Жанр: Боевик
Жестокие игры 1-2.
...ли на голову плотный, пахнувший пылью и
мышами мешок. Зарокотал мотор и машина тронулась с места.
Кажется, задачу минимум я решил — проник на территорию. А что дальше?
Часть вторая: Московские тайны.
Глава первая: Иванов. Немного истории.
Наше вам с кисточкой! Зрасьте! С большим трудом протиснулся на территорию
романа. Шустрая, да к тому же, беспардонная молодежь уже четверть отхватила.
Если так дальше пойдет, вообще места не оставят. Ага. Только куда же это меня
занесло? Ни фига не видно. Что это? Ночь, что ли? Похоже на то. А! Ну все ясно.
Сообразил. Итак, начали…
Далеко за полночь. Улицы пустынны. Накрапывает дождь. Путевая погода.
Люблю такую. В состоянии прострации и душевного умиротворения беспечно шлепаю
по лужам. Нечто подобное я испытывал в пятом классе, когда получил пощечину от
однокласницы Люды Ванеевой. Очень она мне нравилась. Хотя, как я понял уже в
девятом, ничего особенного в ней не было. К тому же она была задавалой и
кривлякой. Но в пятом я от неё буквально тащился. И однажды подошел и с
волнением в голосе предложил:
Люда, давай дружить
.
Дурак!
— ответила она и,
вдруг, бац мне по щеке. Весь день ходил в преподнятом настроении и всем
хвастал:
Я меня Людка по лицу ударила!
Сейчас настроение было
соответствующее. Причины? Возвращаюсь с дня рождения Андрюши Трайнина. У
Трайниных были: Володя Рокотов с Диной, Миша Краснов с Валентиной — старая
испытанная гвардия. Я смотрел на друзей и с грустью думал:
Как же быстротечна
жизнь! Кажется, давно ли Миша Краснов, без этого вот дирижабля
впереди, а
молодой, стройный, переходил на работу в областную прокуратуру полный
честолюбивых планов, а мы обмывали
это знаменательное событие в кафе
Веснушка
, где я познакомился со своей первой женой Леной? Кажется это было
вчера — так все ярко и свежо в памяти. А между тем жизнь уже столько отмахала
.
Время не пощадило даже Трайнина. Погрузнел. Поседел. Уже наметился двойной
подбородок. А какой он, казалось ещё совсем недавно, был красавец и педант!
Мечта любой одинокой женщины, да и не только одинокой. Что и говорить, если
время не щадит таких, как Андрей, то стоит ли говорить о присутствующих. Вот
именно. Хотя, если честно признаться, очень хочется домашнего уюта, семейного
счастья. Впрочем, здесь я, вряд ли, оригинален. Глядя на своих друзей с женами,
особенно ощутил одиночество. А душевная и тактичная Дина Рокотова весь вечер
смотрела на меня так, будто хотела помочь, но не знала, как это сделать.
Недавно я до того раздухарился, что решил сделать предложение Светлане
Козициной. Кроме шуток. Но этой моей решимости хватило ровно на полдороги от
своего дома к дому Светланы. Как только представил свою поношенную и
продырявленную оболочку рядом с этой красивой, цветущей девушкой, так вся моя
отвага приказала долго жить. По этому поводу вдрызг рассорился с Ивановым. Он
поклялся прекратить со мной всякие отношения. И пока выдерживает характер.
Чувствую, сидит внутри, мается, но ещё не разу не вышел. Не знаю, надолго ли
его хватит. Но мне его определенно не достает. Хоть он пижон и зануда, каких
свет не видывал, но ближе и роднее его, у меня никого нет.
А что, если сейчас прямиком пойти к Светлане и, была не была, все ей
выложить?! А что, это идея! Что трястись, как заяц и гадать — любит, не любит,
к сердцу прижмет, к черту пошлет. Во всяком деле нужна определенность. Верно?
Еще как верно. Скажет — забудь. Забуду. Во всяком случае, — попробую. Но в душе
всегда теплится это:
А вдруг!
И я решительно повернул свои стопы в направлении Светланиного дома. В это
время рядом заскрипели тормоза машины. Это были милицейские
Жигули
. В окно
высунулось молодое симпатичное лицо:
— Как дела, папаша? — спросил парень.
— Относительно, сынок. В этом подлунном мире, друг мой, все относительно
и нет ничего определенного.
— Я спрашиваю, помощь не нужна?
— Нужна. Но это не по вашему ведомству.
— Это ещё почему?
— Потому, что в том, что мне нужно, вы сами испытываете острейший
дифицит?
— Это в чем же? — заинтересовался парень.
— В разумении, молодой человек. В разумении.
— Это точно, — согласился он. Машина дала по газам и пропала в ночи.
На мое счастье парень оказался не лишенным чувства юмора. Только, отчего
же я их заинтересовал? Их заинтересовал ни я сам, а моя походка. Ага. И я,
вдруг, представил, как в таком виде заявился бы к Светлане, и мне стало
нехорошо. Нет, поистине мне очень и очень не хватает этого самого разумения. Ну
не идиот ли! В любви собрался объясняться, а самого едва в медвытрезвитель не
заграбастали. Оригинально! Оригинально!
Почувтвовал, как внутри зашевелился Иванов. Очень ему хотелось сказать
мне все, что обо мне думает. Но и на этот раз не нарушил данного обещания. И
зря. Сейчас бы я не стал сопротиляться и возражать.
Кое-как доплелся до своей берлоги. Разделся и лег в кровать. Но не
спалось, хоть убей. Вспомнился, вдруг, разговор с Генеральным прокурором.
Через пару дней, после того, как я написал заявление о своем переводе в
прокуратуру Новосибирской области, меня пригласил к себе Генеральный. До этого
я был в его кабинете пару раз, не больше.
Уговаривать будет остаться
, — решил я, отправляясь на Пушкинскую.
Только ничего из этого не выйдет. Дохлый номер. Я ему так и скажу:
Меня
начальник следственной части уговаривал. Не уговорил. Твой зам уговаривал. Не
уговорил. А тебе, мил человек, и подавно не уговорить
. Но я ошибся. Он не стал
меня уговаривать. Вышел из-за стола, пожал руку и, заглядывая в глаза, со своей
неизменной улыбкой спросил:
— Как настроение, Сергей Иванович?
— Чемоданное, — ответил.
— Я понимаю, — кивнул он. Указал рукой на одно из стоящих в углу кабинета
кресел. — Присаживайтесь. В связи с этим хочу составить с вами конфиденциальный
разговор.
Начало было интригующим. Прокурор выглядел усталым, был чем-то озабочен.
Когда я его впервые увидел, то, грешным делом, подумал, что он долго не
продержится — был слишком мягок, слишком интеллигентен для такой должности. Но
очень скоро убедился, что оказался неправ. Мягко, тактично, с чуть виноватой
улыбкой, как бы извиняясь за доставленные неудобства, но он мог настоять на
своем. При нем многие политики и бизнессмены почувствовали себя, мягко говоря,
не в своей тарелке. Отдельные даже драпанули за границу.
Я сел в предложенное кресло. Прокурор взял со стола красную папку,
протянул мне.
— Ознакомьтесь, Сергей Иванович. — Сам сел напротив.
Сверху на папке стоял гриф —
совершенно секретно
. Вопросительно
взглянул на прокурора.
— Читайте, читайте, — сказал он.
Раскрыл папку. В ней было письмо на имя Генерального прокурора, набранное
прописью. Стал читать.
Из достоверных источников установлено, что в настоящее время произошло
сращивание криминалитета страны с целью захвата власти. Создан Высший
экономический совет страны, являющийся по существу теневым правительством, куда
входят видные политики, представители властных структур и деловых кругов
(фамилии уточняются). Главная стратегическая задача Совета — захват власти, как
в Центре, так и на местах. Основной упор делается на регионы. Предполагается
разбить страну на несколько мощных экономических зон, руководить которыми будут
правительства, подчиняющиеся Высшему экономическому совету. Под эту структуру в
настоящее время создается банковская система страны. Одна из попыток создания
теневого правительства предполагаемой Сибирской республики предпринята недавно
в Новосибирске, но пресечена совместными умелыми действиями органов
прокуратуры, ФСБ и милиции. Однако, кандидату в председатели этого
правительства, крупному мошеннику, разыскиваемому Интерполом, Кудрявцеву Роману
Даниловичу удалось скрыться. Не исключено, что подобные правительства в
отдельных регионах уже созданы. В настоящее время в Новосибирске
предпринимается вторая попытка создания такого правительства.
Письмо не было подписано. Ясно почему. От прочитанного мне стало не по
себе. Я предполагал, что ситуация в стране очень серьезная, но никак не думал,
что настолько. Похоже, что мафия перешла в генеральное наступление на всех
фронтах. А насколько эта публика серьезна, я убедился на собственной шкуре.
Закрыл папку, передал её прокурору.
— Как впечатление? — спросил он, пытливо на меня глядя.
— У меня нет слов, — развел я руками.
— Вполне возможно, что дела обстоят куда серьезнее, чем здесь сказано. К
сожалению, мы не знаем всех аспектов. А ситуация складывается ни в нашу пользу.
В их руках сосредочены основные капиталы. Но без послушной им власти они
чувствуют себя неуютно. Невозможно нажить за пять-шесть лет честным путем
миллиардные состояния. И пока они окончательно не подмяли под себя власть, они
не могут быть уверены, что за это с них уже завтра не спросится. Вот поэтому,
они сделают все для достижения этой цели, не пожалеют ни сил, ни средств. А на
что они способны, ни мне вам говорить. Как видите, они делают ставку на
регионы. С Москвой, они считают, все более или менее решено. В прокуратуре
Новосибирской области в настоящее время расследуется уголовное дело по факту
убийства изветного в городе коммерсанта. В ходе его расследования выявлены
факты, позволяющие говорить о том, что в городе вновь появился Кудрявцев.
Следовательно, предпринимается вторая попытка захвата власти. Я хочу, чтобы вы
взяли это дело к своему производсту. Как вы на это смотрите?
— Я не против.
— Вот и замечательно. Я знаю, что там у вас есть надежная команда, с
которой вы работали в Москве — испытанная, так сказать, гвардия. Но будьте
осторожны. Возможны любые провокации, вплоть до физического устранения вас и
членов вашей бригады.
— Этому, слава Богу, мы обучены.
— Со своей стороны, пока я на этом месте, поддержку вам обеспечу.
— Извините, но мне не совсем понятно слово
пока
. Из всех политиков и
государственных мужей вы, мне представляется, единственный, кто на своем месте.
— Вы мне льстите, Сергей Иванович, — грустно улыбнулся прокурор. — Но
даже, если это так, то, к сожалению, у нас мало что определяется деловыми
качествами и принципиальностью. Они как раз являются причиной многих отставок.
Главное — личная преданность. — Генеральный встал, давая таким образом понять,
что разговор окончен. Я тоже встал. Он крепко пожал мне на прощание руку. —
Счастливо, Сергей Иванович! Кто знает, может быть именно вам удастся переломить
ситуацию.
Вернувшись в Новосибирск, я принял дело к своему производству. Нам
удалось не только сорвать планы Кудрявцева и компании, но и арестовать его
самого. После это дело затребовала Генеральная прокуратура. Я был очень обижен
на Генерального и раздосадован этим обстоятельством. Правда, поступивший
телефакс был подписан его заместителем. Но я считал, что это делается с ведома
Генерального. Но оказалось, что это не так. После того, как прибывший за
Кудрявцевым конвой, захватил самолет и посадил его в Кабуле, прокурор позвонил
мне и извинился, сказав, что все делалось без его ведома.
Вчера Юра Дронов сообщил, что к ним в управление прибыл агент из Москвы с
секретной миссией и что на него по прибытии в Новосибирск напали и пытались
убить. В завязавшейся перестрелке ему удалось убить одного из нападавших. Меня
очень заинтересовало это дело и я с согласия шефа затребовал его для изучения.
Интуитивно чувствовал, что начинается третья, и главная, попытка захвата власти
в Сибири. Окажусь ли я прав — покажет будущее,
Все больше убеждаюсь насколько несправедливо устроен мир. Одни сидят,
свесив ножки, и катит их по жизни счастливая судьба плавно и бережно со всеми
остановками. Детский сад? Пожалуйста! А там все воспитательницы милые, добрые,
красивые, как Мона Лиза, и благочестивые, как Мать Тереза. От общения с ними
радуется и ликует детское сердечко, впитывает любовь, аки губка. Школа?
Извольте! Где учителя все сплошь внимательны, предупредительны, мудры и
справедливы. И не щедя сил своих и времени, сеют и сеют в ваши души доброе и
светлое. Институт? Бога ради! А! что говорить! Про таких говорят:
В рубашке
родился
. Но есть и другие, полная противоположность первым, так называемые
козлы отпущения
. Злая судьба-индейка уготовила им неприятности с первых шагов
жизни. Если детский сад, то непременно стерва-воспитательница, вопящая громче
пожарной сирены. Если школа, то учителя-сатрапы, ненавидящие детей, как свои
тайные помыслы. И так во всем. Фатальное невезение — их визитная карточка.
Мордует этих бедолаг жизнь без отпуска и даже перерыва на обед. Вы уже,
наверное, догадись, что я принадлежу как раз к последним. Определенно. И
главное — не к кому апеллировать. Судьба! И этим все сказано.
Итак, я оказался на территории предполагаемого противника. С этого и
начались мои злоключения.
Нива
остановилась. С моей головы сдернули мешок.
Сопровождающие кавказцы выволокли меня из машины. Делали они это молча, четко и
грубо. Ботинок мой за что-то там зацепился, так они так усердствовали, что едва
не оставили в машине вместе с ботинком мою ногу. Слава Богу, все обошлось! Я
был извлечен и мог глотнуть полной грудью горный целебный воздух, по вкусовым
качествам напоминающий игристое
Цимлянское
. Рядом стоял небольшой бюст вождя
революции перед длинным двухэтажным зданием из силикатного кирпича, а внизу
простиралась пенно-розовая долина опиумного мака, упиравшаяся в неприступную
гряду гор. Замечательно!
Но кавказцы не дали мне возможности вдоволь налюбоваться местными
красотами, подхватили под белы руки и поволокли в здание. В конце коридора одни
из них открыл дверь, а второй так мощно и удачно врезал мне по загривку, что я
пулей влетел в кабинет и, исполнив изящный пирует пресловутой коровы на льду,
растянулся на полу, откинув в стороны все четыре конечности. Когда встал, то
увидел напротив, сидящего за столом, бородатого красивого кавказца. Над его
головой на стене, вместо портрета их вождя или президента, висела, как символ
власти и порядка, мощная плеть. Кто он такой, я ещё не знал, но то, что это был
не Татиев, знал точно. Бородач смотрел на меня выжидательно, будто я пришел
вернуть ему долг.
— Привет, земеля! — весело подмигнул я ему.
— Привет! — усмехнулся он. А черные его глаза сделали, редко посещавшее
их, удивление. Откуда, мол, этакий ухарь свалился в их тихую и мирную обитель —
курорт леших, чертей, бесов, а может быть и самого сатаны.
— Это твои архаровцы? — кивнул я на дверь.
— Мои. — Удивление сменилось недоумением и начало его нервировать.
— Что ж ты не научишь их вежливости?
— Шутят они, — лениво ответил бородач.
— Ни хрена себе, — шутки! — возмутился. — Весьма своеобразные. Я так
только со своей Клавкой шучу.
— Ну-ну, — вновь усмехнулся он. И по этой усмешке и по этому:
Ну-ну
, я
сразу понял, что начинается, так сказать, официальная часть разговора, нечего
хорошего и обнадеживающего мне не сулившего. Ноздри его тонкого носа трепетали,
почуяв врага. И этим врагом был никто иной, как ваш покорный слуга — несчастный
влюбленный мент, потерявший свою любимую, а вместе с ней жизненную опору и
смысл существования.
— Ты говорил, что знаешь босса. Это так? — глаза его стали чернее, чем
были на самом деле.
— Я многих боссов знаю. Могу засвидетельствовать, что все они весьма
достойные люди. Которого ты имеешь в виду?
Он повел головой, будто ему свело шею.
— Я спрашиваю о Руслане Татиеве? Понятно?
— Ах, о Татиеве! — воскликнул так, будто получил известие о том, что
реабилитирован и из
козлов отпущения
отныне и навсегда зачислен в
баловни
судьбы
. — Ну кто же не знает этого всеми уважаемого, досточтимого джигита!
— Короче! — прорычал бородач. Я начинал действовать ему не нервы.
— Вообще-то, я больше знаком с его братом Казбеком — депутатом Думы. Мы с
ним, можно сказать, кунаки. Однажды, мы с ним гужевались в
Праге
. Вот там он
меня и познакомил с Русланом.
— Ты кто такой? — в вопросе было столько подозрительности, что мне стало
не по себе. От этой подозрительности я, очевидно, начал уже двоиться в его
глазах. Потому, он был вынужден прищурить левый глаз, а правым сверлил мою
черепную коробку, пытаясь извлечь оттуда тайные помыслы.
— В каком смысле? — изобразил я на лице недоумение.
— Фамилия, имя, отчество?! — рявкнул бородач, все больше наливаясь
злобой. Он не верил ни одному моему слову и был, где-то по большому счету прав.
— Дмитрий Понкратов. Только в отличие от Черного, я — Белый.
Панкратов-Белый, — для большей убедительности коротко кивнул и отсалютовал
воображаемыми шпорами. — С кем имею честь?
Короче, я ваньку валял. И он это прекрасно видел. Впрочем, я этого и не
скрывал.
Неожиданно его поведение резко изменилось и он рассмеялся. Легко так
рассмеялся, совсем беззлобно.
— Да ты артист! — проговорил он с предыханием. Видно, смеяться долго он
не был обучен. — А я — Тагир Казбекович Бахметов. В отличие от твоего, это мое
подлинное имя.
— Очень приятно познакомиться, — не приминул я выказать ему свое
расположение.
— Из ФСБ? — деловито спросил он.
— А что это такое? — ответил вопросом, понизив голос до шепота.
Но он не обратил на это внимание.
— Откуда вам известно про
Прагу
?
— О ней известно каждому москвичу, — ответил как можно беспечнее. Но уже
здесь сообразил, что мне, как козлу отпущения, в очередной раз
повезло
и я
неожиданно для себя схлопотал крупную неприятность. Ну, скажите, кто дернул
меня за язык назвать именно этот ресторан? В Москве этих ресторанов, как собак
нерезанных. А я, разрешите себя с этим поздравить, выбрал именно этот. Ну, не
придурок ли?! Кто-то мне возразит, скажет, что это простая случайность, откуда,
мол, я мог предполагать, что в этом ресторане мои новые хозяева устраивают
тайные вечери
, или что-то подобное. Я готов согласиться с их доводами, если
они ответят на вопрос:
Отчего подобные случайности случаются с нами, козлами
отпущения, и никогда — с баловнями судьбы? Что? Не слышу бодрого ответа? Слабо,
да? То-то и оно. Нет, никакая это не случайность, а самая настоящая
закономерность. Определенно. А называется она — законом подлости.
Бахметов долго смотрел на меня с сожалением, как на какого недоумка.
Затем перевел взгляд куда-то за мою спину и коротко кивнул. А через несколько
секунд я получил такую затрещину, что в тот же миг оказался на полу. А сыны
Ислама, эти добры молодцы — касая сажень в плечах, гарцевали вокруг, звонко
цокая металлическими подковками, и охаживали меня со всех сторон тяжелыми
ударами. А ботиночки на них армейские, крепкие да ладные, прочно сшитые —
надолго хватит.
— Варвары! Сатрапы! Изверги! — заорал я что было мочи. — Жертвы
криминального аборта!… За что же Ванечку Морозова?! Палачи! Свободу овчарке
Мухтару — жертве апартеида! Собаки — тоже люди! Господин президент, куда вы
смотрите, когда прекратите этот правовой беспредел?! Убийцы! Сволочи! Козел ты,
а не президент!
Кричал я не потому, что мне очень того хотелось или из-за хохмы какой.
Нет. Так мне было легче переносить тезавшую тело боль. А потом боли не стало.
Это могло означать лишь одно — я вырубился, потерял сознание. И мне сразу стало
все до лампочки: и этот бородач и его, специально обученные на избиении людей,
мордовороты. Но вот, мрак расступился и из него выплыло милое и славное лицо
моей любимой. Оно светилось ровным внутренним светом. Зеленые прекрасные глаза
были наполнены любовью, сочувствием и состраданием, Трудно тебе, любимый?
—
спросила Светлана. Ничего, терпимо, моя хорошая, — ответил я. — Я ведь уже
привык к боли
. Она обняла меня и прижалась к моему лицу влажной и прохладной
щекой. Крепись, милый!
— тихо прозвучал её голос и Светлана изчезла.
Я открыл глаза. Один из палачей поливал меня из ведра водой, будто
огуречную грядку.
— Отчухэлся, да! — в унисон радостно сообщили оба моих инквизитора. Это
первое слово, которое я от них услышал. До этого я думал, что они ещё не
научились говорить.
— Посадите его, — приказал Бахметов.
Бандиты подняли меня с пола и водрузили на стул. Видно, являл я собой
довольно жалкое зрелище, так как даже Бахметов смотрел на меня с искренним
сочувствием. Спросил с надеждой в голосе:
— Ну что, поумнел?
— Да не то, чтобы, а так как-то. — очень лаконично ответил.
— Откуда ФСБ узнало про
Прагу
?
Я сделал вид, что глубоко задумался. Бахметов терпеливо ждал, вновь
прищурив левый глаза. Теперь я, вероятно, двоился от испытываемого им волнения.
Как же, он вот-вот проникнет в тайные замыслы контрразведки! Наконец, когда
тянуть паузу стало уже неприличным, я тяжело вздохнул, сокрушенно развел
руками.
— Ничем особенным я вас порадовать не смогу. О
Праге
у нас довольно
скудные сведения. Знаем, что само здание построено либо ещё до войны, либо
вскоре после её окончания. К своему стыду, даже не знаем его архитектора.
Представляете! Сам ресторан назван в честь столицы одной из некогда
дружественных нам стран. Вот, пожалуй, и все, чем мы располагаем.
После этой безответственной речи мое избиение продолжилось. На этот раз я
очнулся в тесной и душной кладовке, нашпигованной самыми мрачными сомнениями и
нехорошими предчувствиями. Если кто из вас не знает, что такое болевой шок, то
может представить мое тело. При каждом прикосновении оно изрыгало из себя такой
водопад слов, что в нем можно было бы утопить всех негодяев мира. И слова эти,
стыдно сказать, были заимствованы мной сплошь из нелитературной лексики. Вот в
такой атмосфере мне предстояло жить дальше.
Ничего не понимаю. Чем больше изучаю материалы уголовного дела, тем
больше возникает вопросов. Почему, к примеру, преступники выбрали для нападения
столь оживленное место? Психологический фактор? Хотели запугать? Глупо. Не
такие там болваны, чтобы не понимать — чем больше свидетелей, тем больше у нас
шансов на них выйти. И потом, почему действовали скопом? Для такого дела нужен
один, максимум — два человека. И отчего с места происшествия преступники
забрали пистолет? Это уж вообще ни в какие рамки не лезет.
Жадность фраера
сгубила
. Так что ли? Да у них этого дерьма, хоть пруд пруди. Не стыкуются
концы с концами. Никак не стыкуются. Буряк, он же квартирный вор Сергей
Безбородов, стреляя в человека с расстояния не более пяти метров, промахнулся.
Возможно это? Допустим. Но, как утверждает большинство свидетелей, между
выстрелами прошло секунд пять. Тогда, что помешало Буряку нажать на гашетку
второй и третий раз? То-то и оно. А почему Тонков сходит в Искитиме с поезда и
пересаживается в электричку? Я лично не вижу здесь никакой логики. В своем
объяснении майор говорит об этом довольно туманно. Подозревал, что о его визите
стало известно мафии, решил подстраховаться. А основания? Допустим, что он
никому не доверяет их местного управления службы безопасности, в том числе —
Дронову и генералу. Допустим. Но ведь о времени его приезда никто из местных
контрразведчиков не знал. Тем более, никто даже предположить не мог, что он
приедет не из Москвы, а из Казахстана. Тогда как же обо всем этом узнала мафия?
Поэтому, действия опытного контрразведчика, каким себя наверняка считает
Тонков, выглядят весьма и весьма нелогичными. Ну и дельце! От него за версту
несет, как от старого облезлого козла. Придется брать к своему производству.
Иного выхода я не вижу. Не разобравшись со всей этой чертовщиной, я не смогу
спокойно спать. Это точно. Непонятно только, как только такие тухлые дела меня
находят? У меня, вероятно, особый дар — притягивать подобные дела. Не иначе.
Этакий
мусоросборник
— всю шваль подбираю.
Нате, Боже. что нам не гоже
. Вот
именно.
Будем считать, что дело я уже принял. С чего же начать? С подробного
допроса Тонкова. Во-первых, надо решить вопрос о прекращении в отношении его
уголовного преследования. А сделать это без его допроса никак не возможно.
Во-вторых, хочется лично услышать от него ответы на многие, интересующие меня
вопросы. В-третьих, мечтаю познакомиться с одним и
...Закладка в соц.сетях
