Жанр: Философия
Введение в философию истории
...ы... Такие противоречия не
случайны и происходят не просто из лицемерия: это двоемыслие
в действии. Ибо примирение противоречий позволяет удерживать
власть неограниченно долго"^. Оруэлл хорошо понимает
основную цель двоемыслия - быть грандиозной системой
умственного надувательства: "Успехи партии зиждятся на том,
что она создала систему мышления, где оба состояния существуют
одновременно. И ни на какой другой интеллектуальной
основе ее владычество нерушимым быть не могло. Тому, кто
правит и намерен править дальше, необходимо умение искажать
чувство реальности^.
Сторонники диалектики дают ей чрезвычайно высокую оценку
и подчеркивают ее универсальность: "Диалектика есть философская
теория, метод и методология научного познания и творчества
вообще. Теоретические принципы диалектики составляют существенное
содержание мировоззрения. Таким образом, диалектика
1 Оруэлл Дж. 1984. М., 1992. С. 201-202.
2 Там же. С. 203.
3 Там же. С. 202.
выполняет теоретические, мировоззренческие и методологические
функции... Диалектическое мышление как реальный познавательно-творческий
процесс возникло вместе с человеком и обществом"'.
Противники диалектики оценивают ее как очевидно ложную
теорию. "Большинство положений диалектики, - пишет, например,
Ю.Бохеньский, - суеверия. Это и убеждение в том, что
природа "дискутирует" сама с собой и вера в некую "высшую"
логику, и уверенность в том, что с помощью этой так называемой
диалектической логики можно достигнуть каких-либо результатов.
Ведь она в лучшем случае представляет собой собрание весьма
примитивных советов, далеких от принципов современной методологии
науки"^. Чрезвычайное влияние диалектики на мышление
членов коммунистического общества - и в первую очередь на
мышление его идеологов и теоретиков - Бохеньский объясняет
насильственным ее навязыванием правящими коммунистическими
партиями и наивным доверием к известным авторитетам. "Ложность
диалектики настолько очевидна, что даже в Советском Союзе,
где ее навязывали силой, находились философы, которые осмеливались
выражать по этому поводу протесты... В чем причина
успеха диалектики? Он был бы несомненно меньшим, если бы
коммунистические партии всего мира не навязывали ее везде, где
они обладают властью. Но наряду с партийным насилием определенную
роль сыграла вера в превосходство ложных философий,
таких как философия Гегеля. Ход мысли при этом примерно таков:
все, что рекомендует знаменитый философ, правильно и хорошо;
Гегель - знаменитый философ и рекомендует диалектику.
Следовательно, диалектика правильна и хороша"^.
Насильственное внедрение диалектики в умы членов коммунистического
общества и известная наивность последних в отношении
Гегеля действительно имели место. Но они мало что объясняют. Существо
дела в том, что диалектика необходима коммунистическому
обществу как одно из непременных условий крепости его идеологии
и его стабильного существования. Именно поэтому она настойчиво
внедряется в его мышление и достаточно естественно ("наивно")
принимается им^. Ее основная задача - связать весьма несовершен*
Философский энциклопедический словарь. М.. 1983. С. 48.
^ Бохеньский Ю. Сто суеверий. М.. 1993. С. 48. "К сожалению,.во имя "диалектического"
суеверия преследовались и до сих пор преследуются люди; во имя
него людей даже убивали. Диалектика - одно из самых вредных, какие только
есть на свете, суеверий" (Там же. С. 49).
з Там же. С. 48-49.
* Ю.Бохеньский, написавший в свое время учебник по диалектическому материализму,
объявляет диалектику суеверием. Даже если она действительно является
суеверием и имеет нулевую, а то и отрицательную (окончание сноски - на с.180).
ный нынешний мир с тем идеалом, к которому стремится данное
общество, представить запутанное, противоречивое множество современных
событий как последовательные ступени той - доступной
лишь диалектическому разуму, но не слабому человеческому рассудку
- лестницы, которая ведет к коммунизму. Только диалектическое
мышление, требующее не просто гибкости, а изворотливости в
прилаживаний абстрактных общих идей к конкретным ситуациям,
настаивающее на непрерывном прогрессивном развитии не только в
обществе, но даже в природе, не только не считающееся с требованием
формальной логики не допускать в мышлении противоречий, а,
напротив, предполагающее их постоянное присутствие в природе,
обществе и мышлении, способно внушить иллюзию, будто нынешняя
социальная жизнь, какой бы она ни являлась, есть важный закономерный
этап на пути строительства совершенного общества. Коммунистический
человек удваивает мир и живет одновременно в двух
мирах - в неустроенном настоящем и чрезвычайно отдаленном и,
быть может, иллюзорном будущем мире. Связать эти миры, представить
первый как непрерывное восхождение ко второму способно только
диалектическое мышление.
"Полуголодные, не имевшие самого необходимого люди, -
писал Л.Колаковский, когда-то сам бывший коммунистическим
философом, - ходили на собрания, на которых повторяли ложь
правительства о том, как им хорошо живется, и весьма странным
образом полуверили в то, что говорили... Правда, знали они, это
дело партии, и поэтому ложь становилась правдой даже если противоречила
обыкновенным фактам из жизни. Жизнь сразу в двух
отдельных мирах была одним из поразительных достижений советской
системы"^. Необходимым средством формирования стойкого
чувства одновременного пребывания в двух мирах являлась
диалектика социального развития, пренебрежительно относящаяся
к реальным фактам, освобождающая разум от требования представлять
точные доказательства и дающая ему иллюзорное чувство
свободы^.
ценность в качестве научной методологии, это вовсе не означает, что коммунистическое
мышление могло бы обойтись без такого суеверия и руководствоваться исключительно
научной методологией. Диалектика и составляла для этого мышления
"единственно научную методологию": "Только диалектико-материалистический
подход к анализу явлений природы, общественной жизни и сознания позволяет
вскрыть их действительные закономерности и движущие силы, научно предвидеть
грядущее и находить реальные способы его созидания" ^Философский
энциклопедический словарь". М., 1983. С. 158).
* Цит. по: Буллок А. Гитлер и Сталин. Т. 2. С. 261.
' Л.А.Зиновьев оценивает диалектику как незаменимое средство познания сложных
явлений социальной действительности и сожалеет о том, что официальной
Диалектическую гибкость тоталитарного мышления, умеющего
наложить жесткую общую схему на меняющуюся реальность,
не считаясь с фактами и возникающими противоречиями, хорошо
показывает Дж.Оруэлл: "... От правоверного требуется такое же
владение своими умственными процессами, как от человека-змеи
в цирке - своим телом. В конечном счете строй зиждется на том
убеждении, что Старший Брат [вождь] всемогущ, а партия непогрешима.
Но поскольку Старший Брат не всемогущ и непогрешимость
партии не свойственна, необходима неустанная и ежеминутная
гибкость в обращении с (фактами. Ключевое слово здесь -
бело-черный. Как и многие слова новояза, оно обладает двумя
противоположными значениями. В применении к оппоненту оно
означает привычку бесстыдно утверждать, что черное - это белое,
вопреки очевидным фактам. В применении к члену партии -
благонамеренную готовность назвать черное белым, если того требует
партийная дисциплина. Но не только назвать: еще и верить,
что черное - ,)то белое, больше того, знать, что черное - это
белое, и забыть, что когда-то ты думал иначе"'.
Хотя диалектика как особая теория так и не была сформулирована
в Средние века, коллективистическое средневековое мышление
являлось в своей основе диалектическим. Это проявлялось
прежде всего в истолковании отношений Бога и человека и, соответственно,
в трактовке человеческой истории. Вместе с тем диалектика
настойчиво вторгалась и во все другие области средневекового
мышления^.
Исследователи средневековой культуры говорят о парадоксальности,
странности, антиномичности средневекового сознания, о
гротеске как норме средневекового видения мира и т.п. На самом
коммунистической философией диалектика была превращена "в орудие идеологического
жулыпгпттва и оглупления людей" (Зиновьев А.А. Коммунизм как реальность.
Кризис коммунизма. М., 1994. С. 49-50). Диалектика и в гамом деле представляет
собой необходимое средство истолкования и понимания социальной действительности,
но только в рамках тоталитарного, коммунистического общества. К
диалектике, дающей иллюзию почти неограниченной интеллектуальной мощи и
примирительно относящейся к противоречиям, позитивно относится и всякое коллективистическое
мышление. Диалектика, однако, совершенно чужда индивидуалистическому
мышлению. К ней может склоняться нормальная наука, являющаяся
по своей природе коллективистическим предприятием. Но в целом научное мышление
плохо совместимо с тем свободным отношением к фактам и противоречиям,
которое лежит в основе диалектики.
1 Оруэлл Дж. 1984. С. )99.
^ Характерным примером силы диалектических тенденций в средневековом
мышлении является борьба средневековой философии против формальнологического
закона противоречия. Она была не менее ожесточенной, чем борьба с ним
марксистско-ленинской философии, и продолжалась столетия.
деле парадоксальность и гротескность - плоды средневековых
упражнений в диалектике. Цель этих упражнений была той же,
что и в коммунистическом обществе - попытаться схватить мир
сразу в обоих его ипостасях, сакральной и мирской, сублимированной
и низменной, наисерьезнейшей и потешной.
"...Гротеск, - пишет А.Я.Гуревич, - был стилем мышления
средневекового человека вообще, охватывая всю толщу культуры,
начиная с низового, фольклорного уровня и вплоть до уровня
официальной церковности"^. Природу парадокса средневековой
культуры Гуревич справедливо объясняет одновременной жизнью
средневекового человека в двух противоположных мирах - земном
и небесном: "Средневековый гротеск коренился в двумирности
мировосприятия, которое сводило лицом к лицу мир земной с
миром горним, сталкивало эти диаметральные противоположности,
максимально сближало несближаемое, соединяло вместе то,
что невозможно себе помыслить единым, и, вопреки всему, то и
дело представало взору человека на мгновение слитым в невероятный,
но в высшем смысле реальный синтез. Мир земной сам по
себе нисколько не удивляет: сфера потустороннего вызывала благоговейное
преклонение, если речь шла о высших сущностях, и
ужас и ненависть, коль скоро на сцене появлялась нечистая сила, -
но потустороннее воспринималось в качестве столь же неотъемлемой
части мироздания, как и земное, и не озадачивало людей той
эпохи, - чудесно поражала именно их встреча: каждый из миров
делался вчуже странным в сопоставлении с другим миром, в свете
его. Парадоксальная гротескность средневековья кроется в этой
конфронтации обоих миров"^.
Гуревич приводит хорошие примеры парадоксальности, или,
лучше сказать, диалектичности, средневековой культуры и ее
мышления. Она странным образом сочетает в единство полярные
противоположности, небесное и земное, спиритуальное и грубо
телесное, мрачное и комическое, жизнь и смерть. Святость способна
выступать как сплав возвышенного благочестия и примитивной
магии, предельного самоотречения и сознания избранности,
бескорыстия и алчности, милосердия и жестокости. Утверждается
богоустановленная иерархия людей - для того чтобы тут же
обречь на вечную гибель стоящих у ее вершины и возвысить подпирающих
ее основание. Прославляют ученость и презрительно
взирают на невежественных "идиотов" -и в то же время самым
верным путем, ведущим к спасению души, считают неразумие,
' Гуревич А.Я. Проблемы средневековой народной культуры. М., 1991. С. 323.
^ Там же. С. 283.
нищету духа, а то и вовсе безумие. Смерть и жизнь оказываются
обратимыми, а граница между ними проницаемой: мертвые возвращаются
к живым, и люди умирают лишь на время. Суду над
умершими предстоит состояться "в конце времен", и вместе с тем
он вершится над душой каждого в момент его кончины. В потустороннем
мире, где властвует вечность, течет и земное время...
Точно в таком же смысле парадоксальна, или диалектична, и
коммунистическая культура. Внутренне присущая ей противоречивость
требует признания противоречий в самом мышлении. Скачкообразность
этой культуры и постоянное отрицание ею своих
предшествующих этапов нуждается в теоретическом обосновании
и поддерживает то, что в диалектике именуется законом перехода
количества в качество и законом отрицания отрицания. Выражаясь
языком коммунистической философии, можно сказать, что
диалектика имеет в коммунистическом обществе очевидные гносеологические
и социальные истоки, или основания. Диалектика явно
мешает коммунистической науке познавать природу, к которой
она совершенно неприложима, но является необходимым средством
познания коммунистическим обществом самого себя^.
Как уже указывалось, диалектика играет в коммунистическом
мировоззрении ту же роль, какую в средневековом мировоззрении
играл Святой Дух, обеспечивавший динамическую связь Бога-Отца
' К созданию особой "марксистской диалектики природы" сам Маркс не имел
непосредственного отношения. Она обязана своим возникновением Гегелю и его
поверхностному ученику Энгельсу, "посредственному мыслителю, философия которого
считается выражением взглядов Маркса" (Бохеньский Ю. Сто суеверий.
С. 89). Энгельс считал природу "пробным камнем диалектики" и пытался учение
о противоречиях, скачках и отрицаниях отрицаний распространить также на природу.
Попытка его написать книгу, посвященную диалектике природы, закончилась
почти ничем. Однако идея диалектической трактовки не только общества, но
и природы, достаточно органично вошла в коммунистическую философию, претендовавшую
на универсальность и охват едиными схемами не только общества, но
также природы и мышления. Эту идею активно поддержал Ленин, принявшийся
за десять лет до своей смерти изучать диалектику Гегеля. Ленин настаивал, в
частности, на том, что противоречия имеются не только в обществе и мышлении,
ной в природе. В качестве примеров последних он приводил противоречие между
плюсом и минусом в математике и противоречие между полюсами магнита в физике.
Вопрос о том, как такого рода противоречия оказываются источником движения,
существующего в природе, оставался, однако, совершенно неясным.
"... Именно Энгельс изобрел суеверие, называемое диалектическим материализмом,
- пишет Бохеньский. - Дело в том, что Маркс в зрелые годы перестал
заниматься философией и даже (совершенно справедливо) осудил современную
ему синтетическую философию. Однако в силу того, что сторонники марксизма
вначале имели наибольший успех в Германии, где каждый гуру просто обязан быть
философом, начались поиски "марксистской" философии, и, не зная ранних работ
Маркса, люди уверовали, что марксистская философия изложена Энгельсом. Сегодня
мы знаем, что это далеко не так и что многие взгляды Энгельса не согласуются
с позицией Маркса" (Там же. С. 89-90).
и Бога-Сына, небесного и земного миров. Соответственно, в коммунистической
философии диалектика выполняет те же функции, которые
в средневековой философии выполнял Святой Дух, в той его
форме, в какой он нашел свое выражение в христианской вере и в
систематизировавшей и обосновывавшей ее христианской теологии.
Средневековая философия представляла собой соединение философии
Аристотеля с христианской теологией, иначе говоря, со
Святым Духом, связывающим небесный и земной миры. Аналогично,
марксистско-ленинская философия (диалектический материализм),
являвшаяся официальной философской доктриной коммунистического
общества, есть объединение аристотелевской философии
с диалектикой. "Диалектический материализм, - заключает
Бохеньский, - по сути дела представляет собой соединение
взглядов двух философов, выдвигавших противоречащие друг
другу тезисы. Речь идет об Аристотеле и Гегеле. Понимание "материализма"
в диамате имеет мало общего с материализмом в общепринятом
смысле слова, но зато содержит основные положения
философии Аристотеля: о субстанциях, неизменных сущностях,
независимой от сознания действительности, о том, что моральные
ценности абсолютны, существуют за пределами истории и т.д.
Слово "диалектический" означает, что диалектический материализм
признает философию Гегеля, которая отрицает субстанцию,
постоянные сущности, независимую от духа действительность, а
моральные ценности считает изменчивыми и т.д."^.
Структурное сходство средневековой схоластической философии
и философии марксизма-ленинизма можно представить с помощью
схемы:
Философия Христнанск:1я __ Средневековая
Аристотеля теология схоластическая
(Святой Дух) философия,
философия Гегелевская __ Диалектический
Аристотеля диалектика материализм.
' Там же. С. 93; см. также: Boshenski J. Der Sowjet-russische Dialektlsche
Materialismus. Bern, 1964. S. 7-15. Внутренняя paccoi-ласованность диалектического
материализма ведет к тому, что для каждого явления ок.оываются возможными
по меньшей мере два исключающих друг друга объяснения. Бохеньский приводит
в качестве примера так называемую "проблему Спартака". Спартак руководил
революцией в тот период, когда класс рабовладельцев был, согласно марксизму,
классом прогрессивным, а, значит, революция не имела никаких шансов на успех
и - с точки зрения классовой морали - была явлением реакционным, ибо противоречила
интересам прогрессивного класса. Это вытекает из гегелевского компонента
диалектического материализма. Но одновременно Спартак превозносится как
герой, поскольку уничтожение любой эксплуатации считается, в аристотелевском
духе, абсолютной ценностью, стоящей над эпохами и классами (см.: Бохеньский Ю.
Сто суеверий. С. 94).
Средневековую философию и философию коммунистического
общества разделяют многие века. Но это - философии двух коллективистических
обществ, обладающих структурно идентичными
стилями мышления. Не удивительно поэтому, что данные философские
теории нашли нужным отправиться не только от одного
и того же первоначала - философии Аристотеля, но и переосмыслить
его, в сущности, в одном и том же - можно сказать,
коллективистическом - духе: схоластическая философия - в духе
христианской теологии и стихийной диалектики, диалектический
материализм - в духе гегелевской диалектики. Последняя играет
в атеистическом коллективистическом обществе индустриальной
эпохи ту же роль, какую в религиозном коллективистическом обществе
аграрно-промышленной эпохи играла теология, или, выражаясь
метафорически, Святой Дух.
Особенно выразительно о внутреннем, глубинном сходстве схоластической
философии и философии марксизма-ленинизма говорит
сходство, в определенном смысле даже совпадение, тех центральных
проблем, которые ставили перед собой эти философские
теории.
Уже в начале VI в. Боэций очертил тот круг основных тем
философской спекуляции, который остался неизменным до конца
Средних веков. В число этих тем входили:
- вопрос о рациональных доказательствах бытия Бога;
- вопрос о свободе воли и совместимости ее с провидением;
- вопрос об оправдании существования в мире зла (теодицея);
- вопрос о целесообразном устройстве мира, его божественном
происхождении и о соотношении вечности и времени.
Строгими аналогами этих тем являются следующие основные
темы, обсуждавшиеся философией диалектического материализма:
- вопрос о рациональных доказательствах неизбежности наступления
коммунизма:
- вопрос о совместимости активных человеческих действий по
преобразованию общества с существованием объективных законов
истории;
- критика антикоммунизма и оправдание насилия в преддверии
коммунизма (в условиях социализма);
- вопрос о целесообразном устройстве мира, в силу которого
все дороги так или иначе ведут к коммунизму; вопрос о соотношении
изменчивой предыстории общества, протекающей во времени,
и его истории - коммунизма, охватывающего, оставаясь неизменным,
неограниченное время ("вечность").
Таким образом, перед средневековым и современным коллективистическим
мышлением стоит одна и та же центральная проблема
- проблема триединства, хотя и формулируемая в разные
эпохи по-разному. Ее решение, выдвигаемое в Средние века, опирается
прежде всего на религиозную веру, но вместе с тем органично
включает элементы диалектики, и прежде всего соединение,
сближение и отождествление противоположностей. Решение
коммунистической версии проблемы триединства основывается
исключительно на диалектических ходах мысли и другим в коммунистическом
обществе не может быть. Глубинное сходство средневекового
и коммунистического мышления находит свое выражение
и в том, что средневековая и коммунистическая философия
оказываются сходными как генетически, так и по кругу основных
обсуждаемых в них проблем.
Коллективистическое мышление разных исторических эпох ставит
перед собой сходные задачи. В их числе всегда проблема триединства
и проблема диалектики, являющиеся отражением в коллективистическом
сознании ламинарности коллективистического
общества. Предлагаемые коллективистическим мышлением решения
этих проблем могут казаться убедительными только в рамках
самого коллективистического общества. Для иного, чем коллективистическое,
мышления эти решения неубедительны, поскольку
оно осознает, что коллективистический переход никогда не завершается,
что ни рай на небесах, ни тем более рай на земле недостижимы
и что неуклонное приближение к раю - только иллюзия.
Понимание истории
В коллективистической версии историзма все прошлое истолковывается
как постепенная и последовательная подготовка к изучаемым
современным явлениям. История, понятая как обоснование
и оправдание настоящего, приобретает не только открыто кумулятивный,
но также апологетический характер^ Эта история
приписывает исторические события нс мудрости людей, совершивших
их, но действию некой силы, стоящей выше не только отдельных
людей, но и общества в целом (Бога, провидения, законов
общественного развития)^. История рассматривается как пье'
См. в этой связи: Кун Т. Структура научных революций. Гл. 4; см. также:
Комитвуд Р.Дж. Идея истории. Автобиография. М., 1980. Ч. 2, § 2. Почти все
то, что Коллингвуд говорит о средневековом (христианском) истолковании истории,
приложимо и к коллективистическому пониманию истории.
^ Описывая жизнь г.Ибанска, строившего "изм", А.Зиновьев с иронией замечает,
что все в этой жизни было предсказано классиками теории "изма" и предопса,
написанная управляющей обществом силой. Главная задача
истории - найти в общем ходе событий доступную разуму закономерность.
Исключительное значение придается при этом определенному
ключевому событию, представляющему собой одно из
самых главных предустановленных выражений данной закономерности
(Рождение Христа, Великая Октябрьская Социалистическая
Революция, появление на исторической арене Вождя). Историческое
повествование концентрируется вокруг данного события,
а все предшествующие и все последующие факты рассматриваются
как события, либо ведущие к нему и подготавливающие
его, либо развивающие его последствия. Ключевое событие делит
историю на две части, каждая из которых своеобразна. Первая
часть обращена в будущее, ее смысл - постепенная, неосознанная
или осознаваемая только в самом конце подготовка к данному
событию. Вторая же часть ретроспективна, так как смысл истории
стал уже ясен. Иногда первая часть истории называется "предысторией",
а вторая - "собственно историей". Историю, которая
делится на два периода, периоды мрака и света, можно вслед за
Коллингвудом, назвать "апокалипсической историей".
Вместе с тем средневековое понимание истории в важном моменте
отличается от тоталитарного, и в частности, от характерного
для коммунизма, ее истолкования. Средневековая "история как
воля Бога предопределяет самое себя, и ее закономерное течение
не зависит от стремления человека управлять ею. В ней возникают
и реализуются цели, не планируемые ни одним человеческим
существом. Даже те, кто думает, что они противодействуют им, на
самом деле способствуют их исполнению. Они могут убить Цезаря,
но не в силах помешать падению республики. Само это убийство
- новое и дополнительное обстоятельство, содействующее
этому падению"^.
ределено самой историей задолго до классиков. Жители Ибанска могли только
немного испортить предопределенный и предсказанный ход событий: "В жизни
Ибанска произошел коренной перелом. Было признано официально, что эта самая
жизнь, гениально предначертанная свыше еще более ста лет назад, подготовленная
всем ходом развития материи за всю прошлую половину бесконечного времени и
осуществляемая в полном соответствии с ее же собственными глубинными законами
и анкетой под присмотром особого отдела, обнаружила некоторые недосмотры
отдельных злоумышленников. В газетах напечатали острый критический материал.
В трамвае номер пять (водитель товарищ А, заведующий парком товарищ В,
начальник управления товарищ С) пассажиры Х и У, стоявшие поблизости от
старухи Z, не уступили место старухе D. И лишь под давлением общественности
пассажир Е был вынужден уступить место младенцу К, на которое и усадили
старуху Z, несмотря на ее сопротивление, так как она уже проехала свою остановку"
(Зиновьев А. Зияющие высоты. М., 1990. Кн. 1. С. 149).
' Коллиювуд Р.Дж. Идея истории. С. 53.
В противоположность средневековому пониманию тоталитарная
концепция истории характеризуется тем, что К.Поппер называет
"активизмом" - уверенностью, что история делается самими
людьми и связанным с этой уверенностью стремлением к активности,
неприятием бездеятельности и пассивного ожидания^ Как
выразил эту "активистскую позицию" Маркс в своих "Тезисах о
Фейербахе", "философы лишь различным образом объясняли мир,
но дело заключается в том, чтобы его изменить". Однако активизм,
который, подобно активизму Маркса, опирается на идею
естественных законов ист
...Закладка в соц.сетях
