Жанр: Экономика
История экономических учений
...ительности труда, воскресного отдыха, ученичества,
гигиены, труда женщин и детей и даже минимума заработной
платы, должно было регламентироваться самими профсоюзами,
а не государством с его негибкими, жестокими и потому почти
всегда неприменимыми законами. И эти регламенты были бы обязательны
для всех хозяев и рабочих, принадлежащих к одной и
той же профессии. Каждому предоставлялась бы свобода вступать
или не вступать в профсоюз, но не нарушать его регламентов, чтобы,
нарушая условия труда, конкурировать с синдицированными.
Ныне принятая формула гласит: "свободная ассоциация в организованной
профессии".
На негодующие возражения либералов о том, что простые частные
ассоциации облекаются таким образом законодательной властью,
социальные католики отвечают, что общность труда составляет
такую же естественную и необходимую форму ассоциации
(надо разуметь под этим: такую же независимую от добровольного
соглашения заинтересованных), как и общность местожительства.
Но ведь все допускают, что жители коммуны должны подчиняться
закону организованного большинства. Почему же к корпорации
нужно иначе относиться, чем к коммуне?
Они заходят даже так далеко, что признают за профессиональными
ассоциациями официальную политическую роль, превращая
корпоративную организацию в основу для нового избирательного
корпуса, во всяком случае для выборов в одну из палат.
Не очень легко, хотя все-таки и не труднее, чем для всех других
проектов социального обновления, представить себе, чем было бы
общество, устроенное по такому плану социальных католиков.
Прежде всего это было бы, по-видимому, общество, исповедующее
католическую веру. В самом деле, все рухнет, если в рядах
этой корпоративной организации будут господствовать враги религии
или даже индифферентные к ней люди. И уже это делает осуществление
такого общества весьма гипотетическим. Но пойдем
дальше.
Это общество будет основано на братстве в полном смысле этого
слова (и даже, как мы только что видели, на том единственном
братстве, которое может сослаться на божественное происхождение),
но не на равенстве в социалистическом смысле этого слова,
ибо наличие детей в семье от одного и того же отца не препятствует
существованию неравенства и даже предполагает если не право
старшинства, то, во всяком случае, долг старшинства. Точно так же
в корпоративной организации будет господствовать равенство в
том смысле, что самый низкий труд будет равен по своему достоинству
так называемому благородному труду и что каждый сможет
быть довольным и даже гордиться тем положением, в которое поставил
его Бог в сей жизни.
Но это общество будет иерархическим: у хозяев - власть со всей
ответственностью и со всеми предполагаемыми ею обязанностями;
у рабочих - права, признаваемые хозяевами, обеспеченная минимумом
заработной платы жизнь и восстановленная семья.
Социальный католицизм считает неправильным первый параграф
социалистической программы: "освобождение рабочих будет
делом самих рабочих". Освобождение рабочих произойдет при содействии
хозяев и всех социальных классов, включая землевладельцев,
рантье и даже потребителей, - все эти должны будут познать
ответственность, возлагаемую на них их различным положением,
и в особенности выпадающим на их долю, как на долю домохозяина
в притче, долгом "умножить порученные им господином
таланты".
Немецкие христианские профсоюзы (Christliche Gewerkvereine),
рекрутирующиеся из католиков, начинают занимать огромное место
в общественной жизни Германии в противовес красным социалистическим.
Они проповедуют единение хозяев с рабочими, но в
то же время энергично протестуют против всякого смешения их с
"желтыми", т.е. объявляют себя независимыми как от хозяев, так и
от социалистов.
Вмешательство государства будет необходимо вначале для установления
корпоративной организации, но раз последняя будет установлена,
она мало-помалу поглотит, как мы видели, законодательную
власть и полицейскую, во всяком случае в области рабочего
законодательства, и особенно в существенном пункте его - в области
фиксирования заработной платы и в области всего того, что стоит
в связи с ней, как, например, организация пенсионных касс. Но
законодательная власть корпоративной организации найдет широкое
поле для своей деятельности даже и вне профессиональных
интересов, а именно в сфере регламентации прав собственности,
запрещения ростовщичества, покровительства земледелию и т.д.
Государство, говорит энциклика Льва XII Immortale Dei, которая,
впрочем, повторяет только слова св. Павла, - это "божий слуга добру".
Но в одном месте св. Павел говорит, что закон - учитель, который
должен привести нас ко Христу, и если этим словам придать
тот смысл, что назначение закона - вести людей к братской
солидарности, то получится довольно точное представление о том,
как смотрит социальный католицизм на роль государства.
" * *
Иногда социальный католицизм проявлял весьма передовые
тенденции, и это сильно сближало его с социализмом в собственном
смысле. Но они оставались индивидуальными проявлениями
и формально осуждались Римом, а исповедовавшие их лица обыкновенно
преклонялись перед папским осуждением.
Тут прежде всего надо упомянуть о Лезевице, который в 1888 г. в
"Католической ассоциации" жестко напал на так называемую продуктивность
капитала. Это вызвало некоторый шум, и граф де Мен
написал опровержение. Впоследствии положения его сделались
программой так называемой партии "молодых аббатов". Следует
припомнить также движение "Борозду" (с 1890 по 1910 г.), которое в
политической области старалось примирить церковь с демократией
и даже с республикой, а в экономической области доходило
до уничтожения наемного труда и патроната^ точно так же, как у
синдикалистов, ибо статья II статутов "Конфедерации труда" также
ставит целью "исчезновение наемного труда и патроната".
Вместо того чтобы искать разрешения в параллельном действии
хозяйских и рабочих профсоюзов, оно стремилось к уничтожению
первых и к полному господству вторых, становящихся
распорядителями орудий производства и, следовательно, могущих
сохранить для себя весь продукт своего труда. Все-таки оно
отличается от синдикализма, в особенности с точки зрения моральной,
ставя над завоеванием материального благополучия
другой высший идеал, представляющийся еще как бы более необходимым,
чем эмансипация рабочего класса. Известно, что по
приказу папы "Борозда" должна была распуститься, но это решительно
синдикалистско-рабочее движение тем не менее продолжается.
Если католическая школа с некоторым трудом иногда подавалась
налево, то направо она всегда держалась твердого направления,
что естественно объясняется преобладающей ролью в ней хозяйского
элемента."3адача не в том, чтобы рабочий сам спасся, а в
том, чтобы хозяин спас рабочего". Это уже сформулированная школой
Ле Плея доктрина "доброго хозяина". Кроме того, правое крыло
социального католицизма думает, что существующих учреждений
было бы совершенно достаточно для решения того, что называется
социальным вопросом, если бы только они были оживлены христианским
духом и если бы правящие классы умели "ходить в народ".
3. Социальное протестантство
Весьма распространенная мысль о том, что протестантство по необходимости
индивидуалистично, так как характеристическая черта
этой религии состоит в том, что каждый верующий исповедует
личную веру и для собственного спасения не нуждается ни в чьем
посредничестве между собой и Богом, кроме разве посредничества
Христа, между тем как в католичестве каждый может быть спасен
только через церковь, через великую общину верующих. И поскольку
протестанство есть религия самопомощи, постольку предполагается,
что оно могло лишь перевести эту догматическую концепцию
в социальную проповедь. Кроме того, замечают, что протестантство
стоит в связи с либеральной буржуазией, и из всего этого
делают тот вывод, что если оно в политике вообще занимает место
на левой стороне, то в экономической области оно помещается на
крайней правой.
Некоторая доля истины, заключающаяся, может быть, в этой
оценке с точки зрения догматической и исторической, ничего
не говорит против того, что социальное протестантство в экономической
области ушло значительно дальше вперед, чем социальный
католицизм, ибо, как мы увидим дальше, его крайняя
левая не довольствуется подобно католической крайней левой
уничтожением частной собственности и останавливается лишь
на той границе, которую сам коммунизм, пожалуй, не перешагнул
бы.
Дату рождения социального протестанства можно точно установить,
отнеся ее к 1850 г., когда в Англии было основано "Общество
содействия рабочим ассоциациям" (for promoting workingmens association)
и стала выходить обслуживающая его газета под названием
"The Christian Socialist" ("Христианский социалист"). Вдохновителями
этого общества были два пастора (позже профессора теологии в
Кембридже) Чарльз Кингели и Моррис, а также Лэдлоу, Юз и Ванситтарт
Нил. В особенности первый был тогда очень видным человеком
не только благодаря своему красноречию, но и благодаря успеху
своего романа "Альтон Локк" (1850 г.), который был, может
быть, первым социальным романом; содержанием его была история
одного портного, работавшего при "потогонной" системе (sweating
system), ужасы которой были разоблачены перед обществом
впервые.
Группа христианских социалистов - название, которым отныне
стали их обозначать, - задавалась целью (как это указывает название
их общества) организации рабочих ассоциаций. Но какого
типа? Не профессиональной ассоциации, тред-юниона. Почему?
Может быть, потому, что профессиональные союзы в то время были
плохо известны или были известны лишь в малопривлекательном
свете, так как еще корчились в бурных вспышках юности. А
также потому, что, занимаясь исключительно своими частными
интересами и борьбой за заработную плату, эти ассоциации представлялись
христианским социалистам неспособными развивать
дух самопожертвования и любви, необходимый для осуществления
христианского социализма. И не потребительской кооперативной
ассоциации, несмотря на недавний успех рочдельского потребительского
общества, потому ли, что эти общества казались проникнутыми
духом Оуэна, который был определенно антирелигиозным,
или потому, что, задаваясь целью лишь сделать жизнь для
рабочих менее дорогой и более комфортабельной и будучи в сущности
лавочками (stores), эти общества не казались избранным местом
для пришествия царствия Божьего. Христианские социалисты
обратились к производительной рабочей ассоциации, как это,
впрочем, сделали и первые католические социалисты. Но протестанты
вдохновились не Бюшезом, которого они, по-видимому, не
знали, а ассоциационистским движением 1848 г., которое уже соблазнило
Стюарта Милля. В эту эпоху Лэдлоу находился в Париже
и наблюдал производительные кооперативные ассоциации в момент
их полного, но краткого расцвета. Ему показалось, что такие
именно ассоциации были желанным экономическим орудием для
превращения наемника в свободного производителя и в то же время
очень хорошей школой для того, чтобы приучиться подчинять
частный интерес коллективному. Но в Англии эти надежды потерпели
еще более быстрое и более полное поражение, чем во Франции.
Похоже, что ассоциация христианских социалистов даже не
приступила к осуществлению своей задачи.
Все-таки дело ассоциации не было совершенно напрасным, ибо,
чувствуя себя бессильной вызвать движение среди рабочих и встречаясь
на каждом шагу с препятствиями, которые тогдашнее законодательство
ставило на пути устройства рабочих ассоциаций, она
отвернулась от государства и открыла кампанию в пользу более либерального
законодательства. И действительно, почти исключительно
этому обязаны своим возникновением законы 1852 и 1862 гг.
(Industrial and Provident Societies Acts), которые на первый раз признавали
юридическое лицо за кооперативными ассоциациями, а
потом это было распространено и на все другие рабочие ассоциации.
Впрочем, христианские социалисты придавали второстепенное
значение тому или иному способу осуществления их идеала.
Они по опыту знали, что рабочая ассоциация и само законодательство
могут принести хорошие плоды лишь тоща, когда внутренний
мир рабочих изменится. Поэтому их реформа была прежде
всего моральной реформой. И выражение "кооперация" в их устах
означало не столько реализацию той или иной промышленной
системы, сколько антитезу режиму конкуренции, борьбе за существование.
Их истинная мысль, может быть, лучше всего
выражена в письме, написанном Лэдлоу Моррису (Париж, март
1848 г.), где он подчеркивает необходимость "охристианить социализм".
Социальное христианство в Англии пережило своих основателей,
но с измененной программой. Оно отбросило мечту о производительной
ассоциации и поддерживает другие формы кооперации,
но в особенности оно задается вопросом трасформации земельной
собственности - вопросом, в высшей степени жгучим для
Англии вследствие скупки земли незначительным числом лендлордов.
Вдохновляемый Библией христианский социализм вспоминает
изречение: "Земля - моя", - говорит Вечный Жид, и то,
как это заявление получило практическое освещение в Моисеевом
законе отпущения, по которому каждые 49 лет земля возвращалась
в руки ее первоначальных владельцев. Он делается пропагандистом
системы Генри Джорджа, который, впрочем, сам может быть
помещен среди христианских социалистов. Помимо аграрного
вопроса, английское социальное христианство становится также защитником
интересов рабочего класса. Многие английские церкви
- так называемые церкви-институты (Institutional Oturchs) -
принимают на себя заботу обо всех материальных, интеллектуальных
и моральных нуждах рабочей жизни. Многие из лидеров рабочего
социалистического движения, например Кейр-Гарди, - ревностные
и деятельные христиане. Федерация Brotherhoods (братства)
объединяет ныне около 2000 обществ и 1 000 000 рабочих для
пламенной пропаганды идей, где Евангелие вступает в тесный союз
с социализмом.
В Соединенных Штатах Северной Америки христианский социализм
оказывается еще более агрессивным в борьбе против капитализма,
который он на библейском языке называет маммонизмом.
Первое общество христианских социалистов было, по-видимому,
основано в Бостоне в 1889 г. С того времени стало существовать
много других. Новейшее из них определяет свою цель
в статуте следующим образом: "Заставить церкви проникнуться
мыслью о социальной миссии Иисуса и показать, что социализм
является по необходимости экономическим выражением
христианской жизни". И немного дальше: "идеал социализма
тождествен идеалу церкви и... Евангелие кооперативной республики
(Cooperative Commonwealth) есть не что иное, как переложенное
на экономические термины Евангелие царства Божьего".
Наоборот, крайнюю правую социального протестантства следует
искать в Германии. В 1878 г. пасторы Штекер и Тотд основали
социально-христианскую партию рабочих, которая вопреки своему
названию рекрутировалась из средних классов и не имела влияния
на рабочий класс, а вскоре и в своем названии не замедлила вычеркнуть
слово "рабочих". Впоследствии Штекер стал придворным пастором,
и это обстоятельство сообщило движению полуофициальный
характер. К этому времени относятся слова Штекера: "Я втайне
убежден, что мы сможем втиснуть социальную революцию в ложе
социальных реформ". Но в 1890 г. император Вильгельм II дал
отставку своему пастору, а с ним официальному социальному христианству.
Немного спустя, в 1896 г., на Эрфуртском конгрессе два молодых
пастора из Франкфурта Науман и Гере попытались направить протестантские
церкви на более социалистический путь и увлечь за
ними рабочий класс, но осужденное официальной лютеранской
церковью, осаждаемое классом капиталистов и не поддержанное
социал-демократами, это движение потерпело поражение, а вожаки
его занялись политикой.
В Швейцарии движение также сильно развивается и даже нашло
своих наиболее просвещенных апостолов в лице профессора
Рагаца и пасторов Куттера и Пфлюгера (последний стал потом депутатом).
Во Франции также существует несколько социально-протестантских
школ, но так как они своих членов рекрутируют из небольшой
группы протестантов, которая сама по себе составляет ничтожное
меньшинство в стране, то их действие не может быть особенно
значительным. Все-таки мы встречаем их при зарождении
или впереди различных социальных движений, как, например,
против алкоголизма и порнографии, в пользу кооперации* и создания
народных домов, так называемых Solidorites. "Ассоциация для
практического изучения социальных вопросов" была основана в
1887 г. пастором Гутом, а пастор Томи Фало был ее президентом и
вдохновителем. Она держится в границах умеренности и в сфере
действия не заходит дальше кооперации, а в области доктрины -
дальше солидарности. Новая доктрина солидарности (хотя она
идет со стороны радикалов и в качестве антитезы духу благотворительности,
как мы увидим дальше) была принята социальным
протестантством с энтузиазмом. Она тотчас же объявила его даже
своим и жаловалась, что его похитили у нее, ибо, говорила она, где
найти более энергично выраженный закон солидарности, как не в
христианском учении о грехопадении и искуплении: все люди пали
благодаря грехопадению одного - Адама, и все люди спасаются
благодаря деяниям одного - Христа.
Но одна группа молодых пасторов, соответствующая в достаточной
мере той, которая в социальном католицизме называлась партией
"молодых аббатов", недовольна этой программой, которую она
находит слащавой и подобно своим американским коллегам расширяет
ее до границ коллективизма^ Во всяком случае, они требуют,
чтобы по крайней мере "был поставлен" вопрос о частной собственности.
В сущности внутри протестантства всех стран "социальное христианство"
стремится эволюционировать в направлении "христианского
социализма", и эта простая перестановка слов указывает на
программные изменения. Это означает, что социальные протестанты
усваивают главные принципы интернационального социализма
(социализацию средств производства, борьбу классов, интернационализм
) и утверждают свое полное согласие с евангельскими
предписаниями.
Все-таки даже там, где социальное протестантство в сфере экономической
сходится с коллективизмом, оно отделяется от него категорическим
утверждением необходимости индивидуальной моральной
реформы, точно так же как и, наоборот, от индивидуалистического
христианства оно отличается утверждением, что индивидуальное
спасение невозможно без социальной трансформации.
Обращение сердца предполагает обращение среды. К чему проповедовать
целомудрие тем, кто вынужден спать в одной и той же
комнате среди множества людей без различия пола и возраста?
"Общество, - говорит Фало, - должно быть организовано так, чтобы
спасение было доступно всем". "Этот режим крупной индустрии,
- говорит Гунэль, - величайшее препятствие на пути к спасению
грешников, которое когда-либо встречал Христос". Этот протестантский
социализм остается индивидуалистическим в том смысле,
что, пытаясь уничтожить индивидуализм, поскольку он является
эгоизмом, центростремительной силой, он хочет сохранить и
укрепить его как принцип бескорыстной активности, как центробежную
силу. Он охотно принимает за свой девиз следующие слова
Вине, выгравированные на пьедестале его статуи в Лозанне: "Я хочу
человека-господина над самим собой, чтобы он был лучшим
слугой для всех".
4. Мистики
Обозрение инспирированных христианством доктрин, каким бы
кратким оно ни было, не может миновать имен нескольких выдающихся
людей, которые, не принадлежа к этой школе и не числясь
ни среди экономистов, ни среди социалистов* в собственном смысле,
оказали в качестве литераторов, историков или даже романистов
поддержку этим доктринам своим страстным красноречием.
Самыми выдающимися людьми в этом движении на поприще
социального христианства являются два человека: англичанин Рёскин
и русский Толстой, но можно было бы привести много других".
Эти два великих старца (оба умерли несколько лет назад в возрасте
более 80 лет) напоминали среди нас древних пророков Израиля.
Они были Исаем и Иеремией, проклинающими торговцев
Тира и Сидона, которых ныне называют капиталистами, возвещающими
новый Иерусалим, где "будет жить справедливость". И говорят
они почти тем же самым вдохновенным языком, в особенности
Рескин, пропитанный текстами Библии". Оба они отвергают
гедонистический принцип личного интереса как руководящий
принцип экономической деятельности; оба разоблачают деньги
как орудие, с помощью которого человек смог покорить своего
ближнего и воскресить новое рабство", и проповедуют возврат к
ручному труду как могущественному средству освобождения и возрождения.
Однако они отличаются друг от друга концепцией будущего
общества, которое по Рескину должно быть аристократическим,
рыцарским, героическим, между тем как по Толстому оно
должно быть эгалитарным, коммунистическим, сельским; один
смотрит на него глазами эстета, а другой - глазами мужика; один
хочет главным образом героев, а другой - главным образом святых.
Упомянем также Томаса Карлейля, автора между прочими
многочисленными трудами "Истории французской революции"
(1837 г.) и знаменитой книги "Герои и героическое в истории". Хронологически
он немного раньше обоих только что нами названных
авторов вступил на арену общественной деятельности. В истории
экономических доктрин он оказал еще большее влияние, и хотя
его нельзя поместить среди христианских социалистов и принадлежит
он скорее к семье индивидуалистов типа Ницше и Ибсена,
однако его влияние было параллельно влиянию Рескина. Их проклятия
против современного экономического строя раздаются, как
эхо, или, еще лучше, как реплики хора в древних трагедиях".Карлейль пробил самую значительную брешь в либеральной
классической школе. Он заклеймил политическую экономию, по
крайней мере ту, которая преподавалась в его время, именем dismal
science (мрачной науки). Он высмеял абстрактного homo oeconomicus
и дал следующее определение роли государства: anarchy plus
constable (анархия вкупе с жандармом). Он разоблачил банкротство
laisser fain".
Но его область - критика, и он не предлагает программы социальных
реформ, кроме разве что реформы обновления внутреннего
существа, и этим приближается к христианской школе".
Рескин же, наоборот, выставляет целую программу социального
обновления, которую можно сформулировать следующим образом.
1. Ручной труд обязателен для всех. Рескин не упускает случая
напомнить слова св. Павла: qui поп laborat, поп manducet (кто не работает,
тот да не ест). А почему? Потому что нелепо и оезнравственно,
чтобы человек мог жить в праздности, оплачивая услуги
своих ближних полученными по наследству деньгами. "Нужно оплачивать
свое существование", иначе говоря, нужно, чтобы каждый
оплачивал нынешний труд нынешним трудом, ибо противоречие
- жить за счет мертвого труда, но нужен труд, истинно человеческий,
облагороженный, т.е. труд, не прибегающий к пользованию
машинами, кроме тех, однако, которые приводятся в движение водой
или ветром, примитивными силами, которые в отличие от угля
не загрязняют, а очищают.
Рескин хочет, чтобы всякий труд был художественным и чтобы
звание ремесленника (artisan) сделалось синонимом художника
(artiste), как в средние века (судя по тому, как говорят, но, может
быть, немного преувеличивают). На практике не очень легко добиться
этого. Несколько учеников Рескина стали переплетчиками
роскошных книг, но у них рынок очень ограничен.
Что касается Толстого, то он имеет в виду не артистический, а
сельский труд, который кажется ему без прикрас довольно благородным.
2. Труд гарантируется всем - это дополнение и корректив к
предыдущему правилу, т.е. не будет праздных людей, но также не
будет и безработных. В современном обществе труд необязателен,
но для громадного количества людей обязательна безработица".
Надо изменить этот чудовищный порядок вещей. Однако хватит
ли для всех работы тогда, когда все должны будут работать.
Этого опасаться не придется, ибо при новых условиях получится
не рост безработицы, а увеличение досуга. В этом разница.
3. Труд вознаграждается не по закону предложения и спроса,
причем человеческий труд уподобляется товару, а по справедливости,
которую, впрочем, не будет необходимости облекать в писаный
закон, - достаточно будет обычая, сообразно с которым определяется,
например, гонорар врача, адвоката, профессора. Правда,
в этих профессиях есть индивидуальное различие, но есть и норма:
и противно профессиональным достоинствам, иноща даже запрещено
регламентами корпорации, получать меньше и даже, охотно
прибавил бы Рёскин, получать больше. Каждый человек, к какой
бы профессии он ни принадлежал, - рабочий, солдат, кузнец -
должен работать не из-за выгоды, а ради общественного интереса.
Конечно, его должно прилично вознаграждать, чтобы сохранялось
достоинство рабочего и чтобы функции его надлежащим образом
отправлялись, но делать из барыша цель, а из труда средство -
значит извращать истину.
4. Национализация всех естественных богатств (земель, руд, водопадов),
а также и путей сообщения.
5. Общественная иерархия устанавливается сообразно с отправляемой
службой, свободно принятой и уважаемой без низкой-
зависти; воссоздание нового рыцарства, без которого "как
военное общество, так и промышленное не может существовать",
и открытый крестовый поход против постыдного маммонизма^.
6. И в особенности воспитание, а не образование только, ибо
важно прежде всего наставлять в чистоте, красоте, повиновении,
службе другим и важно приобрести "способность удивляться, надеяться
и любить"".
До настоящего времени из всей программы Рескина только последний
параграф стоит на пути к осуществлению, но и этого достаточно,
чтобы дать учителю место в истории экономических доктрин.
Она привела не только к созданию рабочего колледжа в Боксфорде
и других "Колледжей Рескина", но и к
...Поділитися у соцмережах
