Жанр: Философия
Декарт. Его жизнь, сочинения и учение.
...Он
старается осторожно отклонить всякое подозрение церкви предисловиями
и посвящениями: он определяет главную тему "Размышлений"
как "бытие Бога и бессмертие души" и посвящает сочинение
докторам Сорбонны, теологическому престижу Парижа, университет
которого еще со времен глубокого средневековья считался
высшим богословским авторитетом церкви. Будучи убежден, что
действительные доказательства разума в пользу бытия Бога и бессмертия
души не введут в заблуждение верующих, могут обратить
неверующего, а потому согласуются с интересами церкви, изречениями
Библии и постановлениями Латеранского собора, он подвергает
свое сочинение цензуре теологов Парижа и возлагает на
них его защиту. Те не нашли, что возразить; патер Жибьеф, которого
он особенно просил дать свое заключение, выразил ему полСоздание
и выпуск в свет произведений
ное одобрение. Тем не менее избежать конфликта с церковью не
удалось; спустя 22 года после появления это первое сочинение,
заложившее фундамент новой французской философии, было
включено в римский индекс с добавлением: "dones comgatur""\
Декарт мог предвидеть, что его сочинение обратит на себя
внимание ученого мира новизной мыслей и вызовет возражения
всякого рода; он пожелал ознакомиться с некоторыми избранными
суждениями еще до издания и отпечатать сочинение вместе со
своими ответами в качестве приложения к "Размышлениям". Мера
эта бьиа благоразумна, сочинение вышло в свет уже с возражениями
на него и защитой; критика, которая в других случаях следует
за изданием и часто дает общественному суждению превратное
направление, здесь заранее устранялась и прилагалась к самой
книге таким образом, что автор имел перед публикой последнее
слово. Для этой цели было оделано несколько списков, эти копии
были переданы друзьям, а послеяними распространены в кругу людей,
способных к оценке; ими же были собраны особенно важные
суждения и частью сообщены философу, частью пересланы в подлинном
изложении.
В Нидерландах получили списки Блёмаёрт и Банниус, единственные
католические священники Голландии, с которыми Декарт
был в дружбе*; агентом во Франции, как и следовало ожидать,
был Мерсенн. Два вышеназванных друга передали рукопись уважаемому
ученому их церкви Катерусу из Антверпена, доктору теологического
факультета в Лувене, миссионерствовавшему в Голландии
и проживавшему в Алкамаре. Его суждение было первым,
которое Декарт получил и послал Мерсенну вместе со своими возражениями
(ноябрь 1640 года).
Мерсенн распространяет "Размышления" в парижских ученых
кругах, предлагает их на отзыв теологам и математикам и
передает автору два сборника различных мнений, слышанных им
об этом сочинении. К числу высказывавшихся присоединяются и
голоса трех выдающихся и исторически замечательных людей,
среди которых два философа, один английский и один французский,
- современники и противники Декарта. И того, и другого
Мерсенн побудил прочесть "Размышления" и дать им письменную
' Oeuvres VIII, pg. 424-425.
239
Куно Фишер
оценку; это были английский философ Томас Гоббс и французский
- Пьер Гассенди. Гоббс, спасаясь от английской гражданской
войны, прибыл в конце 1640 года снова в Париж, где прожил
несколько лет, составивших самую важную литературную эпоху в
его жизни, так как он написал здесь свои известнейшие сочинения.
Мерсенн убедил его вскоре после его приезда прочесть "Размышления"
и высказать свое суждение; Декарт получил первую
часть возражений этого оппонента 20 января 1641 года во время
пребывания в Лейдене и ответил на них уже на следующий день;
вторая часть была переслана в первую неделю февраля.
В этом месяце приехал в Париж и Гассенди, занимавшийся
тогда своими главными сочинениями об Эпикуре и его учении, и,
получив предложение письменно откликнуться на новый труд
Декарта, ознакомился с ним через Мерсенна. Гассенди имел
страсть к тому, чтобы его хвалили и цитировали; он был любезен в
обращении, расточителен на похвалы, за исключением тех случаев,
когда дело касалось аристотелевских схоластических философов, но
слишком тщеславен, чтобы быть беспристрастным критиком; он
был настроен против Декарта за то, что тот в своем сочинении о
метеорах не процитировал его объяснения о паргелиях, это Гассенди
находил "praeter decorum""' В дурном настроении и не вникнув
хорошенько в учение Декарта, сформулировал он свои возражения
("Disquisitio metaphisica seu dubitationes")'", которые Мерсенн
получил в конце мая 1641 года; в заключении, разумеется, не
было недостатка в банальных риторических похвалах. На возражения
Декарта он написал ответ ("Instantiae"), изданный его учеником
Сорбьером с провозглашением полного триумфа (1643).
Третьим среди известнейших и замечательных людей, высказавших
суждения о "Размышлениях", был еще молодой теолог
Антуан Арно, вскоре после этого избранный в число докторов
Сорбонны (1643), заслуживший впоследствии имя "великого Арно"'
и ставший одним из самых знаменитых янсенистов. Его возражения
за их вдумчивость, стиль и математическую отчетливость
Декарт объявил самыми важными и ставил их значительно выше
всех других. В последующем заключении союза между картезианСм.:
Введение, III, 3.
Создание и выпуск в сеет произведений
ской философией и янсенистами Пор-Рояля Арно должен считаться
посредником и инициатором.
Декарт пожелал, чтобы Мерсенн передал список и патеру
Жибьефу, члену оратории Иисуса, и математику Дезаргу. Последний
стоил в его глазах трех теологов. Но появился еще один противник
из общества Иисуса, патер Бурден, профессор математики
в коллегии Клермон, со страстной ненавистью оспаривавший в
своих лекциях "Диоптрику" и "Метеоры" Декарта и выступивший
теперь так же враждебно против "Размышлений". Философу эти
нападки пришлись очень не по вкусу, он знал, как единодушно
действуют иезуиты, и с неудовольствием видел себя вовлеченным
в борьбу с орденом, с которым хотел сохранить из благочестия и
политических соображений старые дружеские отношения. То, что
член общества Иисуса выступал против него так враждебно и с
такой подозрительностью, он должен был ощушэть вдвойне мучительно,
так как одновременно находился в неприятном споре с
кальвинистами в Нидерландах. Между тем орден не имел ничего
общего с полемикой Бурдена; провинциал Дине стоял на стороне
Декарта и сумел прекратить спор; сам Бурден после того, как познакомился
с философом лично, перестал быть его врагом.
Мы имеем здесь дело с историей, а никак не с содержанием
этих "Objectiones" и "Responsiones""", как бы составляющих вторую,
большую часть "Размышлений". Их было семь, и они расположены
в хронологическом порядке: на первом месте стоят возражения
доктора Катеруса, на втором и шестом - сборники Мерсенна,
на третьем - Гоббса, на четвертом - Арно, на пятом - Гассенди;
возражения Бурдена на седьмом месте могли быть помещены
только при втором издании "Размышлений".
Первое издание вышло в Париже под заглавием: "Meditationes
de prima philosophia, ubi de Dei existentia et animae immortalitate"
- "Размышления о первой философии, в которых доказывается
бытие Бога и бессмертие души" (1641). Философу пришлось на
этот раз преодолеть свое отвращение к имени "Cartesius", так как
имя "Декарт" казалось ему "un peu trop rude en latin""". Второе
издание появилось у Эльзевира в Амстердаме с измененным заглавием:
"Meditationes de prima philosophia, in quibus Dei existentia et
' Oeuvres VIII, pg. 439.
Куно Фишер
animae humanae a corpore distinctio demonstratur" - "Размышления
о первой философии, в которых доказывается бытие Бога и
отличие души человека от тела". Основание этого изменения довольно
очевидно: бытие Бога есть метафизический принцип; бессмертие
души не является таковым, а есть только различие по
существу между душой (духом) и телом; это различие составляет
фундамент всего картезианского учения, подлинную тему его "рпma
philosophia" (первой философии). Поэтому-то второе заглавие
есть исправление первого; оно выбрано в силу теологических и
религиозных соображений, как показывает посвящение. На различии
по существу между душой и телом основывается учение Декарта
о бессмертии, а в метафизике следует говорить об основаниях,
а не о выводах. Объяснение новейшего биографа, ссылающегося
в данном случае на чувства философа, снова приносит в жертву
умилению правильность. В то время, как Декарт был занят изданием
своих "Размышлейий", умерла его дочь, почти одновременно с
ней его отец и старшая сестра. Для философа, которому пришлось
оплакать эти три смерти, было, конечно, необычайно утешительно
читать в заглавии своей книги "de animae immortalitate" (о бессмертии
души)! Это было, собственно, не заглавием его труда, а
надгробной надписью. Если бы подобные чувства вообще нуждались
в выражении в таком месте, то слова "animae humanae а согроге
distinctio" (отличие души человека от тела) были бы стсшь же
утешительны'.
"Размышления" раскрывают ту последовательность, в которой
были найдены и прочно установлены основные понятия нового
учения. Ближайшей задачей является теперь изложение всего
учения в систематическом порядке; Декарт приступает к работе
немедленно вслед за изданием "Размышлений" и заканчивает ее в
течение одного года: это его второе основное сочинение, тоже весьма
обширное, - "Принципы философии" в четырех книгах (1644,
издательство Эльзевира в Амстердаме). Первая книга посвящена
принципам человеческого познания, вторая - принципам тел,
третья касается видимого мира и четвертая - Земли. Первые две
образуют собственно учение о принципах: метафизику и натурфилософию.
В дальнейшем ряду сочинений "Размышления" являют/.
Millet. Descartes, son histoire depuis 1637. pg. 23-25.
Создание и выпуск в свет произведений
ся, как по времени, так и по существу, посредствующим звеном
между методологическими опытами и системой метафизики. Декарт
также назвал их своими "метафизическими опытами" и метко
выразил этим то, что они объединяют в себе природу "философских
опытов" и "принципов философии".
Время, когда он писал это сочинение, было счастливейшим
временем его жизни. Успех предыдущих сочинений возвысил его,
боязнь публичной литературной деятельности побеждена, ему надо
дать форму и порядок материалу, над которым он является полным
господином, и ничто ке доставляет его методологическому уму
больше удовольствия, чем такая приводящая в порядок и формирующая
деятельность. Теперь он погружен в искусство строителя,
которое он охотно приводит в качестве примера, делающего очевидными
недостатки компиляции в сравнении с планомерной, проникнутой
единым настроением композицией: он возводит здание
своих идей; живет в сельском замке в Эндегесте, дарящем ему
идиллический досуг, в постоянной близости, часто даже в общении
с молодой высокоодаренной принцессой, которая его вполне понимает
и ценит. В то время он видел в пфальцграфине Елизавете тот
мир, для которого писал, и посвящал ей свои сочинения, не заботясь
о докторах Сорбонны. Но на новое учение и на самого философа
уже надвигалась буря.
С. НАЧАЛО ШКОЛЫ. ПРИВЕРЖЕНЦЫ И ПРОТИВНИКИ
1. БОРЬБА В УТРЕХТЕ
1. РЕНЕРИ И РЕГИУС
Как ни мало стремился Декарт к распространению своего
учения, все же он был не в силах помешать тому, чтобы оно приобрело
друзей и приверженцев, которые вскоре образовали ядро
шкалы и для публичной преподавательской деятельности которых
сочинения их учителя предоставляли прочную опору, а нидерландские
университеты - ближайшую арену. С друзьями приходят и
враги. Уже в момент своего возникновения школа становится
предметом страстных напалок, споря с учениками, на самом деле
спорят с учителем и пробуют все, чтобы подавить новое учение,
даже угрожают личности самого его создателя.
Местом возникновения школы, а вместе с ней и полемики
является новый Утрехтский университет. Не какое-либо определенное
учение вызывает нападки, а вообще духовное значение
Декарта. Новизна и сила его мыслей возбуждают ненависть и
враждебные страсти тех, кто себя самих делает предметом первой
заповеди: "Да не будут тебе бози инии, разве Мене".
Начало школы. Приверженцы и противники
Чтобы понять ход и характер утрехтских споров, нам придется
начать несколько издалека. Уже во время своего первого пребывания
в Нидерландах Декарт познакомился в Амстердаме с Генрихом
Ренери (Ренье). Последний учился в Лют-гихе и Лувене, оставил
католическую религию и принял реформатскую, за что был лишен
наследства отцом; он был изгнан из отечества, искал убежища в
Голландии и основал в Амстердаме частную школу. Его знакомство
с Декартом совершилось благодаря Бекману. Общение с Декартом
пробуждает у Ренери любовь к философии, и благодаря ревностным
занятиям он вскоре приобретает такой вес, что после смерти
аристотелика в Лейдене он был приглашен тамошним университетом,
затем его позвали в Девентер, а в 1634 году - в Утрехт.
Первый ученик Декарта был приглашен первым во вновь учрежденный
университет, с историей которого в первые годы была связана
история картезианского учения. Преподавательская деятель^
ность Ренери в Утрехте коротка по времени, но значительна по
результатам. В течение пяти лет он является украшением университета;
после его ранней смерти (март 1639) его память чтится
учреждениями города и университетом с большой торжественностью.
Надгробная речь, которую держит профессор истории и
красноречия Ант. Эмилиус, сам приверженец новой философии,
есть в то же время хвалебная речь Декарту, Правительство пожелало,
чтобы, во славу философа и его учения, речь эта была отпечатана.
На ее заглавии Ренери значится другом и учеником Декарта,
"Атласа и Архимеда нашего столетия". За этой публичной, несколько
чрезмерной похвалой, свойственной академическому красноречию,
следует завистливая ненависть, стремящаяся уязвить
философа сначала в лице его приверженцев.
Среди учеников Ренери в Утрехте был талантливый юноша-медик
по имени Региус (Генрих Леруа), который отдался с
пламенным рвением новому учению, овладел им и умел так излагать
его во время своих приватных лекций по физиологии, что
вскоре приобрел большое количество восторженных учеников. В
университете была только одна кафедра медицины, профессором
которой был Страатен. Последний, однако, пожелал преподавать
только анатомию и практическую медицину и занялся поэтому
учреждением новой кафеоры ботаники и теоретической медицины.
Куно Фишер
Региус был выбран на новое место и назначен ординарным профессором
(1638). После смерти Ренери он является главой новой философии
в Утрехте и первой мишенью ее врагов.
2. ГИСБЕРТ ВОЭЦИЙ
Вождем противников является один из видных людей Утрехта,
Гисберт Воэций, первый профессор теологии в университете,
первый священник города, один из самых яростных гомаристов на
Дордрехтском соборе, а со времени победы этой партии - один их
самых заносчивых ее представителей. Он выступает с торжествующей
миной и очень заботится о своей внешности, носящей печать
довольства самим собой; он привык считать свои дарования, заслуги
и достоинства несравненными и презирать все, чего ему не
хватает. А таких недостатков много. Его ученость невелика и поверхностна,
его начитанность слаба, идет не далее loci communes'",
нескольких комментариев и компендиев; он делает в своих
сочинениях грубейшие ошибки, так как приводит источники, которых
не читал или не понял; его суждения лишены остроты, а мысли
- связности и порядка; в философии его способности и знания
едаа достигают границ обычной схоластики. С трудом верится, что
такая посредственная голова могла быть таким уважаемым и опасным
человеком и серьезным противником великого мыслителя. Его
симпатии пошли по направлению его талантов. Он избрал себе такое
поле литературной деятельности, на котором у широкой публики
можно добиться многого даже без учености и истинных духовных
дарований, - полемику. Он не был значительным полемистом,
он был обыкновенным боевым петухом во вкусе черни. Для
справедливой и беспристрастной оценки противника он не имел
ни соответствующего чувства, ни ума. Более всего ненавидел он
католиков и философов; страсть настолько помрачала его ум, что
он едва умел отличить одних от других, в своей злобе видел в одном
и том же человеке одновременно атеиста и иезуита; все же он
был достаточно хитер для того, чтобы перед иезуитами поносить
противника как атеиста, а перед протестантами - как иезуита. Он
обладал страстью спорить, так как хотел быть правым и господствовать;
властолюбие заставляло его ревностно исполнять служебные
Начало школы. Приверженцы и противники
обязанности и делало его общительным, он умел нравиться людям
и импонировать им то набожным поведением, то смелым и бесцеремонным
обхождением. Народу он любил являться в роли прелата,
ученым - в роли педанта, но больше всего любил казаться
человеком, которого всякий имеет основание опасаться. Поэтому
ему ничто так не нравилось, как произносить на манер капуцинов
карающие порок проповеди, эффектно действующие на толпу, а
чтобы не прослыть за труса, он преследовал за всякие пустяки
людей, стоящих у власти и уважаемых без различия лиц. Он думал
приобрести расположение народа и добиться его, избежав
подозрения в стремлении к популярности. И он в действительности
был уважаемым, любимым массой, страшным для многих человеком
и звался (это было вершиной его честолюбия и собственным
выражением его скромности) "славой нидерландской церкви и ее
украшением (ecclesiarum belgicarum decus et omamentum)". Таким
был его образ в глазах Декарта.
Рядом с этим человеком в Утрехте появляется, независимо от
него, духовная сила, имеющая широкое влияние в самой школе
Декарта. Со времени той похвалы, которая была напечатана в заглавии
академической речи в память Ренери, Воэций становится ее
врагом; годом ранее он содействовал назначению на место Региуса
- после того, как тот пожелал подвергнуться его духовной цензуре
и польстил ему лично. Теперь Воэцию не нравится его страсть
к картезианскому учению, а еще более успех, который имеют его
лекции. Он задумал погубить Декарта и Региуса. Если бы он мог
доказать, что новое учение опасно для протестантизма, а тем самым
и для Нидерландов! Если бы ему удалось показать, что философия
Декарта атеистична, то, поскольку Региус картезианец, легко
было бы затеять процесс. Для этой цели он роется в только что
появившемся Декартовом "Discours" и собирает все относящиеся к
теологии изречения; к счастью, он находит здесь такое откровенное
и беспристрастное признание сомнения, что атеизм, по-видимому,
совершенно очевиден.
3. ОСУЖДЕНИЕ НОВОЙ ФИЛОСОФИИ
В первое время имя Декарта вовсе не называется, только
известные черты его учения переносятся на атеизм, и последний
Куно Фишер
оспаривается в нескольких академических тезисах (июнь 1639 года);
этим Воэций начинает свой поход, который, при благоприятном
для него обороте дела, должен завершиться изгнанием Декарта
из Нидерландов. Некоторое время спор разворачивается в форме
академических тезисов и диспутов. Целью действий избирается
Региус, для погибели которого Воэций готов пустить в ход все:
уважение к нему профессоров, свою власть ректора, свое влияние
на начальство.
Региус, по своей молодости и некоторой незрелости, дал почувствовать
в нескольких подходящих случаях преимущество новой
философии защитникам старой и даже высмеял последних, чем
возбудил против себя некоторых своих коллег. Позиция его противников
была выгодной. Когда в июне 1640 года он защищал публично
новое учение о кровообращении по Гарвею и Декарту, ему
было сделано указание не слишком удаляться в своих положениях
от обычной медицины и защищать новые учения только "exercitii
causa"'^.
В следующем году Воэций становится ректором. Спор становится
оживленней, не выходя, однако, за пределы академических
тезисов и диспутов. Среди тезисов Региуса есть положение о том,
что связь души и тела состоит в соединении двух субстанций, а
потому представляет собой не действительное единство, не "unum
per se", a "per accidens"^ Как раз в этом пункте противоречие
картезианского учения аристотелевско-схапастическому учению об
энтелехии души и субстанциальности форм является самым очевидным.
И вот Воэций становится в позу и объявляет в своих антитезисах
новые учения еретическими. Представление о субстанциальности
тела и о том, что человек состоит из двух субстанций
(unum per accidens), по его мнению, неразумно, учение о движении
Земли, которое ввел Кеплер (!), противоречит Священному
писанию и всей прежней философии, отрицание субстанциальных
форм находится в том же самом противоречии, оно порождает
скептицизм и опасно для веры в бессмертие, в Троицу, в вочеловечение,
в первородный грех, в чудеса, в пророчества, в благодать, в
воскресение и т. п. Эти тезисы характеризуют человека и его духовный
склад.
Начало школы. Приверженцы и противники
Теперь академический устный диспут переходит в письменную
полемику. Региус защишэется против тезисов Воэция и, вопреки
советам Декарта и своих утрехтских друзей, печатает свое
сочинение. Вообще Декарт был не очень доволен вызывающим
поведением Региуса, ему, с его образом мыслей, не нравится тот
оскорбительный тон, которым Региус говорит со школьной философией;
не следует, поучает его Декарт, выставлять прошлое на смех,
он не видит в споре, предстоящем Региусу, ни пользы, ни плана.
Если уже необходимо напечатать сочинение против Воэция - чего
он не советует делать, - то форма этого сочинения должна быть
спокойной и свободной от всяких предосудительных выражений.
Региус следует этому совету, но как ни осторожны и даже льстивы
его слова, обращенные к Воэцию, последний уже в том, что Региус
осмелился вообще писать против него, ввдит непростительное преступление;
к тому же сочинение появилось без разрешения к печати;
типограф был католик, издатель - ремонстрант: Воэций открывает
целое гнездо еретиков, которое должно быть уничтожено.
По приказанию начальства сочинение конфискуется, запрещение
делает его популярнее, его распространение превращает гнев
Воэция в бешенство, и дело доходит до того, что, по его настоянию,
профессору Региусу запрещается чтение философских лекций.
Теперь появляется повод напасть на новую философию как
таковую и защищать древнюю. Воэций-сын пишет тезисы против
Региуса, студент Ватерле, креатура Воэция-отца, издает сочинение
в защиту находящейся в большой опасности ортодоксальной философии.
Но главный удар наносит Воэций через управляемый им
университет: академический сенат выносит заключение, состоящее
в формальном неодобрении сочинения и учения Региуса, а вместе
с тем и в формальном осуждении новой философии. Определение
16 марта 1642 года гласит: "Мы, профессора университета Утрехта,
не признаем и осуждаем эту новую философию, во-первых, потому
что она противоречит древней и ниспровергает основы последней;
во-вторых, потому что она отвлекает юношество от занятий древней
философией и поэтому препятствует его научному образованию,
так как юношество, посвященное в основы этой мнимой
мудрости, не в силах больше уразуметь академической школьной
терминологии; наконец, потому что это учение является источниКую
Фишер
ком лживых и противных разуму взглядов, да кроме того незрелые
молодые люди могут сделать из него выводы, несогласные с другими
науками и факультетами, в особенности же с истинной теологией".
Определение это подписано восемью из десяти профессоров.
Двое, составившие исключение, - Киприанус и поклонник Декарта
Эмилиус.
4. СПОР МЕЖДУ ДЕКАРТОМ И ВОЭЦИЕМ
Осуждение направлено против Декарта, хотя его имя и не
названо. Теперь сам Декарт является на поле брани. Будучи занят
именно вторым изданием своих "Размышлений" и ответом на возражения
Бурдена, в написанном одновременно с этим письме к
Дине, где он освещает нападки своего иезуитского оппонента, он
находит самый подходящий случай обрисовать и подвохи своего
утрехтского врага: он не называет ни университета, ни приверженцев,
ни противника, но набрасывает немногими штрихами портрет
последнего ad vivum'^. "Это человек, который в мире считается
теологом, проповедником и богословом-полемистом, который пользуется
большим уважением у народа за то, что в своих карательных
проповедях злословит то против католической церкви, то против
других не одной с ним веры людей, то против современных
властей; он выставляет напоказ пламенную и искреннюю религиозную
ревностность, причем уснащает свою речь шутками, которые
нравятся простому народу; он поминутно издает сочинения, но
такие, которые не стоят того, чтобы их читать; в них он цитирует
различных авторов, но таких, которые более показывают против
него, чем за него, и с которыми он знаком, вероятно, только по
оглавлениям; он ведет речь о всевозможных науках, как будто
вполне освоился с ними, смело и без страха, и поэтому слывет за
ученого у неучей. Но люди, кое-что понимающие, знающие, как
назойливо он заводит споры с целым светом, как часто он вместо
доводов употребляет оскорбления и обращается в постыдное бегство,
когда ему приходится спасовать перед противником, говорят
об этом человеке, если это не его единоверцы, открыто с насмешливым
презрением; его так отделали перед глазами всего мира, что
едва ли что-нибудь остается для полемики. Разумные люди среди
Начало школы. Приверженцы и противники
его единоверцев, правда, извиняют и терпят его, насколько хватает
сил, но втихомолку считают его столь же презренным"*.
Воэций узнал свой портрет и воспылал местью. Он должен
был теперь открыто выступить против Декарта и повести борьбу
прямо, но спрятался в засаду и искал людей, готовых идти за него
в огонь и в воду; он искал кого-нибудь, кто сразился бы с- Декартом
на почве науки, и другого, кто мог бы написать пасквиль на
философа или же прикрыть своим именем памфлет, сфабрикованный
самим Воэцием. При этом он разыгрывает роль оскорбленного
человека: он сам был чистой невинностью, Декарт -^-.злым клеветником.
С союзником, которому он думал предостав
...Поділитися у соцмережах
