Жанр: Философия
Введение в философию истории
...нятиям
утопии совершенного государства - благо, справедливость, счастье
и др. - тех смыслов, которые они имеют в индивидуалистическом
(капиталистическом) обществе, а не тех, в каких их использовал сам
Платон. Действительно, в платоновских "Государстве" и "Законах"
можно прочесть, что в его наилучшем государстве человек достигает
того счастья, которое соответствует его природе, и что само это государство
построено на идеях абсолютного блага и абсолютной справедливости.
Но все эти ценности имеют у Платона подчеркнуто коллективистический
смысл, а само его государство совершенно именно
в этом смысле. С точки зрения индивидуалистического общества гуманизм
Платона является антигуманизмом, его справедливость -
вопиющей несправедливостью, а его счастье - несчастьем индивидуалистической
личности. Не удивительно, что план коллективистического
переустройства общества, предлагавшийся в "Государстве",
не имел никакого успеха в древнегреческом обществе. И когда в
конце жизни Платон писал "Законы", развивавшие некоторые идеи
"Государства", он уже осознавал, что его проект совершенного государства
является утопией, описанием "идеального государства", "образцом",
не имеющим никаких надежд на свою реализацию. К.Поппер,
открыто защищающий индивидуалистическое общество, прав,
что с точки зрения основных ценностей этого общества Платон является
реакционным мыслителем и что его теория морали означает
конец моральной ответственности личности и разрушение, а не совершенствование
морали^.
Си.: Поппер К. Открытое общество и его враги. Т. 1. Гл. 6.
Вместе с тем сам Поппер существенно упрощает социальную
утопию Платона, истолковывая ее как тоталитаристскую. "Помоему,
эту программу, - пишет Поппер, - вполне можно назвать
тоталитаристской", "Я считаю, что в нравственном отношении
политическая программа Платона не выходит за рамки тоталитаризма
и в своей основе тождественна ему", "Я не сомневаюсь
в искренности платоновской приверженности тоталитаризму"'. Поппер
даже говорит, что ему пришлось изменить свои представления
о тоталитаризме, чтобы правильно истолковать Платона: "Моя
попытка понять Платона при помощи аналогии с современным
тоталитаризмом, к моему собственному удивлению, привела меня
к необходимости изменения моих взглядов на тоталитаризм. Я не
изменил моего враждебного отношения к нему, но в конце концов
осознал: сила и древних, и новых тоталитарных движений - как
бы плохо мы ни относились к ним - основана на том, что они
пытаются ответить на вполне реальную социальную потребность"^.
Что можно сказать на это? Тоталитаризм как социальная доктрина
начал складываться только в XIX в. Как социальное движение
он стал массовым и добился успеха лишь в XX в. Представлять
Платона непосредственным предшественником тоталитаризма
и устанавливать, как это делает Поппер, цепочку "Платон-Гегель-Маркс"
значит до крайности упрощать реальную
историю как теорий коллективистического общества, так и теорий
тоталитарного общества. Переход непосредственно от Платона к
Марксу через Гегеля заметно модернизирует Платона и одновременно
архаизирует Маркса.
Сходное упрощение допускает и И.Р.Шафаревич, истолковывающий
все коллективистические теории как теории социализма и
начинающий свою интересную и информативную книгу с анализа
"социализма Платона"^. Социализм (коммунизм) как теория сложился
лишь в Новое время, как социальная практика он утвердился
только в XX в. Античные и средневековые формы коллективизма
имеют определенную общность с социализмом как коллективизмом
индустриального общества. Но это не может быть
основанием для того, чтобы искать истоки социализма в античности
или Средневековье. История теоретического социализма, начинающаяся
с античного коллективизма, неизбежно приобретает
кумулятивный и апокалипсический характер. Она затирает прин'
Там же. С. 124, 127, 147.
- Там же. С. 215.
См.: Шафаревич И.P. Социализм как явление мировой истории // Есть ли
у России будущее? М., 1991.
ципиальные различия между разными историческими формами
коллективизма и ослабляет связи каждой из них со своей эпохой
и ее культурой.
В заключение этого краткого анализа античной формы коллективизма
можно обратить внимание на идею Л.Мэмфорда, что утопические
фантазии Платона, гражданина индивидуалистического
древнегреческого общества, имели точный географический адрес
и исторический прецедент^. Заново изучив и переинтерпретировав
дошедшие свидетельства о жизни Платона, Мэмфорд пришел
к выводу, что, путешествуя по Египту и Месопотамии, Платон
набрел на руины древних городов, увидел остатки величественных
сооружений, обнаружил папирусы, изображавшие слаженный
коллективный труд одинаковых в своей правильности людей.
Его воображение, уязвленное хаосом, беспутствами, постоянными
переменами окружающей жизни и жаждущее, подобных
космическим, стабильности, гармонии и порядка, нарисовало себе
древнюю живую машину, в которой каждый винтик чувствовал
себя частью Высшего порядка. Он увидел мир, отделенный стеной
от хаоса и подконтрольный высшим силам. Так возник платоновский
совершенный город - образец коллективистической утопии
на все времена.
Коллективизм и индивидуализм с современной
точки зрения
Современные представления о противоположности коллективистического
и индивидуалистического устройства общества чрезвычайно
многообразны и во многих моментах не согласуются друг
с другом.
Главная тема в творчестве Э.Дюркгейма - взаимоотношения
между индивидами и коллективом. Дюркгейм различает две формы
солидарности людей, составляющих общество: механическую
и органическую^. Первая представляет собой солидарность вследствие
сходства. В обществе, основывающемся на такой солидарности,
индивиды мало отличаются друг от друга. Являясь членами
одного и того же коллектива, они похожи друг на друга, поскольку
испытывают одинаковые чувства, придерживаются одинаковых
ценностей, одно и то же признают авторитетным и не*
CM.: MumfordL. Utopia: the City and the Machine // Daedalus. Boston.
1965. № 1.
CM.: Durkheim Ё. De la Division du travail social. Paris, 1960. Впервые эта
книга была опубликована в 1893 г.
зыблемым. Общество отличается большой сплоченностью, потому
что индивиды его не дифференцированы. При противоположной,
органической форме солидарности сплоченность общества является
следствием дифференциации индивидов или объясняется ею.
Индивиды не подобны друг другу, они различаются, и в определенной
мере именно потому, что они различны, достигается согласие.
Солидарность, опирающуюся на дифференциацию индивидов,
Дюркгейм уподобляет живому существу, каждый из органов
которого выполняет свои функции и не походит на другие органы,
а между тем все они одинаково необходимы для жизни.
Две формы солидарности соответствуют двум противоположным
формам общественной организации. В архаическом, обществе
преобладает, например, механическая солидарность, индивиды
одного племени во многих смыслах взаимозаменяемы: каждый
представляет собой то же самое, что и другие; все они испытывают
сходные - как по количеству, так и по интенсивности - чувства,
или коллективные чувства. В капиталистическом обществе
господствует органическая солидарность, и дифференциация индивидов
- его отличительная черта - служит созидательным условием
личной свободы. В этом обществе коллективное сознание
частично утрачивает свою непреклонность, и индивид обладает
значительной самостоятельностью суждения и действия. В этом
обществе возникает, однако, сложная проблема поддержания минимума
коллективного сознания, при отсутствии которого органическая
солидарность повлечет за собой общественную дезинтеграцию.
Даже в обществе, в котором каждый индивид может и
хочет быть самым незаменимым существом, необходима определенная
коллективность, предписывающая каждому личную ответственность.
Общество органической солидарности тоже предполагает
известные императивы и запреты, коллективные ценности и
объекты поклонения, привязывающие личность к социальному целому.
Но если в обществе с механической солидарностью коллективное
сознание покрывает наибольшую часть индивидуальных
сознаний и доля индивидов, подверженных общим чувствам, почти
целиком совпадает со всем обществом, то в обществе с дифференциацией
индивидов в большинстве случаев каждый волен думать,
желать и действовать по своим предпочтениям.
Дюркгейм отмечает, что в обществе с механической солидарностью
наибольшая часть общественной жизни определяется императивами
и запретами, навязываемыми индивиду обществом. Индивид
воспринимает их как высшую силу, его покорность поддерживается
общими, коллективными чувствами, проявляющимися в
строгости наказания, налагаемого на тех, кто нарушает запреты.
Чем сильнее в обществе коллективное сознание, тем сильнее возмущение
преступлением, т.е. нарушением общественного императива.
Каждый акт общественной жизни, в особенности каждый
ритуальный обряд, точно определен. Подробности того, что следует
делать и во что нужно верить, предписываются коллективным
сознанием.
В обществе органической солидарности сфера бытия, покрываемая
коллективным сознанием, заметно сужена и, соответственно,
заметно ослаблены коллективные реакции на нарушение запретов
и существенно расширены зоны индивидуальной интерпретации
социальных императивов. Жизнь в современном обществе
органической солидарности не регламентируется обычаем,
индивиды постоянно соперничают друг с другом, они многого ждут
от жизни, их запросы велики, их постоянно подстерегают страдания,
рождающиеся из диспропорции между чаяниями и их удовлетворением.
Ведущий принцип этого общества - индивидуализм.
Индивиды здесь отличаются друг от друга и осознают это, каждый
стремится добиться того, на что он, по его мнению, имеет
право. Общество создает условия для расцвета индивидуализма в
соответствии с коллективной потребностью и моральным императивом.
Сама мораль здесь предписывает каждому проявлять себя.
Однако общество, высшим законом которого является индивидуализм,
чревато опасностью разъединения и аномалии. Чем больше
оно содействует индивидам в отстаивании их прав на самореализацию
и удовлетворение их желаний, тем больше опасность того,
что индивиды забудут о требованиях самодисциплины и в конце
концов постоянно будут чувствовать себя неудовлетворенными.
Дюрктейм обращает внимание на то, что общества органической
и механической солидарности существенно различаются своими
представлениями о справедливости и праве. В первом обществе
требование справедливости формулируется лишь в абстрактной
форме и носит универсальный характер. Оно предполагает
своего рода равенство при заключении договоров и признание
каждым своего долга, определяемого многими способами, из которых
ни один не бесспорен и не трактуется однозначно. В обществе
же механической солидарности требование справедливости с
особой тщательностью фиксируется коллективными чувствами и
предполагает прежде всего признание таким-то индивидом такойто
определенной санкции.
Каждый из двух типов солидарности характеризуется своей
системой права. Суть реститутивного права, отвечающего органической
солидарности, не в преследовании за нарушения общественных
правил, а в возвращении предметов в состояние, при
котором была совершена ошибка, или в организации взаимодействия
между индивидами. Речь идет не столько о наказании, сколько
о восстановлении такого состояния вещей, какое должно соответствовать
справедливости. Нормы реститутивного права меньше
служат для выражения общих для членов общества чувств,
чем для организации регулярного и упорядоченного сосуществования
автономных индивидов. Репрессивное право, отвечающее
механической солидарности, выражает коллективное сознание и
многочисленностью санкций оно демонстрирует силу общих чувств
и их распространенность. Чем шире распространено коллективное
сознание, чем оно мощнее, тем больше действий, считающихся
преступными.
Учитывая те опасности дезинтеграции, которые таит в себе современное
общество органической солидарности, Дюркгейм считает
нужным дополнить его некоторыми принципами социализма.
Сущность социалистического проекта он усматривает не в обобществлении
собственности и даже не в планировании. Социализм,
по Дюркгейму, это лучшая, т.е. более осознанная организация
коллективной жизни с тем, чтобы интегрировать индивидов в социальных
общностях, наделенных моральным авторитетом и потому
способных выполнять воспитательную функцию. Социальная
проблема для Дюркгейма не столько экономическая, сколько
моральная. Он не считает верным марксистское учение о классовой
борьбе как движущей силе исторического процесса. Конфликты
между рабочими и предпринимателями являются, по Дюркгейму,
доказательством плохой организации или частичной аномалии современного
общества и не предвещают скорого перехода к совершенно
иному общественному или экономическому строю.
Идеи Дюркгейма, касающиеся различий двух типов общественного
устройства, не потеряли интереса и сейчас, хотя материал,
на котором он строил свои рассуждения, был, как показала
последующая история, чрезвычайно узким. Имеется ясная и далеко
идущая параллель между противопоставлением общества механической
солидарности обществу органической солидарности, с
одной стороны, и противопоставлением коллективистического общества
индивидуалистическому обществу, с другой. Важным является
различение двух типов справедливости и права, один из
которых можно назвать коллективистическим, а другой индивидуалистическим.
Особый интерес представляет стоящая за рассуждениями
Дюркгейма мысль, что два типа общества - общество
механической солидарности и общество органической солидарности
- исчерпывают все возможные типы социального устройства,
и что человеческая история есть история этих двух типов 06ществ.
Однако анализ о6щества'механической солидарности, данный
Дюркгеймом и опирающийся лишь на материал, относящийся
к архаическому обществу, узок и неполон.
К.Поппер проводит различие между закрытым обществом и
открытым обществом. Первое - это племенное или коллективистическое
общество, второе - общество, в котором индивиды
вынуждены принимать личные решения^. Закрытое общество можно
охарактеризовать как магическое, а открытое - как рациональное
и критическое, с учетом, однако, того, что магическая
установка никогда не уходит из человеческой жизни и в какой-то
мере присутствует даже в самых "открытых" из всех построенных
до сих пор обществ^.
"Закрытое общество сходно со стадом или племенем в том, -
пишет Поппер, - что представляет собой полуорганическое единство,
члены которого объединены полубиологическими связями -
родством, общей жизнью, участием в общих делах, одинаковыми
опасностями, общими удовольствиями и бедами. Это - все еще
конкретная группа конкретных индивидуумов, связанных друг с
другом не только такими абстрактными социальными отношениями,
как разделение труда и обмен товаров, но и конкретными
физическими отношениями типа осязания, обоняния и зрения"^.
Поппер подчеркивает, что "переход от закрытого к открытому
обществу можно охарактеризовать как одну из глубочайших революций,
через которые прошло человечество"^.
Поппер называет закрытое общество "коллективистическим",
а открытое - "индивидуалистическим"^. Однако смысл, придаваемый
Поппером противопоставлению коллективистского (коллективистического)
общества индивидуалистическому, не вполне
ясен. Если коллективистическое общество - это архаическое, племенное
общество, то его разумно противопоставлять только древСм.:
Поппер К. Открытое общество и его враги. T.I. С. 218. Поппер отмечает,
что термины "закрытое общество" и "открытое общество" были введены А.Бер^
соном, определявшим первое как "человеческое общество, едва вышедшее из лона
природы". Обращая внимание на различие смыслов своих и бергсоновских терминов,
Поппер пишет: "Главное различие... состоит в следующем. Мои термины
основаны на рационалистическом различении: закрытое общество характеризуется
верой в существование магических табу, а открытое общество в моем понимании
представляет собой общество, в котором люди (в значительной степени) научились
критически относиться к табу и основывать свои решения на совместном обсуждении
и возможностях собственного интеллекта" (Там же. С. 251).
- Там же. С. 363-364.
" Там же. С. 218.
* Там же. С. 220.
^ См.: Там же. С. 391
негреческому обществу, впервые выстроившему социальные отношения
на основе индивидуализма и значительной автономии личности.
Противопоставлять же архаический коллективизм современному
индивидуализму имеет мало смысла, поскольку эти общества
разделены тысячелетиями. Поппер высказывает, хотя и
вскользь, мысль, что закрытых обществ с самой разной судьбой
может быть много, в то время как открытое общество может быть
только одно, и оно "может только продвигаться вперед, если оно
не хочет быть задержано и возвращено в неволю, в звериную клетку^.
С этой идеей единственности открытого общества перекликается
мысль Поппера о современном западном обществе как прямом
продолжении древнегреческого общества: "... когда мы говорим,
что наша западная цивилизация началась с греков, мы должны
осознавать, что же это означает. В действительности это означает
следующее: греки начали величайшую революцию, которая,
по-видимому, все еще находится в своей начальной стадии, а именно
- в стадии перехода от закрытого общества к открытому"^.
Все это не особенно ясно. Современное индивидуалистическое
общество начало формироваться только в Новое время, и считать
его продолжением индивидуалистической революции, начатой в
Древней Греции, можно только в плане развития идей, но никак
не реальных событий. Из человеческой истории куда-то исчезает
Средневековье, историю которого Поппер, наверное следуя совету
Гегеля, проходит более, чем в семимильных сапогах^. Трудно
понять, относится ли тоталитаризм, о котором Поппер говорит
много интересного, к закрытому обществу. "Сегодняшний так
называемый тоталитаризм принадлежит традиции столь же старой
или столь же юной, как и сама наша цивилизация"^. Если
тоталитаризм продолжает античные коллективистические традиции,
то его тоже можно назвать закрытым обществом.
Дополняя рассуждения Поппера недостающими звеньями, можно
сказать, что в человеческой истории существуют и соперничают
две тенденции: традиция закрытого общества, ведущая от племенного
коллективизма через Средние века к современному тоталитаризму,
и традиция открытого общества, ведущая от древнегреческой
демократии к современному западному обществу. Труд'
Там же. С. 289.
Поппер К. Открытое общество и его враги. Т. 1. С. 290.
Поппер в скобках замечает, что в средние века "социальные изменения все же
удалось задержать магическим заклинанием платоновско-аристотелевского эссендиализма"
(Там же. С. 247). Из этого можно, как кажется, заключить, что средневековье
также следует отнести к закрытому обществу.
* Там же. С. 29.
но, однако, сказать, согласился ли бы сам Поппер с такой реконструкцией
его идей. Нелегко ответить также на вопрос, в какой
мере понятие закрытого общества сходно с понятием коллективистического
общества, а понятие открытого общества - с понятием
индивидуалистического общества.
Ф.А.Хайек выделяет два основных типа социальных систем,
или "порядков": сознательные и спонтанные. Сознательные порядки
рождены разумом человека и действуют по заранее выработанным
планам, направленным на достижение ясно очерченных
целей. Спонтанные порядки складываются стихийно-исторически,
не воплощают конкретного замысла и не контролируются из
единого центра. Координация в них достигается не благодаря некой
общей цели и конкретным командам, исходящим из центра, а
за счет соблюдения универсальных правил поведения. Примерами
сознательных порядков могут служить армия и промышленные
корпорации; спонтанными порядками являются такие самоорганизующиеся
и саморегулирующиеся системы, как язык, право,
мораль, рынок. Современное западное общество представляет
собой сложное переплетение многих спонтанных порядков. Его
каркас составляют суверенитет и автономия индивидов, частная
собственность и частное предпринимательство, политическая и интеллектуальная
свобода, демократия и законность. Все эти элементы
социальной жизни были спонтанно выработаны человечеством
в ходе культурной эволюции, их формирование подобно
формированию языка и морали'.
Современное западное общество, основанное прежде всего на
принципах индивидуализма, Хайек называет индивидуализмом и
противопоставляет социализму и иным формам коллективизма.
Основной чертой индивидуализма "является уважение к личности
как таковой, т.е. признание абсолютного суверенитета взглядов
и наклонностей человека в сфере его жизнедеятельности, какой
бы специфической она ни была, и убеждение в том, что каждый
человек должен развивать присущие ему дарования"^. Философия
индивидуализма исходит из идеи, что общество не располагает
никакой всеобъемлющей шкалой ценностей. Более того, ни
один ум не был бы в состоянии охватить все бесчисленное разнообразие
человеческих потребностей, определить вес каждой из них
на общей шкале. Несущественно, стремится человек к достижению
цели для удовлетворения личной потребности, борется за благо
ближнего или воюет за счастье многих. Важно то, что человек не
' CM.: Hayek F.A. Fatal Conceit. Chicago, 1989. Ch. 1.
Хайек Ф.А. Дорога к рабству // Вопросы философии. 1990. № 10. С. 121.
способен охватить больше, чем доступное ему поле деятельности,
не в состоянии учесть неограниченное число социальных факторов.
Индивидуализм не считает, что люди по своей природе эгоистичны.
Он только принимает во внимание, что способности человеческого
воображения ограничены, что любая частная система
ценностей является малой частицей во множестве всех потребностей
общества и что сама система ценностей, существующая только
в индивидуальном сознании, является ограниченной и неполной.
В силу этого индивидуальные ценностные системы различны и во
многом противоречат друг другу. "Отсюда индивидуалист делает
вывод, что индивидам следует позволить, в определенных пределах,
следовать скорее своим собственным склонностям и предпочтениям,
нежели чьим-то еще; и что в этих пределах склонности
индивида должны иметь определяющий вес и не подлежать чьему-либо
суду. Именно это признание индивида верховным судьей
его собственных намерений и убеждений, признание, что постольку,
поскольку это возможно, деятельность индивида должна определяться
его склонностями, и составляет существо индивидуалистической
позиции"^.
Значение слова "свобода" слишком размыто. Для передачи
смысла идеалов и ценностей, характерных для индивидуализма,
Хайек предлагает поэтому слово "терпимость". Мировоззрение,
руководствующееся терпимостью, позволяет людям пытаться самим
выстраивать свою жизнь и дает им возможность выбирать из
многообразия различных форм жизнедеятельности те, которые
соответствуют их склонностям. Индивидуализм окреп и стал энергично
распространяться в конце XVII-XVIII вв. Генеральным
направлением социального развития стало освобождение индивида
от разного рода норм и ограничений, сковывающих его повседневную
жизнедеятельность. Постепенно сформировалось понимание
того, что спонтанные и неконтролируемые усилия индивидов
могут составить фундамент сложной системы экономической
деятельности.
Общая черта коллективистических систем, противостоящих
индивидуализму, - стремление к сознательной организации производительных
сил общества для выполнения определенной общественной
задачи. Различные виды коллективизма по-разному
определяют природу той единой цели, которой должны направляться
все усилия общества. "Но все они расходятся с либерализмом
и индивидуализмом в том, что стремятся организовать общество
в целом и все его ресурсы в подчинении одной конечной цели
' Там же. С. 145.
и отказываются признавать какие бы то ни было сферы автономии,
в которых индивид и его воля являются конечной целью" ^
Коллективизм предполагает плановую экономику, призванную
вытеснить всякую конкуренцию и создать условия для осуществления
того или иного идеала распределения. Речь идет при этом
не просто о внедрении в экономику отдельных элементов планирования,
а о централизованном управлении всей экономической
деятельностью, осуществляемой по такому единому плану, где
однозначно расписано, как будут "сознательно" использоваться
общественные ресурсы, чтобы определенные цели достигались
определенным образом.
Двумя частными случаями коллективизма являются социализм
и национал-социализм, или нацизм.
Слово "социализм" нередко используют для обозначения идеалов
социальной справедливости, большего равенства, социальной
защищенности и т.п. Но социализм - это не только провозглашаемые
им идеалы, но и особые методы, с помощью которых сторонники
данных идеалов надеются их реализовать. Социализм в
смысле методов означает упразднение частного предпринимательства,
отмену частной собственности на средства производства и
создание системы "плановой экономики", где место предпринимателя,
работающего для достижения прибыли, занимают централизованные
планирующие органы. .
Нацизм, по Хайеку, - "это чистый коллективизм, свободный
от малейшего налета индивидуалистической традиции, которая
могла бы помешать его осуществлению"^. Наивно представлять
национал-социализм как простой бунт против разума, иррациональное
движение, не имеющее интеллектуальных корней. Эволюция
национал-социалистических идей на протяжении XIX -
начала XX вв. свидетельствует, что нацистская теория, периодически
возрождаясь, демонстрировала поразительную и зловещую
живучесть. Причины всплеска нацизма в Германии в 20-е годы не
сводятся к поражению в войне и сложностям послевоенной жизни,
к последовавшему за этим росту национализма и тем более к
капиталистической реакции на наступление социализма. Расцвет
нацизма в Германии прямо связан с успехами в ней социализма и
является продолжением этих успехов. Социализм в Германии был
с са
...Закладка в соц.сетях
