Жанр: Философия
Декарт. Его жизнь, сочинения и учение.
...исследований
все яснее представлялся ему причиной бедственного положения
наук. Он находил, что в том состоянии, в каком он их видел,
им недостает одного, в его глазах не только лучшего, но составляюНовый
метод философии. Путь к системе
щего все, - знания. Очень правильно Декарта иногда сравнивали
с Лютером; возражение, что Декарт не был протестантом и не
хотел быть им, очень уж простовато. Речь здесь идет не о сыне
католической церкви, а о реформаторе философии, который действительно
относится к современному ему положению науки так
же, как Лютер - к современному ему состоянию церкви. Церкви
не хватает религии: таково было, говоря кратко, убеждение Лютера,
оно основывалось на его личной потребности в спасении. Наукам
не хватает знания: таково, говоря опять-таки кратко, убеждение
Декарта, оно основывается на его личной потребности в знании
и истине. Параллель эта неопровержима и проливает свет на
задачу и значение философа. Он находится в том пункте философии,
которого Ренессанс никогда не достигал и из-за преклонения
перед авторитетом древности не мог достигнуть.
2. НЕДОСТАТОК МЕТОДА
Знание состоит в познании из оснований, познаваемых в
свою очерезд. из оснований же, которые коренятся в области несомненно
достоверного. Другими словами, это значит: все знание
состоит в определенном порядке и последовательности воззрений,
каждое из которых образует член крепко скованной цепи; каждое
из них делает шаг вперед по пути к истине и поэтому может быть
приобретено только прогрессивно развивающимся мышлением.
Чтобы идти вперед, нужно двигаться; чтобы прогрессировать в
мышлении, нужно напрягать собственную мыслительную силу. В
таком самостоятельном и упорядоченном мышлении состоит метод;
он является единственным путем к знанию, все остальные
пути ложны. Если поэтому Декарт при современном ему состоянии
наук не видит знания, то причиной зла, в его глазах, является
отсутствие метода. Либо нет собственного мышления (так обстоит
дело в школе, где царствует традиция), либо не хватает упорядоченного
мышления (так обстоит дело вне школы, где лишенное
плана стремление к новизне и авантюристические проекты плутают
по непроторенной дороге).
То, что мы воспринимаем в качестве традиционного учения,
является у нас не философским уразумением, а только историчеКуно
Фишер
скими сведениями. "И если бы мы прочли каждое слово Платона и
Аристотеля, то все же без уверенности в собственном суждении не
сделали бы и шагу далее в философии; обогатились бы только наши
исторические сведения, а не наше знание""^. Чем менее
школьная ученость и обыкновенная философия - вульгарная, как
называет ее Декарт, - обладают действительными знаниями, тем
неустаннее собирают они с ненасытным любопытством сведения,
заполняющие память и возбуждающие дух, но не питающие его.
"Я думаю, что организм, больной водянкой, чуть-чуть более нездоров,
чем дух ненасытных многознаек"""^ Охота и погоня за
всякого рода сведениями есть смерть для методического мышления,
идущего вперед основательно и потому медленно, без всякого
стремления к нездоровой и бесплодной полноте. Многознайки не
мыслители, а собиратели; мыслитель ищет уразумения, и самое
ясное из них для него наиболее дорого, единственно ценно; собиратель
ищет сведений всякого рода, и самые редкие - для него
самые желанные; первый ценит выше всего ясность, второй - редкость.
Чем редкостнее скарб его сведений, чем труднее добыть его,
тем более значительным считает себя полигистор: он знает то, чего
другие не знают, он учен, другие неучены. К ложному знанию
присоединяется и ложное воображение, мания учености, на которую
еще Монтень смотрел как на чуму. Этим глубоким отвращением
к школьной учености и многознайству Декарт заставляет нас
вспомнить выражение Гераклита: яоХцкхЭСл vfov (Л SISUCTKEI"'.
Не менее бесплодной, чем слепая погоня за ученостью, представляется
ему и слепая охота за открытиями, которой предаются
непризванные новаторы, научные авантюристы, похожие на искателей
кладов, которые копают землю на авось: они в большинстве
случаев ищут напрасно и если находят что-нибудь, то это происходит
не "par art", a "par un coup de fortune"""^. Примерно так
же рассуждал и Бэкон, когда увидел необходимость (делать мышление
изобретательным, а саму изобретательность - методической,
чтобы дело слепого случая стало намеренным делом искусства.
Лучше совсем не искать, чем искать впотьмах; это сквернейший
' iugi.m,pg.2ii.
Oeuvres XI, Rech. de la v6rite, pg. 338.
" R^gl.X,pg.253.
Новый метод философии. Путь к системе
способ поисков чего-нибудь, но безошибочный для того, чтобы ослабить
природное зрение. Неученый, здоровый ум, не развивавший
своих естественных мыслительных способностей, но и не притупивший
их, гораздо восприимчивее к истинному познанию, чем
испорченный слепым собиранием и исканием. Тип ученого полигистора
Декарт хотел изобразить в своем Эпистемоне; из многочисленных
примеров шарлатанства он имел перед глазами пример -
Шанду.
Ш. ПУТЬ К ИСТИНЕ
1. ЗАДАЧА ЗНАНИЯ
Как из мышления выходит знание? Вот тот вопрос, о котором
ведет речь методология: вопрос этот чисто теоретический и всецело
общий. Объектов познания много, и они различны, познание же
само едино, познавать достоверно, несомненно, т. е. истинно, также
возможно только одним способом. Каково отношение солнца к
вещам, которые оно освещает и делает видимыми, таково и отношение
разума, нашего внутреннего света, к объектам. Он является
одним и тем же для всех объектов. Вопрос о том, каким образом
этот свет создается в нашем мышлении или достигает высшей
активности, имеет поэтому значение для всех предметов, для всех
наук без изъятия. Учение о методе, которое должно разрешить его,
имеет поэтому значение универсальной науки, общей теории науки,
которая имеет отношение ко всем разветвлениям познания и
делает их плодотворными. Ибо способность к знанию - это основной
капитал, и вполне обеспечить его значит увеличить богатство
знания до бесконечности.
Всякое познание достоверно в той мере, в какой достоверны
основания, из которых оно исходит; только из вполне достоверных
оснований может родиться свободное от сомнений познание, только
к этому и следует стремиться. Мы вовсе не хотим отдавать предпочтение
меньшему сомнению перед большим или большей вероятности
перед меньшей, чтобы из двух зол выбрать меньшее. Познание
есть высочайшее благо, его нельзя отыскивать по методу, который
можно рекомендовать только для выбора между тем или другим
злом. Но чем сложнее наше познание, тем больше число его
Куно Фишер
оснований и тем легче впасть в заблуждение; в области сложных
знаний господствует прежде всего вероятность, включающая в себя
сомнение, а с ним вместе недостоверность. Если человек хочет
свободного от сомнений познания, то должен начать с простейших
представлений, с наиболее доступных познанию объектов, с
легчайших проблем. Чем проще предмет, тем легче его продумать
вполне, до конца. Отвращение учености к ясности видно еще и в
том, что она имеет обыкновение предпочитать простым и легким
вопросам сложные и трудные, потому что относительно их можно
выставить множество воззрений и мнений и спорить так и сяк.
Одно-единственное ясное понятие ценнее и для познания плодотворнее,
чем множество неясных и туманных. Наш духовный свет
подобен действительному: он распространяется. Если в одном
месте все стало ясным, то ясность распространяется дальше; если
представление освещено вполне, то и другие также освещаются с
ним вместе, и в нашем мире мыслей начинает рассветать.
С туманом духа дело обстоит так же, как с действительным
туманом: когда испарения поднимаются от земли, то они вскоре
заволакивают все небо. Мы должны заботиться о том, чтобы туман
нашего духа не сгущался, а рассеивался; если наши представления
в самом корне своем неясны, то сгущается мгла, и наш умственный
мир омрачается. Чего стоит вся ученость, если она окутана
туманом? Не материал творит знание, а мышление; неправда также,
что трудные материи, как их обыкновенно трактуют, труднее
простейшего познания; напротив: "Гораздо легче, - говорит Декарт,
- иметь по какому-нибудь вопросу известное количество
смутных идей, чем в самом легком вопросе добраться до истины
как таковой""^. Так же рассуждал Сократ о ценности истинного
познания и непригодности софистического мышления с его важничающей
ученой дребеденью. В каждой великой эпохе философии
присутствует гений Сократа!
2. МЕТОД ИСТИННОЙ ДЕДУКЦИИ
Теперь мы видим уже, с какого пункта начинается путь к
истине и в каком направлении он идет: он начинается с простей'
Rfcgl. II, pg. 209.
Новый метод философии.. Путь к системе
шего воззрения, в котором все совершенно ясно, и идет далее к
сложным, составляющимся из достоверных и уясненных элементов,
как произведение из множителей. Метод познания поэтому
синтетичен, так как он приобретает и образует истины путем
прогрессивного сложения.
Все дальнейшие познания истинны только в том случае, если
они так же незыблемы и достоверны, как первое, а они могут быть
таковыми только в том случае, если яснейшим образом вытекают
из него: поэтому синтез состоит в логическом выведении всякой
истины из предшествующей и всех истин - из первой. Эта первая
истина является принципом всего познания, каждое выведенное
познание - принципом следующего. Доказывание при помощи
принципов Аристотель назвал в узком смысле силлогизмом, полатыни
такое силлогистическое доказательство называется дедукцией:
этим словом Декарт обозначает свой метод, который он отличает
от аристотелевской дедукции так же, как Бэкон отличал свою
индукцию от аристотелевской.
По Декарту, нет другого критерия истины, кроме правильно
понятой дедукции. Нужно найти источник истины и отсюда проследить
направление движения с величайшей точностью и осторожностью,
шаг за шагом. "Что касается объектов научного рассмотрения,
то тут мы не должны руководствоваться чужими мыслями
и нашими собственными преадюложениями, а должны следовать
только тому, что мы сами можем познать ясно и отчетливо
или уверенно вывести". "Исходный пункт есть простейшая истина,
цель - совершенное познание вещей". "Нужно, - говорит Декарт,
- постоянно иметь в виду следующие два пункта: не делать
ложных предположений и искать пути к познанию всех
" *139
вещей" .
По-видимому, два пути ведут к этой цели: опыт и дедукция.
Основатели новой философии стояли у этого перепутья и (делали
выбор в противоположных направлениях. Бэкон принял опыт за
единственный путь к истинному познанию, Декарт - дедукцию.
Ясно, почему он отверг бэконовский метод. Опыт начинается с
факта восприятия, т. е. со сложных объектов, познание которых
подвержено многочисленным иллюзиям. Из числа существующих
' Regl. Ill, pg. 209 и ел.
307
Кую Фишер
наук одни - диалектические, другие - эмпирические; единственно
дедуктивными являются математические, которые поэтому
одни свободны от заблуждений и недостоверности, ибо опыт подвержен
невольному обману, дедукция - нет. "Из этого вовсе не
следует, что арифметика и геометрия являются единственными
науками, достойными изучения; но отсюда вытекает, что кто ищет
пути к истине, тот должен заниматься только такими объектами,
познание которых столь же достоверно, как арифметические и
геометрические доказательства""^.
Декарт отличает этот дедуктивный метод не только от эмпирического,
но и от диалектического направления мышления, господствующего
в школьных науках. Опыт недостоверен, а диалектика
по отношению к истинному познанию бесполезна. В этом
именно пункте Декарт противополагает аристотелевской дедукции
свою собственную: первая состоит в диалектических ухищрениях
школы, в обычной силлогистике, при помощи которой приводится
в порядок и излагается в форме умозаключений то, что уже известно,
но не открывается неизвестное; она не создает познания, но
предполагает его, и относится не к философии, а к риторике. О
бесплодности этого рода дедукции, или обыкновенного силлогизма,
Декарт думает совершенно так же, как Бэкон. "Диалектики не
могут создать силлогизма, заключительный вывод которого содержал
бы истину, если его содержание уже не известно им заранее.
Поэтому обыкновенная диалектика совершенно непригодна для
исследования истины, она может служить только для того, чтобы
изложить результаты познания и объяснить их другим; поэтому ее
место вовсе не в философии, а в риторике""^'.
Наука должна, напротив, выводить из известного неизвестное,
находить новые истины, делать открытия, и притом методическим
путем, идущим от открытия к открытию. Каждая новая истина
есть задача, которую можно решить основательно и верно лишь
в том случае, если ясно познаны все условия, из которых решение
вытекает необходимо; они поэтому должны составлять ряд, в котором
каждый член является очевидным основанием непосредственно
за ним следующего. В такой непрерывности прогрессирующих и
' Regl. II, pg. 209.
" Regl. IV, pg. 217; X, pg. 256.
Новый метод философии. Путь к системе
открывающих выводов и состоит тот метод дедукции, которого
требует Декарт.
3. УНИВЕРСАЛЬНАЯ МАТЕМАТИКА.
АНАЛИТИЧЕСКАЯ ГЕОМЕТРИЯ
Рассказывая о юности Декарта, мы уже говорили о том, как
именно в этом отношении пример математики увлекал его и помогал
ему ориентироваться'. В математике он нашел научное мышление,
соответствовавшее его потребности, одновременно систематическое
и эвристическое, ведущее от задачи к задаче, от решения
к решению; здесь только и существовал метод решения проблем и
нахождения неизвестного по известному. В этом методе Декарт
признавал истинный дух математики, а не в школьной дисциплине,
сперва провозглашающей свои положения, а потом доказывающей
их; он видел также, как благодаря применению, развитию,
обобщению этого метода математические науки сделали величайшие
успехи. Уже древние под искусством решать геометрические
задачи понимали искусство определения неизвестных величин
посредством известных. Как из известного факта через его расчленение
и анализ находят неизвестные условия, из которых факт
вытекает, так и здесь из известной задачи или предположения ее
фактического разрешения познаются условия, необходимые для
этого факта, т. е. для решения задачи. Поэтому древние назвали
свой метод анализом; применение его состояло в сравнении известных
величин с неизвестными. Чем был этот анализ древних в
применении к фигурам, тем у новых математиков является алгебра
по отношению к числам; арифметика шире, чем геометрия,
алгебра есть уже обобщение аналитического метода; дальнейшее
развитие этого метода требует, чтобы его применение расширилось
на все учение о величинах или, что то же, чтобы алгебра была
применена к геометрии, чтобы геометрические проблемы решались
при помощи алгебраических вычислений или уравнений: этим
огромным шагом вперед и является аналитическая геометрия,
введенная Декартом. Геометрический анализ совершается путем
конструирования, аналитическая геометрия пользуется уравнениями,
следовательно, независимой от пространственного созерцания
Ср.: кн. 1, гл. 1, разд. II; гл. II, разд. Ill, 2.
Куно Фишер
логической операцией, метод которой одновременно обобщает и
упрощает математическое мышление.
Следует обратить особенное внимание на то, что саму аналитическую
геометрию Декарт открыл методическим путем, вознамерившись
соединить анализ древних и алгебру, ибо он познал их
тождество. "Человеческая душа имеет божественную способность к
познанию, давшую, несмотря на ложные пути, по которым вдет
изучение, свои естественные плоды. В самых легких из всех наук,
в арифметике и геометрии, мы находим тому подтверждение. Уже
древние применяли в геометрии при решении проблем известного
рода анализ; в арифметике, как мы видим, цветет алгебра, цель
которой - применить к числам тот метод, который древние применяли
к фигурам. Эти оба вида анализа суть невольные плоды принципа
естественного мышления; я не удивляюсь, что в применении
к столь простым предметам они оказались гораздо плодотворнее,
чем в других науках, где на пути их развития стояли более значительные
препятствия, хотя они могли бы и здесь достичь полной
зрелости, если тщательно развивать их""^.
Здесь Декарт доходит до своей подлинной проблемы, для познания
и разрешения которой развитие математического метода в
анализе древних, в алгебре новых и в открытой им самим аналитической
геометрии является преяварительной ступенью. После того
как он сделал универсальным этот метод в области математики,
или учения о величинах, оставалось только сделать познание всех
предметов математическим. Он должен сделать последний шаг в
расширении и обобщении математического метода, он должен применить
анализ ко всей совокупности человеческого познания и его
целей, для того чтобы увидеть, из каких условий вытекает истина
и из каких - заблуждение; он должен поэтому разложить все
вольные и невольные ошибки человеческой природы на их элементы.
Величина, к которой он хочет применить метод анализа, есть
человеческий дух. Это сам философ собственной персоной". Самый
сложный из всех объектов должен быть разложен на его простейшие
факторы: в этой задаче заключались невероятные трудно'
Reg). IV, pg. 217-218.
Ср.: кн. 1, гл. II, разд. Ill, 3.
Новый метод философии. Путь к системе
сти, с которыми Декарт так долго боролся. Этот путь привел его
через область математики к такому пункту, где он как бы стоял
уже перед последней завесой. Поднять ее, дать полное и универсальное
распространение методу, все еще связанному с учением о
величинах и скрытому в нем, - вот то дело, которое он предпринимает.
Дело касается применения математического метода к, познанию
вселенной, дело идет о математике не только как об учении
о величинах, а как о теории науки, как. об универсальной
математике. Метод, который по собственным словам Декарта, закутан
и закрыт в учении о величинах, должен быть в буквальном
смысле открыт. "В этом заключается цель, - продолжает Декарт
в вышеупомянутом месте, - которую я преследую настоящим сочинением.
Я не придавал бы такого большого значения этим правилам,
если бы они служили только для разрешения известных
проблем, которыми занимаются счетчик и землемер. В этом случае
я занимался бы только пустяками, быть может, с несколько большей
утонченностью, чем другие. Если же я и в этом сочинении
часто говорю о фигурах и числах, так как не могу ни у какой другой
науки заимствовать более ясных и более верных примеров, то
внимательный читатель без труда увидит, что я никоим образом не
занимаюсь обыкновенной математикой, а излагаю метод, являющийся
в математике более скрытым, чем глубоким. Этот метод должен
содержать элементы человеческого разума и служить для того,
чтобы извлекать из каждого предмета скрытые в нем истины. Говоря
откровенно, я также убежден, что он превосходит всякое другое
человеческое познавательное средство, ибо он начало и источник
всякой истины. ...Поэтому я оставил специальное занятие арифметикой
и геометрией, чтобы посвятить себя исследованиям универсальной
математической науки. Я сперва спросил себя, что, собственно,
понимается под "математикой", почему только арифметика
и геометрия считаются ее частями, а астрономия, музыка, оптика,
механика и столь многие другие науки не считаются? Слово
"математика" обозначает науку, поэтому поименованные дисциплины
имеют такое же право на это название, как и геометрия. ...При
внимательном рассмотрении этих вещей я нашел, что все науки,
имеющие дело с исследованием порядка и меры, относятся к математике,
совершенно безразлично, отыскивают ли они эту меру в
Куно Фишер
числах, фигурах, светилах, тонах или в других объектах; что должна
поэтому существовать универсальная наука, которая, независимо
от всякого особенного применения, обосновывает все относящееся
к порядку и мере и в силу этого заслуживает, чтобы ее называли
ее собственным и благодаря его древности почтенным именем
математики, так как все остальные науки являются ее частями"'"".
4. ЭНУМЕРАЦИЯ ИЛИ ИНДУКЦИЯ. ИНТУИЦИЯ
Для разрешения задачи методическим способом мы должны
познать всю совокупность преорарительных условий ее, все узловые
вопросы, через которые пролегает путь к решению; самое полное
перечисление этих пунктов, разложение главного вопроса на
необходимые для решения условия Декарт называет энумерацией
или индукцией. При помощи такого обозрения мы ориентируемся
в задаче и овладеваем ею; ничто не подготовляет более основательного,
более надежного решения, чем точное и исчерпывающее знание
проблемы. Если все узловые вопросы известны и расположены
в методическом порядке от обусловливаемого к его условиям, то с
полной достоверностью можно идти вперед от первых условий
через все промежуточные члены к решению проблемы; Возьмем
простой пример: последовательный рад чисел 3, 6, 12, 24, 48 и т.д.
основывается на равенстве последовательных отношений: 3 : 6 =
= 6: 12 = 12 : 24 = 24: 48, а равенство этих пропорций зиждется
на том, что последующий член постоянно составляет удвоение
предыдущего. Таким образом, прогрессия ряда может быть выведена
из отношения единичных членов, а оно - из умножения одного
члена. Первое положение гласит: 3 х 2= 6, 6 х2 = 12, 12 х 2 =
= 24; второе: следовательно, 3 :6=6: 12 = 12:24; отсюда вытекает
третье: числа 3,6, 12 и т.д. образуют ряд, прогрессирующий
по закону удвоения. Таким образом непрерывность и связь входит
в наш мир представлений, и идеи располагаются в стройном порядке.
Чем больше ряд представлений, методически регулируемый
дедукцией, тем больше научный кругозор духа, тем больше сила
духа, которая его объединяет и держит в своей власти. Но чем
' Regl. IV, pg. 217-223.
Новый метод философии. Путь к системе
далее идет ряд, тем более отдаляются его члены от первых условий,
породивших их, а вместе с тем и от источника их света. Можно
опасаться, что с этим возрастающим удалением ясность познания
будет умаляться. Поэтому следует часто пробегать весь рад мысленно,
всякий раз скорее, пока не создастся возможность вполне овладеть
им и обозреть его в целом одним взглядом. Таким способом
человек отучает себя от естественной медлительности духа и расширяет
все более и более свой духовный кругозор, мышление ускоряется,
и вместе с тем создается большое облегчение для памяти,
ибо для того, чтобы удержать много представлений, нет лучшего
средства, чем продуманное, дедуктивное связывание их. Методическое
мышление - самая надежная мнемоника*^.
Но как же начинается дедукция? Этот вопрос, указывающий
уже на начало системы и подготавливающий переход к ней,
мы умышленно поставили в конце учения о методе. Каждый член
рада обоснован предыдущим, следовательно, он опосредствован
всеми предшествующими членами, и в тем большей степени, чем
далее он отстоит от первого члена, не зависящего уже ни от какого
предыдущего. Поэтому началом дедукции является не умозаключение,
а непосредственная достоверность, вполне ясное при свете
разума созерцание или интуиция, как говорит Декарт. Путь познания
должен начинаться с интуиции и проходить через дедукцию
- оба эти рода познания являются единственным средством
достоверности, единственными условиями, благодаря которым существует
наука. "Принципы могут быть познаваемы только интуицией,
дальнейшие следствия - только через дедукцию". "Весь
метод состоит в порадке и в последовательности объектов, в отношении
которых дух пытается исследовать истину. Чтобы следовать
за руководящей нитью этого метода, нужно шаг за шагом сводить
запутанные и темные положения ко все более простым и затем
исходить из созерцания последних для того, чтобы также шаг за
шагом доходить до познания последующих. Только в этом состоит
полнота метода, и этого правила всякий, желающий проникнуть в
науку, должен держаться так же, как нити Тезея - тот, кто хочет
пройти через лабиринт. Есть, конечно, много людей, которые, по
незнанию или нежеланию, оставляют без внимания методологию
Regl. VI, pg. 226-233, VIII, pg. 234-235, XI, pg. 257-258.
Кую Фишер
и желают труднейшие вопросы разрешить таким же малоподходящим
образом, как тот, кто задался целью одним прыжком достать
до верха высокого здания, потому что он или пренебрегает лестницей,
ведущей туда ступень за ступенью, или вовсе ее не замечает.
Так поступают астрологи, которые, не производя наблюдений над
природой и движением звезд, определяют их действие; так поступают
многие люди, занимающиеся механикой без физики и наудачу
фабрикующие машины; так поступает и большая часть философов,
не заботящихся об опыте и думающих, что истина выпрыгнет
из их голов так же, как Минерва из головы Юпитера""^.
Методическое решение задачи требует систематической энумерации
или индукции всех ее условий, которые должны быть
сведены к интуитивному познанию, исходя из которого дедукция
систематически продвигается вперед. В этом состоит вся картезианская
методология. Дедукция начинается с интуиции. Но каков
объект последней? Он не может быть ничем, кроме условия всякой
дедукции, которая как таковая сама уже ниоткуда не выводима.
Как все видимые предметы существуют при условии зрения,
так и все познаваемые предметы существуют при условии познания,
или интеллигенции. Достоверность последней должна предшествовать
поэтому познанию вещей. В ней заключается принцип
дедукции, и мы видим уже многозначительное начало системы. По
методологическим соображениям Декарт требует исследования
способности познания прежде всего, и критический дух его философии
является в этом требовании таким ясным и самосознательным,
что можно подумать, что в этом месте мы уже касаемся порога
кантовской философии. "Важнейшей из всех проблем, требующих
решения, является уразумение природы и границ человеческого
познания: эти два пункта мы сливаем в один вопрос, который
нужно методически исследовать прежде всего. Этим вопросом
должен задаться хоть раз в жизни каждый, кто имеет хоть малейшую
любовь к истине, потому что ее исследование заключае
...Поділитися у соцмережах
