Жанр: Философия
Капитализм ПРОБЛЕМА САМООРГАНИЗАЦИИ
...только в будущем лежит действительный центр тяжести моего
самоопределения. И чего бы я ни достиг в будущем, центр тяжести
самоопределения все же будет опять передвигаться вперед, в будущее,
опираться я буду на себя предстоящего. Мое единство для меня самого
и
дано и не дано мне, оно непрестанно завоевывается мною на острие моей
активности
8.
М. М. Бахтин правильно подчеркивает, что пока жизнь не
оборвалась во времени, она живет изнутри себя надеждой и верой в свое
несовпадение с собой. Вместе с тем у читателя работ М. М. Бахтина (в
противоположность позиции героев Ф. М. Достоевского, для которых
несовпадение с собой — само по себе представляет высшую ценность) не
должно оставаться сомнения, что надежда и вера оправданы лишь в том
случае, если я предстоящий становлюсь лучше меня прошлого. Ведь мое
смысловое будущее — это будущее субъективности, возвышающейся над
самой собою, поскольку находиться в непрерывном движении становления
означает в то же время развиваться, завоевывать новые рубежи. Само это
движение бесцельно, если оно не наполняется высоким смыслом, исторически-значимым
идеалом. Если восполнение из предстоящего грозит
29
утратой внутренних устоев личности, оно ставит личность на грань духовного
хамелеонства. И тогда калейдоскоп сменяемых извне определений не
обогащает, а растлевает личность, делает ее непригодной ни для одного
большого, задуманного на многие годы дела. Точно так же, как холопская
удовлетворенность любой личиной, которую человека принуждают примерять
к себе обстоятельства, сохранение себя за счет приспособленчества, за счет
равнодушия к перспективным линиям общественного бытия оставляют
человека без руля и без ветрил, обрекают суденышко его личной жизни на
неминуемую гибель среди разбушевавшихся стихий. Лишь на парусах
прочных внутренних устоев можно плыть против течения. Само развитие
человеческих способностей нуждается в общественно-развитых средствах
для своего расширения и углубления. Только тогда, когда индивид
овладевает средствами, превышающими его индивидуальную
ограниченность (фрагментарность, единичность), перед ним открывается путь
— извлечь из бездны возможностей, таящихся в человеке, на свет
сознательной жизни адекватные его собственной сути формы бытия,
перевести последние из сферы виртуального бытия в бытие практического
действия, практического воплощения. На этом пути ход за пределы своей
партикулярности становится действительно оправданным и животворящим,
он приобщает индивида к общественно-значимым результатам и
достижениям, запечатлевшим в себе для-себя-сущие) человеческие
способности, взятые в любых своих проявлениях: от индивидуальных и
групповых до коллективных и общеисторических.
Итак, нужна внутренняя самостоятельность, чтобы не оказаться
беззащитным перед лицом случая, и потому подлинным стержнем личности
могут быть лишь само причинение и самодеятельность, составляющие
квинтэссенцию
человеческого
. Самопреобразование, саморазвитие —
таков закон и источник становления
больших
людей, их не определимости
судьбой. Состоявшийся поступок делает человека сильнее, увереннее в
себе, подготавливает новый шаг к дальнейшей реализации проектов бытия.
Степень и масштаб свободного утверждения чело в жизненном мире
соответствует мере его самобытия.
Рефлективная природа деятельности впервые в истории общественного
и гуманитарного знания была раскрыта И. Г. Фихте. Оборачивание
деятельности на нее самое было понято Фихте как обогащение деятельности
производством своих собственных продуктов. Общий вывод Фихте гласил:
рефлексия есть
подлинная почва и корень всякой другой жизни
9.
Эта мысль была подхвачена и развита Г. В. Ф. Гегелем.
Как показал Д. Лукач, Гегель стал предшественником исторического
материализма благодаря своим попыткам освоить предмет и метод
экономической науки и обнаружить таящуюся в них диалектику10. В
понима нии экономической деятельности Гегель стоит на точке зрения
экономи ческого учения А. Смита. Он приходит к выводу о том, что, когда
речь
идет о человеческом роде, труд является, несомненно, основой
человеческого развития. Обращаясь к анализу труда как первоначальной
формы человеческой практики, Гегель делает шаг на пути к философскому
пониманию действительного отношения и взаимодействия между
человеком и природой.
...Деятельность,— писал Гегель,— в такой же
мере есть и преобразование непосредственно данных предметов
внешнего мира; например, при постройке дома различными способами
видоизменяются грунт, камни, лес и прочие материалы. Вид этих
предметов подвергается изменению. Их соединяют совершенно иначе,
чем они были соединены прежде... Это превращение внутреннего
определения в нечто внешнее называется [практической]
деятельностью
".
В иенский период своей философской деятельности Гегель еще не порвал
пуповины, связывающей его концепцию с активизмом И. Г. Фихте:
категориально выражая свои идеи, Гегель еще не изжил характерных для
Фихте оборотов мысли. Так, например, он пишет:
Я есть форма чистого
беспокойства, движения или ночи исчезновения... Через опосредование оно
должно стать собою благодаря себе. Его беспокойство должно стать тем
самым самоупрочением, должно стать движением, снимающим себя как
беспокойство, как чистое движение. Это [есть] труд... Беспокойство
становится порядком именно потому, что оно становится предметом
12.
В этом довольно идеалистическом по форме рассуждении, содержится
глубокая мысль о том, что труд есть посюстороннее делание — себя —
вещью, делание — себя — предметом. Гегель так и пишет:
а) В труде я
непосредственно делаю себя вещью, формой, которая есть бытие. (Вслед
за Фихте Гегель на этой стадии философского развития под бытием понимает
нечто прочное, предметное
.— Е. Р.). (3) Это свое наличное бытие я тоже
отчуждаю, делаю его чем-то чуждым себе и сохраняю себя в нем
13.
Так же, как И. Г. Фихте, Гегель в полной мере сознает, что специфика
деятельности выражается через ее отношение к субъекту. Если деятельность
одностороння, замыкается на специфическом предмете, то и в
субъекте укореняется лишь одно предметное определение. Человек делается
слепым и глухим ко всему, что выходит за пределы его упрочившегося
предметного бытия. Из такого понимания Гегель сделал далеко
идущие социально-экономические выводы. Вслед за Адамом Смитом Гегель
ухватывает калечащее индивида содержание общественно-разделенного
труда. Там, где в обществе господствуют частные интересы
атомизированных индивидов
гражданского общества
, отдельный индивид
работает для удовлетворения какой-то одной потребности.
Так как трудятся
лишь ради удовлетворения потребности как абстрактного для — себя —
бытия, то и трудятся тоже лишь абстрактно
,— подчеркивает Гегель14.
Сила самости состоит в широте охвата, а последнее теряется. Благодаря
абстрактности труда индивид становится более механическим, притупленным,
бездуховным.
Его (индивида.— Е. Р.) тупой труд ограничивает
его одной точкой, и труд тем совершеннее, чем он одностороннее... Столь же
непреложной является борьба за упрощение труда,
изобретение новых машин и т. д. — умелость отдельного "индивида" есть
возможность сохранения его существования. Последнее целиком подвержено
игре случая в целом. Следовательно, множество людей осуждено
на совершенно отупляющий, нездоровый и необеспеченный труд — труд на
фабриках, мануфактурах, рудниках, ограничивающий умелость...
15.
Заслугу Гегеля К. Маркс усматривал в рассмотрении труда как
самопорождающего процесса. Отдавая должное Гегелю, Маркс в
Рукописи
1844 г.
писал:
Величие гегелевской Феноменологии
и ее конечного
результата — диалектики отрицательности как движущего и порождающего
принципа — заключается в том, что Гегель рассматривает самопорождение
человека как процесс, рассматривает опредмечивание как
распредмечивание, как отчуждение и снятие этого отчуждения
'6.
Одним из
положительных моментов гегелевской диалектики
Маркс считает
рассмотрение снятия как предметного движения,
которое вбирает в себя
обратно отчуждение
(EntauruBerung— вовне — отделение)'8.
Что дает такой подход самому Марксу? Перерабатывая диалектику Гегеля в
духе материалистического понимания истории, Маркс приходит к
следующему знаменательному выводу:
Труд есть для — себя —
становление человека в рамках отчуждения (EntauruBerung отделения вовне.—
Е. Р.) или в качестве отчужденного человека (als entauruBerter Мепsch
— в качестве овнешняющего человека.— Е. Р.)
19.
Следовательно, именно к Гегелю примыкает К. Маркс, когда рассматривает
действительного, телесного человека как
вбирающего в себя и
излучающего из себя все природные силы
, как существо, которое полагает
свои действительные, предметные сущностные силы благодаря своему
вовнеотделению: durch seine EntauruBerung .
Иначе говоря,
зачатки исторического материализма
(В. И. Ленин)
в трудах Гегеля были последовательно развиты К. Марксом, для которого
материалистическое объяснение истории имело прежде всего методологическое
значение, т. е. выступало орудием не одного только объяснения,
а и преобразования мира.
Уже в
Экономическо-философских рукописях 1844 года
К. Маркс
подчеркивает:
Практическое созидание предметного мира, переработка
неорганической природы (неорганической в гегелевском смысле, т. е. всей
природы — живой и неживой,— которая выступает орудием реализации
человеческих замыслов.— Е. Р.) есть самоутверждение человека как
сознательного родового существа...
20.
Маркс затем добавляет:
Предметное существо действует предметным
образом, и оно не действовало бы предметным образом, если бы
предметное не заключалось в его существенном определении. Оно только
потому творит или полагает предметы, что само оно полагается предметами...
21.
Наконец, в
Тезисах о Фейербахе
(текст 1845 г.) мы находим чеканную
формулировку той же самой мысли:
Совпадение изменения
обстоятельств и человеческой деятельности, или самоизменения, может
рассматриваться и быть рационально понято только как революционная
практика
22. Подчеркнем прежде всего, что, согласно К. Марксу,
самоизменение
или
самоутверждение
человека как родового существа
осуществляется в общественно-исторической деятельности особого рода, в
которой самоизменение человека тождественно изменению им внешних
обстоятельств бытия, оно совпадает с процессом, в котором люди
полагают
себя созидаемыми ими предметами. Такая общественно-историческая
деятельность, в которой люди принимают на себя определение причины,
которая преобразует самое себя, и называется практикой. Она революционна
потому, что революционным образом преобразует самих субъектов,
осуществляющих подобную деятельность. Практическое преобразование
природы и общественной организации людей таково, что в этом
историческом процессе, охватывающем многие поколения, люди как
зачинатели всего движения, как началополагающие своим действием
приходят лишь к изменению самих себя.
Иначе говоря, именно общественно-историческая практика
выступает главной сферой оборачивания вовне — достигнутого результата в
собственное бытие осуществляющих соответствующую деятельность
субъектов. Практика — это та сфера, где вновь и вновь себя реализует
повернувшая вспять последовательность причин и действий, где эффект
самоорганизации, саморазвития актуально (предметным образом) себя
осуществляет.
Поскольку социально-преобразующая практика осуществляется
вне головы человека и имеет характер объективно-реальных действий, постольку
ее результат
есть только подтверждение акта полагания, закрепляющего
на мгновение свою энергию в виде продукта
23. В марксовой
концепции общественно-исторического развития идея труда как первоначальной
формы человеческой практики наполняется новым диалекти-коматериалистическим
содержанием. Когда продукты труда выступают как
природный материал, превращенный в органы человеческой воли
24, то
власть человека над природой выражается в том, что к природному
материалу прилагается мерка человека. Фигура кругооборота, в которой
находится способность к деятельности, удерживает оба антиномичных
определения — мерку человека и мерку предмета — не путем внешней
связи, не посредством внешнего сосуществования одного рядом с другим, а
как определения, из которых одно содержится в другом, т. е. как живой
взаимопереход, диалектическое взаимопроникновение. Как на стороне
3. Зак. № 135 33
субъекта, так и на стороне объекта удерживается антиномическое противостояние
мерки человека и мерки предмета. Именно обмен противоположными
определениями составляет суть возвратного причинения. Только
благодаря постоянному рефлексу деятельности на нее самое труд
оказывается способен превращать аморфное в структурное, бесформенное в
оформленное, неорганизованное в организованное. Не бывает труда, который
не требовал бы напряжения сил, волевого усилия и связанных с ним хлопот.
В процессе труда происходит переход моей жизненной силы на предмет,
сделанный мною же. Без
вложения
человеческой способности в явление
природы оно не может стать нашим предметом: для того, чтобы предметный
характер вещи мог себя обнаружить, необходимо, чтобы в ней
осела
,
откристаллизовалась
человеческая деятельность:
предметность не
проявляется в ее (вещи.—Е. Р.) натуральной форме
25. Предметность
придается природному бытию субъектом. Итак, полагание предмета трудом
требует человеческой реакции на него как со стороны самого производителя,
так и со стороны другого человека. Вместе с тем акт полагания всегда
наталкивается на сопротивление вещи и должен считаться с границами и
характером этого сопротивления.
Процесс труда никогда не может выйти за пределы причинных
связей вещей. Именно потому, что вещи обладают своим собственным35
реплетаются самым причудливым образом в таком химерическом образовании,
которое называется предметным воплощением человеческого
действия. Человеческая субъективность в предметной форме максимально
объективирована, но в то же время она не может возникнуть независимо от
человека, помимо его действия. Будучи средоточием и вместилищем
субъективности, предметная форма не содержит в себе того самодостаточного
бытия, самодостаточного основания, которым отличается
субъект как таковой.
Полагание в процессе труда есть реализация в предметном
содержании производительной способности и сущностных сил человека.
Диалектический смысл перемещения активности, которое совершается в
процессе опредмечивания, лучше всего выражается немецким термином
аufhеЬеп. В диалектике он приобрел значение
диалектического отрицания
,
снятия
. Но первоначальный спектр значений немецкого глагола — гораздо
богаче нашей философской
премудрости
: аufhеЬеп означает и
устранить
, и
сохранить
, и даже
посадить под арест
. И в самом деле,
опредметить человеческую субъективность означает
посадить ее под
замок
. Производительная способность закрепляется, депонируется в
предмете, внеположенном человеку. Поскольку предмет приобретает
самостоятельное существование, человек утрачивает свою власть над ним.
Отныне человеческая субъективность отделяется от своего полагающего
начала и в предметном виде начинает жить по законам, которые вовсе не
обязаны совпадать с желаниями человека, породившего саму эту форму.
Продукт, созданный одним человеком, может стать орудием для закабаления
другого человека, может стать средством приобретения власти
над все новыми и новыми людьми.
Полагание посредством труда подчиняется общему закону
самовозобновляемой деятельности:
Не будешь расходовать свою активность
— ничего не приобретешь; будешь расходовать — можешь все
потерять
.
Разрешение этого противоречия становится возможным лишь тогда, когда
человеческая субъективность
выводится из-под ареста
, т. е. закрепление
ее в некоторой предметности устраняется, преодолевается. Иначе говоря, на
смену диалектическому снятию субъективного в объективном должно прийти
повторное снятие: отрицание самой предметности как существования,
независимого от субъекта, породившего ее самое.
Но такое повторное снятие есть ни что иное, как диалектический
процесс отрицания отрицания. Это процесс, который призван положить конец
своеволию
объекта и использовать объект по его прямому назначению —
для возвышения субъективности того, кто трудится, кто создал единичную
форму конституирования социальной (а отнюдь не природной)
действительности.
Если действие вовне завершается опредмечиванием сущностных
сил человека, то на смену акту опредмечивания приходит акт распредмечивания,
когда человеческая субъективность возвращается из отрозненного,
опредмеченного бытия к самой себе. Обратная последовательность причинно-следственных
связей в таком случае означает, что субъект и объект
меняются местами, активность субъекта поворачивает вспять. По ходу
оборачивания активности человека-субъекта на нее самое объект (природный
материал) утрачивает свою естественно-природную форму, а функциональные
определения субъекта наполняются новым содержанием. Объективное
отождествляется (совпадает) с субъективным уже не на стороне
объекта, а на стороне субъекта: человеческая субъективноcть наполняется
не содержанием отрозненности, а предметно-инициированными различиями,
произрастающими на ее собственной почве. Определения человеческой
субъективности выступают как
различия в едином, а не единства в
различном
27.
Через полагание различий в самой себе человеческая
деятельность становится свободной человеческой деятельностью, т. е. обретает
статус самополагания или самодеятельности: ведь свои определения
она порождает из себя в самой себе, полагая те границы, в которых
действительно нуждается. На почве детерминированного извне содержания
возникают функционально-воспроизводимые определения самой
человеческой субъективности, на них полностью распространяется
следующая марксова характеристика:
Они члены, а не части, они движения,
а не устойчивые состояния...
28.
К тому же члены могут лишь
постольку взаимно сохранять друг друга, поскольку весь организм находится
в текучем состоянии и каждый из членов снимается в этой
текучести
29. Различие, подчеркивает К. Маркс, заключается здесь в
живом
движении отличных друг от друга функций, которые все одушевлены одной и
той же жизнью. Таким образом, само их различие не предшествует в готовом
виде этой жизни, а, напротив, само непрестанно вытекает из нее самой и
столь же постоянно исчезает и парализуется в ней
30.
Итак, акт распредмечивания включает в себя два взаимосвязанных
момента: во-первых, утрату объектом естественно-природной формы и, вовторых,
полагание человеческой субъективностью внутренних различий себя
самой. Каждому единичному процессу человеческой деятельности — будь
то труд, процесс художественного или какого-нибудь иного освоения мира,—
форма самодеятельности придается в силу оборачивания человеческой
активности на нее самое, когда акт раcпредметчивания выступает как
естественное продолжение предшвстврющево еиу дмйстжия жовна, кбк
звено заиыкаьщее(весь прдцесщ в йсхобном пуните._В началл XX в. и
указанбой иробйемаъике(вножь оиратался С. В. Ртбийштевн. И статье
пранции твирчеркой(самвдеярельаоста
, йпервые нпубаикоаанний в$1922
г.( С.!Л. Тубийштейн пасал:
Твкова, виобщд, отличлтелшная#осоаеннксть
всего органического: функционируя, организм сам формируется. Создавая
свое произведение, художник тем самым создает и собственную свою
эстетическую индивидуальность. В творчестве создается и сам творец
31.
Лишь в организации мира мыслей формируется мыслитель, в
духовном творчестве вырастает духовная личность.
Итак, субъект в своих
деяниях, в актах своей творческой самодеятельности не только
обнаруживается и проявляется, но в них созидается и определяется. Поэтому
тем, что он делает, можно определять то, что он есть, направлением
его деятельности можно определять и формировать его самого
32.
Если есть путь, то только один путь для создания большой личности:
большая работа над большим творением. Вот почему видеть в деяниях
только проявления субъекта, отрицать обратное воздействие их на него
значит разрушать единство личности. Бывают, конечно, деяния, которые не
определяют характера личности и не включаются в то целое, в котором
заключается личность. Но должны быть и такие, которые ее построят;
иначе не было бы и ее самой.
Личность тем значительнее, чем больше ее
сфера действия, тот мир, в котором она живет, и чем завершенное этот
последний, тем более завершенной является она сама
33.
ФОРМООБРАЗОВАНИЯ ОБЩЕСТВЕННОЙ
ЖИЗНЕДЕЯТЕЛЬНОСТИ
КАК ЕЕ СОБСТВЕННЫЕ ПРОДУКТЫ И РЕЗУЛЬТАТЫ
1. Общественная история — история человеческого труда
Как известно, люди начинают с того, что овладевают при помощи
действия известными предметами внешнего мира и, таким образом, удовлетворяют
свои потребности. Формообразующим началом общественной
жизни является сам человек: именно человек выступает как производящее,
а все остальное — как проижводимое. Люди формируют и присваивают
реальность с помощью деятельности.
Из каких же актов складывается деятельность? Это прежде всего
акт объективирования субъекта: акт выхода деятельности во внешнее бытие.
В диалектике перенесение некоторых определений субъекта на объект
выражается понятиями
полагания
,
положенности
. Вовнепола-гание есть
покорение природы, освоение внешнего мира человеком ради получения
жизненных средств. Тому, что дано природой, человек придает
целесообразную форму. Вовлекая предметы природы в свою деятельность,
человек присоединяет к своей собственной телесной организации те силы
природы, которыми он прежде не обладал. Вот почему
многообразие предметов, с которыми индивид вступает в практический
контакт, служит предпосылкой многообразия собственных проявлений его
жизни.
Производящее начало опосредует свое изменение создаваемым продуктом.
Вместе с изменением продукта изменяется само производящее
начало. Как мы уже знаем, всякая активность есть акт противополагания:
конституирование объекта субъектом. Противополагание субъекта другому
бытию есть превращение другого в результат собственной деятельности.
Бесследно исчезнуть в результате — вот где кроется опасность для
производящего начала. Исчезая в результате, производящее начало
самоликвидируется, перестает быть производящим началом: полагающее
полностью переходит на сторону полагаемого, его самобытию приходит
конец. Следовательно, объект еще нужно подчинить субъекту: переделать,
придать пригодную для присвоения форму. Результат, как полученное за
пределами субъекта, еще следует перевести в присвоенное самим
субъектом. Именно прирост результата обновляет субъект самоизменения.
Противополагание, обращенное к своему исходному пункту, принимает на
себя определение избыточности, приобретает форму избыточности и
становится источником развития. Следовательно, императивом сохранения
человеческого бытия является необходимость не только отдать свои силы
покорению природы, но и отторгнуть у нее ресурсы для покрытия все
возрастающих нужд человеческого существа.
Итак, человек утверждает себя через свое отрицание, через акт
вовнеполагания.
На стороне положенного бытия субъективные характеристики редуцируются
к форме предметности, становятся объектно-подобными. Только
на стороне самого производящего начала происходит редукция объектных
характеристик к субъектно-подобным. Тем самым деятельность
человеческого индивида кладет конец застывшему состоянию положенного
бытия: бытия испытывающего, принимающего на себя действие субъекта.
Определение субъекта, укорененное во вненоложенном бытии, не
самостоятельно в том, чем оно стало. Определение субъекта становится
определением самообоснованности лишь благодаря укорененности в
собственном содержании. Принципом существования самообосновывающей
деятельности является противоречие. Субъект одновременно и определяет
вовнеположенное бытие, и сам получает определение из внешнего бытия; и
детерминирует объект и детерминируется объектом. Но если содержание
производящего начала целиком заимствовано извне, оно утрачивает свой
статус самоопределяющегося бытия, статус самообоснованности. Есть и
другая альтернатива. Поскольку в инобытии содержание производящего
начала сливалось (идентифицировалось) с содержанием внешних
обстоятельств, субъект получает возможность перевести в свое внутреннееного вовне производящее начало по существу отторгает часть вовнепротивостоящего
ему мира в собственное достояние (делает
чужое
своим
).
Через фазу производства вовнеположенного бытия бытие субъекта
становится обладанием: субъект бытия становится качественно иным,
приобретая определенность и статус субъекта обладания. До оборачивания
вспять противополагания субъекта и объекта субъект производства еще не
может стать субъектом обладания: не может каким-либо образом потребить
произведенный им продукт. Если произведенное, взятое как результат, есть
положенное, то производящее, взятое со стороны своего созидательного
потенциала, есть предположенное. Видоизмененный, переработанный
вовнеполаганием результат, присоединенный к изначальному субъекту
самоизменения, становится предпосылкой. С этой точки зрения
самообоснование есть переход внеположенного в предположенное. Иначе
сказать, предположенное, есть результат, направленный на преобразование
своей собственной причины
...Закладка в соц.сетях
