Жанр: Философия
Введение в философию истории
...мого начала связан с национализмом, наиболее значительные
предшественники национал-социализма - Фихте, Родбертус и
Лассаль - являются в то же время признанными отцами социаХайек
Ф.А. Дорога к рабству // Вопросы философии. 1990. № 10. С. 143.
^Там же. № 12. С. 110.
24
лизма. Идеи нацизма противостояли не социализму в марксизме,
а содержащимся в последнем либеральным элементам - интернационализму
и демократии. Идея борьбы с либерализмом - тем
либерализмом, который победил Германию в войне - носилась в
воздухе и объединяла радикальных левых социалистов и консервативных
правых социалистов. "В результате возник союз левых
и правых антикапиталистических сил, своеобразный сплав радикального
и консервативного социализма, который и искоренил в
Германии все проявления либерализма"^ Первоначально идея
борьбы с либерализмом была с готовностью воспринята немецким
молодежным движением, где доминировали социалистические
умонастроения, и именно в этой среде родился первый сплав
социализма с национализмом^. К концу 20-х годов практически
все немцы стали социалистами, намеренными разрушить капиталистическое
общество. "Разумеется, немецкие социалисты получили
у себя на родине значительную поддержку благодаря особенностям
прусской традиции... Но было бы ошибкой считать,
что национальный дух, а не социализм привел к развитию тоталитарного
режима в Германии. Ибо вовсе не пруссачество, но доминирование
социалистических убеждений роднит Германию с Италией
и Россией. И национал-социализм родился не из привилегированных
классов, где царили прусские традиции, а из толщи
народных масс"^.
' Там же. С III.
Многие лидеры (включая Муссолини, Лаваля и Квислинга) начинали как
социалисты, а закончили как фашисты или нацисты. Такая биография еще более
характерна для рядовых участников социалистического движения. Насколько легко
обратить молодого коммуниста и фашиста и наоборот, было хорошо известно в
Германии. Преподаватели английских и американских университетов помнят, как
в 30-е годы многие студенты, возвращаясь из Европы, не знали твердо, коммунисты
они или фашисты, но были абсолютно убеждены, что они ненавидят западную
либеральную цивилизацию (см.: Там же. С. 129).
^ Там же. С. 118. Хайек называет поверхностной и в конечном счете неверной
теорию, сводящую национал-социализм просто к реакции, сознательно спровоцированной
группами, привилегиям и интересам которых угрожало наступление социализма.
Именно такой теории всегда придерживался коммунизм, категорически
отрицавший свое внутреннее - социалистическое - родство с национал-социализмом.
Фашизм, как его определяла программа КПСС, ото открытая террористическая
диктатура наиболее реакционных, наиболее шовинистических, наиболее империалистических
элементов финансового капитала" (Программа КПСС. М., 1961.
С. 53). Фашизм "усиливает свою активность в момент обострения кризиса империализма,
когда возрастает стремление реакции применять методы грубого подавления
демократических и революционных сил" (Международное Совещание коммунистических
и рабочих партий: Документы и материалы. М., 1969. С. 322). "Фашизм
- одна из форм реакционных антидемократических буржуазных движений
и режимов, характерных для эпохи общего кризиса капитализма" (Философская
энциклопедия. Т. 5. М., 1970. С. 304).
Как в Германии, так и в Италии нацистам и фашистам не пришлось
много выдумывать. В обеих странах социалисты уже разработали
основные формы политического движения нового типа,
пронизывающего все стороны жизни: политическую партию, охватывающую
все стороны существования человека, руководящую
его взглядами и готовую превратить решительно любую проблему
в вопрос партийной идеологии; массовые социальные организации,
создаваемые во всех сферах деятельности рабочих и служащих;
объединение детей в политические организации; спортивные
занятия, игры и экскурсии в рамках партийных клубов; особое
приветствие членами партии друг друга и обращение друг к другу
с использованием специальных формул; контроль за частной жизнью;
униформу и особые военизированные отряды, и т.д.
Разногласия и борьба двух форм социализма - старого социализма,
тяготеющего к марксизму, и национал-социализма - это
неизбежное столкновение между двумя социалистическими фракциями.
"У них не было расхождения в том, что именно государство
должно определять положение человека в обществе. Но между
ними были (и всегда будут) глубокие расхождения в определении
места конкретных классов и групп"'.
Хайек убедительно показывает, что централизованное планирование,
вводимое коллективизмом, неминуемо ведет к диктатуре
единомыслия, особой морали и особой системе ценностей,
к извращению языка и т.д. "Трагедия коллективистской
мысли, - пишет Хайек, - заключается в том, что, постулируя
в начале разум как верховный фактор развития, она в конце
приходит к его разрушению, ибо неверно трактует процесс,
являющийся основой движения разума. Парадоксальным образом
коллективистская доктрина, выдвигая принцип "сознательного"
планирования, неизбежно наделяет высшей властью какой-то
индивидуальный разум, в то время как индивидуализм,
наоборот, позволяет понять значение в общественной жизни
надындивидуальных сил. Смирение перед социальными силами
и терпимость к различным мнениям, характерные для индивидуализма,
являются тем самым полной противоположностью
интеллектуальной гордыне, стоящей за всякой идеей единого
руководства общественной жизнью"^.
Подводя итог данного Хайеком анализа современных форм
коллективизма и индивидуализма, выделим следующие моменты
его концепции, важные для последующих обобщений:
Хайек Ф.А. Дорога к рабству // Вопросы философии. 1990. № II. С. 147.
^Там же. № 12. С. 110.
- современная история представляет собой прежде всего противостояние
и борьбу западного индивидуалистического общества
и коллективистических обществ;
- современное западное общество является сложным переплетением
многих спонтанных систем, сложившихся стихийно-исторически
и не служащих достижению каких-либо конкретных ясно
осознаваемых целей; коллективистическое общество возникает по
заранее выработанному плану и ставит своей задачей достижение
четко очерченной цели;
- основной чертой индивидуалистического общества является
признание автономии личности, абсолютного суверенитета взглядов
и наклонностей человека в его жизнедеятельности; коллективистическое
общество отказывается признавать какие бы то ни
было сферы автономии, в которых индивид и его воля являются
конечной ценностью;
- устремленность коллективизма к некоей единой цели предполагает
введение централизованного планирования, замещающего
конкуренцию;
- коллективистические проекты неизбежно ведут к диктатуре
и тоталитаризму, суть которого в отождествлении общества и государютва,
контроле всех сфер жизни общества и индивида, насаждении
единомыслия, общей для всех индивидов системы ценностей
и особой, коллективистической морали; жестокость и террор
тоталитарного режима прямо вытекает из возвышенного и, на
первый взгляд, безобидного стремления переустроить жизнь общества
в соответствии с единой, рациональной, наперед заданной
целью; демократический социализм - утопия;
- фундаментом всех прав и свобод личности является экономическая
свобода; с ее ликвидацией в коллективистическом
обществе начинается уничтожение всех прав и свобод личности;
- социализм (коммунизм) и национал-социализм (нацизм) являются
частными случаями коллективизма, и значит, тоталитаризма;
- социализм и национал-социализм представляют собой две
формы социализма: радикальный левый социализм, выдвигающий
лозунги демократии и интернационализма, и консервативный
правый социализм, руководствующийся идеями национализма
и расизма;
- эти формы социализма могут ожесточенно бороться между
собой, но основным противником для них, как разновидностей
коллективизма, всегда остается индивидуалистическое общество;
- нацизм имеет социалистические корни: возникновение национал-социализма
является следствием предшествовавших успехов
социализма и одновременно реакцией на последовавшие затем его
неудачи в ряде стран;
- коллективизм ведет в конечном счете к торможению экономического
развития и не выдерживает конкуренции с индивидуализмом
в сфере экономики.
Классическая философия делила режимы на основе численности
носителей верховной власти: при монархии верховная власть в руках
одного; при олигархии - нескольких; при демократии - у
всех, принадлежит народу. Р.Арон отмечает неприменимость этой
классификации к современным политическим режимам. К примеру,
английский режим - монархический, поскольку там королева; аристократический,
так как большинство правителей набирается из численно
ограниченного класса; демократический, потому что голосуют
все. Старое противопоставление "один - несколько" Арон применяет
не к носителям верховной власти, а к политическим партиям.
Партии - активные фигуры политической игры, с помощью партий
прокладывается путь к реализации власти. Противопоставление однопартийности
и многопартийности - более современная форма
классического противопоставления'.
В историческом плане многопартийные режимы - наследники
конституционных или либеральных режимов. Они стремятся сохранить
ценности либерализма в условиях демократизированной
политики: чтобы действовать эффективно, правительство должно
располагать достаточной властью, реализуемой в конституционных
рамках и с соблюдением прав отдельных граждан.
Однопартийные режимы делятся на режимы с монопольной
партией, не имеющей идеологии, и режимы с партией, руководствующейся
идеологическими установками и стремящейся коренным
образом преобразовать общество. Партия, оправдывающая дискриминацию
других партий своей революционной направленностью,
со временем встает перед выбором: либо перманентная революция,
либо стабилизация режима с упором на традиции и технократию.
Гитлеровский режим не дожил до этой альтернативы:
коммунистический встал перед нею в 60-е годы. Отказ от революционности
и стабилизация требует постепенного восстановления
конституционной власти. Арон выражает сомнение в совместимости
введения конституционности с монополизмом правящей партии^.
* Си.: Арон Р. Демократия и тоталитаризм. М., 1993. С. 81.
^ Там же. С. 87.
Арон обсуждает три разновидности режимов, где у власти стоит
одна партия и которые противоположны конституционно-плюралистическому
режиму: испанскую революцию, национал-социалистическую
революцию и русскую революцию. Их объединяет
сходство истоков: насильственный захват власти вооруженным
меньшинством^.
Испанский режим Франке противоположен скорее плюрализму
партий, а не конституционности. Он осуждает, подобно итальянскому
режиму Муссолини и немецкому режиму Гитлера, демократические
и либеральные идеи. Его опора - традиционная
философия и поддержка церкви, утверждающей, что власть ниспослана
свыше и не зависит от желаний граждан. Испанскому
режиму присущи элементы фашизма, например, фалангистское
движение, и вместе с тем антитоталитарная направленность.
Национал-социалистическому режиму свойственно отрицание
многопартийности при поощрении революционной партии, отождествляющей
себя с государством. Само нацистское движение
антидемократично и антилиберально, но революционно в точном
значении слова. Прийдя к власти, национал-социалисты уничтожили
социальные и идеологические структуры старой республики.
Объединяющим началом стало не государство, как у итальянского
фашизма, а нация, и даже более того - раса.
Третий тип режима, коммунистический, также враждебен многопартийности
и благожелателен к революционной партии, но эта
партия, монополизирующая власть, ставит перед собой цель сплотить
общество в единый класс. Кроме того, здесь не отвергаются
демократические и либеральные идеи, напротив, декларируется
намерение воплотить их в жизнь, устраняя партийное соперничество.
Считается, что монополизация власти одной партией не противоречит
принципам свободы и демократии. Более того, утверждается,
что для достижения высших целей, связанных с построением
бесклассового общества, необходима абсолютная власть
партии, выражающей интересы пролетариата.
Нацистский и коммунистический режимы имеют коренное сходство
при целом ряде формальных различий. Для обоих режимов
характерна одна партия, обладающая монополией на политическую
деятельность. На вооружении у такой партии - воодушевляющая
ее революционная идеология, призывающая к коренному преобразованию
мира. Вождь такой партии в Германии был предметом обожествления,
что не всегда было верно относительно вождя русской
революции, обожествление которого прекратилось с его смертью.
' Си.: Там же. С. 188-196.
Еще одно важное сходство - сочетание идеологии и террора. Нацистский
и коммунистический режимы широко используют террор
как орудие борьбы против идеологических врагов, которых считают
более опасными, чем уголовных преступников. "В условиях, когда
партия монополизирует власть, ортодоксальность обязательна, а несогласие
с правителями гибельно. Для подобных режимов, как с
правой, так и с левой ориентацией, одинаково характерны некоторые
формы юридических действий, например, заключение в лагеря
противников, инакомыслящих и уголовных преступников"^.
Различия нацистского и коммунистического режимов столь же
очевидны. Избиратели и члены нацистской и коммунистической
партий принадлежат к разным классам общества. Для коммунистов,
но не для нацистов, рабочий класс - один из главных источников
пополнения партийных рядов. Далее, правящие классы
поддерживали нацистов, но не коммунистов. И наконец, хотя обе
эти партии стремились к абсолютной власти и ликвидировали оппозицию,
их идеологии и их программы были существенно различны.
И нацистский, и коммунистический режимы являются тоталитарными
режимами. Арон указывает следующие пять основных
признаков тоталитаризма:
- Тоталитаризм возникает в режиме, предоставляющем какой-то
одной партии монопольное право на политическую деятельность.
- Эта партия имеет идеологию, которой она придает статус
единственного авторитета, а в дальнейшем - и официальной государственной
истины.
- Для распространения официальной истины государство наделяет
себя исключительным правом на силовое воздействие и на
средства убеждения. Государство и его представители руководят
всеми средствами массовой информации - радио, телевидением,
печатью.
- Большинство видов экономической и профессиональной деятельности
находится в подчинении государства. Так как государство
неотделимо от своей идеологии, почти на все виды деятельности
накладывает свой отпечаток официальная истина.
- Поскольку любая деятельность является государственной и
подчиненной идеологии, всякое прегрешение в любой сфере сразу
же становится идеологическим проступком. Все проступки отдельного
человека политизируются, идеологизируются и жестоко наказываются.
Арон Р. Демократия и тоталитаризм. С. 194.
"Определяя тоталитаризм, - пишет Арон, - можно, разумеется,
считать главным исключительное положение партии, или
огосударствление хозяйственной деятельности, или идеологический
террор. Но само явление получает законченный вид только
тогда, когда все эти черты объединены и полностью выражены"^.
Арон задается вопросом: обречен ли однопартийный режим или
режим тотального планирования на тоталитаризм? В XX в. были
однопартийные режимы, не ставшие тоталитарными, не занимавшиеся
распространением официальной идеологии и не стремившиеся
охватить своей идеологией все виды деятельности. Однопартийный
режим в фашистской Италии никогда не отличался
избыточной идеологией и тоталитарностью, которые могли бы
сравниться с великой чисткой в СССР и крайностями гитлеризма
последних лет. Но в принципе, считает Арон, "любой однопартийный
режим в индустриальных обществах чреват расцветом
тоталитаризма"^. Первопричиной установления тоталитарного
порядка является сама революционная партия. Режимы становятся
тоталитарными "не в силу какого-то постепенного развития, а
на основе первоначального стремления коренным образом преобразовать
существующий порядок в соответствии со своей идеологией.
У революционных партий есть общие черты, которые приводят
к тоталитаризму, - масштабность устремлений, радикальность
позиций и выбор самых крайних средств"^.
Арон выделяет четыре аспекта противопоставления конституционно-плюралистического
и единовластного режимов: конкуренция
и монополия, конституция и революция, плюрализм социальных
групп и бюрократический абсолютизм, государство с множеством
партий и государство, основанное на господстве одной партии.
Противопоставление конкуренции и монополии дает, можно
сказать, экономическую характеристику различий двух режимов.
Противопоставление конституции и революции - юридическая
сторона их противостояния. Революция здесь означает отрицание
законности, а не просто радикальные преобразования, проводимые
в рамках закона. Режимы с единовластной партией революционны
в смысле прекращения законности с самого начала, поскольку
орудием захвата власти для них является насилие. Революционными
они остаются в течение более или менее длительного
периода, когда правители не соглашаются ограничить свою власть
'Там же. С. 231.
" Там же. С. 232.
' Там же. С. 232-233.
конституцией или законами. "В Советском Союзе партия приняла
конституцию, а точнее, - три конституции, но никогда не чувствовала
себя связанной конституционными правилами"^.
Режимы с единовластной партией склонны оставаться режимами
перманентной революции вплоть до достижения своих конечных
целей. Бюрократический абсолютизм подчеркивает социологическую
характеристику таких режимов. Он означает включенность
всех руководителей в единую администрацию, превращение
их всех в государственных служащих, обязанных государству
всем - и трудом, и доходами, и теряющих при увольнении все.
Четвертое противопоставление - государства многих партий и
государства, выражающего интересы одной партии, - это, можно
сказать, противопоставление светского и идеологического государств,
т.е. государств, связанных с какой-то религией, и государств,
отделенных от какой бы то ни было религии. В первых
государствах имеется множество конкурирующих представлений
об общем благе, во вторых - только одно, обязательное для всех
представление о таком благе.
О противопоставляемых режимах неразумно утверждать, что
один из них хорош, а другой плох, один воплощает добро, а другой
зло. Оба они несовершенны, хотя и по-разному. Несовершенство
конституционно-плюралистического режима проявляется в
частностях, режим с единовластной партией несовершенен по сути.
В условиях первого режима за действиями партий может скрываться
всемогущество некоего меньшинства. Отдельные группы в
условиях партийной борьбы могут забывать о нуждах всего общества
и о смысле общего блага и в результате - грешить избытком
демагогии. И наконец, режим, где у каждой группы есть право
защищать свои интересы, часто не в состоянии принимать радикальные
меры.
Несовершенство режима с одной партией проявляется в отсутствии
в нем демократии и в его постоянном обращении к насилию.
Арон полагает, что у режима с единовластной партией нет никаких
собственных функций - даже создания нового человека
или завоевания истинной свободы. В индустриальном обществе не
может быть режима, который и в самом деле создает нового человека.
"Будучи обществами наслаждения, индустриальные общества
не могут не пробуждать у граждан индивидуальных интересов
и, как сказали бы моралисты прошлого, эгоизма"^. В обществе
с одной партией, являющемся индустриальным, несовпадение
* Там же. С. 275.
-Там же. С. 286.
грандиозных ожиданий и действительности хотя и не принуждает
к отказу от господствующей идеологии, но подтачивает веру в
нее. "Человек, порожденный коммунистическим режимом, - не
цельное существо, слившееся с определенным верованием, а двойственная
натура, он приемлет общие принципы с большей или
меньшей убежденностью, зная, что можно, а что нельзя говорить
с учетом реального положения дел. Это человек человечный, принадлежащий
к индустриальным обществам, оснащенный учением,
по отношению к которому он испытывает то скептицизм, то фанатизм^.
Из этого рассуждения о "природе человека индустриального
общества", включающей непременную склонность к наслаждению
и эгоизму, Арон делает вывод, что противопоставление друг другу
двух типов режима не означает "противопоставления двух идей,
коренным образом отличных. Нет оснований предполагать, что
современный мир раздирается двумя идеологиями, обреченными
на постоянную борьбу"^.
Арон не исключает возможности установления в какой-то из
промышленно развитых стран режима с единовластной партией.
"Уязвимость конституционных режимов проявляется не в одном,
а в двух обстоятельствах. Опасность возникает на начальном этапе
индустриализации и в любую кризисную пору"^. Даже такой
конституционно-плюралистический режим, как французский, не
застрахован от неожиданностей. У индустриальных обществ всегда
остается выбор между двумя типами экономической организации:
режимом рынка и частной собственности и режимом общественной
собственности и планирования. "Мы находимся на стадии
неравномерного развития, как экономического, так и национального^.
Концепция Арона интересна во многих отношениях и прежде
всего тем, что при сопоставлении конституционно-плюралистического
и однопартийного режимов и затем при обсуждении особенностей
тоталитарного общества центральное внимание уделяется
политическим партиям. Без партий не может быть понята политическая
жизнь индустриального общества; невозможно переоценить
роль "революционной партии" в насильственном захвате
власти и установлении однопартийного, а затем и тоталитарного
режима. В исследованиях, посвященных противостоянию современных
индивидуалистического и коллективистического обществ,
' Арон Р. Демократия и тоталитаризм. С. 286-287.
" Там же. С. 287.
' Там же. С. 290-291.
* Там же. С. 296.
2, А. А. Ивин
ни К.Поппер, ни Ф.А.Хайек не уделяют особого внимания "революционным
(коммунистической и нацистской) партиям". Они
забывают, что еще в 1903 г. Ленин, с присущей ему политической
прозорливостью, указал, что без сплоченной "революционной
партии", идущей в авангарде пролетарского движения, не может
быть ни социалистической революции, ни диктатуры пролетариата
и построения социализма. Аналогичную мысль высказал в 1924 г.
Гитлер, подчеркнувший, что твердая, решительная, смело идущая
за вождем национал-социалистическая партия, тоже названная им
"революционной", - единственная надежда утверждения национал-социалистических
идей, успеха в грядущей войне на Востоке
и создания чисто арийского государства. Арон отмечает, что к
партиям, монопольно владеющим властью, обычное определение
политической партии вряд ли приложимо: "Если у партии нет
соперников - меняется ее природа"^.
Однако даваемый Ароном анализ противостояния многопартийного
и однопартийного режимов является узким, а в некоторых
моментах и неадекватным из-за того, что он концентрируется
преимущественно на политической стороне этого противостояния,
на вопросах, связанных с властью, ее применением и ее оправданием.
Противопоставлению двух режимов Арон дает, можно сказать,
экономическую, юридическую, социологическую и идеологическую
характеристику. Верная в своей основе, эта характеристика
не является однако полной. Она представляет оппозицию данных
режимов как несовместимость важных, но тем не менее отдельных
их сторон, а не как противостояние двух диаметрально противоположных
способов социальной жизни, взятой во всем ее объеме.
В результате остается неясным, почему данные режимы не просто
сосуществуют, а ведут между собою настоящую войну - то "горячую",
то "холодную", и почему их противостояние разворачивается
не только на полях военных и идеологических баталий, но
и в душах миллионов и миллионов людей, в их умах и их чувствах.
Особенно отчетливо неполнота противопоставления двух режимов
обнаруживает себя в даваемом Ароном анализе тоталитаризма
и в рассуждениях об абстрактном человеке индустриального
общества.
Два из пяти основных признаков тоталитаризма касаются партии.
Арон называет ее "революционной партией", используя тот
же эпитет, который любили употреблять и коммунисты, и нацис'
Там же. С. 97.
ты. Точнее было бы назвать такую партию, монопольно владеющую
властью, тоталитарной. Она строится на основе особых принципов,
характерных и для тоталитарного общества, и ставит своей
основной целью построение именно такого общества. Это не просто
политическая партия, случайно оказывающаяся единственным
распорядителем власти, а, как правильно подчеркивал Ленин, "партия
нового типа", созданная именно для того, чтобы монопольно
владеть властью. Это, далее, партия, готовая с самого своего возникновения
к насильственному захвату власти, к отстранению от
нее всех иных партий и применению любых средств для удержания
власти. И, наконец, "партия нового типа" имеет уникальную
по своей радикальности идеологию, обещающую построение в обозримом
будущем совершенного во всех отношениях общества, своего
рода "рая на земле". Без ясного представления о тоталитарной
партии и ее идеологии трудно понять, как такая партия может
получить монополию на политическую власть и как, с помощью
этой монополии, она может сделать свою идеологию официальной
государственной истиной.
Для утверждения тоталитаризма нужна не только "революционная",
способная идти против основных положений конституции,
партия. Для этого необходимы также широкие народные
массы, имеющие вдохновляющие их идеалы, занимающие радикальные
позиции и не останавливающиеся в выборе крайних
средств при реализации своих представлений о "новом совершенном
мире". Тоталитаризм не навязывается партией, получившей
возможность придать своей идеологии статус единственного авторитета.
Он приходит естественным образом, возможно без всякого
насилия, из глубин социаль
...Закладка в соц.сетях
