Жанр: Философия
Капитализм ПРОБЛЕМА САМООРГАНИЗАЦИИ
...ановится рядом с
производственным процессом, перестает быть элементом, встроенным в
технологическую цепочку операций), однако в результате этого процесса
неимоверно повышается роль человека. Информационно-компьютерная
революция позволяет максимально уменьшить рутинный труд и увеличить
творческий. Компьютерная технология открывает возможность свободно
распределять время между работой, семьей, увлечениями и творческими
занятиями. Наступление компьютерной революции самим фактом своего
существования знаменует исчерпание возможностей экстенсивного
расширения экономики.
Но вся предшествующая история человечества свидетельствует вот о
каком непреложном (хотя часто забываемом) обстоятельстве: радикальный
ароморфоз, а информационно-компьютерная революция и есть такого рода
ароморфоз — всегда сопровождается кризисом в технологической,
экономической и социальной сферах. Кризис возникает из распада ранее
существовавших структур, из распада старого уклада жизни, когда
происходит крушение прежних представлений и старых ценностей,
перестающих отвечать новым историческим условиям (технологическим,
экономическим, социальным). Невосприимчивость отживших, подлежащих
устранению форм и социальных структур к переменам,
новшествам
— вот
главный источник кризиса.
Взлет в самогенерирующийся рост одного, хотя бы и ведущего, сектора
экономики не означает сбалансированного развития общества в целом. Как
раз наоборот, в этот период складываются исключительно напряженные
отношения между структурами, претерпевающими форсированное развитие,
и аутсайдерами. Забегание вперед в форсируемых областях экономики
чревато дисфункциональными расстройствами обще-
298
ства в целом. Совершенно справедливо А. Тоффлер указывает на углубляющийся
конфликт между индустриализированным и постиндустриализированным
трудом. Так, система Тейлора исходила из принципа
один
рабочий — одна операция
, при этом осуществлялись всемерное упрощение
и стандартизация функций рабочего. Между тем уже к концу 80-х гг. в
автомобильной промышленности Западной Европы сборка по тину фордовского
конвейера заменена более прогрессивными технологиями.
Фактически конфликт между стандартизированным и нестандартизированным
трудом доходит до антагонизма. Это конфликт между отношением
к человеку как к придатку машины и отношением к человеку как личности,
конфликт между высокой инновативностью современных технологий и
неспособностью индивида заниматься творческой, эвристической по своей
природе деятельностью.
Последний конфликт усугубляется недостаточной общеобразовательной
подготовкой рабочих. Именно на этой основе наблюдается аллергия к труду,
падение его престижа, падение трудовой дисциплины и этики.
Соответствующую категорию работников в первую очередь захватывают
массовые увольнения. Так, даже в такой высокоразвитой стране, как
Великобритания, по оценкам специалистов более половины безработных,
более 1 года не имеющих рабочего места, практически неграмотны. О каком
же высокопроизводительном труде для этих изгоев промышленного
развития может идти речь? Не удивительно, что безработица, потеря работы
на длительный срок ведут к утрате рабочей идентичности, традиционного
способа представления себя другим людям.
В период обострения социального кризиса радикальный ароморфоз
чреват патоморфозом. Так, информационно-компьютерная революция несет
с собой угрозу дегуманизации труда путем
автоматизации
человека,
угрозу манипуляции людьми, угрозу усиления власти благодаря монополии
на знания и информацию. Дополнительным источником кризиса становится
подчинение логики общечеловеческих ценностей логике рыночных
отношений. Очевидно, что финансовый капитал обеспечивает сохранность
такого типа общественных преобразований, который отвечает его
собственной сущности, его всеобщей потенции к самовозрастанию. Отсюда
инерционность бытующих в обществе социокультурных стереотипов и
идеологических представлений и взглядов. Вот почему относящие себя к
лицам свободных профессий новые трудящиеся —
работники знания
—
обнаруживают, что на деле они составляют принадлежность организации.
Информационно-компьютерная революция по существу означает
смерть
индустриального труда, смерть труда, отождествляющего человека
с придатком машины.
Смерть трудового общества
фиксирует: то, что
было, что относится к прошлому состоянию общества, сейчас уходит32. Но
совершенно недопустимо отождествлять смерть индустриальной формы
труда со смертью труда вообще, с отказом от признания труда в качестве
системообразующего общественного отношения, и важнейшей
экономической категории. Да, компьютеры контролируют производственный
процесс. Делом людей становится управление и организация. В условиях
информационно-компьютерной революции интерсубъективными становятся
мышление, творчество, чувство, сама истина. Культуротворче-ский процесс
принимает на себя определение интерсубъективного группового процесса в
большей мере, чем за всю предшествующую историю людей. Мы согласны:
сама работа становится практической коммуникациеи33
Да, культура индустриального труда, раздробившись на тысячи
кусочков специализированных знаний, оказалась отделенной от культуры
повседневной жизни. Но в условиях информационно-компьютерной
революции произошло органическое сочетание труда с ценностями самовыражения
и свободы творчества. Решающим стимулом поднятия престижа
труда выступает не рост заработной платы, а экзистенциальная, личностная
установка на труд. В новых промышленных системах господствует только
один способ овладения и контроля над своим собственным трудом — через
научное, техническое и инженерное знание. В информационном обществе на
первый план выступает труд, осуществление которого означает принятие на
себя социальной и политической ответственности. Работа, в которой человек
находит свое призвание, требует в своем осуществлении адекватных ей
форм самоуправления.
Правильно подчеркивает А. Тоффлер: информационное общество
бросает вызов человеку, его способности жить в совершенно новой социальной
среде, его творческим и нравственным силам, способности к
новому типу социальной коммуникации. Он удачно подмечает:
Интеллектуальные
рабочие гораздо лучше подготовлены к тому, чтобы управлять
самими собой, чем типичные рабочие прошлого. Поэтому и могут
появляться разнообразные формы самоуправления
34.
В то же время качественным изменением характера труда диктуется
необходимость перехода к такой универсальной форме деятельности, как
непрерывное образование, соединяющее учебу с воспитательной
деятельностью. Эпоха экстенсивной экономики ушла в прошлое, и поэтому
целью обучения должно быть воспитание нестандартной личности. Речь
должна идти о новой культуре.
Если мы не поможем тем, кого во все
больших количествах вытесняют, не поможем им войти в новую культуру и
новую экономику, то мы разрушим общество
35.
Так, по расчетам Р. Каплинского, касающимся Великобритании, если
отказаться от применения новой автоматизированной технологии, количество
безработных к концу века будет равняться 5,5 млн, если же внедрять
автоматику — 5 млн человек. Каков же выход? Такой выход предлагает А.
Шафф. Социальный статус личности будет определяться ее творческой
социальной функцией, будет ли это воспитание детей или обучение
взрослых.
Это не утопия и не идеализация будущего — это логическое
следствие в сфере этоса труда того, что мы со всей определенностью знаем
об этом будущем, опираясь на технико-экономические
основания
36. 300
В 1982 г. президент Римского клуба А. Кинг заявил:
Мы вступаем в
период глубокой перестройки, и может пройти 30 или 50 лет, прежде чем
возникнет совершенно иное мировое общество, отличающееся сильно
возросшими масштабами явлений, другой системой ценностей, новыми
политическими и административными структурами, совершенно необычными
формами поведения институтов, а также технической базой, резко
отличающейся от той, которую мы знаем сейчас... Ввиду их глубины и
разносторонности предстоящие изменения нельзя понять в категориях
простого возврата к норме
, полной занятости и быстрому экономическому
росту в привычном для нашего мышления виде
37.
Точно так же, как необдуманный рост может наносить ущерб природе,
он может нанести непоправимый ущерб общественной жизни, он может
подрывать социальную защищенность людей и социальную справедливость.
Отсюда необходимость обуздать потенцию к самовозрастанию,
ориентированную лишь на погоню за прибылью. Достижения информационного
общества свидетельствуют, что значимость и удовлетворенность
трудом не меньшие ценности, чем уровень его производительности.
Следует вспомнить и справедливое предупреждение об опасности
нового патоморфоза в развитии социально-экономических структур. Сохранение
старого принципа погони за прибавочной стоимостью во что бы то
ни стало может лишь расширить в мировом масштабе регион эксплуатации
стран-аутсайдеров лидерами сверхскоростной цивилизации. И тогда, по А.
Тоффлеру, произойдет глобальное
расчленение
человечества с
постоянным нарастающим дрейфом интеллектуальных сил и талантов из
стран
второго сорта
в страны
первого сорта
.
Чтобы этого не произошло, в 1992 г. была проведена
Встреча в верхах
глав государств планеты Земля
. Повестка дня
XXI века
, утвержденная
конференцией в РиО, на первый план вывела пересмотр модели
расточительного и разрушительного экономического развития промышленно
развитых стран Запада.
Если попытаться сформулировать какие-то общие выводы из обзора
новейших тенденций общественного развития, то, видимо, можно будет
сказать следующее. В наши дни орудием самовозрастания капитала в
мировом масштабе все в большей и большей степени становится информационно-промышленный
комплекс, базирующийся на опережающем росте
научного знания, на массовом вовлечении в производительную деятельность
работников знания
. Наука становится производительной силой в
качестве средства сокращения производственных издержек предпринимательской
фирмы. Но это такое средство, которое по своей общественной
природе, по своему человеческому назначению оказывается выше
цели — погони за прибылью, за достижением одного только экономического
эффекта. Отсюда предпочтительность предвидимой и закономерно
наступающей инверсии цели и средства: приоритеты в очередной раз
меняются местами. То, что служило целью, уже не может выступать
определяющим регулятивом общественного развития, а высшей инстанцией,
подчиняющей себе все остальные сферы человеческой деятельности,
становится не экономическая деятельность как таковая, а экзистенциальная
сфера личностного бытия человека, находящего свое призвание в
креативной деятельности как таковой, в саморазвитии и в утверждении
своего Я, своих неповторимых способностей и уникальной целокупности.
Иначе говоря, приходит время осуществления предвидения К. Маркса о
том, что универсальность развития капитала полагает такие границы,
которые будут влечь капитал к своему снятию посредством самого капитала.
Как только меновая стоимость перестанет составлять предел для
материального производства,— утверждал К. Маркс,— и его предел будет
определяться его отношением к целостному развитию индивида, то отпадает
вся эта история с ее судорогами и страданиями
38.
Наиболее дальновидные представители общественной мысли Запада
фактически согласны с этим выводом. Так, к примеру, И. Шумпетер
допускает такую историческую перспективу, при которой люди настолько
изменились бы,
что им так же не приходило бы в голову требовать
предпринимательскую прибыль, как государственному деятелю или военачальнику
— требовать всю военную добычу или какую-то ее часть
39.
Все это — и у Маркса, и у Шумпетера — однопорядковые антиципации,
предусматривающие, что нормы и принципы, утвердившиеся в сфере
свободного духовного производства
(К. Маркс), в сфере творческого
саморазвития личности будут распространены на все области общественной
жизни. Капитал как стоимость, высиживающая прибавочную стоимость,
перестанет быть движущей силой общественных преобразований. Принцип
самовозрастания капитала будет вытеснен другим, более эффективным
принципом, избавляющим материальное производство от внешнего
пришпоривания со стороны меновой формы стоимости. Этот прорыв в
общество посткапиталистического типа, на наш взгляд, подготавливается
уже сегодня теми частными приобретениями на пути радикального
социально-исторического ароморфоза, которые связаны с информационнокомпьютерной
революцией.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Из предыдущего изложения мы могли убедиться, что по ходу становления
системы целостностью на смену первому этапу, когда прошлое
господствует над настоящим, приходит метаморфоз, в процессе которого
настоящее начинает господствовать над прошлым и, наконец, на завершающем
этапе какое-то одно новообразование становится всеохватывающей
силой, по своему образу и подобию перестраивающей любые структуры
и подразделения, ранее остававшиеся в неприкосновенности. Однако
так процесс смены метаморфозов выглядит лишь в логически-выпрямленном
виде. Фактически указанная тенденция пробивает себе дорогу на
путях полилинейности, связанной с неизбежными провалами поступательного
движения, с многочисленными отступлениями от магистрального
пути развития и столь же многочисленными тупиковыми ситуациями.
Развитие одного ароморфоза может послужить катализатором или
ингибитором ранее возникшего ароморфоза (ранее возникших ароморфозов),
когда форсированное развитие одного какого-либо подразделения системы
становится проклятьем для нормального существования всех остальных ее
составляющих. В ситуации неуправляемого роста одного какого-либо
сбесившегося
органа весь организм поражает асимметричность,
дисфункциональность его отправлений. Так что развитие системы в
целостность — это исключительно вероятностный процесс, знающий не
только созидательный, но и разрушительный исход.
Линеаризация поступательного движения невозможна, начиная с самых
первых его шагов. Преобразование старой системы начинается с появления
зоны формирования новой функции, при этом выход на вне-находимое бытие
служит источником возобновления содержания в исходном пункте
самопреобразования системы, сложившейся в ранее пред-найденных
обстоятельствах, теперь коренным образом изменившихся. Между новой и
старой функциями одного и того же органа системы складываются
конкурентные отношения: между ними разгорается борьба за первенство, за
пересиливание друг друга, причем исход этой борьбы будет зависеть
главным образом от благоприятствующих или неблагоприятствующих
внешних обстоятельств. Более жизнеспособные элементы оказывают
устраняющее воздействие на менее жизнеспособные. И, в конечном счете,
старая функция оказывается потеснена новой. Но еще Гегель подчеркивал:
Борьбой с внешним органическое навлекает на себя возможность
ущерба
'. В силу понесенного ущерба как раз новая функция может
уступать первенство старой, а не наоборот. Иначе говоря, доминирование
вовне-находимого бытия на первом этапе развития систе303
мы делает систему особенно чувствительной к стечению случайных
обстоятельств, чудовищно уязвимой к внешнему давлению, а потому
зарождающийся ароморфоз может заглохнуть, зачахнуть на корню, так и не
набрав силы. И, в таком случае, он просто редуцируется к архаикоподобным
формам или к архаико-подобным образованиям. По мере
запаздывания в переделке или отмирании старых формообразований вся
система становится склонна к загниванию.
Итак, законом закладки нового формообразования системы является его
конкуренция со старым формообразованием, выполнявшим сходную
функцию. По мере конкурентного вытеснения старой функции новой ранее
самостоятельное формообразование превращается в несамостоятельное, и
наоборот, то, что было несамостоятельным, слабым зачатком новой
структуры, разворачивается в хорошо выраженных особенностях и
определениях. Следовательно, базой процессов самоорганизации служит
отношение поляризации, при котором одно определение переходит в свое
иное, в свою собственную противоположность; порядок становится
источником хаоса, хаос — источником порядка и т. п. Однако по мере
нарастания целостности что угодно отнюдь не превращается во все что
угодно (как то заблагорассудится представить историку), а определение
другой противоположности
подстанавливается
под определение другой
противоположности только там, где сами противоположности буду связаны
единым поляризационным отношением. Иначе говоря, поляризационное
отношение служит базой все новых и новых ветвлений, исходного
(неразвитого) бытия, его
разбегания
по многочисленным желобкам и
руслам.
Следует подчеркнуть, что задержка с устранением функционально
изживших или изживающих себя форм наносит ущерб нормальной жизнедеятельности
социального организма. Недостаточная интенсивность
устраняющего воздействия служит своеобразным переключателем направления
развития. Усиление или ослабление конкурентных отношений
приводит к тому, что результирующая противонаправленных сил сдвигает
процесс самоорганизации в сторону либо меньшей, либо большей неупорядоченности.
Там, где нет конкуренции, нет и выживания сильных на
костях
слабых
или менее
счастливых
соперников. В силу неодинаковой
вероятности появления различных ароморфозов и обострения
разгорающейся между ними борьбы за выживание история предстает не как
однолинейный процесс, подчиненный жесткому и строгому графику, а как
процесс многовариантный: с возникновением, гибелью и реализацией
многих, отнюдь не совпадающих друг с другом возможностей.
Если ранний этап становления системы целостностью характеризуется
формированием зон конкурентного вытеснения менее жизнеспособных
функций более жизнеспособными, то на следующем этапе победа
набравшего силу радикального ароморфоза уже обеспечена, однако неоднолинейность
по-прежнему остается ведущим фактором развития, гос-
подствующей инстанцией, которой подчинено все и вся. Если продвинувшимся
вперед является технический или экономический ароморфоз, то
нарождающиеся и. устраняемые технические ароморфозы являются, одновалентными.
Одновалентными будут и ароморфозы производственных
отношений. Но сама система, сам социальный организм всегда поливалентен,
так как его жизнедеятельность включает в себя не только технические
ароморфозы, но и этнические, культурные, политические и др.
Ароморфоз в сфере техники и в сфере этнических отношений — это
совершенно разнопорядковые образования. И успех самогенерирующего
развития во многом будет определяться состыкованностыо или несостыкованностыо
именно разнопорядковых ароморфозов, возможностями их
совместного продвижения вперед.
Именно технический ароморфоз может оказаться ингибитором для ранее
сложившихся этнических и культурных ароморфозов. Если набирающий
силу технический ароморфоз опережает в своем развитии соседние
ароморфозы другой валентности, возникает реальная угроза для
сложившихся в обществе социокультурных укладов, имеющих у себя за
плечами длительную историю, но переставших отвечать требованиям
современности. Такая асимметричность может углубляться и парализовать
дальнейший ход изменений в благоприятствующем — для системы в целом
— направлении. Как мы помним, любой переломный момент чреват
переходом в собственную противоположность. Нежизнеспособные элементы
системы могут усилиться за счет жизнеспособных, и наступит перерождение
системы как таковой.
Угасание устраняемых и агонизирующих ароморфозов тоже не является
линеарным процессом. Угнетение деятельности нежизнеспособного
ароморфоза не дает ему распространяться вширь, низводит на ступень
анахронизма третьестепенного значения, а вместе с тем делает
препятствием для слаженного и гармоничного развития определений
целостности.
Удачный симбиоз нового и старого намечается только там, где проигрывающий
в своей эффективности ароморфоз уже втянут в орбиту
деятельности своего более удачливого, соперника и претерпел большую или
меньшую переделку в прогрессивном направлении. Вот при таком условии
старое может служить не только
костылями
для нового, но конструктивным
элементом созидания нового: его последующего триумфа. При этом
вытеснение устраняемого начала (или нежизнеспособных элементов в его
составе) может быть более последовательным и менее последовательным,
более глубоким и менее глубоким, но проволочка с хирургическим
отсечением всего нежизнеспособного оборачивается все большими
издержками и потерями для общества. По существу речь идет о
переключении всего метаморфоза на ускоренный или замедленный путь
развития.
Оптимальный, сопряженный с наименьшими издержками исход развития
связан с преодолением мешанины,
когда ни одна из борю20.
3"к. № 175 305
щихся сторон не взяла еще верх над другой
2. Иначе говоря, противоречие
между несостыкованными должным образом участками системы можно
разрешить лишь одним путем: обеспечить в системе равнонапря-женное
функционирование всех ее узлов и элементов, и достигать этого желанного
результата следует лишь поэтапным устранением всех препятствий на пути
завершающего прорыва системы на высшую ступень ее самоорганизации.
Относительно гармонизированное, слаженное развитие есть итоговый
продукт напряженных, концентрированных усилий людей, сплоченных
единством цели, единством коренного жизненного интереса. Без массового
сплочения людей желанная цель окажется лишь недостижимой мечтой,
блуждающим болотным огоньком, заводящим в трясину.
В свете достижений синергетики стало ясно, что совместное противостояние
беспорядку и хаосу всегда результативнее, чем разобщенное
действие тех же слагаемых. Именно отсюда вытекает необходимость
кооперации функционально обособленных подразделений системы на
основе наиболее эффективно работающего звена.
Стройность и единение в
функционировании
достигается преодолением ранее сложившихся диспропорций
и неравномерностей развития, сближением по уровню развитости
функционально-недогруженного звена (функционально-недогруженных
звеньев) с набирающим силу пионером эволюции, способным к
экспоненциальному росту. Только набирающий силу участок системы может
взять на буксир
ее отстающие элементы и блоки. Нужно только помнить,
что форсирование развития
любой ценой
без подтягивания
тылов
обречено на неудачу. Путь форсированного развития
во что бы то ни стало
— это гибель системы, ее неизбежный крах. Напротив, диверсификация
элементов с долевым участием в оптимуме процесса самоорганизации
обеспечивает успех в становлении системы целостностью: подобная
диверсификация позволяет более равномерно распределить работу по
борьбе с энтропией внутри гетерогенного комплекса.
Именно там, где есть долевое участие в решении общей задачи,
совершенствование одного звена побуждает к совершенствованию и другого,
сопряженного с ним. Иначе говоря, органическая целостность есть
система, сама для себя вырабатывающая основание своего самообновления.
Однако таковой органическая целостность становится лишь в своей
зрелой, классически-развитой форме. Вот почему К. Маркс отождествлял
наиболее богатое конкретное развитие
и
наиболее развитую и многообразную
историческую организацию производства
3. Но для того, чтобы
прорыв к такому уровню организации производства стал возможен, недопустимо
увековечивать состояние разлада,
какофонии
, диссонанса в
общественной жизни.
Обращение к истории в тысячу первый раз подтверждает все сказанное.
Сравним, к примеру, пути утверждения финансового капитала с его
господством во всех сферах общественной жизни в США и в Японии.
В США финансовый капитал ориентирован на финансовую
эффективность. А в Японии под эффективным понимается такой
экономический результат, который обеспечивает максимально возможное
удовлетворение потребностей при данном уровне затрат и технологий. Для
американского бизнеса характерна закулисная игра вокруг контрольных
пакетов акций, отсюда миллионные состояния, рождающиеся из спекуляций
на фондовых биржах, из того же источника — вздувание краткосрочной прибыльности
в ущерб долговременным интересам производства. В итоге в 80е
гг. предпочтение было отдано не производительному инвестированию
капитала, а увеличению личных доходов держателями акций. С
проеданием
капитала связаны и нынешние трудности в экономике США.
Так получилось, что американцы соревнуются в потреблении, японцы —
в производстве.
Для Японии характерно активное государственное регулирование
экономики, ориентированное на сокращение неравенства доходов. В Японии
с 1965 г. потребительские расходы получателей пособий по бедности
увеличились с 50 до 70% расходов средней семьи. Разрыв между обеспеченными
и необеспеченными семьями резко сократился. В менталитете
японских трудящихся сильны коллективистские традиции, и они также (в
своеобразно редуцированном виде) были поставлены на службу японскому
бизнесу. В японских корпорациях ценится способность к самосовершенствованию,
к помощи коллегам по работе. Между тем на американских
предприятиях помощь рабочему другой специальности не только не
поощряется, но прямо запрещается специальными профсоюзными
соглашениями. Жизненный статус японца восходит к традициям конфуцианского
общества, в котором ценность человека определяется не тем,
есть ли у него деньги, а тем, каков уровень его образования. Отсюда
ориентация на труд как на цель, а не как на средство зарабатывания денег.
Приоритет долговременных целей перед сиюминутной прибыльностью,
ориентация на интересы производственного коллектива, а не на интересы
акционеров, стабильность и доверительнос
...Закладка в соц.сетях
