История экономических учений

страница №57

...Ulues de la theorie des richesses' (1838 г.).

Курно (умер в 1877 г.) был инспектором школ; после него остались книга по философии,
которые ныне начинают все более и более ценить. Его книга по политической
экономии представляет замечательный пример немилости по отношению к человеку,
который опережает свое время. В течение многих лет не было продано ни одного
экземпляра ее. Автор попытался преодолеть индифферентизм общества и переиздать
в 1863 г. почти ту же самую книгу, но без алгебраических формул, под заглавием
'Principes de la theorie des richesses', а в 1876 г. - в еще болев элементарной
форме под заглавием 'Revue sommaire des doctrines economigues', впрочем, также
безуспешно. Только накануне его смерти английский экономист Стенли Джевонс засвидетельствовал
ему свое глубокое почтение.

Книга немца Госсена 'Entwic/celung des Gesetze des menschlichen Verkehrs*, появившаяся
позже (в 1853 г.), бьиа не более счастливой. Этот автор был мелким писцом
в одном административном учреждении, его книга случайно была открыта только
много лет спустя в Британском музее английским профессором Адамсоном, и тот же
Стенли Джевонс реабилитировал его.

Стенли Джевонс (умер в 1882 г.) принадлежит одновременно к математической и
к психологической школам предельной полезности. В 1871 г. вышла его прекрасная
книга 'Theory of Political Economy. "... "

Леон Вальрас был настоящим французом, хотя упорно его считают швейцарским
экономистом только потому, что большую часть своей жизни он провел в Лозаннском
унивеситете (поэтому также говорят лозаннская школа). Он дал синтетическое
изложение всей экономической науке в математической форме в своих 'Elements
d' economic politique pure", первая часть которых появилась в 1874 г.

Ныне математический метод имеет своих представителей во всех странах: Маршалл
и Эджуорт в Англии, Лаунгардт, Ауспец и Либен в Германии, Вильфредо Парето
и Барон в Италии, Ирвинг Фишер в Соединенных Штатах, Борткевич в России, Но
Франция - родина Курно и В^льраса - не имеет экономистов-математиков. Все-таки
сошлемся на книгу Опта "Theorie de la Monnaie", в которой, несмотря на ее специальный
цредмет, имеется общетеоретическое введение.

Сама ценность, этот стержень классической политической экономии, становится
в математической экономии простым отношением обмена, и поэтому - да дозволено
мне будет так выразиться - даже утрачивает персональность. И поскольку
речь идет не о вещи в себе, а о простом выражении, было бы смешно изощряться в
поисках причины, или основания, или природы его, как это делала старая школа. Вот
почему Стенли Джевонс предлагал изгнать из науки навсегда это выражение "ценность"
и заменить его просто выражением "отношение обмена".

^ Обозначив спрос через d, а цену - через р, получим d = f(p), что значит, что
спрос изменяется как функция цены.

Можно также представить эти отношения в форме геометрических фигур, так
как s математике всякая кривая может быть изображена уравнением.

Инженер Курно в одном этюде, на который мы делаем ссылку ниже, впервые
изобразил спрос кривой. Курно, назвавший ее "законом сбыта", изложил его с удивительной
ясностью, взяв в качестве примера самый простой случай - продажу бутылками
в высшей степени целительной минеральной воды. При очень низкой цене
спрос или сбыт будет очень большим, но все-таки ограниченным, ибо всякая потребность
имеет предел. При очень высокой цене он будет ничтожным. Между этими
двузд пределами цена пройдет по всем промежуточным степеням.

Кривая спроса бывает обыкновенно вогнутой, и эта характерная форма есть
лишь геометрическое выражение очень известного явления, а именно следующего:
когда цена становится довольно низкой, чтобы быть доступной для масс, сбыт тотчас
же очень быстро увеличивается. Однако она может принимать различные формы.
Для некоторых продуктов, как, например, для хлеба и соли, сильное понижение цены

не влечет большого увеличения сбыта. А для других, как, например, для алмаза, сильное
понижение цены, может быть, привело бы к прекращению всякого спроса.

Кривая предложения бывает, наоборот, обыкновенно выпуклой по той причине,
что предложение очень чувствительно к повышению цены и быстро растет, даже если
цена поднимается медленно; но оно скоро находит себе пределы, потому что производство
может за ним следовать лишь медленно, pede claudo, и даже возможно, что
на определенной ступени предложение уменьшается на том простом основании, что
на ринке не оказывается больше продуктов.

~~ Вот как изображаются кривые предложения и спроса на одной и той же диаграмме:
арабские цифры на горизонтальной линии обозначают цены, а римские на вертикальной
- спрашиваемые количества.

Итак, на данной фигуре за цену 1 (франк, су, все равно, какая бы ни была монета)
спрашиваемое количество равно VII, а за цену 9 - нулю.

Для кривой предложения, изображенной на той же диаграмме пунктиром за цену
1, предложение равно II, а за цену 6 - VII и больше почти не увеличивается. Ни в коем
случае кривая предложения не доходит до оси ординат, потому что эта ось расположена
на цене, равной нулю, а предложение прекращается задолго до того, как цена
упадет до нуля.

Ясно, что обмен может состояться, поскольку предложение и спрос достигают
равенства, и точка Ь есть как раз место пересечения двух линий на фигуре, т.е. количество
1 соответствует цене 5.

Вертикальные линии называются ординатами, а линия, которая служит исходным
пунктом (здесь ОХ), называется осью ординат. Расстояния от этой линии (отмеченные
только на горизонтальной) называются абсциссами. Всякая точка кривой определяется
расстоянием, отделяющим ее от оси ординат, и расстоянием от абсцисс.
Например, для того, чтобы узнать, что означает точка а, я восстанавливаю два перпендикуляра:
один - на ось ординат, а другой - на ось абсцисс; первый указывает
мне цену, а второй - проданное количество; в данном случае, следовательно, было
продано VII единиц за один франк.

В данной фигуре ординаты представляют цены, а абсциссы - количества, но ясно,
что это можно сделать и наоборот.

~ Математическая экономия изучает также и другие состояния равновесия, более
^ложные и менее важные, каковы суть состояния неустойчивого равновесия.

Вот в каких выражениях Парето оценивает его (Economic pure, 1902. P. II):
"Вальрас первый нашел одну из этих систем уравнений, а именно ту, которая относится
к свободной конкуренции; это капитальное открытие. Конечно, наука уже развилась
и будет беспрерывно развиваться в будущем, но это нисколько не умалит важности
открытия Вальраса, точно так же как прогресс небесной механики нисколько
не удалит значения "Принципов" Ньютона".

Если, однако, эту таблицу следует рассматривать как выражение действительности,
то из нее получится тот интересный и непредвиденный вывод, что предприниматель,
получающий в цене своих продуктов ту самую ценность, которую он уплатил
за производительные услуги, не реализует никакой прибыли.

И действительно. Вальрас, равно как и Панталеони, вполне допускает возможность
такого кажущегося парадокса, оставаясь, само собой разумеется, в условиях режима
абсолютной свободной конкуренции и безусловно отделяя прибыль от процента.


Впрочем, что же здесь удивительного, если это сводится к тому же, к чему сводится
очень известная формула, по которой продажная цена при режиме свободной
конкуренции непременно совпадает со стоимостью производства.

Это, как вполне понятно, не препятствует признанию наличия прибыли во всех
обществах, но объясняется она просто - как беспрерывные колебания системы вокруг
определенной точки, на которой она никогда не останавливается. Прибыль по
этой концепции - морские волны, которые не мешают нам признавать, что уровень
моря горизонтален, и основать на этом предположении измерение всех разнообразных
высот на земле. Наступит ли день, когда установится полное равновесие и прибыль
исчезнет?.. Может быть. Но в тот день, когда в физическом и экономическом
мир^установится полное равновесие, все остановится и мир погибнет.

~° Чтобы быть точным при изложении системы Вальраса, следует сказать, что в
ней предполагаются не два, а три рынка, помещающиеся один в другом, ибо, подобно
тому как на рынке, где обмениваются продукты, количество этих продуктов зависит
от более или менее громадного количества производительных услуг (земли, труда и
капитала), точно так же в свою очередь от мощи сбережения. Это и есть третий рынок,
рынок капитализации. Поскольку новые капиталы могут быть оплачиваемы
лишь из сбережений, цена их будет таковой, что количество вновь образовавшихся
капиталов и сумма реализовавшегося в деньгах сбережения будут совпадать, и если,
например, сбережений образовалось больше, чем капиталов, то цена последних повысится.


Но повышение цены капиталов означает понижение нормы процента. В таком
случае понижение нормы процента охладит сберегателей. В результате получится,
что на рынке капитализации изменится равновесие между предложением и спросом,
цена новых капиталов упадет, норма процента повысится и т.д.

Вообще: 'Максимум полезности дм всех, с одной стороны, и единство цены
- с другой, для продуктов ли на товарном рынке, или для услуг на рынке услуг,
или для доходов на рынке капиталов, - таковы два условия, согласно которым мир
экономических интересов самостоятельно стремится к установлению, подобно тому
как притяжение в прямом отношении к массе и в обратном к квадрату расстояния
есть двоякое условие, по которому устанавливается порядок в мире астрономических
движений..." (Вальрас. Econ-poLpure. P. 306).

-' Профессор Edgeworth (Эджуорт), прибегая к подобному же образу, сравнивает
хозяйственного человека с колесницей, управляемой кучером, и говорит: "Систему
такой колесницы и кучера - вот что устанавливает социальная наука" (Mathematical
phychies. P. 24). И в другом месте: "Придет время, когда социальная механика сможет
занять место рядом с небесной; обе они утвердятся на принципе максимума энергии
(или максимума удовлетворения), который является верхом как социальной, так и физической
науки' (Там же. С. 12).

А у Парето политическая экономия занимается только изучением противоположностей
между желаниями и препятствиями.

~° В последнее время Кольсон в своем большом трактате по политической экономии
отвел место математическим теориям предложения и спроса. Ландри в своем руководстве
по экономии изложил теории австрийской школы, а Антонелли вел курс по
системе Ватрана в свободном колледже социальных наук. Мы уже указывали на книгу
Опти 'La Monnaie'. Наконец, следует напомнить о переводах 'Manuel dEconomic
potitjaue' Вильфредо Парето и 'Theorie d' Economic Politique" Стенли Джевонса.

^ Поль Леруа-Болье оказался особенно строгим к математическому методу (см.
его 'Traite d' Economic politique". V.I. P.85; V.lll. P. 62). Критику математической экономии
можно найти также у Симиана в 'La methode positive en science economique"
(Revue de Metaphysigue et de Morale. 1908. Nov.), и наоборот, хорошую защиту -
у Бувье в 'La Methode mathematique en Economic politique".

Очень хорошо говорит Вальрас: "Мы никогда не делали попыток вычислять с
помощью математических формул, какие решения примет человеческая свобода; мы
только Ьытались выразить математически эффекты ее" (Elements d' economic
politj^ue pure. P. 232).

Или он еще скажет, что рынок был бы более благоприятен для Исава, если бы
у Якова было больше чечевицы, чем надо было для его потребностей, ибо и при режиме
монополии могут создаться благоприятные условия для покупателя.

"~ Парето говорит: "Для доказательства мы предположили, что экономические
блага были присвоены. Было бы petitio principii, если бы из только что доказанной теоремы
захотели бы сделать тот вывод, что присвоение экономических благ дает
максимум благополучия'.

"- Мы только что констатировали это по поводу теории Бем-Баверка.
Впрочем, в этом гедонистическая школа придерживается метода классической
экономии, на чем особенно настаивали Курсел^Сэней и Шербюлье, и безусловно отделяет
чистую экономию от прикладной. Как очень хорошо говорит Парето, максимум
ophelimite может быть уложен в уравнение, а максимум справедливости - нет.

- Эта система, по Вальрасу, представляла бы еще другую выгоду: устраняя главные
возражения, покоящиеся на неравенстве налогового бремени в разных странах и
на различии плодородия земель, она облегчила бы установление свободной торговли,
"идеала науки". Свобода торговли предполагает уничтожение налогов и национализацию
земель, ибо только при этом условии капитал и труд смогут свободно передвигаться
и направляться туда, где более всего выгодно их приложение (La poix porla
justice sociale et par ie libre-echange // Questions pratiques de Legislation ouvriere. 1907.
Sept^ct.).

- To же самое можно констатировать и у американских экономистов: профессор
Кларк склонен к некоторой апологии существующего экономического строя и к вере
в действительность свободной конкуренции, а профессор Patten (Паттен) - к строгому
интервенционизму, весьма похожему на интервенционизм Листа.

Экономия будет наукой только тогда, когда она вынуждена будет показать,
"что почти до настоящего времени она ограничивалась неосновательными утверждениями"
(Вальрас. Economic politique pure. P. 427).

- Необходимо "применять ко всем индивидам и ко всякому продукту один и тот
же з^он изменения интенсивности в потребностях" (Опта. La Monnaie. P. 93).

^° Впрочем, гедонисты признают исторический и даже биологический метод.
Только с помощью последних, по их мнению, нельзя создать точной науки. Профессор
Маршалл определенно выражает предпочтение биологическому методу и по возможности
воздерживается от диаграмм и кривых для изображения экономических явлений
(Economic journal. 1898. March. P. 50).

Глава II. ТЕОРИЯ РЕНТЫ И ЕЕ ПРИМЕНЕНИЕ

На это было указано в 1832 г. Германном в его весьма замечательных "Staats
wirtschaftliche Untersuchungen" (Мюнхен, 1832. С. 166): "Совершенно аналогичный
(ренте) случай имеет место, когда в какой-нибудь стране работает несколько заграничных
машин, число которых трудно увеличить, например вследствие воспрещения
вывоза, установленного производящей их страной (таково было тогда положение с
английскими машинами)... Предположим, что цена выработанного этими машинами
продукта поднимается. Если в стране можно сделать машины лишь более дорогие и
менее производительные благодаря недостаткам в их конструкции, то цены их продуктов
будут выше по сравнению со стоимостью производства продуктов на лучших
(заграничных) машинах и потому собственникам последних обеспечивается выгода от
повышения цен". То же см. у Мангольдта в его 'Die Lehre vom Unternehmergewinn'
(Лейпциг, 1855). Сам Рикардо, может быть, имел в виду ренту с капиталов, когда говорил
следующее: "Меновая ценность всех продуктов, выработанных или добытых из
копей или из земли, всегда определяется не меньшим количеством необходимого для
их производства труда... а наибольшим количеством труда, по необходимости
затраченного теми, кто продолжает производить их при наихудших условиях, т.е.
при таких условиях, которым необходимо подчиняться, чтобы произвести требуемое
количество товаров" ("Начала". Гл. II. 27). Все-таки английские авторы редко говорят
о ренте с капиталов, потому что у них рента по аналогии с землей всегда предполагает
естественную разницу в производительности, а не разницу, возникающую
вследствие вмешательства человека.

~ Уэлькер, один из первых авторов, говорящих на английском языке, установил
это различие и придал выражению "прибыль" точный смысл в отличие от процента, с
одной стороны, и от заработной платы - с другой (Wages Question, 1891. P. 230 и ел.).
В прибыли он не видит платы по наблюдению и руководству, так как функции эти могут
быть переложены на других лиц; только одна подлинная функция предпринимателя
(приспособление производства к спросу) предполагает особое вознаграждение -
прибыль. Замечательно (что свидетельствует об изолированности экономистов различных
стран) заявление Уэлькера о том, что он не знает, кроме своего отца Амаза
Уэлькера, ни одного экономиста, который раньше него отделял бы функцию предпринимателя
от функции капиталиста. Но ведь уже Ж.Б.Сэй отчетливо различал эти
функции, а в начале XIX века это различие было усвоено почти всеми континентальные
экономистами.

- Уже Рикардо мимоходом делал следующее предположение: "Предположим, -
говорит он, - что требуется один миллион квартеров хлеба и что этот миллион собирается
с ныне обрабатываемых участков; предположим также, что плодородие этих
участков иссякает и они дают не более 900 000 квартеров. В таком случае при условии,
если остается спрос на один миллион квартеров, цена хлеба поднимется
и таким образом приблизится момент, когда станут расчищать худшие
участки' (Рикардо. Фр. пер. С, 377). Впрочем, к концу своей жизни Рикардо, по-видимому,
стал склоняться к концепции, очень близкой к концепции Ж.Б.Сэя.

 Уже Ж.Б.Сэй выставлял этот аргумент в полемике против Рикардо: '...если объем
потребностей общества поднимает цены на хлеб до такой высоты, что можно обрабатывать
наихудшие участки, лишь бы оплачивался труд и была прибыль на капитал,
то именно объем потребностей общества и цены на хлеб приводят к тому, что
получается прибыль на лучших и лучше расположенных землях" (Traite. (re ed.
P. 410). И он продолжает: "Рикардо в той же главе очень хорошо показывает, что
прибыль с земли не причина, а следствие потребности в хлебе; и доводы, приводимые
им, могут служить доказательством того; другие издержки производства, а именно
плата за труд, - не причина, а следствие текущей цены товаров". И сам Рикардо, повидимому,
был убежден этим доводом.

- Schaefle. Die National okonomische Theorie des ausschlissenden Absotiverhaltnisse
(Тюбинген, 1867). В этой работе Шефле старается представить оправдание
ренты вообще и земельной ренты в частности. Он видит в рентах премии, выдаваемые
тому, кто умеет наивыгоднейшим образом использовать или свои личные способности,
или капиталы, или земли. Это приманка - источник всякого прогресса и всяческой
экономической активности, нечто вроде естественного авторского права, которое
общество признает за теми, кто умеет обслуживать его.

"Уплачиваемая за пользование землей сумма ничем не отличается от суммы, уплачиваемой
за пользование всяким другим капиталом, например машиной... Земля от
машины отличается тем, что сбережение легко может превратиться в новые машины,
между тем в новые земли оно вообще не может превратиться или, во всяком случае,
превращение это может состояться при такой цене, что с точки зрения экономической
оно становится невозможным" (Pareto. Курс политической экономии. Т. II.
759). Маршалл говорит в тех же выражениях: "Разница между рентой с земли и
quasi-рентами с других предметов (Маршалл называет Quasi-рентами доход, подобный
земельной ренте, но исходящий не от естественного агента) вытекает из того
факта, что цена найма других предметов не может при обычных условиях и продолжительное
время сильно уклоняться от нормальной прибыли на издержках производства;
между тем как предложение плодородной земли не может быстро приспособляться
к спросу на эту землю, а потому и доход, извлекаемый из нее, может продолжительно
и сильно разниться от нормальной прибыли на издержках по подготовке
земл^ к обработке" (Принципы. Кн. V. гл. IX. 4).