязательств,
присущих его экономической функции". Они также отрицают
существование "приобретенных прав", которые служили бы
препятствием для установления нового права или которые хотели
бы сохранить себя косвенным путем, в форме права на возмещение^.
4. Критика солидаризма
Несмотря на благосклонность, которой пользовалось слово "солидарность",
и на все попытки реализации ее, которую мы только что
в общих чертах перечислили, не следует думать, что солидаристские
учения повсюду встретили любезный прием. Наоборот, они
вызвали очень оживленную полемику, и прежде всего со стороны
либеральной экономической школы.
Это не значит, что последняя отрицает или порицает закон солидарности;
она себе приписывает честь открытия его в форме разделения
труда и обмена и указания на грандиозное влияние
его.
Но она склоняется к экономической солидарности в только что
указанной форме, которая представляется ей достаточной и наилучшей,
какую только можно себе вообразить, даже если бы от нас
зависело ее снова организовать. Действительно, что можно вообразить
себе лучше режима, который благодаря разделению функций
каждый день реализует взаимность оказываемых друг другу услуг
и, как говорит Бастиа, проводит в жизнь басню о "Слепом и Паралитике":
"Я буду ходить за вас, а вы будете смотреть за меня*.
Достаточно, говорит эта экономическая солидарность, laisser
fain для того, чтобы под 'давлением конкуренции был осуществлен
принцип: один за всех; и действительно, разве не в интересах всякого
производителя справляться о потребностях, о вкусах и капризах
общества и стараться удовлетворить их наилучшим образом. И
альтруизм, если понимать под ним, как это и надлежит, беспрестанные
заботы удовлетворять потребности других и даже жить
для других, получает, таким образом, большую силу, чем если бы
он был простой добродетелью, ибо теперь он представляется профессиональной
необходимостью, от которой под страхом банкротства"
не может уклониться ни один производитель. Это солидарность
не только между производителями и потребителями, но и
солидарность между капиталом и трудом, потому что они не могут
производить один без другого, потому что у них общий интерес, если
только продукты, которые должны быть распределены между
ними, произведены в большом количестве. Солидарность существует
даже между нациями, так как каждая из них с тем большим
успехом найдет сбыт для своих продуктов, чем богаче будут другие
страны, и тд.
И все эти формы солидарности не противоречат справедливости,
потому что каждый получает эквивалент того, что отдает. Но
что же претендует прибавить к этой удивительной естественной
организации солидаризм? Паразитизм, и ничего больше^.
Действительно, тезис его таков: все те, кто в обществе занимает
высокое положение, богат или образован (ибо чаще всего они наиболее
способствуют созданию материального и интеллектуального
капитала общества), оказываются вследствие рискованной перемены
ролей должниками перед теми, кого постигли неудачи, так что
за последними будет признано право жить за счет первых. Таким
образом, стремятся к тому, чтобы образовать в обществе более или
менее толстый слой людей, живущих солидарностью, как некогда
были люди, которые жили нищенством, но первые гораздо опаснее
последних, ибо их не удерживает сознание унизительности
просить милостыню: они требуют должного не "Христа ради" - они
требуют ее во имя какого-то мнимого договора и с жандармом позади
на тот случай, если так называемый должник добровольно не
исполнит их требования. Итак, разведутся повсюду и рабочие, под
видом инвалидности получающие пенсию, и безработные, получающие
пособие, и жертвы более или менее действительных несчастных
случаев, и родители, бесплатно кормящие своих детей в
школьных столовых, и фабриканты или землевладельцы, получающие
премии прямым или косвенным путем в форме таможенных
пошлин, и служащие в общественных учреждениях, которые
во имя профессиональной солидарности будут толпами стекаться
к подножию национальной солидарности, не считаясь с интересами
потребителей и плательщиков налога.
Экономисты не утверждают, конечно, что меновая справедливость
do lit des удовлетворяет всему; они допускают, что вне этой
справедливости остается еще широкое поле, которое и составляет
область милосердия. Но они почитают гибельным присоединять
эту зону милосердия к области справедливости и д
...Поділитися у соцмережах
