Жанр: Боевик
Жестокие игры 1-2.
...в протокол. По национальности он оказался
лезгином. Надо же! Никогда о такой не слышал.
Истомин уже ждал меня в холле. Спросил:
— Бармен сказал что-то интересное?
Я рассказал. Вид у него был озадаченным.
— Никак не предполагал, что в этом убийстве замешен офицер ФСБ, —
раздумчиво проговорил Валерий. — И где? В казино! Газетчики узнают — на куски
нас порвут.
— Это точно, — согласился я. — А что сказал крупье?
— Ничего особенного. Сказал, что Сергей Сергеевич делал незначительные
ставки, был вялым, инфантильным. А вот его приятель Володя играл азартно, по
крупному. Поначалу ему везло. Но к утру проигрался и был очень расстроен. Из
зала они ушли вместе.
— Будешь принимать дело к своему производству?
— Хочешь, не хочешь, а надо. Будем вместе работать?
Я пожал плечами.
— Я не против, но я сам не решаю. Это как начальство решит.
— Пойдем. Там, наверное, уже закончили осмотр.
Через сорок минут я был уже в кабинете Рокотова. Выслушав мой доклад, он
озадаченно покачал головой.
— Час от часу не легче… Что-то странное и непонятное происходит в
соседнем департаменте. Уж слишком часто они стали мелькать в наших оперативных
сводках.
— Мне работать по этому делу, товарищ полковник?
— Нет. Я тебя обещал Иванову. А это дело мы поручим Сидельникову. Введешь
его в курс… Впрочем, постой. — Рокотов снял трубку телефона, набрал номер. —
Здравствуй. Сережа… Передо мной Колесов. Он только-что вернулся из казино
Черный кот
, где сегодня утром выстрелами а грудь и голову был убит воровской
авторитет Мартынов Сергей Сергеевич, являющийся одним из руководителей
Закаменской группировки… Закаменской… Да… Пистолет
ТТ
с глушителем… Не знаю.
Сейчас спрошу. — Рокотов отнял трубку от уха, спросил меня: — На пистолете
найдены отпечатки пальцев?
— Да, — кивнул я.
— Сережа, ты слушаешь?… Да, есть отпечатки… Хорошо, передам… Насколько я
понял, дело взял к своему производству твой лучший ученик Валерий Спартакович
Истомин… Хорошо. До свидания!
Полковник положил трубку, долго смотрел на меня невидящим взглядом. По
его лицу всегда трудно что-либо прочесть, но я понял, что он чем-то озабочен,
даже встревожен.
— Иванов считает, что против нас кто-то начинает крупную игру, —
медленно, внешне спокойно проговорил Рокотов.
— Против нас?
— Ну, не против нас конкретно. А против ФСБ, прокуратуры, в том числе и
против нас. Готовится какая-то провокация. Возможно даже, что она уже
состоялась. Поэтому действовать надо крайне осторожно. Понял?
— Понял.
— А теперь слушай задание. Срочно свяжись с Истоминым и Дроновым… О
нападении на майора ФСБ из Москвы у станции метро
Речной вокзал
слышал?
— Слышал, что там кого-то убили. Беркутов выезжал на место. Но то, что
напали на майора ФСБ — не знал.
— Так вот. При осмотре там обнаружена гильза от
ТТ
. Надо срочно
проверить её на причастность к пистолету, обнаруженному в казино. Кроме того,
необходимо побывать в кабинете Полунина, снять отпечатки с телефонной трубки,
стола, папок и сличить их с отпечатками, обнаруженными на пистолете. О
результатах тут же информировать Сергея Ивановича и меня. Все ясно?
— Так точно, товарищ полковник.
— Тогда действуйте.
Глава седьмая: Дронов. Еще ничего неясно.
Полунин утром на работе не объявился. Не было на месте и Тонкова. Я
терялся в догадках. Не на шутку встревожился. Чувствовал, что что-то произошло.
И весьма значительное.
Звонок Сережи Колесова меня насторожил. Не зря он интересовался
Полуниным. Нет, не зря. Тревога нарастала. Я буквально не находил себе места,
все валилось из рук. Что же все-таки случилось?! Второй его звонок был, как
гром среди ясного неба. Неужели это Полунин? Вполне возможно. Почувствовал
опасность и предпринял меры. Да, но за ним вызвался следить Тонков?
Следовательно, он тоже должен был быть в казино? А что если Полунин обнаружил
слежку и захватил его в заложники?! Такое возможно? А почему бы и нет? Может
быть этим как раз и объясняется отсутствие Тонкова? Я позвонил на
конспиративную квартиру, где он жил, но телефон не отвечал.
Надо поставить в известность генерала. Обязательно.
Владимир Яковлевич выглядел хмурым и озабоченным.
— Ты не знаешь где Тонков? — встретил меня вопросом.
— Понятия не имею, товарищ генерал. Что-нибудь случилось?
— Краморенко звонил, просил позвать его к телефону. А я его не смог
найти.
Я рассказал Матвееву все, что узнал от Колесова. Поделился своим
соображениями.
— Да, обрадовал ты меня, так обрадовал! — сокрушенно вздохнул генерал. —
Если все это подтвердится, представляешь, что будет?
— Представляю, — кивнул.
— Я мне кажется, что плохо представляешь.Чтобы все представлять в полном
объеме, надо быть, как минимум, на моем месте?
— Да, вам не позавидуешь! — посочувствовал я.
Это почему-то здорово разозлило Матвеева. Он неожиданно закричал:
— Что ты тут мне вздохи, понимаешь! Где ты был полтора года назад? Уже
тогда надо было этого пакостника как следует проверить. А теперь он мне вздохи!
— Но мог ли я тогда предполагать, что…
— А-а! — перебил меня генерал, раздраженно махнув рукой. — Помалкивай уж!
В это время дверь открылась и кабинет вошел Тонков. Мы смотрели на него,
как на Христа Спасителя. Худшие мои предположения, слава Богу, не
подтвердились.
— Извините за опаздание. Проспал, — сказал он извиняющемся тоном.
Внимательно взглянул на наши возбужденные лица. — Что-нибудь случилось?
— Вы вчера были в казино
Черный кот
? — спросил его генерал.
— Да, — очень удивился Тонков. Реакция была очень естественной. — А
откуда вам об этом известно?
Но Матвеев не обратил внимания на его вопрос.
— И что же вы там видели?
— Имел удовольствие наблюдать за нашим общим другом Полуниным. Даже
записал один очень, надеюсь, любопытный его разговор со старым знакомым. Видел,
как тот передал майору крупную взятку. Об одном сожалел, что не захватил
фотоаппарат, чтобы запечатлеть столь немаловажный факт.
— А что это был за знакомый? Как он выглядел?
— Грузный, пожилой. Полунин называл его Сергеем Сергеевичем.
Мы с генералом переглянулись. Это не прошло незамеченным Тонковым.
— Да объясните же, наконеч, что произошло?
Но Матвеев и на этот раз никак не отреагировал на его вопрос.
— Когда вы ушли из казино.
— Где-то около трех часов.
— Что в это время делал Полунин?
— Играл в рулетку, разумеется. В такой раж вошел, что неприятно было
смотреть. Я понял, что уже ничего интересного не увижу и не услышу. Потому,
ушел.
— И очень поспешили, Павел Владимирович, — сказал генерал.
— В казино что-то случилось?
— Да. Выстрелами из пистолета
ТТ
в грудь и в голову убит этот самый
Сергей Сергеевич. Полунин же изчез.
— Дела-а! — протянул пораженный Тонков. — Выходит, что я действительно,
поспешил. И кто же его?
— Пока ещё неясно, но вполне возможно, что Полунин.
— Неужели он почувствовал опасность? — высказал предположение Тонков,
созвучное с тем, что уже возникало у меня.
— Поживем-увидим, — сказал генерал. — Вы, кажется, говорили о какой-то
записи?
— Ах, да, — спохватился Тонков, доставая из кармана зажигалку с
вмонторованным в неё микродиктофоном. Протянул её мне. — Юрий Валентинович,
передайте специалистам, пусть перепишут запись на обычный магнитофон.
— Хорошо. — Я встал и отправился в технический отдел. У своего кабинета я
увидел Истомина, Колесова и эксперта ОТО. Я попросил их подождать три минуты и
бегом отправился к технарям. Возвратившись. открыл свой кабинет.
— Входите. Надо позвонить генералу. — Позвонил Матвееву по прямому
телефону. — Товарищ генерал, здесь пришел следователь из облпрокуратуры и
технический эксперт.
— Хорошо. Действуйте.
— Но мне нужен ключ от кабинета Полунина.
— Возьмите второй экземпляр в секретариате. Я распоряжусь.
Через полчаса, когда отпечетки пальцев из кабинета Полунина перекочевали
на дактилопленку, я забрал в техотделе готовую пленку. Однако, после её
прослушивания, все ещё больше запутывалось. Из записи было ясно, что Полунина и
Мартынова до этого ничего, кроме игры в рулетку, не связывало. Тогда к чему
(если убийца все же Полунин) нужно было убивать Мартынова? И вообще, ничего
прямо не указывает, что майор являлся агентом мафии. Много в этом деле
странного и непонятного.
Что за всем этим кроется?
Я потерял счет времени. Похоже, обо мне прочно забыли. Определенно.
Поначалу у меня было хоть какое-то занятие — охотился за огромными тараканами,
нагло и в больших количествах разгуливавшими по стенам. Но очень скоро они
поняли, что от меня исходит опасность, и попрятались. И я остался без работы.
Лежал на полу своей душегубки, смотрел на тусклую лампочку под потолком и думал
невеселые думы. Тело мое, мало сказать, ныло, оно буквально вопило от боли и
просило о помощи. Но чем мог ему помочь я, жалкий, забитый и несчастный
Буратино, когда впору самому волком выть от безысходности своего хилого
положения, если не сказать больше. Хотя, больше тут и не скажешь. За что терплю
муки адовы, за что мучусь?! Светлана! Любовь моя! Где ты? Откликнись! Увидеть
бы тебя ещё раз хоть одним глазком, можно было бы и умереть спокойно. А если её
здесь вообще нет? Вот посмеемся! Но это все в будущем. А пока мне было явно не
до смеха. И в кого я такой
везучий
? Родители были вроде нормальные люди, да и
дедушка с бабушкой обходились без мордобоя. А меня же бьют все, кому не лень. И
что самое обидное — приличные люди не трогают, а бьют одни сволочи. Обидно до
слез. Судьба видно у меня такая — вечно носить на физиономии и теле яркие
свидетельства мировой дисгармонии. Словом —
козел отпущения
! И этим все
сказано.
Этот сукин сын Бахметов меня принимает за сотрудника ФСБ. Интересно,
можно ли из этого извлечь выгоду? Вряд ли. Если что и можно извлечь, то лишь
новые неприятности. Хочу ли я этого? Нет, определенно не хочу. Я ещё от старых
не отдышался. Поэтому нужно попытаться их в этом разуверить. Вот только как это
сделать — ума не приложу. И дернуло же меня назвать эту
Прагу
. Надо что-то
придумать, а то совсем кисло придется. Знает ли обо мне Татиев? Если он здесь,
то конечно знает. Но, по всему, его здесь нет. Иначе бы уже давно пожелал со
мной побеседовать. И все же они вряд ли поверят, что я не из контрразведки. Они
будут бить и требовать признания. Затем, снова бить и снова требовать. Чем этот
процесс может закончиться — нетрудно догадаться. Прельщает ли меня подобная
перспектива? Нет, я от неё не в восторге. Значит надо
колоться
. И чем
быстрее, тем лучше. В этом случае есть шанс не только сохранить жизнь, но и
поправить пошатнувшееся здоровье. Надо такое им наплести, чтобы: во-первых,
поверили, во-вторых, проверяли мою информацию до морковкиного заговенья.
Необходимо выиграть время. А там что-нибудь придумаю. Недаром же я считаюсь
сообразительным и даже по большому счету где-то умным парнем.
И я стал думать на своей легендой. И чем больше думал, тем красивее она
вытанцовывалась. Для большей убедительности необходимо будет назвать известных
политиков и государственных деятелей. Это должны быть те, кто часто бывает на
Кавказе. А
Прага
?
Прага
будет местом конспиративных встреч этих политиков с
братьями Татиевыми? Впрочем, это недалеко от истины. Братья действительно с
кем-то там встречаются. Иначе бы они так не переполошились. Это вполне могут
быть и политики. Главное — врать надо нагло и вдохновенно, — тогда поверят. В
конце-концов я был просто влюблен в свою легенду. Я от неё определенно балдел.
Но кажется я уже отработал весь кислород в воздухе. Становилось все
труднее и труднее дышать. Хватал воздух, будто рыба, открытым ртом, но
обнаружив в нем сплошной углекислый газ, тут же выплевывал. Фу, гадость! Вот,
блин! Так и загнуться недолго. От нехватки необходимого продукта, у меня стала
кружиться голова. Вскочил и принялся что было мочи молотить в дверь, не обращая
внимания на боль. Какая там, к черту, боль, когда речь шла о драгоценной жизни.
— Козлы! Сатрапы! Сволочи! Откройте! Задыхаюсь! — заорал благим матом и
потерял сознание.
Пришел в себя в прежнем кабинете, сидящим на прежнем стуле и увидел перед
собой породистую бородатую и сочувственно улыбающуюся рожу все того же
Бахметова. Что и говорить, в определенные моменты жизни и физиономии боевиков
могут выглядеть, как картины экспрессионистов — ярко и запоминающе.
— Привет, земеля! — воскликнул. — Чего лыбишься? Рад видеть, что ли?
— Да не то, чтобы, а так как-то, — ответил он, продолжая улыбаться.
Вот козел! Шпарит моими же фразами. Обезьяна! И тут я увидел в углу,
развалившемся в кресле самого великого вождя великого племени негодяев.
Красавец, нечего сказать. Темно-русые волнистые волосы, удлиненное смуглое
лицо, голубые открытые умные глаза, тонкий с едва заметной горбинкой нос,
полные губы. И довершала все это великолепие симпатичная ямочка на подбородке.
Этакий восточный принц или шах. Так и хочется дать или, на худой конец, плюнуть
в морду! От этой великолепной мысли у меня даже кулаки зачесались.
— Как вы себя чувствуете, милейший? — услышал голос Бахметова.
— Да не то, чтобы, а так как-то, — отплатил ему тем же, чем его
окончательно рассмешил.
Вдоволь насмеявшись, сказал:
— А мне сказывали, будто вы только-что стучали в дверь камеры и орали
благим матом о спасении.
— Врут! — попытался его убедить.
— Я так и подумал, — тут же согласился он. Повернулся к Татиеву. — Как он
тебе нравится?
— Смешной клоун, — серьезно, без тени улыбки, ответил тот и презрительно
скривал губы, отчего сразу стал походить на болотную квакшу.
— Сами вы клоун, Руслан Мансурович, — также серьезно проговорил я, глядя
на него в упор. — А вернее, заводная обезьяна. Уже давно пляшите под чужую
дудку.
— Так вы что, действительно, знакомы?! — удивленно спросил Бахметов
своего босса.
— Не видишь, —
картину
гонит, — ответил тот нехотя.
— А ведь ты, приятель, утверждал, что хорошо знаком с братьями Татиевыми
и прибыл сюда исключительно по их приглашению?
— Я?! — очень я
удивился
его словам. Но тут же решил не переигрывать.
Это может быть чревато. И очень. — Впрочем, да, припоминаю, была такая версия.
— И для чего же она тебе понадобилась?
— Исключительно для того, чтобы проникнуть сюда, увидеть все своими
глазами, познакомиться с Русланом Татиевым и провести с ним приватный или
вполне официальный, как вам будет угодно, разговор.
— Ага. Это уже интересно, — удовлетворенно проговорил Бахметов. — И о чем
же вы хотели с ним поговорить?
Я обратился к Татиеву:
— Руслан Мансурович, этому человеку можно доверять? — Сейчас я был
сотрудником секретной службы, представителем власти. а потому голос мой звучал
жестко и властно. От его тональности растерялся даже Татиев. Выпрямился в
кресле, подтянулся, поспешно заверил меня:
— Да, конечно.
— Ну, смотрите, под вашу личную ответственность… — Выдержал
соответствующую торжественности момента паузу. — Так вот, я прибыл сюда для
того, чтобы предложить вам сотрудничество.
— Но я до сих пор не знаю, с кем имею дело, — ответил Татиев.
— Ах, да! — спохватился я. — Извините! Разрешите представиться —
секретный агент Федеральной службы безопасности Кольцов Павел Иванович.
— А отчего же вы раньше об этом молчали? — спросил Бахметов.
Я снисходительно усмехнулся, будто передо мной сидел неисправимый тупой
двоечник, которому приходиться объяснять азы.
— Потому, что был уполномочен об этом сообщить только лично Руслану
Мурадовичу. Неужели неясно?
— А вы не ошиблись адресом? — спросил Татиев. — Точно пришли ко мне? — Он
уже успокоился и его лицо вновь приняло лениво-барственное выражение.
— Странно слышать от вас подобные вопросы, — строго взглянул я на него. —
Прикажите на них отвечать?
— И какие же у вас ко мне предложения?
— Что ж, вы совершенно правы — пора переходить к деловой части нашего
разговора. Нам доподлинно известно, что вы тесно взаимодействуете с некоторыми
известными политиками, государственными деятелями, бизнесменами.
— Вот как! — делано удивился Татиев. — И с кем же?
— Ну, например, с крупным политиком и коммерсантом Виктором Ильичем
Сосниновским, представителем президента по Северному Кавказу Мухометдиевым,
заместителем министра МВД Джордаевым, членами правительства Сиротиным и
Анохиным, членом Государственной думы Квашниным и другими, — врал я напропалую.
Однако врал, что называется, с толком и со знанием дела. Все, мной
перечисленные, были частыми гостями на Кавказе и не могли не встречаться с
братьями Татиевыми. Говоря, я внимательно следил за лицом этого сукиного сына.
И как бы он не владел собой, но, когда я назвал фамилию Сосновского, его глаза
выразили, путь на мгновение, но растерянность. Кажется, я точно попал в цель.
Это меня вдохновило. И я продолжал с ещё большей уверенностью и значимостью:
— Все эти лица уже давно интересуют наше управление.
— Ну и что, а при чем тут я? — с вызовом сказал Татиев.
Однако, то, что он не отрицал мной сказанное, было очень хорошим
признаком. Значит, есть надежда уже сегодня нам с ним о чем-то дотолковаться.
Определенно.
— Вы вновь удивили меня своим вопросом, Руслан Мансурович, — вежливо
улыбнулся. — Я ведь вам уже кажется говорил — мы предлагаем вам сотрудничество.
Вы даете нам информацию на интересующих нас лиц, а мы закрываем глаза на все
это, — я кивнул на окно. — В определенных, конечно, пределах.
— И до какого времени? — Голубенькие глазки его стали совсем злыми и
нехорошими, а лицо разом постарело и подурнело — он понял, что попал в
серьезный переплет. И это ему очень не понравилось.
— Не понял? — спросил я, бодро и жизнеутверждающе улыбаясь, являя собой
яркий пример оптимизма, твердости духа и самообладания.
— До какого времени вы закрываете глаза? До тех пор, пока буду вам
полезен?
— Обижаете, уважаемый. Наша фирма работает с бессрочной гарантией. И
потом, такой человек, как вы, будет нам полезен в любые времена.
Татиев глубоко задумался. Несколько раз переглянулся с Бахметовым. Я
видел, как тот чуть заметно кивнул головой, как бы дал понять, что нужно
соглашаться с моими предложениями. Татиев встал, закурил, несколько раз
прошелся взад-вперед по кабинету.
— А что если я откажусь от вашего предложения? — спросил.
— Не советую, — жестко проговорил.
— И все же?
— Если это, не дай Бог, произойдет, то вы из всеми почитаемого и одного
из самых богатых и влиятельных людей Кавказа, очень быстро превратитесь в
руководителя наркокартеля, преступника и убийцу, нажившего свои огромные
капиталы на крови и несчастьях соотечественников. Средства массовой информации,
особенно телевидение, очень хорошо научились это делать. Если вас прельщает
подобная перспектива, то, как говорится у нас на Руси,
вольному — воля
.
Татиев загасил в пепельнице окурок, вернулся в кресло, вновь переглянулся
с Бахметовым.
— Кто вы по званию, Павел Иванович? — спросил тот.
Начинается проверка
, — понял я. А с этим, по всему, лучше справляется
Бахметов.
— Подполковник, — ответил я.
— Отчего же пришли один, без прикрытия?
Я смерил его скептическим взглядом, чуть заметно усмехнулся, спросил
насмешливо:
— А вы считаете, что если бы я пришел в составе спецгруппы, то мог
рассчитывать на более теплый прием?
Бахметов невольно рассмеялся.
— Вряд ли. А почему не встретились с Татиевым, к примеру, в Москве или на
любой другой территории? Почему понадобилось являться именно сюда?
Это был самый неприятный для меня вопрос. Но я был к нему готов. Еще
находясь в камере и глядя в потолок, перебрал в памяти до десятка вариантов
ответа на него, пока не остановился, как мне кажется, на наиболее
правдоподобном.
— Это объясняется просто. Мы были неуверены, что люди Сосновского и
Джардаева не следят за Татиевым, не отслеживают каждый его шаг, не фиксируют
все его контакты. А потому, решили не рисковать, посчитав, что встреча здесь
самая приемлемая. Во всяком случае, не будет никакой утечки.
Мой ответ, кажется, полностью удовлетворил как Бахметова, так и Татиева.
Они что-то вновь посигналили друг другу глазами. Похоже, они, как собаки,
научились понимать друг друга без слов. Определенно.
— В каком отделе вы работаете? — возобновил допрос Бахметов.
— Если я вам даже скажу, то это ничего вам не даст. Нашего отдела нет в
штатом расписании ФСБ.
В черных глазах Бахметова вспыхнуло недоверие.
— Как же так?
— А так, — непринужденно улыбнулся я. — О политическом сыске, и других
вещах, которыми мы занимаемся, не принято говорить. О нашем отделе знает лишь
очень ограниченный круг людей, однако, возможности у нас, смею заверить,
неограниченные. Руководит им генерал-лейтенант Сластена Олег Михайлович.
— Это фамилия?
— Да. Очевидно, какой-то дальний его родственник был неравнодушен к
сладкому и наградил его такой несолидной фамилией. Генерал и, вдруг, —
Сластена. Даже Пьяница — была бы для генерала предпочтительней. Верно?
— Верно, — рассмеялся Бехметов и посмотрел на Татиева.
— Чтобы принять или отвергнуть ваше предложение, нам нужно время, —
сказал тот.
— Я понимаю, — согласился я. — Такое важное решение не принимается с
кондачка. Однако, торопитесь, Руслан Мурадович. Если через неделю я не сообщу о
вашем решении своему рукодству, то вас ждут ба-а-альшие неприятности.
— Хорошо, — сказал он, вставая. — Через неделю вы получите ответ.
— Замечательно! — разулыбался я и тоже встал. — А не найдется ли у вас
чем отметить это дело? Заодно, я бы не отказался от парочки приличных
бутербродов.
— Тагир, организуй, — распорядился Татиев.
А через пять минут мы уже сидели за столом в небольшой уютной комнате на
втором этаже. На столе было много овощей, фруктов и зелени. Стояла бутылка
армянского коньяка. А перед каждым из нас на длинных-предлинных шампурах лежало
по две огромных порции шашлыка, источавшего такой запах, от которого
закружилась голова и случились голодные спазмы желудка.
— А где же вы меня определите на постой? — спросил я.
— Не волнуйтесь, Павел Иванович, — ответил Бахметов. — Вы останитесь
вполне довольны. Но мы обязаны принять определенные меры безопасности.
Извините!
— Ну, что вы, какие могу быть извинения, — добродушно улыбнулся в ответ.
— Я понимаю.
Бахметов наполнил рюмки коньяком. Я взял свою и торжественно
провозгласил:
— За будущее сотрудничество!
Они вновь переглянулись и пожали плечами, как бы говоря:
Если все будет
в порядке, то мы не против. Нам все равно какому богу служить, лишь бы бабки
хорошие были
. Но я-то точно знал, что до того самого порядка ещё очень далеко.
Я им столько наплел, что им никак не проверить мою информацию за неделю. А
через неделю, либо они согласяться с моим предложением на свой страх и риск,
либо меня смоет из жизни все возрастающая волна преступности. Бум надеяться на
лучшее. Бум!
Мы соединили рюмки. Раздался мелодичный хрустальный звон.
Бокалов
хрустальных звон, глушит музыка минуета
, — всплыли в сознании где-то
услышанные или прочитанные строчки. Для полного счастья лишь музыки не хватает.
Определенно.
Хотя, если честно, то я бы с большим удовольствием плюнул в мерзкую харю
этого вождя племени негодяев. И все же, лелеял себя надеждой, что это
когда-нибудь произойдет, и даже вполне возможно, что ещё при жизни нынешнего
поколения. А надежда, если верить авторитетным источникам, умирает последней.
Вот именно.
Возвращаясь от Рокотова в коридоре нос к н
...Закладка в соц.сетях
