Жанр: Социология и антропология
Западная теоретическая социология
... направленностью
на достижение "универсального знания" разделяется и принима
ется далеко не всеми теоретиками.
В этой главе мы рассмотрим три (различных по направлению,
но одинаковых по цели теоретических конструкции, отражающих
многолетнюю работу трех крупнейших современных западных
социологов: француза П. Бурдье, англичанина 3. Гидденса и
немца Н. Лумана. Все они - сторонники преодоления вышеука
занных противоречий. Однонаправленность их концепций на до
стижение единства и преодоление пропасти субъект/объектных
воззрении на социальный мир соседствует с разнонаправленностью
путей, избираемых каждым из них для достижения этой цели в
соответствии с интеллектуальными традициями, которым они при
надлежат. Мы остановимся на ключевых конструкциях, с помощью
которых авторы пытаются решить проблемы, обсуждавшиеся ранее.
Эта избирательность отражена и в названии главы. Понятия,
вынесенные в заглавие, являются центральными для теоретических
построений каждого из представляемых авторов: "habitus" - для
П. Бурдье, "структурация" - для Э. Гидденса и "самореференция"
для Н. Лумана.
I. "Habitus", практики) структуры. П. Бурдье.
"Парадоксально, что выявление предпосы
лок объективистских конструкций было от
срочено усилиями всех тех, кто в лингвис
тике и антропологии стремился исправить
структуралистскую модель, обращаясь за
объяснением вариаций, исключений и слу
чайностей к "контексту" и "ситуации"
(вместо того, чтобы просто объяснять ва
рианты наличием всепоглощающей структу
ры, как делали структуралисты). Таким об
разом они избежали радикальной ревизии
объективистского способа мышления, отка
завшись при этом от концепции свободного
выбора беспочвенного, незакрепленного,
чистого субъекта".
(П. Бурдье)
Интеллектуальные истоки творчества Пьера Бурдье (1930 г. р.),
которого наряду с создателем "динамической социологии" А. Ту261
ранам относят к крупнейшим социологам-теоретикам Франции,
восходят к структурализму. Структуралистские "следы" в его
работах являются как следствием образования, полученного им
(его преподавателями были Л. Альтюссер и М. Фуко), так и
следствием общей мыслительной тенденции в социальных науках
Франции второй половины XX столетия. Структурализм, основан
ный на идеях не только лингвиста Ф. де Сосоора, но и
крупнейшего классика социологии Э.Дюркгейма до сих пор ос
тается существенной чертой французского социального теорети
зирования. Стремление П.Бурдье критически анализировать и
преодолевать "монополизм объекта", присущий структурализму,
его внимание к субъекту и действию, проявляющееся в намерении
создания синтетической концепции субъекта и объекта, тем не
менее имеет сильную структуралистскую "окрашенность". Его
направление синтеза тесно связано со структуралистскими и
постструктуралистскими исканиями в области наук об обществе:
"восприятие социального мира есть продукт двойного структури
рования. Со стороны объективной оно социально структурировано,
поскольку свойства, атрибутированные агентам или институциям,
предстают в сочетаниях, имеющих очень неравную вероятность...Со
стороны субъективной оно структурировано в силу того, что
схемы восприятия и оценивания, в особенности те, что вписаны
в язык, выражают состояние отношений с символической властыо...Эти
два механизма участвуют в производстве общего мира,
мира здравого смысла или самое малое - минимума консенсуса
о социальном мире".*
Круг научных интересов П. Бурдье весьма широк. Он начинал
как эмпирический социолог. В своей первой работе - "Социология
Алжира" - он не ставил перед собой больших теоретических
задач. Продвижение к собственной концепции сопровождалось
"частными" исследованиями системы образования Франции и
работами по политической социологии. Недостаточность концеп
туального аппарата, с которой столкнулся П. Бурдье в ходе
исследований, привела его к необходимости создания собственных
теоретических конструкций, в которых могли бы быть отражены
новые подходы и результаты. Эмпирический и теоретический
уровень социологии для него неразрывно связаны. Причем эта
связь состоит не в том, что первая поставляет данные для второй,
а вторая, в свою очередь, предлагает "схемы" их объяснения.
Для него абсурдна сама возможность подобного разделения
труда. Главное в социологическом исследовании , на его взгляд,
это зафиксировать изменения, произведенные "ситуацией наблю
дения на само наблюдение". Именно поэтому каждая его работа,
начиная с самых ранних, является не просто анализом опреде
ленных областей реальности, но и "социологией социологии"
этих областей. В каждой своей работе П. Бурдье анализирует
онтологический, гносеологический и социальный статус саман
социологии. Он отрицает возможность занятия социологом неко262
тарой "сверхрефлексивной" позиции, дающей ему возможность
рассуждать о реальности с "объективистской" точки зрения.
"Наблюдатель", по его мнению, никогда не может быть отстра
ненным от ситуации, он вовлечен в нее, его интересы всегда
встроены в ту действительность, которую он изучает. Такая
критическая и диалектическая позиция относительно предназна
чения социологического исследования накладывает отпечаток и
на "образ общества", предлагаемый П. Бурдье.
Социальная действительность, согласно П.Бурдье, есть "соци
альное пространство". Само по себе это понятие далеко не ново.
В концептуально развернутом виде оно встречается уже с начала
XX века (см., например, работы П. Сорокина). Новизна подхода
П. Бурдье состоит в определении взаимоотношений социального
и физического пространства, а также в описании внутреннего
строения первого. Физическое пространство тесно связано с
социальным пространством, оно является его отображением, вы
ражением социального пространства во вне. В восприятии они
трудно различимы. Социальное пространство - это не некоторая
заданная система координат, относительно которой располагаются
наличные социальные субъекты - это одновременно и располз
жение этих субъектов в реальном пространстве. Дистанция между
субъектами в социальном пространстве не только социальная, но
и физическая. Тесная переплетенность социального и физического
пространств тем не менее не предполагает однозначности их
отношений. Социальное пространство предстает перед нами одно
временно в совокупности своих "символических" и "физических"
измерений. Они накладываются друг на друга, взаимопересекаются.
Разделение их может быть произведено только аналитически,
поскольку одни и те же "срезы" символического ("чисто соци
ального") пространства могут быть представлены в различных (и
часто удаленных) друг от друга местах пространства физического.
И, наоборот, далекие участки социального пространства могут
быть близкими в физическом смысле.
Двойственность социального пространства, его одновременная
представленность и в "чисто" социальном, и в физическом плане,
предполагает двойственность структур, организующих социальный
универсум. Социальные структуры существуют одновременно и
как реальность, данная через распределение материальных ре
сурсов и средств присвоения престижных в социальном плане
благ и ценностей; и как реальность, существующая в представ
лениях, в схемах мышления и поведении. Выражением двойст
венности социальных структур становится различение позиций и
диспозиций социального пространства, предпринимаемое П. Бурдье.
Позиции отражают реальное положение индивида в соци
альном пространстве, а диспозиции - его представления о своем
положении, а также схемы поведения, мышления и оценивания.
Совокупность позиций отражает объективный срез социального
пространства, тогда как совокупность диспозиций обозначает субъ263
активную его сторону. Таким образом, социальное пространство
может быть рассмотрено не только как диалектика символического
и физического, но и как диалектика пространства позиций и
диспозиций, то есть индивидов, занимающих определенные по
ложения, и их практик, посредством которых они организуют и
преобразуют это пространство. Следует отметить, что практики,
заполняющие пространство между индивидами, не являются ни
синонимом рационального выбора институционализированных воз
можностей (в терминологии Т. Парсонса), ни синонимом субъек
тивного произвола индивида (в либеральном представлении). Прак
тика - это скорее неосознанное, чем осознанное поведение ин
дивида, подчиняющееся правилам, интернализованным из внешней
среды в процессе активного взаимодействия с ней, сходное с
понятием практического сознания А. Щюца и практического дей
ствия Г. Гарфинкеля.
Средством теоретического преодоления двойственности социу
ма, понимаемого как социальное пространство, выступает у П. Бурдье
понятие habitus'a* Он пишет: "Нужно избегать реализма
структуры, к которому неизбежно ведет объективизм. Будучи
необходимой стадией отрыва от первичного (чувственного) опыта
и конструирования объективных отношений, объективизм приводит
к тому, что эти отношения фетишизируются, рассматриваются как
реальности, образовавшиеся за пределами истории группы. Нельзя
также впадать в субъективизм, не способный объяснить законо
мерность социального мира. Для этого нужно вернуться к практике,
к диалектике opus operatum и modus operand!, объективированных
и инкорпорированных продуктов исторической практики; структур
и habitus'a".* Таким образом, понятие habitus'a вводится П. Бурдье
для объяснения упорядоченности социального мира, его воспро
изводимости, исторической протяженности и изменчивости. Habitus
является одновременно и продуктом социальных условий (объек
тивированных предыдущих практик) и средством, управляющим
поведением индивида в обыденных ситуациях, и средством, из
меняющим и вновь упорядочивающим условия окружения (сред
ством объективирования практик). Он есть "система прочных
приобретенных предрасположенностей (диспозиций), структуриро
ванных структур, предназначенных для функционирования в ка
честве структурирующих структур".*
В понимании П. Бурдье habitus представляет собой структуру
когнитивных и мотивационных систем; продукт наличных истори
ческих условий. В этом смысле он объективен - отличен от
индивида, находится "вне" его. Однако, он инкорпорирован в
сознание индивида, и в этом смысле он - неотделимая часть
агента социального действия. Habitus - это слепок объективных
структур, воспринятых индивидом, глубоко укоренившихся в его
сознании и "забытых", недоступных рациональному осмыслению.
Он консервативен, стремится поддерживать самого себя и в тоже
время способен на обновление, которое производится в соответ264
ствии с его собственными принципами. Может показаться, что
он лишь посредник в детерминации человека объективной реаль
ностью. До некоторой степени это верно, но лишь до некоторой
степени. Он отражает объективные структуры, но он не механизм,
посредством которого агент воспроизводит свои практики. Прак
тики выступают продуктом взаимодействия habitus'a и различных
событий. Функция habitus'a состоит в ограничении субъективных
устремлений агента, он задает пределы, в которых агент творит
свои поступки, он же воспроизводит рутинные, "непроблематичные"
действия.
Следовательно, практики невозможно объяснить ни с 7ачки
зрения сегодняшних условий, которые, казалось бы их (:[',-'оноцировали,
ни с точки зрения условий прошлого, в *которых
отражен habitus. Действие субъекта может быть объяснено только
соотнесением прошлых и сегодняшних условий, то есть "с помощью
научного изучения взаимоотношения этих двух сотояний социаль
ного мира, в которых в скрытом виде задействован habitus".'
Таким образом, habitus предоставляет индивиду определенную
автономию, но не приводит к атомизации и "беспорядочности"
социального действия.
Сходство условий существования приводит к формироаанию
сходного habitus'a, называемого П. Бурдье "гомологичным". Поэ
тому индивиды, формировавшиеся и воспитывавшиеся в сходных
условиях, имеют сходные "манеры" поведения. Однако, это сход
ство ограничено определенными пределами. Гомология есть раз
нообразие в рамках гомогенности, характеризующей социальные
условия производства habitus'a. "Каждая индивидуальная система
предрасположенностей - это структурный вариант других, выра
жающий своеобразие траектории и положения в классе".* Сходство
социальных позиций ведет к сходству диспозиций, но это сходство
никогда не будет полным и окончательным, поскольку невозможно
найти двух позиций, которые были бы абсолютно одинаковыми,
то есть совпадали бы в социальном пространстве и времени. Тем
не менее "гомологичность" habitus'a лежит в основании образо
вания групповых и классовых общностей, для которых он выступает
структурирующим признаком.
Концепция П. Бурдье направлена на преодоление односторон
ности и редукционизма рационализма и механицизма, объективизма
и субъективизма. Предлагаемый им диалектический взгляд на
мир, реализованный посредством ряда логически связанных кон
цептов - habitus'a, социального пространства, структур, практи
ки - имеет множество привлекательных сторон. Кроме того, он
достаточно эффективно реализуется в эмпирических исследова
ниях.* В своей "стратегии синтеза" П. Бурдье исходит от соци
альной структуры, двигаясь в направлении субъекта действия, что
сближает его подход с теорией структурации 3. Гидденса, со
здаваемой с точки зрения противоположной перспективы.
2. Теория структурации. 3. Гидденс
"Проблема заключается в том, как должны
быть определены концепции действия, зна
чения и субъективности и как их можно
соотнести с понятием структуры и принуж
дения. Если интерпретативная социология
основана, так сказать, на империализме
субъекта, то функционализм и структура
лизм предполагают империализм социаль
ных объектов. Одна из принципиальных
целей теории структурации - в том, чтобы
положить конец этим имперским попыткам"
(Э. Гидденс)
Особенностью развития теоретической социологии в современ
ное время является устойчивое и все возрастающее внимание к
социологической классике. Интерес к работам "основателей"
провоцируется и подогревается попытками осмысления социологии
как самостоятельной дисциплины, поисками предметного единства
и несхожести с другими гуманитарными науками. В этих условиях
теоретические работы часто приобретают характер исторических
работ. Обращение социологии к самой себе, вызываемое стрем
лением заново постулировать отношения между теорией и эмпи
рическими исследованиями, сопровождается стремлением к един
ству и интеграции, призванной не только обеспечить синтез
наличных теоретических позиций, но и дать общую картину
современного общественного развития, поставить "диагноз" на
стоящей эпохи. В русле этой тенденции протекает творчество
крупнейшего английского социолога наших дней Энтони Гидденса
(1938 г. р.).
Уже в первой своей работе' он проводит масштабный анализ
сочинений классиков социологии - К. Маркса, 3. Дюркгейма,
М. Вебера пытаясь найти точки соприкосновения их концепций
и тем самым обеспечить основу будущего синтеза. Он не стремится
"унифицировать" теоретические построения классиков, перевести
их на некий единый терминологический язык, то есть не старается
проделать всеобъемлющий синтез в духе Т. Парсонса. 3. Гидденс
считает, что "классика" может служить в лучшем случае отправной
точкой для построения новой единой теории, поскольку изменив
шиеся общественные условия предполагают и изменение их ос
мысления. Поэтому основное свое внимание он сосредотачивает
на разработке классиками проблематики классовой структуры
общества.
Для Э. Гидденса разделение общества на классы выступает
фундаментальным признаком, характеризующим современное об
щественное устройство или общество эпохи "модерна".' Он со
глашается с К. Марксом в том, что классы являются объективными,
институционализированными компонентами социальных систем. Од
нако, классовые отношения для Э. Гидденса - это лишь "5азис
266
для формирования групп, "структурирующая основа" для опре
деления групповой принадлежности. С другой стороны, он не
стремится сводить классовое сознание лишь к осознанию людьми
своей классовой принадлежности (как это было у К. Маркса).
Используя термин "классовое осознание", он подчеркивает субъ
ективные моменты социальных отношений, обращая внимание на
то, что знание конституирует социальные отношения, а не просто
воспроизводит объективную данность.
Тема взаимосвязи знания и социальных отношений приводит
3. Гидденса к выводу, аналогичному выводу Ю. Хабермаса: второй
фундаментальной характеристикой, отличающей общество "модер
на" от "домодернового" состояния является "внутренне присущая
модерну рефлексивность". Именно эта характеристика современ
ного общественного устройства видится 3. Гидденсу той основой,
на базе которой возможно построение единой социологической
теории. Он пишет: "Несмотря на разноголосицу соперничающих
теоретических подходов, можно установить некоторые общие
темы. Одна состоит в том, что большинство школ, о которых
идет речь, - за исключением структурализма и постструктурализма
- подчеркивают активный, рефлектирующий характер поведе
ния человека. Это означает, что они едины в своем отрицании
тенденции ортодоксального консенсуса рассматривать человечес
кое поведение как результат сил, которые индивиды и не кон
тролируют, и не понимают. Вдобавок (и сюда включаются как
структурализм, так и постструктурализм) они признают фунда
ментальное значение языка и когнитивных способностей в объ
яснении социальной жизни. Язык воплощается в конкретной
повседневной деятельности и в определенном смысле конституи
рует эту деятельность. Наконец, ослабевающее значение эмпири
ческой философии естественных наук, как признается, имеет
глубокие последствия и для социальных наук. Дело не только
в том, что социальные и естественные науки еще дальше друг
от друга, чем считали приверженцы ортодоксального консенсуса.
Мы сейчас видим, что философия естествознания должна учитывать
как раз те явления, в которых заинтересованы новые школы
социальной теории,-особенно язык и интерпретацию смысла".'"
Изменения общественной структуры, порожденные возрастаю
щей рефлексивностью действия, приводят к тому, что в условиях
"модерна" социально-научное знание о действии и его окружении
так или иначе является достоянием агентов (участников социаль
ного действия), причем это знание перестает быть "монополь
ным" - оно в той или иной степени разделяется практически
всеми участниками взаимодействия. Тем самым знание агентов о
своих действиях (рефлексия агента) становится в новых условиях
важным компонентом структуры социального действия. 3. Гидденс
разделяет представление о том, что социальные институты являются
объективными образованиями, возникающими из взаимодействия
агентов, но не сводимых к нему. Вместе с тем, возрастающая
рефлексивность социального действия придает новые черты про
цессу институционализации. Рефлексия агента относительно своих
и чужих действии приводит к осознанию институционального
измерения действия: необходимости и возможности изменения
социальных институтов. При этом осознание субъектом своей
роли в воспроизводстве институтов отнюдь не ведет к растворению
последних в действиях агентов.
Анализируя фундаментальные характеристики общества эпохи
"модерна" Э. Гидденс пытается сконструировать основание, на
котором будут построены основные концептуальные положения.
Он стремится заново осмыслить роль и место социологического
знания в современном мире, утверждая, что социология, в первом
приближении, может быть определена как наука о социальных
институтах, возникших за последние 150-200 лет, то есть об
институтах общества "модерна". Это, казалось бы, простое по
нимание места социологической дисциплины ведет однако к до
статочно кардинальному переопределению предмета социологии,
предпринимаемому Э. Гидденсом в работе "Новые правила со
циологического метода". Уже само название работы свидетель
ствует о желании Э. Гидденса если не опровергнуть, то хотя бы
модернизировать "классику" социологического познания (вспомним
"Правила социологического метода" Э.Дюркгейма). Он утверждает,
что социология "не сосредотачивается на всей заданной вселенной
объектов, а лишь на тех из них, которые конституируются
активными действиями субъектов"." Очевидно, что отмеченная
выше рефлексивность действия становится определяющей и для
предмета социологии.
Новым инструментом социального познания в условиях обще
ства "модерна" должна стать "теория структурации", понимаемая
Э. Гидденсом как "онтологическое обрамление" для изучения
социальной деятельности человека. "Онтологизм" в данном случае
означает претензию на концептуальное исследование природы
человеческого действия и институтов, а также взаимоотношении
между действием и институтами. 3. Гидденс принимает различение
между структурен, системой и действием, выражающееся, с одной
стороны, в различении между социальной и системной интеграцией,
введенном Д. Локвудом (на которое опирается и Ю. Хабермас),
а, с другой стороны, в различении системы и структуры, введенном
структурализмом. Его теория структурации направлена на пре
одоление редукционизма этих подходов, на переосмысление ду
ализма социального объекта и субъекта. Возможностью и способом
интеграции действия, системы и структуры выступает у Э. Гидденса
постулат о рефлексивности социального действия в наше время.
Осознание агентом процесса институционализации дает ему воз
можность описывать ее протекание, тогда как постоянная реф
лексия агента относительно своих действий указывает на способ
возможной интеграции. "Изучать структурацию социальной системы
значит изучать способы, которыми эта система через применение
интегративных правил и средств, а также в контакте непредви
денных последствий, организуется и воспроизводится во взаимо
действии".*' Таким образом, главной задачей теории структурации
является рассмотрение объективной и субъективной стороны со
циальной реальности как "дуальности", то есть как двуединства
и взаимодополнительности этих характеристик социального фе
номена, основанное на введении "дуальных" понятий, концептуализирующих
субъекта, действие и систему.
Основным понятием теории структурации, определяющим субъ
екта действия, является понятие социального агента. Он не
воспринимается 3. Гидденсом как некий "атом", неделимый эле
мент социальной жизни. Наоборот, концепция агента сложна и
призвана стать источником и основой дальнейших теоретических
конструкций. Сложность агента действия настолько велика, что,
по мнению Э. Гидденса, он может быть адекватно описан только
как стратификационная модель. Эта модель включает в себя три
стратификационных уровня: мотивации действия, рационализации
действия и рефлексивного мониторинга действия.
Уровень мотивации действия относится к тем осознанным
и неосознанным желаниям, которые побуждают агента к дей
ствию. Мотивация не связана напрямую с протеканием действия,
как два других стратификационных уровня. Мотивы проявляются
только тогда, когда агент сталкивается с относительно необыч
ной, "проблематичной" для него ситуацией. Поэтому большин
ство "рутинных", повседневных действии напрямую не мотиви
ровано. В основном, на мотивационном уровне возникают общие
"проекты" действия, в рамках которых формируется общая
линия поведения.
Под рационализацией действия Э. Гидденс понимает скорее
не состояние, а процесс, являющийся внутренне присушен агентам
способностью: "Под рационализацией действия я подразумеваю
способность индивидов рутинно и без особой суеты поддерживать
постоянное "теоретическое понимание" оснований своей деятель
ности".** По его мнению, эту способность не следует смешивать
ни с приданием смысла каким-то моментам поведения, ни со
способностью обозначать причины своего действия языковыми
средствами. Рационализация действия обозначает скорее взаимное
согласие участников взаимодействия относительно взаимной ком
петенции друг друга: люди знают, что они делают и обычно
способны объяснить, чем они занимаются.
Рефлексивный мониторинг действия - это постоянное и не
прерывное отслеживание индивидом своих собственных действий,
действий других людей, а также физических и социальных условий
действия. Он предполагает, что агенты не только отслеживают
собственные действия, но и ожидают подобного же отслеживания
от других агентов. В качестве самого высокого уровня страти
фикационной модели агента действия мониторинг напрямую за
висит от рационализации.
Стратификационная модель является абстрактным описанием
любого действующего субъекта. В приложении к личности индивида
уровни статификационной модели становятся различными уровнями
сознания. Так, мотивационный уровень на уровне личности пре
вращается в бессознательные мотивы, в познавательную способ
ность индивида, в стремление индивида действовать; уровень
рационализации становится уровнем практического сознания, а
рефлексивный мониторинг действия - уровнем дискурсивного со
знания. Таким образом, стратификационная модель действующей
личности - это устойчивая система трех различных процессов:
рефлексивного мониторинга, рационализации и мотивации дейст
вия. **
Представленная модель социального агента позволяет Э. Гидденсу
по-новому концептуализировать социальное действие. Считая,
что предметом социальных наук выступают социальные практики,
организованные в пространстве и времени, он рассматривает
социальную деятельность как самовоспроизводящуюся реальнос
тью. Воспроизводимость социальной деятельности означает, что
она не создается социальными актерами, а постоянно заново
производится ими. Причем это воспроизводство осуществляется
теми же самыми средствами, которыми актеры реализуют и самих
себя: "в своей деятельности и посредством этой деятельности
агенты воспроизводят условия, которые делают ее возможной".*'
Социальное действие и познание выступают для Э.Гидденса по
стоянным потоком поведения. "Ход повседневной жизни - это
поток интенциональных действий. Однако, эти действия имеют
непреднамеренны
...Поділитися у соцмережах
