Жанр: Философия
Капитализм ПРОБЛЕМА САМООРГАНИЗАЦИИ
...й
благодаря достаточному поголовью скота земли. Крупные и средние фермы
поставляли подавляющую массу товарного зерна.
Между началом и концом XVI в. стоимость продуктов сельского
хозяйства в денежном выражении выросла в 6 раз. За тот же период производственные
расходы в типичной для сельской Англии ферме увеличились
лишь в 4 раза. Самую малоподвижную часть указанных расходов
составляла заработная плата сельскохозяйственных рабочих, в то время как
стоимость жизни в Англии возросла на 450%. Поскольку ленд-лорды с
крупными арендаторами заключали долгосрочные договора, то при условии
фиксированных размеров вычета из прибавочной стоимости, поступавшей в
доход фермеров, присваиваемые в денежной форме доходы самих
фермеров выросли к концу XVI в. (по сравнению с его началом) в 12 раз.10
На первом этапе огораживаний XVI в. на севере и юге Англии пауперизация
шла медленнее, чем в Центральной Англии. В восточных граф-
*Между 1510—1519 и 1610—1619 гг. цены на пшеницу и ячмень выросли в 5 раз,
тогда как на шерсть — лишь в 1,75 раза9.
116
ствах, даже лишаясь наделов, крестьяне оставались в деревнях и
занимались производством шерстяных тканей. Активное участие в огораживаниях
здесь принимало само крестьянство — фригольдеры.
К концу XVI в. в Северной Англии резко усилились огораживания
пашни с последующей конверсией. В первой половине XVII в., особенно в
30-х гг., процесс огораживаний продолжался. В XVI в. в среднем на одного
фермера приходилось 386 овец, а в 30-х гг. XVII в.— 583. За тот же период
резко возросли файны, достигая (с учетом революции цен) 350, 500, 800 и
даже 1100 фунтов. Апогея английское овцеводство достигает к середине XVII
в.
Новое джентри во многом сформировалось благодаря тюдоровской
политике конфискаций и земельных дарений, предпринимавшихся с целью
создать опору новой династии. Под
старым дворянством
теперь имелись в
виду те немногочисленные феодальные роды, которые пережили войну Алой
и Белой розы и последующие конфискации Генриха VII, сохранив основное
ядро своих родовых владений. Но между
старым
и
новым
дворянством
пролегал не только социально-политический, но и социально-экономический
рубеж. Новое джентри — это по существу обуржуазившееся дворянство,
расширяющееся за счет растущей группы зажиточных фермеров,
арендовавших поместья, и за счет богатых горожан. В условиях феодальной
Англии приобретение земли имело не просто экономическое значение, а
придавало землевладельцу особый социально-политический статус. Земля
выступала как орудие социального престижа и политической власти.
Политическая и конституционная инициатива находилась в руках дворянства.
Дворянин должен был обладать земельной собственностью и вести
подобающий его достоинству образ жизни. Не только на
старое
, но и на
новое
дворянство распространялось право первородства и обычай
передачи земли по наследству без права отчуждения младшим отпрыском
рода. Джентри — это вотчинник, либо сам ведущий свое хозяйство с
помощью наемных работников, т. е. по-капиталистически, либо сдающий
значительную часть своих земель крупным арендаторам на условиях
краткосрочной аренды. И в том и в другом случае джентри представляет
интересы капиталистического способа производства в земледелии, хотя в
сословном отношении принадлежит к дворянству. Именно способ извлечения
дохода давал джентри решающее преимущество перед представителями
старого
дворянства. Сдвиг к ведению хозяйства на капиталистических
началах вызвал не только ухудшение положения массы крестьян, но и
привел к ослаблению экономического, социального и политического
могущества аристократии, которая могла рассчитывать лишь на часть
прибавочной стоимости, полученной капиталистическим путем. Не случайно
поэтому к 1600 г. джентри владели значительно большей частью земли,
приобретенной за счет короны, церкви, аристократии и крестьянства, чем в
1530 г. По расчетам Р. Тоуни, в период с 1561 по 1640 г., в то время, как
земельная собственность короны сократилась с
9 до 2%, джентри увеличило свою долю с 6,7 до 80%". Современный
исследователь так же, как Р. Тоуни, связывает пролог английской революции
XVII в. с перемещением национального богатства в руки джентри и средних
слоев12.
Возвышение джентри не только было связано с относительным упадком
крупных имений в период, предшествующий революции, но и с неуклонным
сокращением мелкого крестьянского землевладения. Мелкое
землевладение не выдерживало конкуренции с более крупным землевладением,
организованным на капиталистических началах. Дворянское землевладение
и ведение парцеллярного крестьянского хозяйства находились в
отношении обратной пропорциональности: там, где был выше удельный вес
землевладения джентри и средних слоев (
мистеров
), там соответственно
падал удельный вес участков, на которых крестьянин вел свое
самостоятельное хозяйство.
Итак, огораживания и эвикции разрушили корпоративную феодальную
собственность, имевшую совместно-разделенный характер. Дворянская
собственность трансформировалась из собственности третьей инстанции —
собственности дворян второго ранга — в собственность, складывающуюся
на капиталистических началах, и значительно потеснила как земельную
собственность аристократов (собственность второй инстанции), так и
мелкоземельную крестьянскую собственность (собственность четвертой
инстанции). Масса крестьян лишилась средств для осуществления своего
труда, либо (в лучшем случае) оставила их за собой в объеме,
недостаточном для обеспечения себя и своей семьи. Подвергшиеся эвикции
крестьяне были отчуждены от главного источника добывания средств к
существованию — от земли. Их собственность вопреки обычному праву,
вопреки общинным порядкам была экспропрована и экспроприирована
исключительно жестокими, насильственными методами. В рамках крупных
капиталистических ферм была создана достаточно многочисленная армия
наемного труда. Соответствующее цереструктурирование производственных
отношений в деревне происходило в крайне болезненной, связанной с
многочисленными издержками форме. Но осуществлялось оно во имя нового
принципа — во имя торжества принципа самогенерирующегося роста,
окончательной его победы над менее удачливыми соперниками:
натуральным способом ведения хозяйства и простым товарным
производством.
Первым этапом в утверждении нового принципа в аграрном секторе
был этап подчинения денежному капиталу рабочей силы непосредственного
производителя.
В возникающем социально-экономическом укладе происходит инверсия
основания. Если вначале труд полагал меновую стоимость, то теперь
меновая стоимость полагает труд. Тем самым меновая стоимость
преобразует свой исходный пункт.
Принцип самовозрастающего роста появляется из отношения капитала
к наемному труду. Ведь именно рабочая сила имеет способность
сохранять стоимость примененного капитала и создавать дополнительную
стоимость. Инверсия отношения меновой формы стоимости и рабочей
силы означает, что назначением прибавочной стоимости становится
дальнейшее расширение капиталистического производства с целью все
большего получения прибыли. Единство трех процессов: процесса
сохранения стоимости примененного капитала, процесса увеличения его
стоимости и процесса реализации стоимости произведенного продукта
складывается в единый цикл самовозобновляющегося движения.
Производство прибавочной стоимости и инвестирование капитала в производственный
процесс (в сферу соединения рабочей силы с предметом труда)
выступают как чередующаяся смена предпосылок и результатов одного и
того же круговорота.
Теперь меновая стоимость сама в свою очередь должна полагать ту
исходную точку обращения, которая лежала вне обращения... была
предпослана ему и для которой само обращение представлялось движением,
охватывающим ее извне и преобразующим ее внутри себя, а
именно — меновая стоимость должна полагать труд; но теперь меновая
стоимость выступает уже не как простой эквивалент или простое овеществление
труда, а как такая овеществленная и ставшая самостоятельной
меновая стоимость, которая лишь для того предоставляет себя труду,
становится его материалом, чтобы возобновить саму себя и с самой себя
вновь начать обращение... С другой стороны, и труд изменил свое
отношение к своей овеществленности: он тоже возвратился к самому себе.
Однако возвращение это таково, что труд, овеществленный в меновой
стоимости, делает живой труд средством своего воспроизведения, тогда как
первоначально меновая стоимость выступала только как продукт труда
13.
Денежный капитал преобразует свою основу так, что создание меновых
стоимостей становится исключительным содержанием процесса
производства.
Капитал, ставший таковым, создает свои собственные предпосылки, а
именно: обладание реальными условиями для создания новых стоимостей
без обмена, посредством своего собственного процесса производства... Для
своего становления капитал больше не исходит из предпосылок, но он сам
предпослан и, исходя из самого себя, сам создает предпосылки своего
сохранения и роста
14.
Какие же это предпосылки?
Это прежде всего приобретение рабочей силой товарной формы и
производительное потребление наемного труда. Иначе сказать, исходный
пункт возвращающегося к самому себе движения формирует основу
самовозрастания.
Поскольку производительное потребление наемного труда выступает
как чередующаяся смена предпосылок и результатов, результат конституирует
свое собственное основание, свою собственную сущность. Воспроизводственный
процесс, полагая свои предпосылки, одну из них про-
дуцирует как опорный пункт всего последующего движения, как
решающий пункт новых фаз опосредствования. Как упрочившееся начало
регулярно возобновляемого круговорота, предпосылка, модифицированная
воспроизводственным процессом, и составляет основание последнего, его
определяющую сущность. Можно сказать так: сущность оказывается в
состоянии полагать результаты известного рода лишь потому, что внешние
условия ее самостоятельного существования действовали достаточно долго,
и постоянство такого действия было закреплено, фиксировано в самом этом
действии, став его сущностью. Несущие конструкции круговорота
предпосылок и результатов —
основа
,
сущность
и прочее — всего лишь
продукты воспроизводственного процесса, его функциональные результаты и
не более того. Круговорот предпосылок и результатов — есть форма
организации, которая сама себя строит.
У самовозрастающего процесса есть еще одна особенность: он полагает
свое действие в расширяющемся масштабе, распространяя его на
окружающие структуры: втягивая их в орбиту присваиваемых предпосылок
своего бытия. Так, по мере распространения огораживаний и эвикций на
север и юг Англии расширялась сфера превращения рабочей силы в товар.
Экспроприация массы крестьян лишает их возможности производить для
себя средства существования. Становясь наемными работниками, бывшие
крестьяне вынуждены покупать преобладающую часть необходимых товаров
на рынке. Итак, область рыночных отношений расширяется как за счет
превращения рабочей силы в товар, так и за счет возрастания рыночного
спроса на предметы потребления. Развитие, как обеспечивающее
самогенерирующий себя рост, так и ограничивающее само себя, действует
по одному и тому же принципу: оно приводит в действие само себя. Весь
вопрос в том, каковы последствия и масштабы такого самодействия? По
ходу самодействия может иметь место сохранение базы
воспроизводственного цикла в неизменном масштабе, а может произойти ее
сужение или расширение. Только в последнем случае воспроизводство
выступает как самовозрастающий процесс. Там, где происходит регулярное
наращивание исходного пункта самовозобновляющегося процесса,
открывается возможность последующего бурного подъема и взлета всей
системы или ее вновь возникающего ядра:
зародыша
будущей целостности. Соответствующий вектор развития
обеспечивает прорыв нового принципа организации воспроизводственного
цикла на новые рубежи, его продвижение в смежные структуры: обеспечивает
завоевание новых сфер реализации. К такого рода феномену относится
и победа
улучшенной
ренты над патриархальными формами
найма рабочей силы. С господством крупной капиталистической аренды в
аграрном секторе все рабочее время производителя должно было
принадлежать работодателю, а не какая-то часть рабочего времени, как это
имело место в недалеком прошлом. Вот почему нашествие на средневековый
манор джентри было отнюдь не случайным эпизодом английской
истории. Только тогда, когда денежный капитал полностью овла-
девает рабочей силой непосредственного производителя, возрастание
денежного дохода становится самовозобновляющимся процессом. Самогенерирующий
себя рост из процесса, не обоснованного в самом себе,
превращается в процесс, обоснованный в самом себе. Отсюда победа
джентри над мелким земельным собственником — это победа формы
самовозрастающего роста над менее устойчивой формой, плохо приспособленной
к самовозрастанию. И земельная собственность аристократов,
старого
дворянства, и мелкоземельная собственность крестьян были
связаны лишь с формальным основанием самовозрастания. Поэтому
собственность второй инстанции (лордов манора) и собственность четвертой
инстанции (держателей-крестьян) неизбежно должны были уступить натиску
реального основания для самогенерирующего себя роста: натиску
капиталистической формы собственности. Инверсия формального основания
в реальное означала, что произошло окончательное сбрасывание
определений формального метаморфоза: капиталистический уклад в
сельском хозяйстве из зародышевого состояния вступил в фазу реального
метаморфоза.
Рассмотрим теперь, какова судьба парцеллярного крестьянского
хозяйства в условиях реального метаморфоза капиталистического уклада.
Исторически дело обстояло таким образом, что вплоть до 30-х гг. XVII
в. в некоторых графствах Англии мелкокрестьянская аренда составляла в
составе манора от 28 до 70—75%15. И в других графствах, даже утратив
пашню, деревенские бедняки имели дом, огород, несколько лоз или
фруктовых деревьев, две — три головы мелкого скота, птицу. Именно в этом
смысле они были мелкими собственниками.
Их интересы были представлены теоретическими взглядами Ф. Бэкона
(1561—1626), Дж. Гаррингтона (1611—1677), Дж. Локка (1632-1704).
Оправдывая английскую колонизацию Виргинии, Ф. Бэкон подчеркивал,
что земля принадлежит тому, кто ее обрабатывает и заставляет ее
давать плоды16. В этой связи Ф. Бэкон высказывался за то, чтобы плугом
водила рука собственника, а не просто наемника, приниженного рабским
состоянием. Когда в 1910 г. в Ньюфаундленде была выпущена почтовая
марка в ознаменование 300-летия этой английской колонии, на ней было
помещено изображение Ф. Бэкона с посвященными ему словами:
Направляющий дух колонизационных планов
. Если мыслители XVI в.
связывали право собственности либо с волей Бога, либо с волей монарха,
то, по мысли Дж. Гаррингтона, политический строй определяется в первую
очередь распределением земельной собственности:
господствует тот класс, в руках которого она сосредоточилась. В Англии
до XVI в. власть находилась в руках феодальной землевладельческой
знати, но в XVI в. произошло большое перемещение земельной
собственности из рук знати в руки
общин
(по терминологии Гаррингтона). В
результате этого перемещения дворянство второго
ранга стало сильнее и низвергло монархию.
Каков баланс собственности
нации, такова и власть в ней
,—делает заключение Дж. Гарринг-тон.
Собственность должна иметь осуществление до власти или же, начинаясь с
нее, должна быть всегда первой по порядку. Если до Генриха VII
духовенство и аристократия имели, по подсчетам Гаррингтона, в своих руках
3/4 земель Англии, то к 1650 г., в результате упадка аристократии и
ликвидации землевладения духовенства, 9/10 всех земель Англии были в
руках
народа
, под которым Гаррингтон понимал джентри и свободных
крестьян-собственников: йоментри.
В 1661 г. Гаррингтон обращается к мысли о труде как источнике частной
собственности.
Трудолюбие (industгу),—утверждает он,—является
самым важным средством накопления
. Но эта мысль не получила у
Гаррингтона такой четкой разработки, как у Локка.
В 1680 г. была опубликована книга Р. Филмера
Патриарх: защита
естественной власти королей против неестественной свободы народа
, в
которой доказывалось, что всякая собственность происходит от владений и
власти Адама, дарованных ему Богом. Критике патриархальноабсолютистской
концепции Р. Филмера были посвящены
Два трактата о
правлении
Дж. Локка, вышедшие анонимно в Лондоне в 1690 г. Интересующей
нас теме посвящена глава V Второй книги трактатов
О
собственности
. В противовес критикуемым взглядам Дж. Локк утверждает,
что каждый человек рождается с правом свободы личности, над которой ни
один другой человек не имеет власти и свободно распоряжаться которой
может только он сам.
Бог,— заявляет Дж. Локк,— отдал мир всем людям сообща. Бог
приказал, а собственные нужды человека заставляли его трудиться, и его
неотъемлемой собственностью было все, к чему он прилагал свой труд.
Способность к труду неотделима от личности человека, поэтому труд его
тела и работа его рук по самому строгому счету принадлежат ему.
К предмету природы человек присоединяет нечто принадлежащее
ему и тем самым делает его своей собственностью
17. Ни один человек,
кроме него, не может иметь право на то, к чему он однажды присоединил
свой труд. Условия человеческой жизни, которые требуют труда и материалов
для работы, по необходимости вводят частную собственность. Мне
думается,— писал Дж. Локк,— что будет весьма скромной оценкой, если
сказать, что из продуктов земли, полезных для человеческой жизни, девять
десятых являются результатом труда
1*. Ведь именно труд создает
различия в потребительной стоимости всех вещей.
Ибо в хлебе, который мы едим, нужно учитывать не только труд
земледельца, жнеца и молотильщика и пот пекаря; сюда нужно прибавить и
труд тех, кто приручал быков, кто добывал руду и камень и ковал железо, кто
рубил и пилил деревья, пошедшие на постройку плуга, мельницы, печи и
всяких других приспособлений. Из всего этого очевидно, что хотя предметы
природы даны всем сообща, но человек, будучи господином над самим
собой и " владельцем своей собственной личности,
ее действий и ее труда, в качестве такового заключал в себе самом
великую основу собственности
19.
Как мы видим, подчинение земли человеческому труду, или ее возделывание,
и владение ею связаны друг с другом. Участок земли, имеющий
такие размеры, что один человек может вспахать, засеять, удобрить,
возделать его и потребить его продукт, составляет собственность этого
человека. Человек как бы отгораживает его своим трудом от общего достояния.
Вещи принадлежат тому, кто потратил на них свой труд. При этом
Дж. Локк подчеркивает, что человек имеет право обратить своим трудом в
свою собственность столько, сколько он может употребить на какие-нибудь
нужды своей жизни, прежде чем этот предмет подвергнется порче. А то, что
выходит за эти пределы, превышает его долю и принадлежит другим
20 .
По мнению Локка, сохранить продукты труда от порчи помогают
деньги. И таким образом было введено употребление денег, некоей долговечной
вещи, которая может храниться у человека, не подвергаясь порче,
и которую люди принимают по взаимному соглашению в обмен на
действительно полезные, но недолговечные средства существования
21.
Человек,— замечает Локк,— мог накапливать этих долговечных вещей
столько, сколько ему угодно, потому что выход за пределы его правомерной
собственности состоит не в том, что у него много имущества, а в том, что
часть его портится, не принося ему никакой пользы
.
Итак, естественно-правовая основа кладет, по мысли Локка, два
предела частной собственности. Первый предел — затраты личного труда,
соответствующие индивидуальной производительной силе человека. Второй
предел — это накопление предметов труда в размерах, не допускающих их
порчи, их разбазаривания вне целесообразного способа употребления.
Второй предел собственности может быть расширен благодаря обмену
недолговечных продуктов на деньги.
В работе, опубликованной Дж. Локком в 1691 г.,
Some considerations
of Consequences of the Lowering of Interest and Raising the Value of Maney
он
специально рассматривает вопрос, каким образом деньги приобретают такую
же природу, как и земля, принося определенный ежегодный доход, который
мы называем процентом или лихвой.
Ведь земля естественным образом
производит нечто новое и полезное, ценное для человечества. Напротив,
деньги бесплодны и ничего не производят, но зато они, в силу взаимного
соглашения, переносят ту прибыль, которая была вознаграждением за труд
одного человека, в карман другого
22. Совершенно так же, пишет Дж. Локк,
как твоя земля имеет способность, благодаря труду твоего арендатора,
родить плоды в количестве большем того, которое составляет уплачиваемую
им ренту, так и мои деньги приобретают, благодаря прилежанию заемщика,
способность производить для кредитора более 6%.
Отсюда та обобщающая характеристика, которую выводам Дж. Локка
придает К. Маркс:
...собственность на большее количество условий
труда, чем то количество их, которое человек может использовать
своим собственным трудом, представляет собой, по Локку, политическое
изобретение, находящееся в противоречии с естественно-правовой основой
частной собственности
23.
В целом можно сказать, что Дж. Локк достаточно точно фиксировал
исходный пункт исторического процесса, когда собственность выступала
продуктом труда. Для Локка очевидно, что сам продукт возникает из двух
источников: из
вложений
человека и
вложений
природы. Поскольку
человек осуществляет присвоение тех и других
вложений
, исходя из
своих нужд и потребностей, сам процесс труда в целом выступает у Локка
как специфическая форма каузальных отношений, как повернувшая вспять
последовательность причины и действия. Распоряжаясь собой и своими
действиями, индивид распоряжается расходованием своей практической
энергии. Предметы природы, по выражению Локка, человек
слил со своим
трудом
, или, как принято сейчас говорить, работник
опредметил
свои
затраты в вещах природы. И заключительный акт процесса труда Локк
усматривает в том, что результаты того, что вложено человеком в предметы
природы, он делает своей собственностью.
Изображая человека как абсолютного господина самого себя и всего
ему принадлежащего, Дж. Локк представлял индивида как абсолютного
монарха в сфере своей свободы. Отсюда Дж. Локк приходил к выводам,
содержащим в себе далеко идущие социальные импликации.
Человек имеет абсолютное право быть самим собой, распоряжаться
своей жизнью, своими действиями и имуществом, применять свои способности
и таланты так, как считает нужным. Свободный человек рассчитывает
только на самого себя, а не на благодеяния и помощь других. Никто
не обязан предоставлять индивиду блага и услуги на условиях,
исключающих добровольность других лиц. Никто не может возложить на
индивида обязанность уступить часть принадлежащего ему владения другому
или оказывать кому бы то ни было безвозмездную помощь на условиях,
которые исключают добровольность. Дж. Локк в особенности настаивал на
том, что ни один из индивидов, сколь бы скудным ни было его естественное
достояние, не может быть отторгнут от свободного обмена благами и
услугами. Свобода человека, заявлял он, заключается в том, чтобы не
испытывать ограничения и насилия со стороны других, не подвергаться
деспотической воле другого, а свободно следовать своей воле.
Неотъемлемыми правами человека, по Локку, являются право на
жизнь, право на свободу и право на собственность. Поскольку частная
собственность служит гарантом свободы личности, она является конституирующим
элементом хорошо организованного общества. Таково теоретическое
обоснование свободы человека в гражданском состоянии, которое
было подхвачено французским Просвещением, а затем вошло в менталитет
последующей цивилизации вплоть до наших дней.
Вслед за Дж. Локком Гельвеции провозгласил: первый и самый
священный из принципов и законов
тот, который обеспечивает
каждому собственность на его имущество, жизнь и свободу
24. Ту же духовную
конструкцию мы находим у Гегеля: личность
приобретает наличное
бытие преимущественно в собственности
25.
Вместе с Локком все названные авторы разделяли его иллюзию, будто
бы труд индивида, заключая в себе самом
великую основу собственности
,
гарантирует личности индивида независимость от
ограничения и насилия со
стороны других
.
Правильно вскрыв подлинный источник всякой собственности, Дж.
Локк лишь очень смутно догадывался о тех социально-экономических
законах, благодаря действию которых исходный пункт
хорошо
организованного общества
инвертирует в свою полную противоположность,
а собственность, основанная на личном труде индивида, естественным
ходом вещей трансформируется в собственность, основанную на чужом
труде.
В условиях простого товарного производства исходный пункт таков:
продукт принадлежит производителю, и
последний, обменивая
эквивалент на эквивалент, может обогащаться лишь за счет собственного
труда
26. Существование собственности, которая возникает из личного труда
производителя, означает, что работник является свободным собственником
своих, им самим применяемых условий труда. Как крестьянин он обладает
полем, которое возделывает, как р
...Закладка в соц.сетях
