Жанр: Философия
Введение в философию истории
Ивин А.А.
Введение в философию истории:
Уч. Пос.
М., 1997.
288 с.Предисловие.
ОБЩЕСТВО И ИНДИВИДУАЛИСТИЧЕСКОЕ
ОБЩЕСТВО
Архетип теоретического коллективизма.
КОЛЛЕКТИВИСТИЧЕСКОГО МЫШЛЕНИЯ.
ОСОБЕННОСТИ КОЛЛЕКТИВИЗМА.
Заключение. КОНЕЦ ИСТОРИИ.
...Чудный сон, высокое заблуждение человечества!
Золотой век - мечта самая невероятная из всех,
какие были, но за которую люди отдавали всю жизнь
свою и все свои силы, для которой умирали и убивались
пророки, без которой народы не хотят жить и
не могут даже и умереть)
Достоевский Ф.М. Подросток
Предисловие
Основные идеи этой книги просты. Существуют два главных
типа человеческого общества. Первый из них - коллективистическое
общество, второй - индивидуалистическое общество. Между
этими двумя полюсами движется человеческая история, демонстрирующая
от эпохи к эпохе все новые формы коллективизма и
индивидуализма. В индустриальную эпоху коллективизм и индивидуализм
вступают между собой в непримиримую то "горячую",
то "холодную" войну. Если бы в будущем один из этих типов
общества был полностью вытеснен другим, это означало бы в известном
смысле конец истории.
В дальнейшем главное внимание будет сосредоточено на анализе
коллективистического общества, описании его структуры,
стиля мышления и социально-психологических особенностей.
Индивидуалистическое общество рассматривается как тот контрастный
фон, на котором основные черты коллективизма выступают с
нужной резкостью и определенностью. Непосредственно сравниваются
между собой две формы коллективистического общества -
средневековый умеренный коллективизм и современный крайний,
или тоталитарный, коллективизм в его коммунистическом и национал-социалистическом
вариантах.
Интерес к коллективистическому устройству общества понятен.
Так были устроены общества в Древнем Египте, в Древнем Китае,
империи ацтеков и майя и др. Коллективистическими по своей природе
являлись западноевропейское феодальное общество и так называемые
восточные деспотии. Большая часть человеческой истории
занята коллективистическими обществами. Индивидуалистические
общества существовали лишь в античных Греции и Риме, а потом
утвердились в Западной Европе, начиная с XVII в. В ряде европейских
стран индивидуалистические общества в XX в. были заменены
на довольно длительный период коллективистическими. История
человечества - это главным образом история коллективистических
обществ.
Парето, Маркс, Сорель и Фрейд соглашались, что людьми в
большей степени руководят иррациональные соображения, нежели
разумные, и что свое поведение люди делают рациональным
по преимуществу задним числом. Сопоставление коллективистических
и индивидуалистических обществ показывает, что в это
представление о разумности человека нужно внести важное уточнение.
Человек оправдывает себя не только задним числом, он
также заранее готовится к будущему оправданию. Живя в определенном
обществе, стремясь быть в согласии с ним и опасаясь его,
он вырабатывает такой строй мыслей, чувств и действий, который
ка^кется этому обществу естественным и разумным и который в
другом обществе выглядел бы неестественным и даже иррациональным.
Далее показывается, что стиль мышления, стандартные
чувства и действия человека коллективистического общества настолько
своеобразны, что остаются во многом непонятными для
человека индивидуалистического общества.
Проблема классификации обществ, продуманной их иерархизации
остается пока открытой. Язык, который не обманывает историка,
- это язык длительной временной протяженности и исторической
связности. Выделение трех исторических эпох - аграрной,
аграрно-промышленной и индустриальной - и противопоставление
друг другу коллективистического и индивидуалистического
обществ как тех двух типов цивилизаций, или культур, которые
могут иметь место в каждую из этих эпох, позволяют уточнить
оба центральных понятия истории - понятие длительной
временной протяженности и понятие исторической связности. Коллективизм
и индивидуализм не только универсальны и хорошо
различимы, но и в определенном смысле измеримы, и потому могут
служить необходимой для изучения истории единицей исторического
времени.
Коллективистическое или индивидуалистическое устройство
общества определяет все сколько-нибудь существенные характеристики
социальной жизни, начиная с государства, прав личности
и ее автономии и кончая культивируемыми в обществе разновидностями
любви.
И коллективистические, и индивидуалистические общества всегда
иерархизированы, представляют собой систему стратов, категорий,
классов и т.п. Поскольку в истории имеются только коллективистические
и индивидуалистические общества и общества,
промежуточные между ними, можно сказать, что всякое общество
иерархизировано, причем иерархии коллективистических обществ
разных эпох во многом сходны, так же как и иерархии индивидуалистических
обществ, относящихся к разным эпохам.
Каждая новая эпоха воспроизводит коллективизм и индивидуализм,
причем воспроизводит их в новой форме. Это означает,
что ход человеческой истории не является прямолинейным, в частности
он не является последовательным восхождением от предыстории
человеческого общества к его истории, наиболее полно отвечающей
"природе человека". Это не удивительно, так как даже,
история техники - это никоим образом не прямолинейная история,
в ней существует не единое действие, но многие действия,
многие отступления и многие "сложности".
В настоящей книге обсуждается история человечества, рассматриваемая
с точки^зрения противопоставления коллективистической
и индивидуалистической форм организации общества. Однако
книга относится не к науке истории, а к другой дисциплине -
философии истории, и нужно сразу же подчеркнуть различие исторического
и философского подходов к реальной истории.
Историк занимается прошлым и только прошлым. Он не делает
прогнозов и не заглядывает в будущее. Он рассматривает только
имевший место ход событий и неодобрительно относится к
мысленному эксперименту в истории, к анализу, наряду с реальным,
также возможных вариантов хода событий. Историк смотрит
в прошлое из настоящего, что определяет перспективу его
видения. Каждая книга по истории - это книга определенной
эпохи и определенного более конкретного настоящего. С изменением
"настоящего" меняется и та перспектива видения прошлого,
которую оно определяет. Хотя истории, написанной с "вневременной"
или "надвременной" позиции не существует, историк стремится
максимально сузить воздействие на свои суждения о прошлом
не только своего будущего, но и своего настоящего.
Точка зрения философии истории, исследующей те общие схемы
и те идеи, которые лежат в основе исторического мышления,
независимо от его предмета и периода, является более широкой.
Выявляя определенные линии развития событий в прошлом, философия
истории стремится продолжить их в будущее. Представления
не только о настоящем, но и о будущем, важным образом
определяют общие рамки философско-исторического рассуждения.
Философия истории рассматривает также являвшиеся возможными,
но не осуществившиеся варианты исторического развития, хотя
и относится к такой "истории мыслимых миров" с известной осторожностью.
Далее, как и история, философия истории исходит
из "настоящего", но оно существенно шире, чем "настоящее" историка.
В частности, историк вообще избегает вербализации своих
представлений о настоящем, стремясь максимально отстраниться
от него. Философия истории открыто высказывается о "настоящем"
как моменте между прошлым и будущим. Ее представления
о "настоящем" вырастают в первую очередь из системы гуманитарного
знания, далее - из целостной системы всей современной
культуры. Наука история, как говорят, ничему не учит, точнее
стремится не учить современников, усматривая в этом - и не без
основания - один из залогов своей объективности. Философия
истории, связывающая прошлое с будущим через настоящее, учит
уже самим фактом установления такой связи.
Более широкий кругозор философии истории таит в себе многие
опасности и объясняет, почему она нередко вырождается в
утопию, как это было у Платона, или в антиутопию, как у Руссо,
или в дистопию, как у Зиновьева. Вместе с тем широта кругозора
позволяет философии истории, представляя основные линии развития
человеческого общества, наметить ту точку их схода на горизонте,
которая, не будучи видима сама, создает более широкую,
чем у науки истории, перспективу исторического изображения
и в большей мере упорядочивает реальное историческое пространство.
Погружая исторические события в широкий контекст
не только прошлой, но и настоящей и будущей культуры, философия
истории очищает эти события от исторических случайностей,
отделяет важное от второстепенного и, подчеркивая основные
линии исторического развития, придает реальной истории недостающие
ей ясность и схематичность. Конструкции философии
истории - это всегда идеализации, или образцы, но образцы,
сопоставление с которыми реальных событий и их последовательностей
позволяет яснее понять суть последних.
От философии истории, изучающей социальные системы с точки
зрения общей концепции развития общества, иногда требуют,
чтобы она давала оценку конкретных систем. Очевидно однако,
что поиски наилучшего социального устройства связаны с финалистским
истолкованием человеческой истории. Если предполагается,
что в истории отдельные общества попеременно притягиваются
то к коллективистической, то к индивидуалистической форме
общественного устройства, становится понятным, что вопрос,
какая из этих форм является лучшей, теряет смысл.
Коллективизм индустриального общества (тоталитаризм) рассматривается
не как временный отход некоторых обществ от некоей
магистральной линии человеческой истории и не как исторический
тупик, в который они попали по недоразумению или по
злому умыслу каких-то вождей и политических партий. Коллективистическая
форма устройства являлась для этих обществ естественным
продолжением их предшествующего развития. Она была
воспроизведением в современных условиях - но уже в современном
виде, отличающемся особой жестокостью, - того коллективизма,
который является постоянным фактором человеческой истории.
Побуждения сторонников современного коллективизма
были, можно думать, искренними. Однако мечта о прекрасном
мире, построенном на началах разума и справедливости, привела
к совершенно неожиданным результатам. Как сказал Ф.Гёльдерлин,
"что всегда превращало государство в ад на земле, так это
попытки человека сделать его земным раем".
ОБЩЕСТВО И ИНДИВИДУАЛИСТИЧЕСКОЕ
ОБЩЕСТВО
Архетип теоретического коллективизма.
Термин "коллективизм" означает признание абсолютного главенства
некоторого коллектива или группы - например, общества,
государства, нации или класса - над человеческой личностью.
Перефразируя известное выражение Муссолини, суть коллективизма
можно передать принципом: "Все в обществе, все благодаря
обществу, все для общества". Коллективизму, ставящему
какой-то коллектив над индивидом, противостоит индивидуализм,
подчеркивающий автономию личности, ее независимость и самостоятельную
ценность.
Термином "коллективизм" обозначают и конкретные общества,
решительно и последовательно реализующие принцип коллективизма.
Характерным примером такого общества является тоталитаризм,
подчиняющий все без исключения стороны социальной и индивидуальной
жизни контролю государства. Иногда под "коллективизмом"
имеют в виду один из вариантов тоталитаризма - коммунистическое
общество, отличающееся особо последовательным коллективизмом
и максимальным ограничением автономии личности^.
Далее будут введены строгим образом понятия коллективистического
общества и индивидуалистического общества, и термины
"коллективизм" и "индивидуализм" будут употребляться
только в связи с принятыми определениями этих понятий.
Предварительно условимся понимать под коллективизмом социальную
систему, стремящуюся с помощью любых средств, включая
и насилие, перестроить общество во имя достижения некой единой
всеподавляющей цели и отрицающую автономию индивида.
Термину ^коллективизм" могут придаваться и иные значения. Так, иногда
под "коллективизмом" имеют в виду рациональное планирование политических
институтов с целью расширения свобод и укрепления благосостояния индивидов.
При таком понимании коллективизм уже не противостоит индивидуализму, а является,
скорее, его разновидностью. (См. в этой связи: Поппер К. Открытое общество
и его враги. Т. 1. М., 1992. С. 320.)
Коллективизм может быть^щеоретическим, существующим в
форме более или менее разработанного проекта коллективистического
переустройства общества, и практическим, существующим
в виде конкретного коллективистического общества.
Коллективизму противостоит индивидуализм, не намеревающийся
радикально перестраивать общество ради какой-то универсальной,
обязательной для всех цели и допускающий в широких пределах
независимость индивидов. Индивидуализм' может существовать
как в форме теории, так и в виде реального индивидуалистического
общества, возможно, не руководствующегося в своей
жизни никакой теорией.
Примером античного индивидуалистического общества может
служить Древняя Греция, и прежде всего афинская демократия.
Практический древний коллективизм хорошо иллюстрируется
древнеегипетским обществом. Двумя вариантами современного
практического коллективизма являются нацистское германское
государство и коммунистическое советское государство. До своего
утверждения в качестве социальных систем нацизм и коммунизм
существовали в форме теории создания чисто арийского государства
и марксистско-ленинской теории построения коммунистического
общества.
Рассматриваемая далее социальная утопия Платона является
хорошим примером, проясняющим основные различия между коллективизмом
и индивидуализмом и вместе с тем показывающим,
что конкретная историческая версия коллективизма определяется
целостной культурой своей эпохи и может быть адекватно понята
только в контексте этой культуры.
Теория совершенного государства Платона является первой
ясной, последовательной и хорошо аргументированной концепцией
коллективистического общества. Она была создана Платоном
в середине его жизни и изложена в диалоге "Государство",
затем, уже в конце жизни, он вернулся к ней в диалоге "Законы".
В десяти книгах первого диалога, названного С.Н.Булгаковым
"дивным и загадочным", излагаются учения о бытии, о познании,
о душе, о справедливости, об искусстве в связи с теорией совершенного
государства. Платон исходит из идеи несовершенства
индивида и идеи подчиненности его интересам целого, будь то
вселенная, город, род, раса или любой другой коллектив. Это -
центральные идеи всех коллективистических обществ, как придуманных
теоретиками, так и реально существовавших. В противоположность
Сократу, Платон полагает, что человеческий индивид
в силу внутренне присущей ему ограниченности, не может быть
совершенным. Существуют разные степени человеческого совершенства,
но даже немногие относительно совершенные люди зависимы
от других, менее совершенных, а значит, от общества и государства.
Даже "редкие и необычные" натуры могут достичь совершенства
только в таком государстве, благодаря которому они
могут развернуть свои способности. Государство следует поэтому
ценить выше индивида: возможные упадок и развал государства,
способного быть совершенным, коренятся не в нем самом, а в
индивиде, в несовершенстве человеческой души и природы, в подверженности
человеческого рода вырождению. Платон рассматривает
возможные формы государства и находит, что четыре из
них, воплощенные в современных ему государствах, явно порочны:
в них царят разделение, вражда, раздор, своеволие, стремление
к обогащению. Пятая форма государственного устройства -
это придуманное самим Платоном совершенное государство, основной
характеристикой которого является справедливость. В этом
государстве население подразделяется на три социальные группы:
философов, стражей или воинов, ремесленников и земледельцев.
Эти группы соответствуют трем составным частям человеческой
души: разуму, воле и животным инстинктам. Переходы между
группами чрезвычайно затруднены: дети ремесленников и земледельцев
не могут стать даже стражами; дети стражей становятся
стражами, а за дурные наклонности переводятся в ремесленники
или крестьяне; философы, лишенные права иметь детей, пополняют
свои ряды за счет тех лучших стражей, которым исполнилось
50 лет, что являлось для античности высоким рубежом. Философам
принадлежит вся власть в государстве, но о ней нельзя
сказать, что она является неограниченной. Во-первых, их управление
является коллективным, во-вторых, они сами подчиняются
важным ограничениям. "Большую часть времени они станут проводить
в философствовании, а когда наступит черед, будут трудиться
над гражданским устройством, занимать государственные
должности - не потому, что это нечто прекрасное, а потому, что
так необходимо ради государства"^. Законы, устанавливаемые
философами, должны исходить не из их интересов, а из интересов
всего государства: "Закон ставит своей целью не благоденствие
одного какого-нибудь слоя населения, но благо всего государства.
То убеждением, то силой обеспечивает он сплоченность всех
граждан, делая так, чтобы они были друг другу взаимно полезны
в той мере, в какой они вообще могут быть полезны для всего
общества. Выдающихся людей он включает в государство не для
того, чтобы предоставить им возможность уклоняться куда кто
Платон. Государство. 540 а, в.
хочет, но чтобы самому пользоваться ими для укрепления государства"^.
В наилучшем государстве, говорит Платон, "все общее.
Существует ли в наше время где-либо и будет ли когда, чтобы
общими были жены, дети, все имущество и чтобы вся собственность,
именуемая частной, всеми средствами была повсюду
устранена из жизни? Чтобы измышлялись по мере возможности
средства так или иначе сделать общим то, что от природы является
частным, - глаза, уши, руки, - так, чтобы казалось, будто
все сообща видят, слышат и действуют, все восхваляют или порицают
одно и то же? По одним и тем же причинам все будут радоваться
и огорчаться, а законы по мере сил как можно более объединят
государство"^. Благодаря совершенному государству человеческая
душа научится ничего не уметь делать что-либо отдельно
от других людей и перестанет даже понимать, как это возможно.
"Сильно сказано, - замечает по поводу антииндивидуалистических
пассажей Платона К.Поппер. - Никто не выражал более
честно свою враждебность к личности. Эта ненависть глубоко укоренена
в фундаментальном дуализме философии Платона. Личность
и свободу он ненавидит так же сильно, как смену отдельных
впечатлений, разнообразие меняющегося мира чувственных
вещей. В сфере политики личность для Платона - сам сатана"^.
Совершенное государство Платона имеет черты, общие для всякого
коллективизма, и одновременно оно несет на себе явный отпечаток
своей эпохи, сказывающийся и на самих общеколлективистических
особенностях.
Вкратце они таковы:
- единая для всего государства цель, проводимая с жесткой
последовательностью и стоящая неизмеримо выше целей и интересов
отдельных групп и тем более индивидов;
- строгое разделение на классы с ясным отделением правящего
класса от всех остальных классов общества;
- отождествление судьбы государства с судьбой правящего
класса, призванного руководить реализацией стоящей перед государством
цели;
- борьба с частной собственностью;
- преобразование семьи с намерением ограничить ее роль в
обществе;
- обеспечение единообразия взглядов и даже чувств членов
общества;
Платон. Государство, 519е.
Платон. Законы, 739с.
Потер К. Открытое общество и его враги. Т. 1. М., 1992. С. 142.
- твердость и неизменность той доктрины, которой руководствуется
общество и которая определяет и обосновывает его глобальную
цель;
- постоянная цензура убеждений, чувств и действий граждан,
непрерывная пропаганда, формирующая их сознание по единому
образцу.
Вместе с тем Платон, будучи человеком своего времени, придает
этим общеколлективистическим особенностям определенное, можно
' сказать, античное своеобразие. Он формулирует свой проект так,
как если бы последний был обращен не ко всем гражданам совершенного
государства, а лишь к его правящей элите. От нее прежде
всего требуется единство, на нее в первую очередь обращается надзор
за интересами и действиями и даже пропаганда должна адресоваться
исключительно ей. Предполагается, что все остальное "человеческое
стадо" будет покорно идти за правящей элитой, состоящей
из пастухов и сторожевых псов. План Платона рассчитан, далее, не
на создание абстрактного, не ограниченного никакими рамками государства,
а на построение античного по своему типу города-государства.
Это государство, работающее стабильно, подобно хорошо
налаженной машине, должно иметь мощность примерно в 10 тысяч
человеческих сил, и правители обязаны строго следить за тем, чтобы
оно не разрасталось. Выдвижение в качестве единой для всего государства
цели - задержать все перемены и обеспечить простирающуюся
неограниченно стабильность государства и тем самым справедливость,
- носит на себе печать тех античных представлений,
согласно которым справедливость означает пребывание на своем месте,
а рассудительность - довольство этим местом.
Государство Платона, которое он называет "наилучшим", а
потом даже "божественным", исключительно враждебно по отношению
к личности и индивидуализму.
Платон отождествляет индивидуализм с эгоизмом, себялюбием
и противопоставляет ему максиму, имеющую, по-видимому, пифагорейское
происхождение: "у друзей все общее". Это отождествление,
характерное и для всех более поздних коллективистических
теорий, оказалось мощным средством как для защиты коллективизма,
так и для нападок на индивидуализм. Нужно, однако,
заметить, что приравнивание индивидуализма к эгоизму неправомерно
с точки зрения мышления Древней Греции, которое
истолковывает индивидуализм как составную часть интуитивной
идеи справедливости. Справедливость, говорит Аристотель, - это
определенный способ отношения к личности. Законы должны гарантировать
равную справедливость в частных делах всем, утверждает
Перикл, и настаивает на том, что индивидуализм следует
связывать не с эгоизмом, а с его противоположностью - альтруизмом.
Древнегреческое понятие справедливости является, можно
сказать, индивидуалистическим, как и само древнегреческое общество.
Платон же отстаивает коллективистическое понимание
справедливости: все, что содействует интересам государства, есть
благо, добродетель и справедливость; все, что ему угрожает, представляет
собой зло, порок и несправедливость. Такое чисто утилитаристское
истолкование справедливости, делающее интересы
государства основным и единственным критерием нравственности,
превращает нравственность в политическую гигиену'.
Теория справедливости Платона может идеализироваться только
теми, кто признает коллективистическую концепцию морали:
"Добром, или благом, является то, что в интересах моей группы,
или моей нации, или моего государства". Кроме того, эта теория,
созданная в рамках индивидуалистического общества и с намерением
казаться достаточно убедительной для своих современников,
содержит множество подтасовок. Платон начинает с принятия
обычного для его общества понимания справедливости, а затем с
помощью ряда интеллектуальных уловок приходит к прямо противоположному
ее истолкованию, как если бы последнее вытекало
из исходного понимания.
Индивидуалистическая справедливость предполагает равенство
всех граждан перед законом; равенство в тех ограничениях
индивидуальной свободы, которые необходимы в общественной
жизни; равное распределение преимуществ среди всех граждан;
равенство их в судебном разбирательстве; равное, беспристрастное
отношение законов ко всем индивидам или их группам. Ни
один из этих моментов не приемлем для коллективистической, и в
частности платоновской, справедливости.
Платон полагает, что его совершенное государство должно быть
создано для того, чтобы дать счастье и блаженство своим гражданам,
исцелив и вернув их к изначальной человеческой природе.
Средством должно служить установление справедливости. Не случайно
поэтому, что последняя является центральной темой "Государства".
По традиции подзаголовком этого диалога считают слова
"О справедливости". С учетом сказанного о противоположности
индивидуалистической и коллективистической справедливости,
этот подзаголовок следовало бы уточнить: "О коллективистической
справедливости". "Государство" - это классика коллективистического
учения о справедливости, добре и о нравственности
в целом.
См.: Потер К. Открытое общество и его враги. Т. 1. С. 146.
В теории совершенного государства Платона очень сложно переплетаются
мотивы, характерные для античного понимания коллективизма,
с мотивами, свойственными всякому коллективизму, независимо
от эпохи его существования. Кроме того, созданная в индивидуалистическом
древнегреческом обществе и претендующая на одобрительную
его оценку, теория Платона включает в качестве отправного
пункта для дальнейшего обсуждения целый ряд положений,
кажущихся приемлемыми для этого общества, но не согласующихся
с конечными коллективистическими положениями теории Платона.
Эти особенности рассуждений Платона, а также запутанность и непоследовательность
его рассуждений, послужили основой ряда неверных
интерпретаций его теории совершенного государства.
Платона нередко представляют гуманистом и прогрессивным социальным
мыслителем. Иногда его считают даже предвестником сложившегося
только в новое время либерализма, центральным моментом
которого является утверждение автономии личности. Эти неверные
интерпретации основываются на придании ключевым по
...Закладка в соц.сетях
