Жанр: Боевик
Жестокие игры 1-2.
...осу столнулся со Светланой
Козициной.
— Зравствуйте, Сергей Иванович, — сказала она и, опустив голову, обошла
меня и пошла дальше.
А я стоял и никак не мог сообразить — что же произошло. Только-что со
мной поздоровалась прекрасная девушка, ради которой (если бы она конечно
попросила) я мог записаться в общество любителей гамбургеров, отправиться в
Африку охотиться на слонов, объехать не велосипеде Земной шар, стать аборигеном
острова Мадагаскар, наконец. Так отчего, вместо того, чтобы все это ей сказать,
я стою, как истукан, немея от ужаса прослыть в её глазах последним кретином и
невеждой? В конце-концов сообразил, что надо было лишь поздороваться. И все. И
лишил бы себя угрызений совести, моральных мук и душевных терзаний.
— Здра… — проскрипел, как несмазанное колесо, но было уже поздно —
Светланы и след простыл.
Представляю, как злорадствует сейчас Иванов, как потешается надо мной. И
я его понимал. Очень не уважал я себя в эту минуту. Так не уважал, что готов
был проглотить любую обиду, не закусывая. Ага. Даже ту, моей юности далекой,
когда меня не приняли в комсомол. Сказали, что слишком несерьезный. А знаете,
что я им на это ответил? Не знаете? О, это было грандиозно! После, комитет
комсомола и педсовет целую неделю на ушах стояли. А потому, попрошу автора
поместить эти слова с красной строки и заковычить. Честное слово, они того
достойны.
Я-то как раз серьезен. А здоровый юмор мне помогает выносить ваши
постные физиономии. Это вы несерьезны, ибо с детского сада пыжитесь быть
серьезными. От вашей серьезности на корню вянет любая свежая мысль, юноши
становяться стариками, а девочки перстают мечтать. Вы невежды, девочки и
мальчики, ибо выучив однажды устав комсомола, вы решили, что постигли смысл
жизни и таинства бытия. Мне скучно с вами!
Да, а что это я стою и сдуваю пыль со священных анналов памяти? До этого
ли мне. Капитально меня коротнуло. И это в то время, когда мне, как никогда,
нужны ясные и свежие мозги. Кого там! Они стали у меня что-то вроде дренажа —
спокойно пропускают сквозь себя все мысли и те задерживаются у меня где-то в
области подмышек. Вот отчего, когда я думаю, то здорово потею. Другие считают,
что это из меня избыток влаги выходит, а я уверен — мыслительная энергия.
Но что же мне делать? Как поступить? Не отменять же назначенное на завтра
совещание. Что я скажу? Извините, мол. друзья, но только у меня головка бо-бо,
— не справляется даже с простейшими арифметическими операциями. Так что ли?
Нехватало еще, чтобы друзья от меня отвернулись. Как-нибудь выкручусь.
Но к вечеру, слава Богу, все нормализовалось. Мозги заработали. Но
симптон очень нехороший. Надо попробовать исключить эту самую любовь из рациона
жизни, убедить, что её вовсе нет и в ближайшее время не предвидится. На том и
порешим.
На следующий день совешание открылось ровно по расписанию — в десять ноль
ноль. В это время у человека не только отрываются глаза, взирая на обреченный
мир с детской непосредственностью идиота, но и просыпаются мысли. Лишь в это
время они способны создать что-либо стоящее, конструктивное. Почему-то об этом
простом правиле забывают наши правители и политики. Все решения они принимают
либо рано утром — когда мысли ещё спят, либо поздно вечером — когда они уже
спят. Точно. Так о чем это я? Ах, да, о совещании.
События последнего времени заставили поставить под ружье испытанную
гвардию: Мишу Краснова, Володю Рокотова со своими
архаровцами
Колесовым и
Сидельниковым, Валеру Истомина и Юрия Дронова. На совещании даже присутствует в
качестве приглашенного Андрей Трайнин. По известным причинам нет Светланы
Козициной да этого пижона Беркутова. А жаль! Он, с его авантюрным складом ума и
склонностью к импровизациям, сейчас бы очень пригодился. Нет с нами нашего
юного дарования Андрюши Говорова. Правда, я его не видел, но по слухам, —
замечательный парень. О том, что он жив, из присутствующих знают только трое:
я, Рокотов и Дронов. Слишком серьезное у него задание, чтобы посвещать в это
мировую общественность.
А что это у них с лицами? С такими лицами не в бой идти, а впору
сдаваться. А глаза? Бог мой, что за глаза! Я точно сюда попал? Это заседание
оперативного штаба по борьбе с мафией, а не собрание скорбящих вдов? Вы в этом
уверены? Нет, с этим положительно надо что-то делать.
Я встал и официальным голосом проговорил:
— Господа, объявленное ранее заседание клуба
Братьев Дивановых
по
независящим от администрации обстоятельствам не состоится. Тем, кто пришел сюда
поймать кайф и оттянуться, просьба покинуть зал.
После моей
вступительной речи
атмосфера резко изменилась. Ну вот, это
же совсем другое дело. С такими
лицами
уже можно о чем-то дотолковаться. С
ними можно и в бой, и в разведку.
— Слушай, Сережа, когда ты в конце-концов
повзрослеешь
, станешь
серьезным? — благодушно проворчал Миша. — Я, наверное, этого уже не дождусь.
— Вот как покончим с мафией, Миша, то уже на следующий день. Клянусь! А
пока терпи. С этой гидрой невозможно быть серьезным — сожрет.
Однако, час потехи кончился. Настало время приниматься за дело. А оно, по
всем признакам, предстоит очень нелегкое. Мафия активизировалась и пошла в
решительный бой. Пока расклад сил ни на нашей стороне. Если нам в ближайшее
время не удастся изменить ситуацию, то я ни себе, ни ребятам не завидую.
Обвел взглядом улыбчивые лица друзей. Если эти мужики не смогут, то кто
сможет? Сказал:
— Как вы должно быть догадываетесь, всех нас сюда привело не праздное
любопытство. Мафия после двух неудачных попыток и некоторого затишья, вновь
активизировалась. Я вовсе не хочу сказать, что дела у нас с вами обстоят
неважно. Нет. Они у нас с вами из рук вон. Словом, хреновые у нас с вами дела.
А все почему? А потому, что мы с вами благодушествовали, считали, что враг,
после недавнего разгрома, не сможет так быстро востановить силы и начать новую
атаку. И здорово просчитались. Наши оппоненты учли свои прежние ошибки и теперь
действуют грубо, вероломно, наверняка. На первый взгляд может показаться, что
работают
дилетанты — уж слишком много допускают ляпов. Вы очевидно знаете о
нападении на представителя Центра майора ФСБ Тонкова у метро
Речной вокзал
?
Кто не знает, кратко напомню. Неделю назад на Тонкова утром в час пик на глазах
многочисленных свидетелей было совершено дерзкое нападение четырьмя бандитами.
В завязавшейся схватке, один из бандитов выстрелил, но промахнулся. Ответным
выстрелом Тонкова он был убит. Когда я изучал материалы этого дела, меня
поразил не профессионализм нападавших. Во-первых, если они хотели убить
Тонкова, то почему избрали столь неудобное во всех отношениях место? Они бы
могли это сделать тихо и спокойно, к примеру, в том же поезде. Во-вторых,
стрелявший с пяти метров бандит промахивается. Но у него было еще, как минимум,
пять секунд, чтобы довершить задуманное. Но он ими не воспользовался, а ждал
ответной пули Тонкова. И дождался. В-третьих, бандиты забрали с собой оружие
своего убиенного
братка
. Это уж, извините-подвинтесь, ни в какие рамки
практической логики не укладывается. У них что, большая напряженка с
финансированием? Расходы на приобретение оружие не предусмотрены бюджетом на
этот год? Но, насколько мы знаем, они никогда и не расчитывали на бюджетное
финансирование. Скажу откровенно — я оказался в тупиковой ситуации. Если это
действовала мафия, то не могла она совершить такое количество грубых ошибок и
просчетов. И лишь дальнейшие события показали, что против нас действуют
высококлассные профессионалы. Вчера оружие бандита — пистолет
ТТ
, был найден
на месте происшествия в казино
Черный кот
. Из него убит
вор в законе
Мартынов по кличке
Крот
. Но самое удивительное то, что на нем обнаружены
отпечатки пальцев майора ФСБ Полунина, получившего от Мартынова крупную взятку
за несколько часов до убийства. Вот для чего нашим оппонентам понадобился
пистолет. Чтобы связать единой логической цепочкой два преступления — нападение
на Тонкова и убийство Мартынова. Все очень четко.
Шестерка
мафии Полунин
узнает о прибытии в Новосибирск Тонкова со сцециальным заданием выявить его и
обезвредить, и с помощью своих новых хозяев устраивает ему
теплую
встречу.
Когда же задуманное не удается, начинает нервничать и, заметая следы, убивает
Мартынова и скрывается.
— Но из анализа записи разговора Полунина и Мартынова видно, что
воровской авторитет впервые обратился к майору с такой просьбой. Зачем же нужно
было его убивать? — возразил мне Дронов.
— У вас, товарищ подполковник, анализы, а у товарища мафии — факты. Она
вас этими фактами — тюк по темечку, и вы булю-буль — пойдете ко дну. А там вам
свои анализы даже сдать, я извиняюсь, будет некому. Или я не прав?
Все рассмеялись. Лишь Дронов да Миша Краснов, весьма неодобрительно
относившийся к моим приколам, оставались серьезны.
— Но зачем им все это нужно? — спросил Дронов.
— На этот детский вопрос я принципиально отказываюсь отвечать, — заявил
я. Повернулся к Трайнину. — Может быть у товарища генерала есть свои
соображения по этому делу? Нам всем было бы небезынтересно их послушать.
Андрей покачал головой, проговорил:
— Михаил Дмитриевич прав — горбатого могила исправит. Давно с тобой не
общался в такой обстановке. Отвык. И все же, я хотел бы поддержать товарища
подполковника. Зачем мафии потребовалось городить весь этот огород? Их конечная
цель?
Я обвел взглядом присутствующих.
— Кто-нибудь желает ответить генералу?… Что, неужели ни одного желающего?
Печально. И весьма… Ты, Андрей Петрович, не думай, что они такие. Это они от
скромности — не хотят высовываться. Ага. Так вот. Какова же конечная цель
мафии? Разгромить наш оперативный штаб. Именно эта
могучая кучка
уже дважды
помешала им осуществить свои планы по захвату власти. Первым объектом они
избрали управление ФСБ, а конкретно Юрия Валентиновича Дронова. Именно этот, с
виду скромный офицер, тогда ещё капитан (как растут люди!), встал на пути мафии
и помешал воцариться на троне великому авантюристу нашего времени, аферисту
мирового класса и большому прохвосту Роману Даниловичу Кудрявцеву. С точки
зрения стратегии и тактики атака мафии на Дронова проведена безупречно. О
приезде представителя центра в нашем управлении ФСБ знали всего два человека:
генерал и подполковник. Нападение на Токова, автоматически ставит под
подозрение их. Но, поскольку генералы у нас отвечают в последнюю очередь, то по
замыслу организаторов всей этой компании, пострадать должен именно Дронов.
Кстати, он сам им очень помог в этом, назвав Полунина, как возможного
информатора мафии.
— Это каким же образом он им помог? — спросил Рокотов.
— Не надо забывать, что против нас играют профессионалы экстра класса.
Это на первый взгляд все выглядит грубо и нелогично. На самом деле они работают
— комар носа не подточит. Представим на секунду, что Дронов и есть тот самый
информатор. Что он должен сделать для того, чтобы отвести от себя подозрения?
Все верно. Он вместо себя должен подставить ни в чем не повинного офицера,
сочинив сказочку про белого бычка, о том, что Полунин, вероятно знал, что
Кудрявцев, прибывшей первый раз под видом турецкого подданного на
благословенную сибирску землю, вовсе даже не умер, а жив. Жив и работает так,
как никто, никогда не работал. Знал и предупреждал Дронова не вмешиваться в это
дело. Напрашивается вопрос: отчего же тогда подполконик, опытный
контрразведчик, прежде не рассказал об этом даже генералу? А это выглядит уже:
по меньшей мере, странным. Верно, Юрий Валентинович?
— Верно, — понуро ответил тот.
— А вы, Владимир Дмитриевич, согласны со мной?
— Не отвлекайся, Сергей Иванович, — ответил Рокотов.
— С каких это пор у нас полковники стали
генералами
командовать, —
проворчал я, вновь вызвав оживление
в зале
. — Однако, продолжаю. Дронов,
зная, что Полунин имеет пагубную страсть к рулетке, убеждает Тонкова
отправиться именно туда. Я отчего-то уверен, что Тонков именно так и скажет
компетентным органам. Одновременно, всеми нами уважаемый Юрий Валентинович,
дает задание Мартынову попытаться вручить Полунину крупную взятку за оказание
мелкой услуги. Их разговор Тонков добросовестно записывает на магнитофон. И вы,
господин подполковник совершенно правы — анализ этого разговора
свидетельствует, что Полунин никогда не был информатором мафии. Им были вы,
глубокоуважаемый. Да-с! Не отпирайтесь. Это вам не поможет. Единственным,
известным нам человеком, кто мог бы это подтвердить, являлся как раз Сергей
Сергеевич Мартынов, которого вы и убили. О том, что произошло в то роковое утро
в казино мог бы конечно рассказать и Полунин. Но, думаю, и он не расскажет, так
как, заметая следы, вы и его убрали. А? Что смутились?! Я попал в самую точку,
да? Сознавайтесь!
— Да уж! — растерянно проговорил Дронов. — Похоже, что вы правы, Сергей
Иванович, — мне пора сдаваться.
— Похоже, что нам всем пора сдаваться, — мрачно пошутил Рокотов.
Даже толстокожего Краснова прошибло.
— Мрачную ты, Сережа, нарисовал картину. Любишь ты напугать людей.
— Ты, Миша, как всегда, не прав. Я не людей пугаю. Где ты здесь увидел
людей? Я даю понять ассам всероссийского сыска, с кем им предстоит иметь дело.
— Так ты считаешь, что Полунина убили? — спросил Трайнин.
— Более чем. Уверен.
— Юрий Валентинович, а что представляет собой этот Тонков? Вам о нем
что-нибудь известно? — спросил Рокотов Дронова.
Тот развел руками.
— Ничего. Абсолютно.
— Каково ваше впечатление о нем?
— Трудно сказать. Мне показалось, что он сознательно шел со мной и
начальником управления на конфронтацию. Я пытался понять его поведение, но так
и не смог.
— А сейчас понимаете?
— Сейчас, в свете выдвинутой Сергеем Ивановичем версии, тем более не
понимаю. Мне он показался порядочным человеком, только чем-то очень
озлобленным. Возможно, он выполняет приказ руководства, сам не понимая целей и
задач.
— Мне прежде тоже так казалось, — сказал я. — Но сейчас я убежден, что он
в курсе всего и прибыл с тем, чтобы при поддержке Москвы не только разделаться
с нами, но и обеспечить третье пришествие на нашу землю Кудрявцева. В одном ты
прав — с ним не все в порядке. И очень хочу верить, что ему самому не по душе
то, что он делает. Надеюсь, вы догадались не знакомить его с агентурой сетью?
— А что мы могли сделать? — совсем помрачнел Юрий. — Это было указание
Москвы. У нас не было формальных причин отказать.
— Прелестно! Прелестно! Через полгода, максимум, через год у вас вообще
не останется агентов. Поздравляю!
— Можно узнать об этом Токове поподробнее? — спросил Трайнин Дронова.
— Я попробую поговорить с генералом, — ответил тот.
— А теперь, друзья, давайте думать, как нам защищаться, — сказал я.
Совешание закончилось лишь к обеду.
Глава десятая. Бехтерева. Кавказская пленница.
Наверное, можно ко всему привыкнуть. Да я и привыкла. Но как представлю,
что подумал обо мне Дима, прочтя ту дурацкую записку, места себе не нахожу,
сердце кровью обливается. А что я ещё могла написать, зная его характер?
Правду? Да он бы всю Россию бегом оббежал, а обязательно бы нашел меня. И
тогда… Даже страшно представить, что было бы тогда. Прости меня, любимый, но
только я не могла поступить иначе. Господи! Ну почему я такая несчастливая!
Почему однажды встретила этого Татиева?! Отчего не увидела сразу его холодного
и циничного взгляда? Где у меня были глаза?! Как же я его ненавижу! Если бы не
Настя… Если бы не моя славная дочурка, я давно бы покончила со всем этим. Но
ради неё я обязана терпеть. Никогда прежде не думала, что красота может быть
столь отвратительна. Как же земля носит Татиева? И как терпит его Господь?!
Почему не пошлет кары на его голову?!
И все же, я благодарна судьбе, что встретила Диму. Я была счастлива.
Пусть оно было недолгим, мое счастье, но оно было. Было! Оно согревает и будет
согревать душу всю оставшуюся жизнь. Другим и этого не дано.
Димочка мой! Родной мой! Любимый! Как же истосковалось мое сердце от
разлуки с тобой! Неужели же мы больше никогда с тобой не увидемся?! Нет-нет, я
этому не верю. Мы обязательно встретимся. Обязательно! Не может такое долго
продолжаться, чтобы негодяи были хозяевами жизни, издевались над порядочными
людьми. Найдут и на них управу. Непременно найдут. И тогда мы встретимся, мой
любимый, и будем жить долго и счастливо. Господи! сделай так, чтобы это
свершилось!
Что-то Насти давно не слышно. Чем она занимается?
Встала с дивана. Прошла в детскую. Дочка сидела в кресле и читала
какую-то книгу. Умненькая она у меня. Ей ещё нет шести, а уже все детские
книжки перечитала. Молодец! Она давно сообразила, что не все ладно в
Датском
королевстве
, все чаще стала задавать мне вопросы, на которые, порой, не
знаешь, что и ответить. Как, например, ей объяснить — почему мы не можем
покинуть этот особняк и почему у входа постоянно стоит дядя с автоматом? Я ей
вру, что больна и что врачи мне прописали покой и горный воздух. А дядя с
автоматом потому, что здесь секретный объект и посторонним людям нельзя
выходить из дома. А мы с ней — посторонние. Она на какое-то время
успокаивается. Но затем вопросы начинаются снова.
Вот и сейчас. Оторвавшись от книжки, дочка смотрит на меня зелеными и
яркими, как хвост павлина, глазами и спрашивает:
— Мам, а дядя Руслан он плохой, да?
— Отчего ты так решила?
— А я сегодня утром пела, а он сказал:
Не вякай, а то жопу надеру
. Мам,
а что такое
не вякай
?
Сердце мое захлебнулось возмущением. Скотина! Бандит! Настю он ненавидит.
Считает едва ли не виновной в моей холодности. Кретин!
— Этим он хотел сказать, чтобы ты не шумела, не мешала ему.
— А что такое жопа?
— Выброси, доча, это слово из головы. Оно нехорошее.
— Он плохой, — делает вывод Настя. Но не удовлетворившись этим
определением, добавляет: — Злой!
Вон даже дочка его раскусила, а я, дура, не могла понять, что он собой
представляет, была очарована его красотой, галантным ухаживанием и все прочим.
Вот теперь и расплачиваюсь за свою дурость. Близок локоть, а не укусишь.
Наклоняюсь и целую дочку в нежную и теплую щеку. Она обхватывает
ручонками мою голову, прижимается.
— Я тебя люблю, мамочка!
— И я тебя, Настюша!
— Давай убежим отсюда, — неожиданно предлагает она. А глазенки смотрят
просительно и выжидательно.
— Как же мы убежим. Ты ведь знаешь, что мама больна. Ты потерпи, моя
хорошая. Скоро мама выздоровеет и мы обязательно отсюда уедем.
— К папе?
— К папе, — вру я, чтобы её успокоить. Она до сих пор помнит и любит
отца. В общем-то неплохой был мужик, если бы не водка. На водку променял и жену
и дочь, дурак. Где он сейчас горе мыкает? Ни слуху, ни духу. Даже родители его
ничего о нем не знают. Может быть уже давно в живых нет? Все может быть. У
алкоголика век недолгий, особенно в такое трудное и тревожное время.
Вернулась в свою комнату. Чем бы заняться? Ничего делать не хочется.
Такая апатия, что руки сами-собой опускаются. Потому и время так тянется. Как
же оно мучительно тянется! Жила с Димой — дни мелькали, будто вагоны поезда, не
успеешь оглянуться, а уже неделя прошла. А сейчас каждый день, будто год, не
дождешься, когда он кончится.
Подошла к окну. Какая красота! Как же в такой-то красоте могут жить такие
ужасные люди с черной злобой в груди и черными помыслами в головах?! Это
противоестественно.
По дороге мимо дома медленно шел мужчина в серой тенниске и джинсах в
сопровождении бандита с автоматом. Тенниска показалась мне знакомой. Во мне все
напряглось. Но вот мужчина поднял голову и взглянул на окно. Дима!!! Я в страхе
отскочила от окна, хотя через тюлевые шторы он не мог меня видеть с улицы.
Нет!! Не может этого быть! Это невозможно! Я вновь подскочила к окну. Мужчина с
конвоиром уже удалялся от дома. Это был он! Он!! Мой Дима!! Господи! Как же он
меня нашел?! Сумасшедший, родной мой человек! Как, каким образом ты меня
разыскал?! В горах?! На краю земли?! Это немыслимо! Но это так — ты нашел меня,
мой любимый! Разве есть ещё в мире человек, способеный это сделать? Нет такого
человека. Ты у меня один такой! Как же я горжусь тобой, мой хороший, мой
славный, мой самый замечательный на Земле человек! Мне хотелось смеяться и
плакать от счастья.
Но очень скоро радость моя сменилась тревогой за него. В тот краткий миг,
когда я видела его лицо, успела заметить, что на нем не было живого места от
побоев. Значит, его жестоко били?! Сволочи! Нелюди! Как же я их ненавидела! А
этот автоматчик?! Куда он его повел?! А что если?!! Я едва устояла на ногах от
этой страшной мысли. Нет, только не это! Этого я не переживу. Ну, зачем же он
сюда?! Чем он может мне помочь?! Я застыла у окна, как каменное изваяние и
стала ждать. Если автоматчик вернется один, то… Я ещё не придумала, что сделаю.
Может быть убью Татиева. А может… Я не знала. Я стояла у окна и молила Господа,
чтобы он сохранил жизнь любимому, чтобы поддержал его, рассказал, как я сильно
его люблю. Я потеряла счет времени. Для меня оно застыло. И лишь частые и
гулкие удары сердца говорили за то, что оно движется. А это означало, что мир
живет своей обычной жизнью — умирали старики и появлялись на свет младенцы,
рушились судьбы и создавались новые семьи, гремели войны и вспыхивали
революции, повсеместно страдали добрые, порядочные люди и торжествовали
подлецы. Тревожно, трудно и неспокойно жил мир. Но мне сейчас не было до него
никакого дела. Все мое внимание сосредоточилось на дороге, ведущей к дому.
Именно там для меня решалась моя судьба — быть мне счастливой или несчастной до
конца дней своих, жить или умереть.
И вот… Сердце мое задохнулось великой радостью. Живой!!! Слава Богу,
живой!! Господи, спасибо тебе! Ты услышал мою молитву! Какое счастье! Из глаз
моих брызнули слезы и двумя бурными полноводными потоками потекли по щекам.
Внутри меня все клокотало и трепетало от переполнявших чувств. Я неотрывно
смотрела на лицо любимого, все в садинах, синяках и захлебывалось слезами,
захлебывалась радостью и счастьем, захлебывалась своей любовью в этому смелому,
гордому, такому непохожему ни на кого человеку.
Меня кто-то дернул за подол платья и я услышала голос Насти:
— Мама, а ты почему плачешь?
Я подхватила дочку на руки и принялась, как сумасшедшая, целовать её.
— От счастья, дочка! От великого счастья, моя хорошая. Если б ты только
знала, какая твоя мамка сейчас счастливая!
Когда же я вновь взглянула в окно, Димы уже не было. Меня обуяла жажда
деятельности. Заметалась по комнате, Как, у кого узнать про Диму? Может быть,
пригласить часового, угостить и осторожно расспросить о новых людях,
появившихся в последние дни в поселке? Нет, это опасно. А, вдруг, он передаст
наш разговор этому негодяю? Татиев — хитрый лис и может заподозрить неладное.
Нет-нет, этот вариант отпадает. Что же делать? Что делать?
И я стала дежурить у окна. Сегодня был поистине счастливый для меня день.
Правильно говорят:
Удача никогда одна не ходит
. Через полчаса я увидела перед
домом Тимура, паренька из поселка, которому Татиев разрешает иногда заходить к
нам поиграть с Настей. Да, но можно ли ему доверять? По моему, он славный и
добрый, любит читать Жюля Верна и Джека Лондона. А на этих книгах дурному не
научишься. Если и есть риск, то минимальный.
Открыла створки окна и окликнула паренька:
— Тимур!
— Че? — поднял он голову.
— Зайди, пожалуста. Есть разговор.
— Ага. Счас, — охотно согласился он и направился к воротам.
Через минуту он появился в комнате и, остановившись у порога, вежливо
поздоровался:
— Здравствуйте, Светлана Николаевна!
— Здравствуй, Тимур! Проходи, присаживайся. Чаю хочешь?
— Неа. Я дома недавно пил. — Тимур сел на диван.
— Тогда ты поскучай немного. Я сейчас. — Спустилась в столовую, взяла из
стенки вазу с любимыми конфетами этого негодяя —
Мишка косолапый
, вернулась в
свою комнату. Дочка уже сидела на коленях Тимура, обхватив руками его шею и над
чем-то громко смеялась.
— Настя, — строго сказала, — иди в свою комнату. У нас с Тимуром
серьезный разговор. Он скоро освободится и поиграет с тобой. Тимур, ты
...Закладка в соц.сетях
