Жанр: Философия
Введение в философию истории
...ной жизни и "востребует" ту партию,
идеология и практическая деятельность которой отвечают
его нуждам. В ароновском описании тоталитаризма отсутствует
самое важное звено: характеристика того общества, которое все
бодее склоняется к тотальному контролю своей жизни и желает
стать тоталитарным, чтобы покончить со старым миром и навсегда
учредить новый^.
Характерным примером в атом плане является современный Лаос. Еще в 1976 г.
он был причислен Брежневым к "странам социалистического содружества". В Лаосе
- однопартийная система, запрет инакомыслия, марксистско-ленинская идеология.
Официальная пресса доказывает в своих передовицах, что "империализм - враг
народов". Народно-революциовная партия Лаоса так же громко, как и раньте, провозглашает
своей целью социализм. Культ покойного первого генерального секретаря
партии достиг такого размера, что на его музей выделена сумма, равная расходам
госбкаджета на культуру и образование. И вместе с тем в Лаосе нет тоталитаризма. В
1994 г. комиссия ООН признала, что с вопросом о правах человека в Лаосе все в
порядке, и вывела его из списка неблагополучных стран (см.: Известия. 1995. 1 дек.).
Тоталитаризм имеет не только сияющую и ослепляющую массы
цель, он имеет также своего явного смертельного врага, истребление
которого есть необходимое условие достижения цели.
Тоталитаризм - это непрерывное движение, у которого должен
быть не только пункт, к которому оно направлено, но и пункт, с
которым оно расстается. Тоталитарное общество имеет также вождя,
обладающего неограниченной властью и придающего всем происходящим
социальным процессам не только абстрактно идеологическое,
но и человеческое лицо. Вне цели, врага и вождя остаются
непонятными чувства и действия индивидов тоталитарного общества,
и в особенности те энтузиазм и страх, которые составляют
чувственную основу их деятельности. И наконец, характеристика
тоталитаризма должна включать также указание на особый стиль
мышления, присущий тоталитарному обществу и позволяющий
понять, как удается навязать миллионам людей миф о прекрасном
будущем.
Полная характеристика тоталитаризма особенно важна при
обсуждении вопроса, обречен ли режим с партией, монопольно
владеющей властью, на тоталитаризм. Ответ "да", при условии,
что у власти стоит "революционная партия", чересчур абстрактен.
Для его конкретизации необходимо знать, каким является
само то общество, которым правит такая партия.
И еще один вопрос, при ответе на который необходимо иметь
более полное представление о тоталитаризме, - это вопрос о
судьбе тоталитарного общества. Арон, ссылаясь на особую природу
человека индустриального общества, якобы толкающую
его к наслаждениям и эгоизму и остающуюся одной и той же и
в тоталитарном и в нетоталитарном обществе, полагает, Что нет
оснований считать, будто современный мир раздирается постоянной
борьбой двух противоположных идеологий. Таких оснований
тем более нет, что тоталитарный человек двойственен и,
будучи индивидом индустриального общества, не очень доверяет
тоталитарной идеологии, хотя и не заявляет об этом там, где
этого не следует делать.
Этот вывод о глубинном, внутреннем единстве двух форм индустриального
общества не кажется обоснованным.
Рассуждения о "природе человека", выражающейся в нескольких
характерных его чертах, сомнительны. Тот человек коммунистического
общества, о двойственности которого говорит Арон, -
это человек 60-х годов, живущий в уже начавшем загнивать коммунистическом
обществе. Он действительно двойственен, поскольку
находится под действием коммунистической идеологии, которой
он еще во многом верит, и одновременно под действием "буржуазной
пропаганды", которой он уже в чем-то доверяет. Этот, начавший
уставать от строительства коммунизма, человек скептически
относится к партийному пророчеству, что кто-то из его современников
будет жить при коммунизме, и значит, окажется как раз
тем "новым человеком", который предполагается коммунистическим
обществом. Но человек динамичного и уверенного в себе коммунистического
общества 30-40-х годов был совершенно иным.
Он искренне верил в будущего "нового человека" и с неприязнью
относился к описываемому Ароном "человеку индустриального
общества". В 60-е годы и, особенно, в более поздние мир уже не
раздирался двумя непримиримыми идеологиями: одна из них заметно
выдыхалась и исход схватки был, в сущности, предрешен.
Обзор позиций по вопросу соотношения коллективизма и индивидуализма
показывает, что противопоставление этих основных
форм устройства общества имеет долгую традицию, хотя сами термины
"коллективизм" и "индивидуализм" использовались не всегда.
Противостояние коллективизма и индивидуализма является
достаточно универсальным и охватывает, в сущности, всю человеческую
историю. В наиболее ясном и обнаженном виде оно обнаруживает
себя в современной истории, в противоборстве тоталитарных
режимов и западного индивидуалистического общества.
Сложнее обстоит дело с прошлыми эпохами, с доиндустриальным
обществом, где противостояние коллективизма и индивидуализма
менее выражено и где они не сталкиваются друг с другом в "холодной"
или "горячей" войне.
Все основные термины, связанные с анализом противостояния
коллективизма и индивидуализма, являются недостаточно ясными:
"коллективистическое общество", "индивидуалистическое общество",
"древний коллективизм", "средневековый коллективизм", "западное
индивидуалистическое общество", "тоталитаризм" и т.д. О терминах
"капитализм" и "социализм", все еще широко употребляемых
для обозначения прошлого и возможного будущего состояний
общества, не приходится и говорить: они не проясняют, а скорее
затемняют сущность современного исторического периода.
Проблема состоит, однако, не в том, чтобы ввести новые определения
всех этих и связанных с ними понятий. Определения действуют
в довольно узком интервале. С одной стороны, он ограничен
тем, что признается очевидным и не нуждающимся в особом
разъяснении, в сведении к чему-то еще более известному и очевидному.
С другой стороны, область успешного применения определений
ограничена тем, что эта область остается пока еще недостаточно
изученной и понятной, чтобы дать ей точную характеристику.
Попытка определить то, что еще не созрело для определения,
способна создать только обманчивую видимость ясности.
Цельность и ясность теории придают не столько разъяснения и
ссылки на более ясное и очевидное, сколько многообразные внутренние
связи ее понятий. Далеко не всегда эти связи приобретают
форму специальных определений. Ясность и обоснованность той
целостной системы, в которую входит понятие, - лучшая гарантия
и его собственной ясности.
Общая схема истории
В историческом описании, с его "неисчерпаемым предметом
исследования" (Шопенгауэр), особую роль играют разделения
человеческой истории на эпохи, культуры, цивилизации и т.п.
Принимаемое деление истории на основные периоды определяет
ту перспективу, в которой располагаются все рассматриваемые
исторические события и точкой схода которой является "настоящее".
Достаточно стандартным образом в истории после архаического,
или первобытного, общества можно выделить следующие три
основные эпохи:
- древнее аграрное общество;
- средневековое аграрно-промышленное общество;
- современное индустриальное общество.
В рамках каждой из этих эпох могут существовать одна или
несколько цивилизаций,ипи культур. Отдельная цивилизация не
обязательно охватывает всю свою эпоху. Цивилизация понимается
предельно широко, так что она включает всю сложную, иерархически
упорядоченную систему явных и неявных запретов, повелений,
принципов и категорий теоретического и практического
освоения мира, определяющих своеобразие мышления, строя чувств
и действий своих индивидов. "Цивилизации, или культуры... -
пишет Ф.Бродель, - представляют океан привычек, ограничений,
одобрений, советов, утверждений, всех этих реальностей,
которые каждому из нас кажутся личными и спонтанными, в то
время как пришли они к нам зачастую из очень далекого прошлого.
Они - наследие, точно так же как язык, на котором мы говорим.
Всякий раз, когда в обществе обнаруживается тенденция к
появлению трещин или провалов, вездесущая культура заполняет
или по меньшей мере маскирует их, окончательно замыкая нас в
рамках наших повседневных задач^. Перефразируя Ж.Неккера,
Бродель Ф. Материальная цивилизация, экономика и капитализм, XVXVIII
вв. Т. 2. Игры обмена. М., 1988. С. 563.
говорившего о религии, Бродель характеризует цивилизацию как
"мощные оковы и каждодневное утешение" для каждого человека^.
Цивилизация подобна живому организму, проходящему путь
от рождения до смерти, постоянно воспроизводящему себя и придающему
неповторимое своеобразие всем протекающим в нем процессам^.
Все цивилизации будут далее делиться на коллективистические
и индивидуалистические, в зависимости от характерных для них
стиля мышления, строя чувств и своеобразных коллективных действий.
В дальнейшем будет дано строгое определение коллективистической
цивилизации, включающее ссылку на ее особую структуру и
на особый тип диктуемых ею отношений между индивидами.
С формальной точки зрения могли бы существовать, таким
образом, древние (аграрные) коллективистические и индивидуалистические
цивилизации, средневековые (аграрно-промышленные)
коллективистические и индивидуалистические цивилизации и современные
(индустриальные) коллективистические и индивидуа
диетические цивилизации.
Если в одну эпоху имеется два варианта или большее число вариантов
коллективистической или индивидуалистической цивилизации,
они должны внутренне походить друг на друга, и сходство двух,
скажем, коллективистических цивилизаций одной и той же эпохи
должно быть неизмеримо большим, чем сходство любой из этих цивилизаций
с индивидуалистической цивилизацией своей эпохи.
Реальная история, конечно, беднее событиями и цивилизациями,
чем мыслимые ее варианты, в ней реализуются далеко не все
из формальных возможностей.
Там же. "Цивилизация - это одновременно постоянство и движение. Существуя
в каком-то пространстве, она удерживалась там, цепляясь за него на протяжении
столетий. И в то же время она принимала определенные ценности, которые
предлагали ей соседние или далекие цивилизации, и распространяла собственные
ценности за своими пределами. Подражание и "заразительность" действовали наравне
с определенными соблазнами внутри общества против привычки, против
уже сделанного, уже известного" (Там же. С. 564).
Понятие цивилизации, одно из центральных в историческом исследовании,
чрезвычайно многозначно, причем придаваемые ему разные значения являются
недостаточно ясными. В частности, сам Бродель говорит о "европейской цивилизации",
"исламской цивилизации", "западной цивилизации" и замечает, что западный
капитализм, создавший новый образ жизни и новый тип мышления, не был
тем не менее новой цивилизацией, ибо "цивилизация - это накопление на протяжении
куда более долгого времени" (см.: Там же. С. 564, 567, 568, 587).
Обычно выделяются пять разных цивилизаций, или культур: архаическая, античная,
средневековая. Нового времени и современная (см., например: Гуревич А.Я.
Проблемы средневековой народной культуры. М., 1981. С. 282).
Аграрное общество, просуществовавшее несколько тысячелетий,
имеет, несмотря на разнообразие своих форм, определенные
характерные черты. В этом обществе впервые появляется теоретическое
мышление, со свойственным ему удвоением мира и введением,
наряду с реальным миром, также теоретического, или умозрительного,
мира, противопоставляемого реальному. В так называемом
"архаическом" (или "первобытном", "мифологическом")
мышлении противопоставление мира реально существующих объектов
миру умозрительных, вымышленных, как сказали бы позднее,
сущностей явно отсутствовало^.
В аграрном обществе возникает государство, появляется письменность
и выделяется особый класс или сословие грамотных
людей. В середине аграрной эпохи грамотой владеют немногие;
не все аграрные общества создают свою письменность. Грамотность,
установление письменной нормы приводит к возможности
накопления и централизации культуры и знаний.
Подавляющее большинство граждан аграрного общества - сельскохозяйственные
производители, живущие замкнутыми общинами.
Над ними стоит меньшинство, решающее задачи поддержания
порядка и контроля, утверждения официально признанного знания
и мировоззрения, осуществления насилия. Правящий класс
четко отделен от остального населения, его идеология скорее подчеркивает,
нежели сглаживает неравенство классов и степень его
изоляции. Внутри него есть несколько специализированных слоев,
в частности духовенство, воины, администрация. Аграрное
общество относительно стабильно, поэтому четкое разделение населения
на сословия или касты поддерживается, не вызывая серьезных
трений. Конкретизируя и узаконивая неравенство, государство
усиливает его и делает привлекательным, придает ему
ореол неизбежности, незыблемости и естественности. Неравенство
считается заключенным в природе вещей, вечным и потому не
оскорбительным для отдельного человека.
О различии между теоретическим и нетеоретическим, в частности дотеоретическим
и практическим, мышлением см.: Husserle Е. Die Krisis des europaischen
Menschentums und die Philosophic // Gesammelte Werke. Haag, 1954. Bd. 6. Следуя
теоретической установке, пишет Э.Гуссерль, "человек начинает отличать представления
о мире от реального мира и для него встает новый вопрос - вопрос об
истине, не о житейской истине, косно держащейся традиции, но об истине, которая
для всех, кто не ослеплен привязанностью к традиции, идентична и универсально
значима, - об истине самой по себе. Таким образом, теоретическая установка
философа с самого начала придает ему стойкую решимость посвятить всю свою
дальнейшую жизнь, осмыслив ее как универсальную жизнь, делу теории, чтобы
отныне строить теоретическое знание на теоретическом знании до бесконечности"
(Ibid. S. 335).
В аграрном обществе нет почвы для национализма: индивиды
преданы своему слою, который заинтересован в отмежевании от
тех, кто внизу, а не в объединении по национальному признаку. В
этом обществе все противится приведению политических границ в
соответствие с культурными.
Платон, описавший в своей коллективистической утопии одно
из аграрных обществ, указывал, что главная его опасность заключается
в установлении связей между военными и духовными должностными
лицами и определенными классами, чьи интересы побуждают
несущих службу людей отклоняться от сурового пути
долга. Чтобы избежать этого, Платон предлагал оборвать кровную
связь высшего сословия, лишив его потомства.
Средневековое (аграрно-промышленное) общество характеризуется
прежде всего постоянным ростом слоя ремесленников, все
более концентрирующегося в городах, резким развитием торговли
и коммуникаций, соединяющих разрозненные в аграрном обществе
сельские общины. Возникают и приобретают господствующее
значение монотеистические религии с их ясной иерархией небесного
мира. Складывается и приобретает универсальную значимость
представление о низшем, земном и высшем, небесном этапах
человеческой жизни; земное содержание все более пронизывается
небесным с явным приоритетом последнего. Во всех аграрно-промышленных
обществах складываются централизованные
государства, отсутствовавшие в аграрных обществах, ряд которых
еще не был оформлен государственно. Вместе с тем общество
становится менее стабильным: в аграрном обществе периоды стабильности
могли измеряться тысячелетиями, в аграрно-промышленном
обществе они измеряются уже столетиями. Постоянно усложняется
разделение труда, связанное прежде всего с ростом торговли
и кооперации. Сохраняется четкое, признаваемое естественным
отделение правящего слоя от всей остальной массы населения,
вместе с тем заметно ослабевает горизонтальное разделение в
рамках самого этого слоя. Общество становится более дифференцированным
за счет появления не только большого слоя ремесленников
и торговцев, но и узких специалистов в сфере теологии,
законодательства, судопроизводства, делопроизводства, врачевания
и т.д. Если бы Платон рисовал картину не идеального древнего
коллективистического общества, а предназначал свой план
средневековому коллективистическому обществу, утопии не удалось
бы обойтись всего тремя группами: пастухов, сторожевых
псов и стада. В аграрно-промышленном обществе со все большей
концентрацией культуры и знаний появляется, в частности, особый
слой ученых. Во многом он сливается со слоем священнослужителей
и успешно определяет моральный климат эпохи. Ученое
и духовное сословия являются открытыми и не наследуемыми. В
средневековой Европе священнослужители принимают обет безбрачия,
лишающий их возможности признавать свое потомство. С
укреплением монотеистических религий меняется и сам характер
религии: она становится не столько религией страха, сколько религией
надежды. Складывается идея равенства всех людей в будущем,
небесном мире; узаконенное неравенство в земном мире
предстает как временное и эфемерное, как и сама земная жизнь.
Коллективные ценности, имеющие явный приоритет над индивидуальными,
получают все более рациональное обоснование.
Средневековое общество нередко причисляют к аграрным обществам,
так что во многом исчезает различие между ним и, скажем,
древнеегипетским обществом или обществом майя. При этом
затираются принципиально важные различия как в структуре аграрного
и аграрно-промышленного обществ, так и в их идеологии,
стиле мышления, доминирующих чувствах и устройстве материальной
жизни. Чтобы подчеркнуть структурные различия
между аграрным и аграрно-промышленным обществом, сошлемся
на анализ структуры средневекового общества, данный Ж.Гурвичем^.
Это общество, сформированное веками "выпадения в осадок",
разрушения, вызревания, было, по Гурвичу, сосуществованием
по меньшей мере пяти "обществ", пяти разных иерархий.
Самым древним, пришедшим уже в упадок, было общество сеньериальное,
группировавшее в свои ячейки сеньоров и ближайших
к ним крестьян. Менее древним было теократическое общество,
которое, опираясь на силу, с завидным упорством строила римская
церковь. Третья система: вокруг территориального государства
организовалось более молодое общество, выраставшее среди
других слоев и искавшее в них опору. Четвертой системой был
феодальный строй в точном значении слова (feodum - феод),
прочная надстройка, стремившаяся к верхним ступеням социальной
структуры, объединявшая сеньоров в длинную иерархическую
цепочку и пытавшаяся, благодаря ослаблению государства, все
удерживать под контролем и всем управлять. Наконец, пятая и важнейшая
из всех система - города. Уже в Х в. города во многом
сделались особыми государствами, особыми обществами, особыми
цивилизациями, особыми экономиками. "Города были детищем далекого
прошлого: в них зачастую оживал Рим, - пишет Бродель,
считающий города важнейшей из всех пяти средневековых систем.
' CM.: Gourvitch G. Determinisme sociaux et liberte humanaine. Paris, 1963.
P. 261 sq.: см. также: Бродель Ф. Игры обмена. С. 467.
- Но были они и детищем настоящего времени, которое обеспечивало
им расцвет. Они были также новыми творениями: в первую голову
результатом колоссального разделения труда - между деревней,
с одной стороны, и городом, с другой, результатом долго сохранявшейся
благоприятной конъюнктуры, возрождавшейся торговли, вновь
появившейся монеты"^. Города брали своих людей у тех сеньериальных
земель и деревень, которые их окружали, присоединяя к себе не
только крестьян, но также и сеньоров. Последние быстро оказались
продавцами зерна и скота. "Что же до городов, то известно, что они
были прототипом нового времени и послужили моделью при рождении
современного государства и национальной экономики; что в ущерб
прочим обществам они оставались по преимуществу местами накопления
и богатства"^. В целом средневековое общество состояло из
нескольких обществ, сосуществовавших и опиравшихся друг на друга.
Древнее аграрное общество имело совершенно иную структуру, в
частности оно не нуждалось в городах с указанными их функциями,
иными были и другие его системы.
Одной из причин того, что средневековое общество рассматривается
как аграрное, но не как аграрно-промышленное, является
то, что средневековые источники уделяют знати и ее деяниям гораздо
большее место, чем это должно было бы быть по ее реальному
воздействию на жизнь. "Так дело обстоит, впрочем, не только
в позднем Средневековье, но и в XVII столетии", - замечает
Й.Хёйзинга^. "Причина заключается в том, что аристократические
формы жизненного уклада продолжали оказывать господствующее
воздействие на общество еще долгое время после того, как
сама аристократия утратила свое первенствующее значение в качестве
социальной структуры"^.
Если бы Средневековье, и в особенности позднее Средневековье,
не являлось аграрно-промышленной эпохой, осталось бы непонятным,
как на месте аграрного общества в исторически очень
короткий период времени вырос капитализм, знаменующий переход
к индустриальному обществу. Характерно, что слова "буржуазия"
и "буржуа" были в употреблении уже в XII в. Буржуа -
это привилегированный гражданин города^.
Бродель Ф. Игры обмена. С. 467.
' Там же. С. 468.
^ Хёйзинга И. Осень Средневековья. М., 1988. С. 61.
* Там же. С. 62.
См.: Бродель Ф. Игры обмена. С. 486. Слово "буржуа" получает широкое
распространение лишь к концу XVI в. либо к концу XVII в. Всеобщим сделает его
употребление XVIII в., а Французская революция обеспечит его успех и сделает
его характерным ярлыком уже капиталистического общества.
Капитализм создал не только новый тип экономики, но и новый
образ жизни и новый тип мышления^. М.Вебер полагал, что это
произошло с появлением протестантизма, т.е. капитализм возник не
раньше XVI в. В.Зомбарт относил его начало к Флоренции XV в.
О.Кокс высказывался даже в пользу Венеции XI в. Эти расхождения
в датировках возникновения капитализма связаны, с одной стороны,
с распространенным представлением о средневековом обществе
как аграрном, а с другой - с пониманием капитализма как того
открытия земли обетованной для экономики, которое явилось завершающим
этапом прогресса. Ф .Брод ель пишет, в частности, о Вебере,
что он никогда не думал о капитализме "как о порядке хрупком
и, быть может, преходящем. Ныне же гибель или, самое малое, цепные
изменения, мутации капитализма отнюдь не представляются
невероятными. Они происходят на наших глазах"^. Капитализм более
не кажется последним словом исторической эволюции.
В становлении современного индустриального общества Бродель
выделяет три периода:
- предкапитализм, XIV-XVIII вв.;
- индустриальный капитализм, XVIII-XX вв.;
- постиндустриальный капитализм, с XX в.
В период предкапитализма "рыночная экономика была еще
принудительным, навязываемым порядком вещей. И как всякий
навязываемый порядок, социальный, политический или культурный,
она вызывала противодействие, развивала противоборствующие
ей силы, которые действовали как сверху, так и снизу"^.
В этот период капитализм не был устойчив, и на смену средневековой
форме коллективизма еще могла, вместо индивидуалистического
капиталистического общества, прийти новая, уже не
феодальная форма коллективизма. Скорее всего, это был бы тот
полурелигиозный социализм, о котором мечтали Т.Мюнцер и другие
и который И.Р.Шафаревич называет "социализмом ересей^.
'.Термин "капитализм" "появился в своей законченной и ярко выраженной форме
несколько поздно, лишь в начале XX в. Бесспорно, что на всю его сущность наложило
отпечаток время его подлинного рождения в период 1400-1800 гг. Но относить его к
этому периоду - не будет ли это тягчайшим из грехов, в какой только может впасть
историк - грехом анахронизма? По правде сказать, меня это не слишком беспокоит.
Историки придумывают слова, этикетки, чтобы задним числом обозначить свои проблемы
и свои периоды..." (Бродель Ф. Игры обмена. С. 7).
^ Там же. С. 590-591.
^ Бродель Ф. Материальная цивилизация, экономика и капитализм, XV-XVIII вв.
Т. 1. Структура повседневности: возможное и невозможное. М., 1986. С. 34.
* См.: Шафаревш И.P. Социализм как явление мировой истории // Есть ли у
России будущее? М., 1991. С. 33-65.
К.Поппер отмечает, что борьба за открытое общество активно началась только
вместе с возникновением идей 1789 г. (см.: Поппер К. Открытое общество и его врага.
Т. 2. С. 40).
Для позднего предкапитализма характерна борьба против привилегий
праздного класса сеньоров во имя прогресса и защиты
активного населения, в том числе купцов, мануфактуристов, прогрессивных
земельных собственников. XVI-XVIII века закончены
борьбой между монархией, дворянством шпаги и представителями
парламентов. В этой полемике привилегии самого капитала
как-то незаметно ускользали.
В XIX в. капитализм достиг всей полноты власти. Сформировался
образ примерного предпринимателя - создателя общественного
блага, олицетворения здоровых буржуазных нравов, труда
и бережливости, а вскоре и распространителя цивилизации и
благосостояния среди колонизированных народов. Впрочем, этот
образ продержался недолго.
Бродель выделяет три условия, которые открыли или по крайности
облегчили путь капитализму:
- Первое очевидное условие: жизнеспособная и прогрессирующая
рыночная экономика. Этому должны способствовать ряд географических,
демографических, сельскохозяйственных, промышленных
и торговых факторов. Такое развитие происходило в масштабах
всего мира. "Такая вездесущность - доказательство того,
что рыночная экономика, повсюду одна и та же, лишь с немногими
нюансами, была необходимой основой любого общества, перешагнувшего
определенный порог, основой спонтанной и в общем
банальной... Но такая базовая рыночная экономика была условием
необходимым, однако не достаточным для создания процесса
капиталистического развития"^.
- Требовалось еще, чтобы общество содействовало развитию
капитализма, ни на минуту, впроче
...Закладка в соц.сетях
