Жанр: Философия
Русская философия. Очерки истории.
...я
им и в нем самом находит необходимые условия своего
роста. Скорее можно сказать, что рост нового истощает
перезревший уже организм и прямо способствует его
умиранию. Отсюда неизбежные внутренние противоречия
так называемых переходных периодов, когда старое еще
не отмерло, а новое не стало на самостоятельные ноги.
Новый период ясно обнаруживается уже в конце 30-х
годов, когда все громче заявляет о себе свободная
интеллигенция, скоро разбившаяся на партии и тем внесшая
в руководительство просвещением, в противоположность
прежним, менявшимся, но единым началам, начала
разрозненные, иногда противно противоположные. Возникает
некоторая необходимая для духа анархия, а вместе
с тем и оживленное разнообразие и свободная борьба -
впредь до нового насилия, до новой монополии на просвещение,
в случае победы одной из борющихся партий,
впредь до новой национализации просвещения, преодолевающей
и покоряющей партийность.
Новое бывает реально обусловлено всем наследием
прошлого, но психологически всякое развитие играет
противоречиями и отрицаниями. Новое психологически
претендует на безусловное и всеобщее отрицание и уничтожение
старого. Следует отдать себе отчет, во-первых,
в той идеологии, которая отживала уже собственные
реальные (государственно-организационные) условия и
вызывала всестороннюю оппозицию со стороны новой
интеллигенции, а во-вторых, в той реальной наследственности,
которая обновляющимся обществом впитывалась
вместе с кровью и реальным характером предков,
и которая может быть модифицирована, но не может быть
уничтожена, пока существует самый субъект культуры.
После Петра ни одно событие не имело такого значения
для культурной истории России, как Отечественная
война и походы в Европу 13-го и 14-го года. До этого
времени мы смотрели на Европу сквозь петровское
окно, царицы наши заигрывали иногда с европейцами,
живущими "через дорогу", иногда мы выскакивали и
принимали участие в потасовках, происходивших на
этой дороге, били других и были биты сами, посылали
отдельных мальчиков туда на учебу, но лишь в Отечественной
войне впервые Россия, в лице своей военной
делегации, совершила широкое образовательное путешествие
по Европе. До этого времени - худо ли, хорошо -
старались вести самостоятельную политику и за собственный
страх, отгораживаясь от соседских влияний. Теперь,
именно потому, что так старательно отгораживались,
простое вхождение в общую связь, желание играть
роль в международной политике заставляло нас и свою
внутреннюю политику делать международной. Перед другими
не возникало такого требования, потому что внутренняя
жизнь каждого давно была налажена и согласована
с жизнью соседей. Мы вошли с сознанием
каких-то свыше нам данных прав и преимуществ, учредили
интернациональный реакционный заговор против
свободы и стали распоряжаться сперва во Франции,
а после в Швеции, Польше, Венгрии, пока нам в собственном
Севастополе не напомнили о добродетели
скромности. Началось запоздалое и против воли равнение
на соседей. Однако, даже в пору самозабвенного упоения
своими преимуществами, мы не могли не видеть -
хотя и не понимали причин - культурного первенства
Европы. Правительство хотело оставить за собою
насаждение культуры, придав ей то направление, какое,
по его понятию, более соответствовало нашему духу.
Оно не замечало, что ее семена, помимо его самого,
уже были заброшены на нашу почву, а если и замечало,
то не верило ни в их спонтанную силу развития, ни
в пригодность почвы для их восприятия. Между тем
они были брошены, дали всходы, и интеллигентная
монополия правительства приходила к концу, но, слабоумное,
оно успело причинить много зла и оставило
порочную наследственность.
"Во имя Пресвятой и Нераздельной Троицы. Их Величества...
объявляют торжественно, что предмет настоящаго
акта есть открыть перед лицем вселенныя их
непоколебимую решимость... руководствоваться... заповедями
сея святыя веры, заповедями любви, правды и
мира...",- так начиналась декларация, предложенная
русским царем в качестве договора, связывавшего христианских
монархов в Священный союз и подписанная
тремя из них уже в сентябре 1815 года. "Единое преобладающее
правило" договора требовало приносить
друг другу услуги и почитать себя как бы членами
единого народа христианского, "поелику союзные государи
почитают себя аки поставленными от Провидения
для управления единаго семейства отраслями... исповедуя
таким образом, что Самодержец народа христианского
... не иной подлинно есть, как Тот, кому собственно
принадлежит держава, поелику в нем едином обретаются
сокровища любви, ведения и премудрости безконечныя..."
Таким образом, в лице La Sainte Alliance ^ сам Христос
поставлялся во главе европейской реакции.
Печальнее всего влияние этого кощунственного учреждения
отозвалось на высшем образовании. Пресловутые
карлсбадские конференции вводили в германских университетах
институт попечителей, на которых, между
прочим, возлагалась обязанность следить за тем, чтобы
профессора не преподавали студентам "опасных учений".
Такими мерами, однако, ни "революционные покушения",
ни "демагогические общества" нимало не задевались.
Через пятнадцать лет (1834) германский сейм
признал нужным издать новые правила, на этот раз
направленные не столько против профессоров *, сколько
против студентов. Ни вартбургских празднеств, ни Занда
и Ленинга (покушавшегося на президента фон-Ибеля),
ни тайных политических обществ среди студентов у нас
еще не было. Лишь Коцебу был наш, и таких у нас
имелся еще не малый запас, но делать-то им у нас всетаки
нечего было. Правда, это у нас именно о кинжале
Занда было сказано:
Лемносский бог тебя сковал
Для рук бессмертной Немезиды ",
но ведь сказанное так недаром пятьдесят пять лет пролежало
под спудом,- за это время, действительно, успели
вырасти и выхолить нечто такое, что могло бы
объяснить существование десятка Коцебу. В период
карлсбадских постановлений, во всяком случае, нам
делать, казалось бы, было нечего. Но слабоумие имеет
свои законы и правила: у нас начали подготовлять то,
чего еще не было, и прежде всего у нас стали по-своему
толковать вышецитированный акт и искать применения
вытекавших из этого толкования директив. Есть вообще
нечто фатальное, для нашей психологии характеристичное,
в наших "толкованиях". Мы неудержимо склонны
к толкованию и пониманию всякого рода фигуральных
и метафорических выражений в буквальном смысле, с
одной стороны, и к приложению общего их значения
тотчас к самому частному и даже единственному случаю,
с другой стороны. Такие фигуры речи, как "помазанники
Божий", "поставленные от Провидения", "осененные
благодатью", а затем - "всеобщее равенство", "выпитая
кровь народа", "предательство интеллигенции" и т. д.
понимались у нас буквально как говорившими, так и
* Характерен fatum просвещения. В Германии в пору издания
этих правил было распространено убеждение, что главный недостаток
образования того времени заключался в ложном направлении, которое
давалось юношам, обучавшимся латинскому и греческому языку
и через то проникавшимся духом греков и римлян, которого, однако,
рассуждали тогда, ни они, ни "некоторые" из профессоров надлежащим
образом понимать не могут...
слушавшими, и соответственно доказывалось "во имя
Отца и Сына", что вертикальные углы равны, или -
во имя идеи "всеобщего равенства",- что нужно писать
не "Парфенон" и "ифика", а "Парфенов" и "этика",
не "Богъ", а "бог", и т. д. Так случилось и с принципами
Священного союза,- они поняты были у нас буквально
и прилагались даже к ведению кухонного хозяйства
и к покрою платья. Наши толкователи были убеждены
в том самом, в чем сомневался уже Ломоносов, будто
"по псалтыре научиться можно астрономии и химии".
Итак, в осуществлении принципов Священного союза,
с целью организации просвещения на религиозных
началах, в 1817 г. состоялось преобразование Министерства
народного просвещения в "Министерство духовных
дел и народного просвещения", доверенное кн. А. Н. Голицыну,
главе Библейского общества, ревнителю религиозного
благочестия. При министерстве был учрежден
"ученый комитет", для руководства которому член его
Ал. Стурдза * сочинил инструкцию, составленную по
принципам декларации Священного союза. Согласно инструкции
комитет должен был озаботиться тем, чтобы
посредством лучших учебных книг направить народное
воспитание "к водворению в состав общества (в России)
постоянного и спасительного согласия между верою,
ведением и властию, или, другими выражениями, между
христианским благочестием, просвещением умов и
существованием гражданским". Названный "философско-научный"
принцип "спасительного согласия" полагался
не только в основу оценки учебных книг, но и
ложился в основу "классификации учебной системы",
заслуживающей внимания, так как ею, несомненно,
руководились составители учебников и курсов того вре*
В 1818 г. Стурдза, дипломатический представитель тогда России
на Аахенском конгрессе, составил Memoire sur l'etat de L'Allernagne
°\ в котором с невиданною наглостью нападал на германские
университеты, предлагая меры к устранению зла и к реформе университетов.
По его плану, университеты должны быть лишены вовсе привилегий;
планы преподавания должны быть предначертаны; профессорская
корпорация должна быть рассматриваема исключительно как совещательное
собрание. Чтобы дать пищу беспокойной деятельности
образованного класса, он проектировал учреждение особого института,
который бы занимался обработкою языка и содействовал развитию
наук и искусств. В Германии этот проект вызвал всеобщее возмущение.
Для нас же он был еще преждевремен - за отсутствием самой
"беспокойной деятельности".
мени. Все науки делятся согласно указанным трем целям
воспитания по трем коренным началам - бог, человек,
природа - на три главные области, связанные двумя
посредствующими: (1) духовные книги, которые через
посредство сочинений духовно-нравственных и об естественном
праве связываются с (2) антропологическими
сочинениями, именно, грамматикою, логикою, метафизикою,
словесностью, историей, правоведением, политической
экономией и пр., каковые науки, через посредство
врачебной науки и прикладной математики, связываются
с (3) науками естественными и физико-математическими.
Науки антропологические отделялись от естественных,
чтобы указать на высокий сан человека, душою обреченного
Богу и лишь телом соединенного с вещественным
миром. Интересно специальное определение метафизики,
нашедшее себе прямое отображение, как мы уже
знаем, в официозной и в особенности в духовной философии,
которая, в некоторых частях, поддерживала принципы
объединенного ведомства и по прекращении объединения.
"Метафизика,- гласит Инструкция,- во всех
частях должна способствовать изощрению умов. В области
сей науки допускается скептицизм, но обращаемый
всегда на пользу веры, и дабы обозрением всех систем
привести учащихся к сознанию в необходимости откровенных
истин".
Комитет понял свои задачи надлежащим образом
и начал реформу науки с прописей, ограничив ихном" Куницына * Рунич цитирует Инструкцию
Стурдзы и разбирает книгу по принципам инструкции.
По его определению, "вся книга есть не что
иное, как пространный кодекс прав, присвояемых
какому-то естественному человеку, и определений,
совершенно противоположных учению Св. Откровения.
Везде чистые начала какого-то непогрешающего
разума признаются единственною законною поверкой
побуждений и деяний человеческих". В заключение,
предлагая "без потери времени" изъять
книгу из употребления, Рунич мотивирует предложение,
имея, очевидно, в виду общие принципы
политики: "ибо публичное преподавание наук по
безбожным системам не может иметь места в
благословенное царствование благочестивейшего государя,
давшего торжественный, пред лицем всего
человечества, обет управлять врученным ему от Бога
народом по духу Слова Божия". Магницкий прямо
заявлял, что желает построить всю систему образования
в высших учебных заведениях "на акте
Священного союза".
По поводу естественного права у Магницкого
было особое мнение (Рус. Арх., 1864, стлб. 321-325).
Предлагая прекратить преподавание естественного
права, пока оно не будет согласовано с учением
евангельским, Магницкий приводит в защиту своего
мнения следующие доводы. (1) Наука естественного
права, без которой обходился древний мир, Франция
в течение 800 лет и доныне обходятся университеты
Англии и Италии, "наука естественного права,
сия метафизика прав и приделка к народному,
публичному и положительному праву, есть - изобретение
неверия новейших времен, северной Германии".
(2) "Она всегда была опасна; но когда Кант посадил
в претор так называемый им чистый разум, который
вопросил истину Божию: что есть истина? и вышел
вон; тогда наука естественного права сделалась
умозрительною и полною системою всего того, что
* По компетентной оценке Коркунова, "Естественное Право"
(Т. 1-II. 1818-20) Куницына не стояло на уровне современной науки
и не представляет ничего выдающегося. Это - только "толковое и талантливое
изложение Руссо и Канта". Н. М. Коркунов, "История
философии права", 2-е изд. Спб., 1898, стр. 348. Глава IV Части третьей
отведена изложению научной разработки права в России в XVIII и в
первой четверти XIX в.- §§ 27-31 (стр. 274-350).
мы видели в революции французской на самом
деле; опаснейшим подменом Евангельского Откровения;
..." "Наконец, признаюсь, что я трепещу
перед всяким систематическим неверием философии,
сколько по непобедимому внутреннему к нему отвращению,
столько, и особенно потому, что в истории
17-го и 18-го столетий ясно и кровавыми литерами
читаю, что сначала поколебалась и исчезла вера,
потом взволновались мнения, изменился образ мыслей
только переменою значения и подменом слов,
и от сего неприметного и как бы литературного
подкопа алтарь Христов и тысящелетний трон древних
государей взорваны, кровавая шапка свободы
оскверняет главу помазанника Божия и вскоре
повергает ее на плаху. Вот ход того, что называли
тогда только философия и литература, и что называется
уже ныне либерализм^."
Магницкий в своих доносах, речах и инструкциях
особенно красноречиво выражал идею правительственной
политики, которую он считал себя призванным осуществлять
без всякого компромисса. Еще в бытность свою
симбирским губернатором Магницкий, открывая местное
отделение Библейского общества (1818), произнес речь,
напечатанную в отчетах общества и обратившую на
себя внимание государя и кн. Голицына. Он доказывал,
что история движется "политикой мира сего", во главе
которой стоит князь тьмы, и "видами Провидения", глава
коего Господь наш Иисус Христос. Политика князя
тьмы меняется, преодолеваемая Провидением. В наше
время "выдуман новый идол-разум человеческий;
богословие сего идола - философия. Жрецы его - славнейшие
писатели разных веков и стран". Французская
революция и Наполеон были торжеством князя тьмы. По
расчетам его земной политики, и Россия должна была
покориться, но смиренный и крестный рыцарь, заключивший
свои подвиги вечным союзом царей, предстал
выполнителем плана Провидения и мечом пресек чудовищный
замысел. "Но не одна война составляет борьбу
царства тьмы с царством света. Князь мира сего и
идолопоклонством, и развращением нравов, и философиею
на распространение своего владычества действует..."
Но "великий ратоборец царства света, вложив
обвитый лаврами меч в ножны, воюет мечем слова
Божия...",- утешается Магницкий.
В то же Главное правление училищ Магницкий внес
проект учреждения цензуры, в обосновании которого его
мировоззрение развивается дальше. "Тот самый дух, который
у Иосифа II под личиною филантропии; у Фредерика,
Вольтера, Руссо и энциклопедиков под скромным
плащом философизма; в царствование Робеспьера под
красною шапкою свободы; у Бонапарта под трехцветным
пером консула и, наконец, в короне императорской,
искал овладеть вселенною, ...; тот самый дух ныне,
с трактатами философии и с хартиями конституций
в руке, поставил престол свой на запад и хочет быть равен
Богу. ... когда водворился общий мир, когда мир сей запечатлен
именем Иисуса, когда государи европейские сами
поставили себя в невозможность его нарушить, взволновались
университеты, явились исступленные безумцы, требующие
смерти, трупов, ада! Что значит неслыханное сие в
истории явление? ... Сам князь тьмы видимо подступил
к нам; Слово человеческое есть проводник сей адской
силы, книгопечатание - орудие его; профессоры безбожных
университетов передают тонкий яд неверия и
ненависти к законным властям несчастному юношеству,
а тиснение разливает его по всей Европе..." (Сухомлинов,
1, 184-185; 467). Европа быстро идет по пути
гибельных происшествий, Россия была бы счастлива,
ежели бы ее можно было оградить от Европы так, чтобы
и слух о тамошних неистовствах не достигал до нее.
До чего могла довести философия по "убеждению"
Магницкого, видно из его "мнения", представленного
министру по поводу "Логики" Давыдова (Рус. Арх.,
1864, стлб. 325-329). Свои "примечания" на "Логику"
он предваряет такой аттестацией: "Замечания сии заключают
вкратце весь смысл разрушительной нынешней
философии, от Канта до Стеффенса, которого имя еще
никому у нас неизвестно, кроме фанатических его адептов
и малого числа их сопротивников, между тем как он
есть опаснейший довершитель Шеллинговой философии,
которой вся адская тайна в подносимых мною" примечаниях
открыта и обнаружена". Присоединив к "примечаниям"
"выписку" о тайном учении иллюминатов, Магницкий
выражает надежду, что Его Сиятельство;
сообразив одно с другим, удостоверится, что "нынешняя
философия есть не что иное, как настоящий иллюминатизм",
лишь новому имени обязанный тем, что христианские
правительства допускают его преподавание "и даже
платят жалованье распространителям оного". Посвятив
пять лет на "неусыпное изучение сего предмета и на
бесполезный вопль против неизбежной и близкой опасности",
в последний раз Магницкий умоляет Его Сиятельство
"поразить сие страшное чудовище, спокойно подрывающее
у нас алтари и трон открытым преподаванием
начал во всех университетах наших и во всех тех высших
училищах, где установлены философския и политический
кафедры;...". Заключение доноса-художественно:
"Прошло уже то время (т. е. три года тому назад),
когда рассматривали мы учения сии как вредные только
теории вольнодумствующих профессоров; с тех пор
бунтующие войска опрокинули уже несколько тронов
(революции в Сардинии, Испании, Неаполе), а ныне три
государства разрушительные начала сии проповедают,
и одно из них - глава сего адского союза, противопоставленного
врагом Союзу священному, посреди своего
парламента объявило торжественно, что оно признает,
что власть державная получает свое начало от народа.
Ежели справедливо устрашил нас в свое время сей
нечестивый догмат Марата в проф. Куницыне, то неужели
не страшен в устах Канинга, по слову которого могут
двинуться многочисленные войска и на всех морях
владычествующие флоты Англии на подкрепление сего
правила? - Итак, врагу Божию три года только нужно
было, чтобы довести дело свое от кафедры Куницына
до потрясений Неаполя, Турина, Мадрида, Лиссабона
и до сей торжественной исповеди Английского Парламента;
от одной строки профессора до 200 штыков и
ста линейных кораблей, до обливаемых кровью государств".
("9 Ма1я 1823").
И вот, этот скоморох, "нравственный феномен", как
его называли, был ревизором и попечителем университета.
Но из этого следует, что его толкование идей,
положенных в основу Священного союза, признавалось
правильным. В докладе по ревизии Казанского университета
Магницкий писал по поводу недостатка религиозного
образования студентов: "Время уже вникнуть в
цели правительства, которое хочет, и хочет непреоборимо,
положить единым основанием народного просвещения -
благочестие. Время стать на ряду с просвещеннейшими
народами, кои не стыдятся уже света откровения. В Париже
издается новый перевод пророчеств Исаии; вся
Англия учится оригинальному языку Библии; Германия,
благодаря Канту *, пришедшему через лабиринт философии
к преддверию храма веры, ищет мудрости в одной
Библии,- и мы ли одни останемся полвеком назади?"
В заключение доклада Магницкий предлагал "публично
разрушить" Казанский университет, заверяя, что "все
честное и благомыслящее из современников и потомства
будет на стороне правительства. Акт об уничтожении
университета тем естественнее покажется ныне, что без
всякого сомнения все правительства обратят особенное
внимание на общую систему их учебного просвещения,
которое, сбросив скромное покрывало философии, стоит
уже посреди Европы с поднятым кинжалом!"
Александр решил ограничиться преобразованием университета
**, для чего назначил попечителем самого же
Магницкого, после его личного доклада, при котором, по
словам Магницкого, "он имел счастие рыдать в объятиях
сего ангела Божия". Реформу Магницкий производил
по выработанной им самим "полной системе истин о
просвещении". Согласно этой системе, он называл лжеимянным
просвещением, когда мечтательными науками,
т. е. философскими, портятся положительные,- теориями
геологии или учением о происхождении властей не от
Бога ***. Составленная им. далее, инструкция директору
и ректору университета ^ требовала, чтобы студентам
внушались почтение и любовь к святому евангельскому
учению, дабы "дух вольнодумства ни открыто, ни скрыто
не мог ослаблять учения церкви в преподавании наук
исторических, философских или литературы". Инструкция
определяла дух и направление преподавания всех
наук. Основанием философии должны были служить
Послания апостола Павла к Колоссянам и к Тимофею.
* Это не мешало Магницкому о кантианце Срезневском дать отзыв,
что тот, "следуя системе Якоба,- [т.\.е. предписанному министерством
учебнику,-см. выше],-руководствуется духом не весьма
полезным, и по счастию преподает лекции так дурно, что их никто не
понимает". Это не помешало Магницкому, познакомившись поближе
с Срезневским в реформированном уже университете, дать этому "философу"
другую оценку. Самого Канта Магницкий также аттестовал
не с непоколебимым постоянством; см. выше.
** Феоктистов, "Рус. В.", 1864, VI, стр. 492, приводит написанное
не без остроумия и едкости, но с достоинством, "мнение" Уварова, возражавшего
на предложение Магницкого о закрытии университета.
*** Инструкция Стурдзы гласила: "Ложные учения о происхождении
верховной власти не от Бога, а от условий между людьми, подлежат
... отвержению" (327).
29 Заказ № 182 449
Над кафедрою была повешена доска, где золотыми буквами
были выписаны оттуда слова о ничтожестве разума
перед верою. Книги с вредным направлением из библиотеки
не выдавались. Год преобразования был признан
эрою,- в докторском дипломе, выданном Казанским университетом
австрийскому императору, значилось: в лето
от Рождества Христа Спасителя 1824, от обновления же
своего пятое (restauratae universitatis vero quinto) "*.
Как же реагировали на это профессора? Вероятно,
не все считали Магницкого и его инструкции нормальными,
но на местах оставались, а многие легко приноровились
к новым порядкам. Ректор (Никольский) признавался,
что до Магницкого "дым кладезя бездны и надменные
волны лжемудрия, от которых все вещи двинулись
с мест своих, коснулись и нашего университета", но
действия попечителя "вызвали его из небытия к бытию,
из неустройства к новому порядку; воссиял над ним свет
истинный, просвещающий всякого человека грядущего
в мире, воссиял над ним свет Христов, и тьма удалилась
с обманчивыми своими огнями".
В университетском отчете за 1819-20 гг.,-
(составлен проф. Городчаниновым, автором многочисленных
opera ^ в духе времени, в том числе:
Изложение естественного права в обличительном
смысле, по вопросам и ответам, или compendium ^,
одобренное советом [Ц Казанского университета к
преподаванию и напечатанию, 1823),- в этом отчете
говорится: "Сей наш год достопамятен для Казанского
учебного округа важнейшими происшествиями.
Он составляет блистательную эпоху преобразования,
совершенного обновления Казанского университета.
... Высшее ученое сословие, долженствовавшее разливать
свет Христов, само лежало во тьме века
сего. ... В недре университета тлетворный яд его
["всеразрушающего вольнодумства") начинал уже
разливаться в словопрениях лжеименного разума, в
употреблении при кафедре философской таких авто*
Лишь в 26-м г., в новое царствование, в министерство Шишкова,
было сделано распоряжение: "В грамотах, выдаваемых Казанским
университетом, после лета от Рожд. Аристова, выставляется лето от
обновления Университета. Находя сию форму неприличною, я покорнейше
прошу В. Прев. предписать Университету об уничтожении оной,
тем более, что она введена самопроизвольно, без дозволения высшего
начальства".
ров, коих учение совершенно противно религии
христианской. Между книгами, составляющими студенческую
библиотеку, находились несообразныя с
духом благочестивого воспитания. ... В июне 1819 года
утверждено преобразование университета, а в августе
получено от попечителя, истинного сына церкви
и отечества, предписание ... об удалении профессоров,
которые при осмотре не были одобрены. ...
Директор университета, обращаясь с питомцами его,
как отец с детьми ... самые забавы обращает в
пользу им. По его убеждениям и советам, казенные
студенты университета в прошедшее лето обрабатывали
собственными руками часть университетского
сада ... Смиренномудрие, терпение и любовь сопровождает
поступки студентов ... Связуемые духом
христианской любви, все члены, все сословия университета
взаимно друг к другу оказывают чинопочитание
и уважение. Под сению благочестия все
приемлет новый вид. Все науки университетские
преподаются в духе святого евангельского учения. ...
Опаснейшая из наук философских, наука права
естественного ... представлено мнение об основании
сей науки ... на святом и спасительном учении
Христа...."
Совет in corpore '"" ответствен за то, чтобы были
избраны почетн
...Поділитися у соцмережах
