Жанр: Боевик
Жестокие игры 1-2.
...ыхватил из рук Сергея
Сергеевича пачку и быстро сунул в боковой карман. Спросил:
— Как его фамилия?
— Сметанин. Игорь Сергеевич Сметанин.
— Хорошо. Я попробую. Обещать ничего не обещаю, но попробую.
— Спасибо, Володя! Век буду обязан.
И они довольные друг другом вернулись в игорный зал. Игра сегодня обещала
быть интересной.
Глава пятая: Говоров. Необходимы пояснения.
Лектори бэнэволе салютэм (привет благосклонному читателю)! Да, да, это я,
Андрей Говоров. Вы не ошиблись. Как сказал бы в моем случае известный
литературный герой:
Слухи о моей смерти были сильно преувеличены
. Понимаю,
что вы пережили не лучшие минуты в своей жизни, когда читали:
Андрей Говоров
был убит выстрелом в голову у своего подъезда поздно вечером, когда вернулся из
командировки
. Бр-р! У меня самого буквально стынет кровь. Крутые мужики в этом
месте наверняка сжимают кулаки и, заиграв желваками и глядя куда-то в волнующую
даль, говорят:
Душно, мать твою!
А девушки сентиментального склада ума
орошают бумагу соленою влагой и ещё долго-долго не могут успокоить свои
скорбящие сердца. Но, услышав мой бодрый и, не побоюсь этого слова,
жизнеутверждающий голос, предвижу, что многие читатели испытали что-то вроде
шока, будто их обманули в лучших чувствах, а кое-кто из них уже взялся за
авторучку, чтобы высказать автору свое возмущение. И вовсе не потому, что они
не рады моему
воскрешению
. Нет. Малый я довольно симпатичный и многим, не
лишенным чувства юмора, нравился, А некоторые, не очень взыскательные девушки,
так те вообще в меня были влюблены.
Но всему же есть пределы! — скажут они.
Зачем же издеваться над читателями и выставлять их дураками?!
Вот здесь я
вынужден заступиться за автора. Повествуя о моей смерти и моих похоронах, он
делал это совершенно искренне, будучи уверенным, что описывает подлинные
события, вместе со всеми скорбел о безвременной смерти ему самому полюбившегося
героя. Ему даже было труднее, чем остальным, ибо кви скрибит, бис легит (кто
пишет, тот читает дважды). Правду знал лишь крайне ограниченный круг лиц. Даже
полковник Рокотов и прокурор области узнали её лишь накануне
похорон
.
Вероятно требуется объяснить, как же все произошло? Объясняю. Но придется
начать издалека. Так что запаситесь терпением.
Однажды, когда я ещё только начинал работать в газете и отвечал за раздел
культуры, ко мне по почте пришел очень скандальный материал о методах работы
бывшего управления КГБ по Новосибирской области и его правоприемника —
управления Федеральной службы безопасности, с указанием
достоверных
фактов и
фамилий конкретных сотрудников. До сих пор не знаю, кто был тем шутником,
устроившим мне эту пордлянку. Но тогда я был уверен, что мне привалило счастье.
Есть возможность в полный голос заявить о себе и прославиться. Обработав
материал, я тиснул в нашей газете довольно солидную статью, убедив редактора,
что сведения получены из
достоверных источников
. А уже на следующее утро
после опубликования статьи ко мне пришли два добрых молодца, представились
офицерами ФСБ и поинтересовались — откуда мной получен материал, положенный в
основу моей статьи. Кстати, одним из них был капитан Дронов. Я здорово струхнул
и тут же выложил все, как на духу. Они лишь скептически усмехнулись, как бы
давая понять, что не верят ни единому моему слову. А приятель Дронова, более
молодой и более наглый, сказал:
— Кончай базар, писака. Ты, видно, не понял с кем имеешь дело. Говори, —
от кого получил задание опорочить наши органы?
От подобного развития событий я стал походить на мокрую курицу — до того
был жалок и ничтожен мой вид, даже ощутил в груди какое-то клокотание,
отдаленно напоминающее квохтанье. Взгляд у Дронова был добрым и сочувственным.
Похоже, он мне верил. Поэтому я обратился к нему и со слезой в голосе попросил:
— Извините меня, ребята! А?! По неопытности это я. Бес попутал. Я больше
не буду. Честное слово!
— Если бы дело касалось нас лично, то мы были бы не против. Но вы,
извините, оболгали всю нашу службу. И мы вынуждены передать дело в суд.
— Я сегодня же дам опровержение в газете, — пролепетал я в полуобморочном
состоянии.
— Это само-собой, — ответил Дронов. — Это вы обязаны сделать. И все же
отвечать в суде придется.
Я попробовал подключить своего тестя банкира. После встречи с офицерами
он лишь развел руками и удивленно проговорил:
— Ничего не понимаю! Оказывается, они не берут взяток. Представляешь?! —
Это обстоятельство его настолько поразило, что, по моему, он до сих пор ходит
удивленный, все разводит руками и, обращаясь неизвестно к кому, все спрашивает:
Но ведь этого же не может быть?
В конце-концов Дронов сказал, что они могут закрыть на это дело глаза, но
лишь при моем согласии с ними сотрудничать. Мне тогда казалось, что у меня нет
выбора. И я подписал заранее заготовленный Дроновым договор. Так я стал агентом
ФСБ, платным осведомителем, а проще говоря — стукачком-с. Да-с. Квос оульт
пэрдэрэ юппитэр, дэмэнтат приус (кого Юпитер хочет погубить, того он прежде
лишает разума) — это как раз обо мне. Как говорится — долг платежом красен. И я
потихоньку стал фискалить на своих собратьев по перу. Прекрасно понимаю, что
сей факт в моей биографии, не очень меня украшает. Предвижу даже, что многие
читатели, которым уже успели замусорить мозги байками о Павлике Морозове и
прочей фигне, от меня с возмущением, граничащим с патологической ненавистью,
отвернуться. Но, как говориться, лучше эссэ квам видэри (быть, а не казаться).
Я вовсе не хочу, чтобы меня принимали ни за того, кто я есть на самом деле.
Эррарэ хуманум эст (человеку свойственно ошибаться). Поначалу стучать на своих
коллег было невыносимо стыдно, и я мучился угрызением совести, будто застарелой
грыжей при смене погоды. Но со временем открыл для себя, что среди пишущей
братии так много откровенных сволочей, что сдавая их, я не совершаю ничего
предосудительного. Кто, снедаемый желчью и неутоленными амбициями, занимался
злопыхательством и откровенно клеветал на людей по собственному почину, а кто —
выполнял заказ, чтобы улучшить материальное положение. Последних было больше. В
конце-концов я убедил себя, что выполняю нужное и полезное для общества дело.
Помог мне в этом Юрий Дронов, с которым мы очень подружились. Когда же я
перешел на работу в прокуратуру, то попросил его исключить меня из агентов. И
он это сделал. Во всяком случае, он так мне сказал. А я ему верил и верю. Он
один из самых порядочных людей, с кем мне довелось встречаться в жизни.
Дня за три до моей командировки в Бийск Дронов позвонил мне по телефону и
сказал, что необходимо встретиться. Втречались мы на конспиративной квартире на
улице Гоголя. При встрече он мне рассказал, что московские контрразведчики
задержали двух представителей мафии, ехавших в наш город для организации службы
безопасности нового теневого правительства во главе с Кудрявцевым.
— А откуда ФСБ стало об этом известно?
—
Раскололся
один из них — некто Архангельский, зять крупного
московского бизнесмена Танина, являющегося членом Высшего экономического
совета.
— Это что ещё за Совет?
— Создан недавно такой в Москве, нелегально конечно. Кстати, Кудрявцев
также является членом этого Совета.
— И зачем ты мне все это говоришь? Для поднятия настроения? Но только,
извини, подобным сообщением ты напрочь убил то, что было.
Юрий усмехнулся.
— Нет, не для этого. Второй представитель — большой авторитет в
криминальном мире
вор в законе
Ступа Афанасий Ефимович по кличке
Туча
. У
центра появилась идея через него внедриться в ядро мафии. Но для этого им нужен
умный, толковый и шустрый малый, желательно не связанный со спецслужбами.
Я уже ничинал понимать для чего Дронов меня пригласил, но сделав упрямое
лицо последней бестоличи, спросил:
— А при чем тут я?
— Они обратились к нам за помощью и я сразу вспомнил о тебе.
— Ваде ин паце (иди с миром), глубокоуважаемый Юрий Валентинович. И не
просто иди, а иди ты… Нашел умного и толкового. Обхохочешься. Если я делаю
умный вид и сорю латынью, будто невежда шелухой семечек на галерке драмтеатра,
— это вовсе не говорит о значительности моего ума, а уж тем более, толковости.
Вот то, что я шустрый, здесь ты прав, здесь я могу с тобой согласится. А зачем
им нужен именно такой малый, о каком ты говоришь?
— Дело в том, что Туча не равнодушен именно к таким молодым людям.
— Не понял! У него что, не все в порядке с половой ориентацией?
— Да нет, здесь как раз все в порядке. Возможно, под старость лет
проснулись отцовские чувства, но только это так.
— Допустим я соглашусь… Юрий Валентинович, только не делайте
стойку
,
будто дело уже решенное. Я ведь говорю — допустим. Допустим, я соглашаюсь. И
что я тогда должен буду делать?
— Тебе делают соответствующую биографию, садят в лагерь, где отбывает
наказание Ступа. Ты с ним сближаешься, входишь в доверие, а затем устраиваешь
ему побег. После чего он берет тебя к себе подручным и тем самым вводит в центр
заговора. Вот примерно так выглядит сама идея. Можно попробовать. Игра стоит
свеч. У меня личные отношения с Кудрявцевым. По его вине я едва не сыграл в
ящик. Ну как, согласен?
— Надо подумать. Такие судьбоносные решения с кондачка не принимаются. И
долго придется сидеть в лагере?
— В зависимости от обстоятельств. Но где-то около полугода, не меньше.
— А если соглашусь?
— Тогда, по согласованию с твоим руководством, ты будешь командирован в
Москву на неопределенный срок.
Но последующие за этим события внесли свои коррективы в этот план. Когда
я возвращался из Бийска, то в дверях моего купе неожиданно возник Дронов.
Кивнул, дав понять, следовать за ним. В соседнем вагоне он открыл дверь
четвертого купе, сказал:
— Входи.
Теряясь в догадках, я вошел в купе и увидел там сидящего
представительного мужчину лет сорока.
— Знакомьтесь, Андрей Петрович, — несколько официально проговорил Дронов.
— Полковник Павел Петрович Слуцкий.
Мужчина привстал и, пробормотав:
Очень приятно!
, пожал мне руку, указал
на полку напротив.
— Присаживайтесь, Андрей Петрович!
Ничего не понимая в происходящем, сел и стал ждать дальнейшего развития
событий. Похоже, что ФСБ подготовило мне какой-то убойный сюрприз. Иначе, для
чего эта торжественность на лицах, эта многозначительность? Слуцкий
рассматривал меня с повышенным интересом.
Словно коня покупает
, — невольно
подумал. Да, но у коней прежде всего смотрят зубы. Решив предвосхитить действия
полковника, улыбнулся на все тридцать два зуба. Улыбка эта являла собой смесь
взрослого идиотизма и детской непосредственности. Не знаю, понравилась ли она
Слуцкому, но Дронов от неё явно занервничал.
— Слушаю вас, Павел Петрович, — проговорил я, продолжая улыбаться, как
это делают ведушие и дикторы телевидения. Их этому специально обучают. Меня же
этому никто не обучал. Получилось спонтанно, так сказать, экспромтом и довольно
удачно. До того удачно, что Слуцкий не выдержал и рассмеялся. Сказал весело:
— Ваньку валяете, Андрей Петрович.
— Нет, жду пояснений, — ответил, принимая свой обычный едко-насмешливый
вид.
— Ты, Андрей Петрович, оказался прав — за всем стоит Добрецов, вместо
Слуцкого ответил Дронов. — Вчера это подтвердил руководитель его спецгруппы
Капустин Максим Валерьевич.
— Вы что, его
взяли
?
— Нет. Сам пришел. И знаешь — почему?
— Ну это же ясно, Чтобы засвидетельствовать вам свое почтение, поведать,
как он дорожит своей репутацией.
— Не совсем, — усмехнулся Дронов. — Он сказал, что в руках у Добрецова
известный московский киллер Кацобаев, и что этот киллер получил задание убить
тебя.
Новость была столь неожиданной, что я подскочил и вскричал:
— Кого?! — Получилось ну очень несолидно. Будто молодой петушок,
напуганный свалившейся на его бедную голову страшной вестью, не ко времени
закукарекал, раздосадовав и насмешив добрых людей. И старшие офицеры ФСБ не
заставили себя ждать — дружно и весело рассмеялись.
— А-а! Так это вы так специфически пошутили, — понимающе улыбнулся,
пытаясь сгладить впечатление от своего
кукареканья
. — Это у вас юмор такой —
впору вешаться. Понятно? Следующий раз, когда возникнет желание снова
пошутить
, заранее предупредите.
— Нет. — замотал Дронов головой. — Я говорю совершенно серьезно. В связи
с этим мы и здесь. Мы решили, что будет гораздо лучше, если ты
умрешь
.
— Спасибо! Утешил называется!
— Нет. Серьезно. Твоя длительная командировка может вызвать кое у кого
ненужные вопросы: зачем? почему? А твоя
гибель
от руки киллера устраняет все
проблемы.
— А вы уверены, что после этого я смогу вот так же с вами общаться?
— Больше чем. Все продумано до мелочей и подготовлено. За операцию
отвечает Капустин. В пистолете киллера будет всего один патрон. Это указание
самого Добрецова. Зная класс Кацобаева, он считает, что больше ему не нужно.
Прежде чем вручить киллеру оружие, Капустил заменит боевой патрон на холостой.
Тебе лишь останеться вскрикнуть, упасть и притвориться мертвым, предварительно
выдавив из имеющегося балона побольше крови. Через десять минут мы с Павлом
Петровичем приедем и заберем твой красивый
труп
. Акт о твоем
вскрытии
уже
готов. Твоим именем окрестим какого-нибудь безвестного бомжа и благополучно
похороним. Только и всего.
— А этот Капустин — он надежный мужик? Никогда прежде не страдал
приступами амнезии? Нет? Он точно не забудет заменить патрон?
От моих слов Дронов и Слуцкий вновь покатились со смеху. Смешно им,
видите ли. И хоть бы говорил что смешное. Человек беспокоится за свою жизнь. а
им весело. Странные люди.
— Все будет нормально, Андрей, — успокоил меня Дронов.
— Да, но на похоронах сразу же все обнаружится. Неужели же вы
расчитываете, что мои друзья и родные примут бомжа за меня?! Плохо же вы о них
думаете.
— А же говорил, что все продумано до деталей. Оказывается, киллер стрелял
разрывной пулей и от твоего лица практически ничего не осталось. Это
зафиксировано в акте. Поэтому хоронить тебя будут в закрытом гробу. Понял?
— Вот теперь понял. Значит, это случиться уже сегодня?
— Да, — кивнул Дронов.
— А нельзя ли перенести на завтра? Я ещё к этому морально не готов… По
вашим лицам вижу, что нельзя. А хоть выпить-то перед
смертью
у вас
дозволяется?
— Это пожалуйста, — Дронов достал дипломат и извлек из него бутылку
коньяка.
Все получилось так, как и планировало ФБР. Но только можете себе
предствить, каково мне было притворяться мертвым, когда в обнаженную мою икру
впилось сразу несколько этих кровососущих паразитов? Я думал, что там
скончаюсь, но уже взаправду. Но слава Богу, все обошлось!
После чего мы со Слуцким той же ночью улетели в Москву, где я прошел курс
молодого, но опытного зека и через пару меяцев объявился в лагере под именем,
как вы уже догадались, Виктора Потапова по кличке
Аббат
, очень шустрого
малого, весельчака и балагура, умеющего не только
ботать по фене
, но и
шпрехать по латыни. Слуцкий решил, что подобный пижон должен будет понравиться
Туче. И не ошибся.
Сообщение Димы о том, что пропала Светлана, было будто гром среди ясного
неба. Представляю, что он пережил. Я очень за него волновался. Хотя, порой, он
и бывает совершенно несносным, как в кабинете Рокотова, но дороже и ближе
друга, чем он, у меня нет и никогда не будет. А эти его постоянные подначки… Я
к ним уже давно привык. Делает он все это не по злобе, а из-за вредности
характера. Таким уродился, с отметиной. Бывает.
Я проводил его на самолет. Мы обнялись на прощание. Зная его, как
облупленного, попросил:
— Дима, будь поосторожней. Не лезь на рожон.
— Не буду, Сережа, — ответил он смеясь. — Честное слово! Разве я, Сережа,
похож на героя? Где ты видел героев с таким носом? Это же анекдот.
Обхохочешься. И потом, я по природе трус. Нет уж, пусть другие на амбразуру, а
я иначе как-нибудь…
— Ну, замолол, — проворчал я.
— Сережа, ты почему позволяешь себе перебивать старого товарища? Откуда
такое непочтение к моей скромной персоне? Где ты только воспитывался. То, что
не в салоне мадам Трататуевой, — это очевидно.
— Боже, какой трепач. И как только я тебя терплю столько лет.
— А это все оттого, что мы с тобой друзья, Сережа. А друг — это звучит
гордо. Это почетная обязанность нести сей тяжкий крест до конца дней своих.
Определенно. Или я не прав?
— Прав, прав, — охотно подтвердил я.
— А если серьзно, Сережа, то спасибо тебе за ласку и за заботу. Я очень
постараюсь, чтобы мой вояж на Кавказ закончился благополучно. Передавай привет
Лене. И не мучь её больше необоснованной ревностью. Она этого не заслуживает. —
Он помахал мне рукой и скрылся в накопителе.
Уже пять дней прошло, а о Диме ни слуха. ни духа. Сердце ныло от
нехорошего предчувствия. Честно признаться, его Светлана мне не то что не
нравилась, а так… Женщина она, конечно, интересная и все такое. Но эта их
быстротечная любовь мне не понравилась с самого начала. Светлана совсем не была
похожа на безрассудную и импульсивную женщину. От своего забубенного друга я
мог такое ожидать, но не от нее. Кроме того, я её даже немного побаивался.
Правда. Было у глубине её красивых глаз что-то настораживающее, какая-то боль.
Это теперь я знаю, что её беспокоило. А тогда не понимал и был озадачен. Но
почему он до сих пор молчит?! Неужели… Нет-нет, у Димы все будет хорошо. Должно
быть хорошо.
Телефонный звонок прервал мои размышления. Звонил шеф.
— Здравствуй, Сергей Петрович! Еще в постеле?
— Да нет, товарищ полковник, уже встал.
— Казино
Черный кот
на Советской знаешь?
— Да.
— Езжай срочно туда.
— А что случилось?
— Сообщили, что убийство. Разберешься на месте. Нужна будет помощь,
звони, не стесняйся. Машина нужна?
— Спасибо, я на своей.
— Тогда счастливо. Потом проинформируешь, что там такое.
— Хорошо, товарищ полковник.
Через полчаса я уже был на месте. У входа в казино увидел милицейский
микроавтобус. Значит, дежурная бригада уже на месте. В холле находился лишь
седенький старик в ливрее, должно быть, швейцар. Я предъявил удостоверение,
представился. Он неожиданно заорал благим матом:
— Здравия желаю, гражданин начальник! Смею доложить — сторож я местный,
Семен Иванович Иволгин. Несу службу на вверенном мне объекте.
— А что кричите, Семен Иванович?
— А?
— Что кричите, спрашиваю? — повысил голос.
— Говорите погромче, гражданин начальник. А то я малость того, не слышу.
Ничего себе, сторож! У него под носом стадо бизонов пробежит — не
услышит.
— Где у вас тут труп? — прокричал ему на ухо.
— А это туда, туда, — показал он рукой. — По коридору налево первая
дверь.
Это была курительная комната. Слева у стены в луже крови ничком лежал
труп пожилого грузного мужчины. Справа метрах в трех от трупа на полу лежал
пистолет
ТТ
с глушителем. Рядом в кресле, вероятно принесенном из зала, сидел
следователь прокуратуры в форме юриста первого класса и, положив на колени
дипломат, составлял протокол осмотра. Около трупа хлопотал судмедэксперт. В это
время в курительную комнату зашел старший следователь облпрокуратуры Валерий
Истомин, с которым я был очень хорошо знаком.
— Здравствуй, Сергей Петрович, — приветствовал он меня. — Давно здесь?
— Привет, Валера! Только-что приехал. А ты?
— Уже минут двадцать. Беседовал с замдиректора казино. Это он сообщил об
убийстве.
— Ты что, дежуришь по городу?
— Шеф позвонил, сказал, что надо съездить.
— Кто он такой? — кивнул на труп.
— Замдиректора говорит, что это Мартынов Сергей Сергеевич.
— Как ты сказал?
— Мартынов Сергей Сергеевич. Местный завсегдатай.
— Мартынов Сергей Сергеевич, кличка
Крот
, трижды судим, является одним
из
паханов
Закаменской преступной группировки, — проверил я свой
компьютер
.
— Неужели ты все это держишь в памяти?! — удивился Валерий.
— Само как-то держится. Кто здесь старший? Ты?
— Наверное. Я ещё как-то не определился. А что?
— Надо как-то определиться — кому что делать.
— А что определяться. Все заняты делом. Остались лишь мы с тобой.
Говорят, что последним Мартынова видел бармен. Вот ты с ним и побеседуй. Если
скажет, что-то стоящее, допроси в качестве свидетеля. У тебя есть бланк
протокола допроса свидетеля?
— Нет. Не захватил.
Истомин раскрыл дипломат, достал несколько бланков, протянул мне.
— Держи. А пока допрошу крупье и других лиц, находившихся в игорном зале.
Встречаемся через час в холле.
Бармена я нашел за стойкой. Он сидел в глубоком кресле и спал. Я
поздоровался, но он никак на это не отреагировал. Я подошел ближе, наклонился к
самому его уху и громко сказал:
— Здравствуйте!
Он открыл глаза. Какое-то мгновение они выражали недоумение. Затем, лицо
расплылось в радушной улыбке и он заучено проговорил:
— Здравствуй, дорогой! Что будем пить, дорогой?
Я невольно рассмеялся. Он окончательно проснулся. Смутился.
— Извини, дорогой. Привычка.
— Да я понимаю. — Достал удостоверение, протянул ему. Он внимательно с
ним ознакомился. Вернул. Проговорил уважительно:
— Большой человек! Большая честь!
— Я хотел бы с вами побеседовать.
— Это конечно, дор… начальник. Я весь внимательный.
— Говорят, что вы последним видели потерпевшего. Это так?
— Кого?
— Убитого?
— Ах, убитого. Сергея Сергеевича? — все же решил уточнить бармен.
— Сергея Сергеевича.
— Да, я его видел. Да. Слушай, такой здоровый мужчина. Кто бы мог
подумать, да?
— Когда это было?
— Уже никого не было. Наш сторож уже пришел. Я ему коктейль наливал. Он
любит. В тут как раз Сергей Сергеевич с Володей шел. Шибко убеждал его.
— Кто этот Володя?
— Часто к нам ходит. Рулетку любит. Говорят, тоже большой начальник.
Только работает. В ФСБ работает.
— Как он выглядит?
— Нормально выглядит. Такой же молодой, как начальник. Только выше
немного. Да. И плечи вот немного делает. — Бармен опустил плечи, ссутулился.
— Немного сутулится?
— Вот-вот, немного сутулится, — закивал бармен. — Блондин и нос такой…
Мяса много.
— Мясистый?
— Вот-вот, мясистый, — вновь закивал он.
— У вас телефон есть?
— А как же без телефона? Есть телефон. Конечно. — Он достал с одной их
нижних полок стойки сотовый телефон. — Держи, начальник.
Я позвонил Юрию Дронову домой, но жена сказала, что он минут как двадцать
уехал на работу. Рабочий телефон Дронова ответил сразу.
— Юра, привет! Это Колесов. У вас есть такой офицер по имени Володя? — Я
обрисовал его приметы.
— Да. Это майор Владимир Ильич Полунин. А в чем дело? Почему он тебя
заинтересовал?
— Потом объясню. Пока. — Кажется, дело принимало серьезный оборот. Вернул
телефон бармену. — И в чем же Сергей Сергеевич убеждал этого Володю?
— Убеждал? Кто говорил — убеждал?
— Вы недавно сказали, что Сергей Сергеевич в чем-то убеждал Володю.
— Не убеждал. Нет. Утешал. Да.
— В чем же он его утешал?
— Вот и я спросил. Что, спросил, случилось? А Сергей Сергеевич мне
говорил. Володя, говорил, крупную сумму в рулетку проиграл, сильно переживает.
Я очень удивлялся. Откуда у Володи крупная сумма, когда он вина не мог купить.
Я угощал.
— Может быть, он не хотел разменивать крупные купюры? — высказал я
предположение.
Это почему-то очень возмутило бармена.
— Зачем не веришь?! Сам видел, как он все карманы шарил. Не было у него
там ничего. Я ещё шутил:
Бумажник на мандолина оставил, дорогой
. Потом сделал
ему коктейль. Он выпил, сказал:
Спасибо!
и ушел к своей рулетке.
— Когда они вышли в холл, там кто-нибудь был?
— Я же говорил, что сторож здесь был, коктейль пил. Он любит. Нет, никого
не было.
— Может вы что-то слышали, какой-нибудь шум или что-то еще?
— Сторож глухой. Плохо слышит. Я хорошо слышу. Но шума не слышал.
Я записал его показания
...Закладка в соц.сетях
