Жанр: Социология и антропология
Западная теоретическая социология
...ть микроструктурный уро200
behb, то в приложении к макроструктурам, по крайней мере
таким, как власть и стратификация, они уводят исследователя от
адекватного понимания. Поэтому П.Блау ставит своей задачей
синтезировать теорию обмена с концепцией социальной структу
ры.**
Разделяя положения обмена Дж. Хоманса, П. Блау утверж
дает, что далеко не все социальные отношения могут быть
рассмотрены как процессы обмена, а лишь те из них, которые
ориентированы на достижение целей, реализация которых воз
можна только в процессе взаимодействия с другими людьми и
для достижения которых необходимы средства, достугч-kll- и
другим людям.*" Согласно П. Блау, та часть поведения ч* .'**.а,
которая управляется правилами обмена, лежит в основа'-ии об
разования социальных структур, но сами правила обмена недо
статочны для объяснения сложных структур человеческого обще
ства. Особую неудотовлетворенность вызывает у него попытка
объяснения феномена власти психологическими правилами, пред
принятая Дж. Хомансом.
Беря за основу веберовское определение власти, П. Блау
показывает, что властные отношения возникают как один из
частных случаев социального обмена. Они появляются в том
случае, если один из участников процесса обмена обладает
монопольным правом на некоторое вознаграждение (материальное
или нематериальное), которое остальные участники стремятся
заполучить. В этом случае он будет стараться как можно выгоднее
обменять имеющуюся у него награду, навязывая свою волю
другим участникам. Развиваясь, этот процесс приводит к обра
зованию системы рангов или социальных статусов социальной
стратификации. Но социальный обмен определяет лишь возмож
ность и способ становления властных отношений. Для того, чтобы
утвердиться, власть должна быть санкционирована остальными
участниками обмена - легитимирована. Объяснение же процесса
легитимации, по мнению П. Блау, невозможно без концепций
норм и ценностей, являющихся не продуктами обмена, а про
дуктами социализации и основанными на определенной системе
культуры. Он нигде не определяет, что это за система и откуда
она берется в его теоретических построениях. Очевидно только
одно: она никак не связана с процессом обмена.
Таким образом, концепция П. Блау представляет собой сме
шение положений теории обмена и структурного функциона
лизма. Он привлекает теорию обмена и правила бихевиоризма
для объяснения межличностного взаимодействия, тогда как,
переходя к макроструктурам, предпочитает использовать функ
циональные категории. Единственное, что он вносит в объяснение
социальных структур, так это то, что некоторые из них основаны
на процессах обмена (чего не отрицал и Т. Парсонс), но в
то же время эти процессы не определяют условий их сущест
вования и изменения.
201
Теория социального обмена, пытаясь объяснить поведение
людей, либо впадает в психологический редукционизм, либо
приходит к структурно-функциональному описанию, снабжая его
терминологическими поправками, не меняющими сущности теории.
К сожалению, сегодня мы вынуждены выбирать между теорией
с хорошо развитыми причинными интерпретациями, но сильно
упрощающей реальный мир, и теорией, мало пригодной для
объяснения, но сосредотачивающей свое внимание на действи
тельной сложности и многомерности социума.
СОЦИАЛЬНОЕ ДЕЙСТВИЕ И ЕГО СТРУКТУРЫ:
СУБЪЕКТИВИСТСКИЙ ВЗГЛЯД
"Социология является систематической по
пыткой рассмотреть социальный мир на
столько пристально, насколько это возмож
но, понять его не впадая в собственные
надежды и опасения. Этот идеал прозрач
ности обусловлен тем, что Макс Вебер
называл свободой от ценностей в социаль
ных науках. Зачастую это трудное и бо
лезненное занятие...Быть социологом не оз
начает становиться бессердечным наблюда
телем или пропагандистом. Скорее это
означает, что каждый акт понимания нахо
дится в экзистенциальных противоречиях с
чьими-то ценностями, даже с теми, - осо
бенно с теми, -которые воспринимаются
наиболее страстно".
(П. Береер)
Объективистский взгляд на социальную структуру полагает ее
как данность, как нечто объективное и уже присущее социальному
миру. Даже Дж. Хоманс в своем психологическом редукционизме
не сомневается в наличии социальных структур, влияющих на
поведение людей, к которым должны приспосабливаться его
правила обмена. Данность структуры, ее наличное присутствие в
любом социальном процессе и явлении предполагает и особый
фокус объективистского взгляда: от структуры к поведению людей.
Однако признание реальности социальных структур не мешает
существованию и противоположной перспективы: от действующей
личности к социальной структуре.
Субъективистский взгляд на социальную структуру как раз и
является выражением этой второй перспективы. Внимание при
этом сосредотачивается не на том, как структуры детерминируют
поведение людей, а на том, как люди в своей деятельности и
общении производят, воспроизводят и изменяют социальные струк
туры. Этот круг вопросов - основной для теоретических подходов,
рассматриваемых нами в этой главе: символического интеракционизма,
феноменологической социологии и этнометодологии. Прав
да, развитие такой перспективы иногда ведет к утере любых
представлений о социальной структуре (важнее оказывается сам
процесс, в ходе которого она создается). Да и в логическом
плане теории начинают представлять собой скорее совокупность
философских обобщений о природе человека, не пытаясь вы
страивать причинно-следственные объяснения поведения людей и
социальных явлений.
I. Символический интеракционизм
"Внося бестящие дополнения по всем этим
направлениям, МИД не наметил теоретичес
кой схемы общества. Она будет создана
развитием центральных тем его анализа"
(Г. Блюмер)
Символический интеракционизм - наименее разработанная тео
рия из всех, рассматриваемых в данной части. Пол Рок называет
ее "умышленно неопределенной конструкцией",' включающей мно
жество различных вариантов и основывающейся скорее на не
формальной, "устной" традиции, нежели на фундаментальных
монографиях. Этот подход можно определить как чисто амери
канский вариант социальной теории (формирование ее началось
в 20-е годы в Чикаго и связывается обычно с именами Р. Парка
и В. Томаса), в отличие, скажем, от гарвардской традиции,
испытавшей на себе сильное западноевропейское и русское вли
яние (П. А. Сорокин). Эта школа сочетает в себе уникальные
черты американского прагматизма и социологической интерпре
тации экологических (отношения человек - окружение) и антро
пологических методов, ныне известных в социологии под наиме
нованием "методов включенного наблюдения". Американизм про
является и в оптимизме относительно социального прогресса и
демократии, и в близости к основополагающим ценностям аме
риканского общества эгалитаризму, автономности личности, соци
альной мобильности. Она изначально была направлена на эмпи
рические исследования (в которых до сих пор остается сильнее,
чем в теории) социального поведения в различных ситуациях.
Основателем теоретических построений символического интеракционизма
обычно считается Джордж Герберт МИД (1863-1931),
чья центральная работа "Разум, Я и Общество" как нельзя лучше
отражает отмеченные нами выше черты чикагской школы. (Эта
книга была создана на основании студенческих записей его
лекций уже после смерти Дж. Мила).*
Также как и при обсуждении объективистского взгляда на
социальную структуру, будем рассматривать символический интеракционизм
в его сопоставлении с теорией Т. Парсонса и его
идеей "единого акта", включающей совокупность предположений
о поведении индивида в обществе. Как уже говорилось, в
зависимости от угла зрения внимание может быть сфокусировано
либо на ролевой структуре и социальных системах (структурный
функционализм), либо на ролевом поведении и социальной прак
тике (теория конфликта). Символический интеракционизм остается
в рамках понятий "единого акта", не пытаясь изменить их. Он
также видит социальную структуру как "сеть ролевых позиций",
социальное действие - как сознательный выбор индивида, и в
этом смысле он может быть тоже рассмотрен как фрагмент
парсонианской теоретической системы, углубленно разрабатываю
щий проблемы самого действия и индивидуального выбора.
Остановимся на "Чикагской школе" символического интеракционизма
по нескольким причинам: во-первых, к ней принадлежал
крупнейший теоретик второго поколения интеракционистов - Гер
берт Блюмер(1900-1987); во-вторых, она создала наиболее четко
выраженные теоретические конструкции, в наибольшей степени
отличающиеся от построений структурного функционализма, не
смотря на общность исходных положений.
К данной теории более всего приложима аналогия общения:
социальный мир демонстрирует такие же качества плавного те
чения, развития, творчества, какие мы находим в общении за
обеденным столом. Фактически этот мир и состоит из "внутрен
него" и "внешнего" общения (на том, что это такое, мы оста
новимся ниже) - такой взгляд на социум разделяют все теоретики
интеракционизма, рассматривающие историческое развитие как
детерминированное индивидуальным творчеством и, в свою оче
редь, детерминирующее его.
В наиболее краткой и четкой форме основные предположения
этой теории изложены в работе Герберта Блюмера "Символический
интеракционизм: Перспективы и метод":*
1. Человеческая деятельность осуществляется в отношении
объектов на основании тех значений, которые они им придают.
2. Сами значения есть продукт социального взаимодействия
(интеракции) между индивидами.
3. Значения изменяются и применяются посредством интер
претации - процесса, используемого каждым индивидом в отно
шении знаков (символов), его окружающих.
Все представленные положения являются следствием обобще
ния основных черт, которыми человеческое бытие отличается от
существования животных. Сравнивая две этих сферы, интеракционисты
останавливаются на языке как факторе, придающем ре
шающее отличие человеческому взаимодействию. Они указывают
на символическую природу языка, на его способность порождать
одинаковые реакции' на языковые конструкции при общении с
любым индивидом, способность при обмене символами как бы
ставить меня на место другого.
В то же время любой языковой символ (слово) является
частным значением, возникшим в результате частного взаимодей
ствия и имеющим договорную (контрактную) природу. Он считается
следствием человеческого стремления к достижению практических
результатов в кооперации друг с другом. Дж. МИД описывает
процесс развития языка как интимный процесс, уподобляя его
созданию собственного языка двух влюбленных в ходе ежеднев
ного совместного общения. Такой же тонкий, внутренний процесс
создания значений в ходе постоянного взаимодействия и составляет
основной путь происхождения и развития социального мира. Мы
создаем наш мир, определяя, обозначая его, придавая ему смысл
: кусок дерева - всегда кусок дерева, в нашей деятельности он
становится столом, стулом, прикладом ружья и т. д. Означая
его, мы тем самым задаем роль, которую он будет играть во
взаимодействии - за ним можно есть, читать, работать. Мы раз
виваем и изменяем значения, и с ними изменяется наш мир.
Знаки-символы способствуют отделению человека от мира
физических вещей, помогают ему "сохранять дистанцию" по
отношению к предметам, позволяя оперировать ими без прикос
новения. Логические, да и просто мыслительные операции -
действия с идеальными объектами (значениями, символами) пред
варяют любую практику. Существование языка позволяет нам
отстраняться, обдумывать, выбирать. Все это вплотную приводит
нас к понятию процесса интерпретации как основной движущей
силы социального развития. До этого мы говорили о "внешнем"
общении, в ходе которого мы все вместе создаем наш мир.
Интерпретация - это "внутреннее" общение, общение между
двумя частями (Дж. МИД называл их "фазами") нашего "Я".
Наша сущность, душа, "самость" состоит из "Мое", что означает
видение себя глазами других- людей и которое возникает на
основании способности языковых символов вызывать во мне ту
же реакцию, что и в других людях; вторая сторона "Я" - то,
как я воспринимаю себя сам - рассматривается Дж. Милом как
источник творчества, оригинальности и непосредственности. "Внут
реннее" общение создает канал, через который проходят все
образцы взаимодействия и все "внешнее" общение. На основании
этих представлений символические интеракционисты создают ори
гинальную концепцию человеческой личности, называемую кон
цепцией "обобщенного другого". Дж. МИД так объясняет суть
этой концепции:
"Ребенок, играющий в игру, должен быть готов занять место
любого другого участника... разные игровые роли участников
должны иметь определенные взаимоотношения друг с другом...
Если он участвует в игре с мячом, он должен соотносить себя
с каждой позицией, связанной с его собственной. Он должен
знать, что собирается делать любой другой 'участник для выпол
нения своих игровых задач. Он должен знать и использовать
все роли. Конечно, не все они одновременно представлены в
сознании...
Роли других игроков, которые участник обобщает в себе,
организуются в определенную совокупность, и эта совокупность
контролирует соотнесение индивида ...Каждый из его актов де
терминируется его обобщением в себе других, участвующих в
игре... и по-другому игра не может состояться".*
В игре ребенок учится играть роль "отдельного другого",
затем в играх с ровесниками - координировать свои действия с
другими и видеть себя глазами группы. Посредством этого он
привыкает рассматривать себя в более широком контексте, до
тех пор, пока не научится играть роль "обобщенного другого",
то есть видеть себя глазами общества.
Различные течения символического интеракционизма акценти
руют свое внимание на различных частях этой теории. Чикагская
школа сосредотачивается на самом течении взаимодействия и
процесса интерпретации, раскрывая пути, которыми изменяются
и раскрываются значения; школа университета Айовы, возглав
ляемая Манфредом Куном, пытается формализовать исследования
и их результаты, разрабатывая измерительные процедуры и шкалы
оценок, полагая, что человеческое "Я" стабильно и относительно
неизменно. Идеи Дж.Мида при этом используются не как теория
(для объяснения того, что наблюдается), а как простое описание -
что же именно наблюдается.
Еще одно направление символического интеракционизма, нЬзываемое
обычно "ролевой теорией", рассматривает связь "внут
реннего общения" с представлением себя в структуре ролей. В
рамках его выделяются три вида ролей: "подражания", "испол
нения" и "выбора". Первые являются следствием примеривания
на себя позиций и экспектаций, особенно характерного для
раннего возраста. Вторые есть результат взаимодействия соци
ального "Я" и ролевых экспектаций. Третьи являются рассмот
рением "себя" с позиции значимого другого (сравни с рефе
рентными группами). В рамках символического интеракционизма
осуществляются масштабные исследования поведения в общест
венных местах, слухов, паники, механизмов поведения толпы и
больших масс людей.'
В последнее время наиболее крупные разработки в теории
интеракционизма связываются с именем Эрвина Гоффмана(19221982),
чьи построения занимают промежуточное положение между
чикагской школой и "ролевой" теорией.* Свою концепцию он
часто называет "драматургическим подходом", что выражается в
следующей аналогии: роли - экспектации, которые другие имеют
относительно нашего поведения в определенных ситуациях, рас
сматриваются им как пьесы, которые мы разыгрываем; он уделяет
большое внимание тому, как мы их исполняем и какими способами
мы осуществляем руководство нашим "представлением". Все ас
пекты жизни - от глубоко личных до общественных - описыва
ются в театральных терминах: пьеса, сцена, актер, кулисы, ме
неджер и т. д. "Руководство представлением" осуществляется
постоянно, как если бы человек был одновременно продюсером,
ангажирующим себя на роль, актером, ее исполняющим, и ре207
жиссером, следящим за исполнением. Мы используем предметное
окружение как реквизит и тщательно охраняем места наших
"частных кулис", где мы можем расслабиться после представления.-
Э. Гоффман описывает процесс интерпретации, "представления
своего "Яэ" другим", исходя из мидовских построений о "Я" и
"Мое", правда, он, так же как и Дж. МИД, нигде не определяет,
что же такое это самое "Я". Оно не имеет сущности, о нем
вообще ничего нельзя сказать, кроме того, что мы представляем
его в различных ситуациях, и это представление есть наша жизнь.
В результате мы имеем столько "Я", сколько различных ситуаций
подготавливает наше окружение.
Работы Э. Гоффмана по своей сути дескриптивны, они -
классификация техник и стратегий общения. Теоретический уровень
его работ, как и работ символических интеракционистов, вообще
крайне низок. Они не предпринимают почти никаких попыток
создания даже эмпирических обобщений. У них есть набор
основных идей, используемых для описания объектов, и это они
считают вполне достаточным.
Э. Гоффман, по крайней мере, рассматривает все действия
в единых понятиях, - иные представители направления не при
знают и этого. Каждое описание, элементарное объяснение при
ложимо для них только к конкретной ситуации и не может быть
распространено ни на какую другую. Общество, понимаемое как
общение, находится в постоянном движении и не может быть
потому абстрагировано.
Уход интеракционистов от обсуждения вопросов общества,
его структур, институтов и организаций зачастую облекается в
теоретико-философскую оболочку, проявлясь в создании методо
логических деклараций. Изучение форм и способов межличностного
взаимодействия представляется им единственно возможным
видом социологического исследования, а предложенные инстру
ментально-описательные обобщения - единственным видом тео
рии. Это довольно стройная система представлений о сущности,
роли и функциях социологической науки.
Да, символические интеракционисты не обсуждают вопросов
государства, власти, конфликтов, изменений и т. д. "Но с чего
вы взяли, что все это существует в реальности, - говорят они, -
ведь все это не более, чем абстрактные предположения, и вы
сами признаете, что они имеют целью упорядочение ваших
собственных представлений о действительности, имеющей хаотич
ный и случайный характер".
Теоретические представления символического интеракционизма
должны быть частными и "сенситивными",' имеющими достаточную
степень неопределенности, в противном случае от нашего внимания
просто ускользнут многие аспекты реальности, которую мы изу
чаем. Мы совершаем "насилие" над предметом исследования,
пытаясь уложить его в "прокрустово ложе" заранее подготов
ленных, ясных и логически стройных концепций.
Пол Рок так описывает отношение интеракционистов к тео
ретическим построениям: "Характер общества настолько туманен,
что научные попытки объяснить его просто абсурдны. И хотя мы
можем использовать некоторые обобщения для руководства нашим
анализом, не следует полагать, что большие общественные системы
могут быть даже намечены. Нет никаких оснований утверждать,
что общество и его "структуры" организованны. Если это даже
так, то оно может быть постигнуто либо априорными аналити
ческими умозаключениями, которые всегда неопределенны, либо
синтетическим априорным пониманием, которое всегда ненауч
но...""
Приведенное высказывание достаточно полно иллюстрирует
интеракционистские представления и их обоснование. Эмпирицизм
данного направления привел к сосредоточению всех сил на
разработке методов и инструментария конкретных исследований.
Неудивительно, что в вопросах социального диагностирования,
уровне его точности ему нет равных. Символический интеракционизм,
как уже отмечалось ранее, не разрабатывает теорию
общества, считая это бессмысленным, но он и не создает ин
терпретационную теорию личности (хотя одна из наиболее глубоких
концепций индивидуального поведения - этнометодология - воз
никла на его основе). Его представители просто "работают" с
повседневной жизнью, частенько забываемой другими теоретичес
кими школами.
2. Феноменологическая социология и этнометодология
"Этнометодологи не создают причинных
объяснений, наблюдаемых регулярных, об
разцовых, повторяющихся действий посред
ством анализа точки зрения действующего
лица. Они сосредотачивают свое внимание
на том, как члены общества решают задачу
описания и объяснения порядка в мире, в
котором они живут."
(Д. Циммерман и Л. Вивер)
в основе этих направлений социологической теории лежит
европейская школа феноменологической философии, что, естест
венно, придает им некоторые общие черты. Оба течения появились
в конце 60-х годов в США, и в течение 70-х годов этнометодология
была чем-то вроде культа. Правда, возможность развития фило
софского направления в социологическую школу и тогда, и сейчас
вызывала большие сомнения, но действенность логических связей
между ними для нас менее интересна, чем самый дух исследования,
его пафос, несомненно восходящий к европейской философской
традиции.
14 Заказ 22* 209
Основателем феноменологической философии был Эдмунд
Гуссерль (1859-1938), главные труды которого появились в конце
XIX - начале XX вв.* Развивая радикальные концепции, он ставил
своей задачей создание философии, которая обращалась бы к
корням нашего знания и опыта, считая, что научное знание все
более отрывается от повседневности - источника наших познаний,
и что феноменология способна восстановить эту связь. Полвека
спустя социологи использовали тот же самый аргумент, направив
его против устоявшейся социальной теории, в частности, против
структурного функционализма, утверждая его оторванность от
социального опыта и социальной жизни.
Одной из главных черт феноменологического подхода в фи
лософии явилось введение понятия "феноменологической редук
ции" (иногда называемого "выведением за скобки" или в более
специальной литературе - "epochel"), смысл которого состоит в
имплицитном предположении о том, что мир вокруг нас есть
творение нашего сознания. Конечно, внешний мир существует
объективно, но для нас он начинает иметь значение только через
осознание его. Мир, который мы воспринимаем, становится миром
внутри нас. Задачей каждого ученого, а тем более социолога,
является не столько постижение реального (внешнего) мира,
сколько исследование путей и способов, которыми мы структурируем
этот мир в нашем сознании. Феноменологическая редукция
оказывается инструментом, позволяющим нам сделать это.
Феноменологическая социология и этнометодология используют
эти философские построения и обобщения, делая их исходной
точкой анализа общества. Несмотря на это, они вписываются в
круг проблем, являющихся предметом нашего внимания, что
позволяет рассматривать их как виды теорий личности и действия.
К тому же в социологической форме феноменология потеряла
многие свои интересные аспекты, став теорией познания, созна
тельных проявлений, тогда как сам Э. Гуссерль концентрировал
свое внимание на более широком спектре проблем: эмоциях,
воображении, галлюцинациях и т. д.
Альфред Щюц (1899-1959), один из учеников Э. Гуссерля,
после прихода фашистов к власти в Европе эмигрировал в США,
где сделал карьеру банкира и преподавателя. Испытав сильное
влияние идей американской прагматической философии и симво
лического интеракционизма, он попытался объединить их с фе
номенологическим пониманием своего учителя в своем основопо
лагающем труде "Феноменология социального мира".*''
А. Щюц считал, что, используя метод феноменологической
редукции, мы приходим к "потоку опыта", который является
основным путем проявления "феномена" - объекта нашего осо
знания - через чувственное восприятие. Наше восприятие объекта,
основанное на пяти чувствах, может только сказать нам, что он
есть, определить его цвет, звук, форму и т. д. Однако этот
объект ничто для нас, он лишь существует рядом с нами.
"Обозначивая" объект, именуя его, придавая ему значение, мы
входим с ним в определенное отношение, поскольку он начинает
быть выражением каких-то наших черт и признаков, становится
значимым объектом, вписываясь в мир, создаваемый нашим со
знанием. Этот переход от чувственного опыта (незначимых объ
ектов) к логическому упорядочению и определению (значимым
объектам), который производится вначале в сознании отдельного
индивида, а затем - во взаимодействии между индивидами, и
является стержнем феноменологической социологии.
Если другие теоретические подходы к человеческому действию
(деятельности) рассматривают его прежде всего как отношение
к внешним объектам и другим людям, то здесь действие - это,
в первую очередь, воздействие сознания на чувственный опыт с
целью получения знания, это внутренний процесс осознания,
индивидуального или коллективного. Правда, перенесение дея
тельности вовнутрь, в наше сознание, затрудняет построение
теории общества, но зато позволяет построить теорию личности
и индивидуального поведения.
Согласно А. Щюцу, способ, которым мы создаем значения
вне "основного потока" чувственного опыта, состоит в процессе
типологизации - создания однородных классов опыта. Например,
я отмечаю, что определенные, воспринимаемые мной объекты
имеют сходные черты, что они перемещаются, оставляя другие
объекты относительно неподвижными. Это дает мне возможность
выделить наиболее абстрактную категорию "живущего". Затем я
отмечаю среди этих объектов те, которые производят связные
звуки, похожие на те, которые издаю я. Тогда из категории
"живущего" я выделяю категорию "иных людей". Продолжая
этот процесс, я выделяю мужчин и женщин, взрослых и детей
и т. д., пока не дойду до категории "отдельного другого".
Способом типологизации мы создаем то, что А. Щюц называет
"значимым контекстом" - совокупность критериев, посредством
которых мы организуем чувственный опыт в значимый мир.
Используя эти критерии, я "перерабатываю" воспринимаемые
объекты. "Значимый контекст" снова ор
...Поділитися у соцмережах
