Жанр: Философия
Капитализм ПРОБЛЕМА САМООРГАНИЗАЦИИ
...ение генетически чуждых друг другу способов производства всю
общественно-политическую систему делает крайне неустойчивой,
подверженной давлению внешних и подчас совершенно случайных
обстоятельств. Как подчеркивал Гегель, во внешней необходимости
случайность существенна...
15. Пройти мимо этой исторической
особенности эпохи было бы методологически неверным шагом.
К концу XIII в. население Англии превысило 4 млн человек. По сравнению
с концом XI в. оно выросло в 2—2,5 раза. Согласно М. Постану, благодаря
интенсивному росту народонаселения в стране возникло перенапряжение
производительных сил земледелия. Бесконечное дробление наделов
обусловило наличие в деревне значительного по удельному весу слоя
крестьян, живших на грани постоянного недоедания и скрытого голода.
Сколько-нибудь значительное повышение хлебных цен ставило их на грань
голодной смерти. От безземелья страдали в первую голову батраки
(коттеры), самое существование которых в прямом смысле слова зависело
от дешевизны рыночного хлеба. Одновременно установившиеся в XIII в.
высокие феодальные ренты непропорционально тяжело давили на
малообеспеченных землей держателей: чем меньшим было держание, тем
выше была норма платежей и служб. В этих условиях даже средние по
размеру наделы хозяйства (в 15—20 акров) после выполнения
причитавшихся лорду, церкви и королю повинностей оказывались в
критическом положении из-за недостатка средств, необходимых для их
дальнейшего функционирования.
Один недород, а тем более несколько неурожайных лет означали для
всех тех, у кого и в урожайные годы пищи было в обрез, реальную угрозу
голодной смерти. По данным Постана и Титова, смертность в деревне в такие
годы составляла 75—80 человек на 100016.
107
Своими требованиями чрезмерных рент лорды подрывали производительные
ресурсы крестьянского двора, исключая самую возможность его
простого воспроизводства. Вот почему крестьянские хозяйства не могли
встать на ноги
, а следовательно, не могли возместить свертывания
домениального производства. Таковы причины
кризиса XIV века
. Кризисное
состояние землепользования сопровождалось характерными чертами
экономического упадка, наблюдавшимися в Англии с конца XIV в.:
произошло общее сокращение обрабатываемой земли, рост пастбищ
за счет пашни, снижение товарной продукции деревни, сокращение эксиорта
шешсти '.
Указинныд кризис достиг кульминации в конце XIV — первые(десутиветиъ
XV в., будучи ссугшблеб порледртвишми щпиддмии чумт 1348—
0349 гг.$и ед повторйыми волгами в 60—70,х ги. XHV в$
Чмрнащ смбртьє
соиратила дасегениа Анблии приаернм на однт трбть,$что(привело к разкоау
убелитениш спроса на раборую рилу В иаемгых раборих в первуъ гойову
нуждалишь сеньоры, иоммстирквавшие асю барщкну *или болшшую ее
тастщ) динежгыми плаъежами, значительная прослойка зажиточных крестьян
и крупных арендаторов господских доменов, хозяйство которых не могло
обходиться без привлечения рабочей силы со стороны. Кроме того, в
наемных рабочих нуждались все отрасли ремесла, транспорт и
строительство. Бывшие безнадельные крестьяне в городе оказывались
поденщиками, носильщиками, грузчиками и т. п. В связи с удорожанием
рабочей силы работа по найму в новых условиях оказывалась выгоднее, чем
ведение самостоятельного крестьянского хозяйства, что не могло не
подрывать основы существования последнего.
На базе мелкой крестьянской собственности (крестьянского держания)
не было никаких условий для воспроизводства меновой стоимости в
расширенном масштабе. Такое воспроизводство оказывалось возможным
лишь за пределами крестьянского землепользования: но ту сторону
производственного процесса, т. е. в сфере обращения.
Еще в XI в. на северо-востоке Англии, на склонах Пеннинских гор, в
южной части Оксфордшира значительное распространение получило
овцеводство. Шерсть уже в это время была важным предметом торговли.
Вывозили ее преимущественно во Фландрию, где фламандские ремесленники
вырабатывали из нее сукна. В то время в Англии насчитывалось
несколько миллионов овец. К середине XIV в. поголовье их достигло 12 млн
(примерно на 2,5 млн человек). В овцеводческой отрасли хозяйства и была
заложена интенция к самогенерирующемуся росту. Эту предпосылку
постарался поставить себе на службу купеческий капитал. Купеческий
оборот был сосредоточен на торговле товарами повышенного спроса:
сукном, кожей, шерстью. Оптовая торговля происходила преимущественно
на ярмарках. Главным предметом торговли была шерсть. Особенно были
известны Винчестерская (Сент-Джон), Бостонская, Стаурбриджская, СентОлбанская,
Йоркская ярмарки. Их посещали купцы из Фландрии, Германии,
Италии, Скандинавии, Франции. Из
Англии вывозили на континент свинец, олово, рыбу (особенно
сушеную), скот, сало, кожи, с конца XII — начала XIII в.— хлеб. В XII—XIII вв.
славилась ярмарка во французском графстве Шампань.
По данным известного исследователя XIX в. Роджерса, цель ярмарки
была двоякой:
Она делала доступными товары, которые нельзя было найти
на обычном городском рынке, и вместе с тем она являлась местом, где был
более широкий рынок для обыкновенных товаров
18. В деревнях, отмечает
Роджерс, не было торговцев, разносчики или развозчики, занимавшиеся
продажей товаров, доставляли сюда товары из ближайшего города,
удовлетворяя таким путем некоторые потребности деревни. Остальные
товары, в которых нуждалась деревня,
можно было купить в большем
разнообразии и по более низким ценам на больших ярмарках.
Землевладелец находил лучший рынок для сбыта шерсти в таком месте,
куда стекались купцы со всех частей света
19 .
В чем социально-экономическое назначение оптовой торговли?
Выступая посредником в организации торговых операций, купец специализируется
на превращении товарной формы стоимости в денежную
форму (и обратно). В деньгах уже никак нельзя разглядеть, какого сорта
товар в них превратился, тем самым ограничивающее действие потребительной
стоимости в денежной форме полностью прекращается, а принцип
безграничной обмениваемости торжествует окончательную победу.
Относительная неразвитость товарного обращения, разобщенность и узость
местных рынков, множественность цен на однородную продукцию,
отсутствие устойчивых пропорций обмена и другие факторы экономического
и внеэкономического происхождения давали возможность торговым
посредникам получать значительные прибыли за счет приобретения товаров
по ценам, существенно отклоняющимся от индивидуальной стоимости
изготввлеиногв продукра. В условифх приобретения самостоятельности
миновой сроимксти"товвра в дейьгаш тогары приизвгдимше в$сракнительмо
назнатитеиьныр коиичеьтваф као общий дродукт аногих ммлкиш
приизвддитмлей) сосредкточивалйсь да рынке круйныма массами в рукаш
неиногмх къпцов, ндкопвялирь и!прогаваиись ими как общий продуат
цилой"отрасли проазвойства илн ее болде иии менее круйных!частей. Но
исли отнкшенкя, ири иоторых аеньли оименгваюрся йа товар, а товар на
деньги, регулярно повторяются, то
излишек производства должен уже быть
не просто случайным излишком, появляющимся время от времени, а
постоянно повторяющимся излишком, и таким образом производство данной
страны само приобретает тенденцию ориентироваться на обращение, на
создание меновых стоимостей
20 .
По своему образу действия, по сфере и целям функционирования
купеческий капитал осуществляет распределение и перераспределение
прибавочного, а также части необходимого продукта. Капитал купца
постоянно уходит от него в одной форме и возвращается к нему в другой, и
только путем такого обращения или последовательных обменов он может
приносить ему какую бы то ни было прибыль. Тем самым купеческий
капитал содействует концентрации и накоплению денежного имущества
в руках немногих лиц.
Итак, в денежном обращении (а купеческий капитал есть лишь
самостоятельно отделившаяся часть торгового капитала) исходным пунктом
самоотнесения является не потребительная, а меновая форма стоимости;
меновая форма стоимости становится исходным пунктом самоотнесения с
самой собой. В сфере действия купеческого капитала обмен денег на товар и
товара на деньги приобретает регулярный характер, причем само увеличение
актов самоотнесепия меновой стоимости со своим исходным пунктом
равносильно неуклонному росту последнего. А значит, целеопределяющей
деятельностью самостоятельно обособившейся меновой стоимости
становится увеличение себя самой, воспроизводство, в котором она
возрастает. Процесс самогенерирующего себя роста здесь налицо. Однако
регулярность соотнесения исходного пункта с самим собой в сфере действия
купеческого капитала целиком зависит от внешних обстоятельств;
воспроизводство меновой стоимости может быть прервано любым событием,
происшедшим за пределами обращения: здесь и засуха, и война, а главное
— неурядицы в сфере производства. У нас не может вызывать сомнения тот
факт, что торговая деятельность не производит товары, она только втягивает
их в процесс обращения, а способность к самовозрастающему росту
меновой стоимости не имеет источника в ней самой. Принцип неограниченной
обмениваемости одного товара на другой есть лишь формальное
основание количественного возрастания богатства и не более того, Но
формальная возможность возрастания богатства отнюдь не тождественна
реальной возможности такого возрастания. Если процесс возрастания
богатства в его денежной форме разворачивается на чуждой ему основе,
если условия возрастания не зависят от самой формы меновой стоимости,
значит последняя не стала еще господствующим принципом в организации
общественной жизни: более того, она не стала господствующей даже в
сфере экономики, в сфере организации производственных отношений как
таковых. Капиталистический уклад еще не сложился; он бытийствует лишь в
своей преднатальной форме, в форме эмбриона. Вместе с тем присущая
форме меновой стоимости тенденция к самовозрастанию не совместима с
мелкой собственностью гильдейских мастеров, с мелкой собственностью
крестьянских парцелл. Самоограничивающее себя развитие, базирующееся
на натуральном хозяйстве, или самовозрастающий рост — такова
альтернатива исторического движения внутри системы феодализма. Это то
противоречие, которое рано или поздно взорвет систему, опирающуюся на
основания, действующие в двух противоположных направлениях.
Натуральное хозяйство с его господством потребительной стоимости, с его
примитивной агрикультурой (трехполье) не может выдержать конкуренции с
факторами более интенсивного развития. А поскольку с переходом к
денежным платежам норма феодальной эксплуатации не только затруднена,
а нередко
и исключает возможность простого воспроизводства крестьянского
двора, то крестьянское хозяйство, даже ориентированное на извлечение
стоимости в денежной форме, было не способно к производству сельскохозяйственной
продукции в расширенном масштабе. Так, в налоговых списках
XIII и XIV вв. годовая оценка всего движимого имущества подавляющего
большинства сельских жителей не превышает 2—3 фунтов, а чаще всего
колеблется от 1 до 2 фунтов, включая стоимость основных пищевых
продуктов.
РЕАЛЬНЫЕ ОСНОВАНИЯ ДЛЯ
САМОГЕНЕРИРУЮЩЕГОСЯ РОСТА В
АГРАРНОМ СЕКТОРЕ
Как было показано в предшествующем изложении, потенция к самогенерирующему
себя росту богатства реализуется лишь купеческим (или
ростовщическим) капиталом. Очень часто эти две ипостаси денежного
капитала совпадали: купцы выступали заемщиками, обеспечивающими
денежные интересы феодалов. Но, не имея питательных соков, потенция к
самовозрастанию вянет на корню. Без завоевания сферы производства
форма меновой стоимости принципиально не в состоянии обеспечить уже не
эпизодическое, а регулярное самовозрастание себя самой. Вложение
капитала в производство, инвестирование не торговых операций, а
производственного процесса — вот показатель перехода к реальному
основанию, обеспечивающему самогенерирующийся рост не одного только
денежного богатства, а производственного процесса в целом. Когда
денежный капитал непосредственно подчиняет себе рабочую силу
производителя, его производительную способность, лишь с этого момента
возрастающий рост меновой формы стоимости превращается в
самовозрастающий. Как мы помним, институт найма рабочей силы в аграрном
секторе уже существовал: он сложился по ходу замены отработочной
ренты денежной. Торговому капиталу оставалось лишь поставить его себе на
службу, т. е. организовать его эффективное функционирование в своих
интересах. Соответствующее стремление бюргерства овладеть постоянным
(но существу неиссякаемым) источником процветания переплеталось со
столь же неуемным стремлением проникнуть в привилегированное сословие
феодального общества: перебраться из
третьего
сословия в
высшее
.
Для осуществления подобного замысла в Англии существовали особенно
благоприятные условия.
Уже в XV в. воинская повинность сеньоров заменяется в Англии денежным
взносом на содержание наемников. Большая часть английского
рыцарства утрачивает характер военного сословия и превращается в сельских
хозяев. По королевским статутам каждый свободный собственник
земли, каково бы ни было его происхождение, при наличии определенного
годового дохода (в 20, а позднее в 40 фунтов) обязан был принять звание
рыцаря и войти в состав дворянства. Соответствующее установление
сближало слой феодалов с горожанами и с верхушкой свободного крестьянства.
Имеющаяся в наличии сумма годового дохода обязывала фригольдера
к принесению рыцарской присяги и влекла переход из сквайеров в
ряды низшего дворянства. Аналогичная перспектива распространялась как
на зажиточного фермера, так и на горожанина, осевшего па земле.
Для богатого крестьянина возможность расширить свое хозяйство, т. е.
вести его на значительных площадях с применением наемного труда и
сбытом на рынок почти всей продукции, была связана не столько с покупкой
земли, сколько с арендой земли, не требовавшей немедленного и большого
расхода на приобретение земли в собственность, при этом исходный
движимый капитал вкладывался лишь в живой и мертвый капитал и в пайм
работников. Сам найм сельскохозяйственных работников во многом еще был
отягощен содержанием, унаследованным от предыдущей эпохи, т. е. от
производственных отношений, подлежащих в дальнейшем радикальному
преодолению. Так, длительное время денежная форма арендной платы
сосуществовала с издольной арендой (испольщиной), которую можно
рассматривать как переходную к капиталистической ренте'. В основе
испольщины лежит совладение движимым капиталом собственника земли и
арендатора.
Каждая из сторон вносит свою половину (или иную долю) живого и
мертвого инвентаря и денег на оплату наемных работников, ремонт построек
и т. д. Собственник дает землю, арендатор — труд свой и своей семьи.
Крестьянин-арендатор сплошь и рядом являлся одновременно плательщиком
полукапиталистической ренты. Он не мог просто вырваться изпод
власти общинных порядков. Он должен был считаться с правилами
принудительного севооборота и общинными сервитутами, но не был
ограничен в размерах аренды обрабатываемой земли или найма работников.
Зажиточный крестьянин далеко не всегда стремился выделиться из общины,
так как мог в союзе с себе подобными заправлять ее делами и имуществом
и извлекать из своего руководящего положения дополнительные выгоды2.
Интересен и другой пережиток феодальной эпохи: копигольдеры,
обязанные
помочами
лорду, должны были отработать полагающиеся дни
не в маноре лорда, если он не имел своего домениального хозяйства, а в
хозяйстве фермера и в его пользу. Эта своего рода рудиментарная барщина
составляла всего один-два дня в году (жатва, сенокос).
Война Алой и Белой розы (в гербе династии Ланкастеров была алая
роза, в гербе Йорков — белая), приходившаяся на 1455—1485 гг., привела
к гибели значительной части феодальной аристократии и подняла
социальное значение нового дворянства (собирательно — джентри), а также
зарождавшихся буржуазных элементов как города, так и деревни,
заинтересованных в усилении королевской власти.
Чтобы новый уклад хозяйства мог успешно бороться со старым,
необходимо было развалить старые структуры и на их обломках создать
новую более эффективную экономическую структуру. Эта задача была
решена огораживаниями XVI в.
В товарном обращении возобновимость смены денежной формы
капитала его товарной формой, чередование этих определений и возвращение
всего движения к его исходному пункту определяется спросом.
Чем выше спрос, тем чаще происходит смена определений капитала,
остающегося в руках купца-посредника в товарных операциях. Поскольку в
вывозе на европейский рынок из Англии преобладали шерсть или изделия из
нее, спрос на шерсть во многом определял судьбы английского
национального хозяйства.
На последнюю треть XV и первые десятилетия XVI в. пришелся расцвет
фландрской шерстяной мануфактуры и повышение цен на шерсть. По
данным одного из первых последователей экономической истории Англии Т.
Роджерса (
История земледелия и цен в Англии
, т. 4)3 в первые 30 лет XV в.
шерсть была очень дорога — 8 шиллингов за 1 год; в течение следующих
110 лет ее средняя цепа была 5 шиллингов 4'/2 пенса, в период с 1541 по
1580 гг. цена на нее поднялась до 17 шиллингов 4 пенсов, т. е. в три раза с
лишком. Не удивительно, что шерсть стала наиболее удобным средством
для привлечения капитала. В 1547 г. из Англии было вывезено за границу
4336 мешков шерсти, для производства которых требовалось свыше
миллиона овец. Одновременно из Англии экспортировались куски сукна (в
1554 г.— 160000 кусков). По свидетельству Т. Мора (1516 г.), торговля
шерстью попала в руки немногих богачей, которые выжидают высоких цен на
шерсть и таким образом спекулируют на ней.
Резкое увеличение доходности овцеводства послужило непосредственным
толчком к развязыванию массового процесса обезземеливания
крестьянства, к экспроприации имущества мелких собственников.
Первая волна огораживаний пришлась на 1485—1520 гг. Но на этот раз
(в отличие от огораживаний XIII в.) огораживания были связаны с конверсией
пашни в пастбища и с эвикцией (сгоном с земли) держателей. Оба процесса
объяснялись простым обстоятельством: рабочих рук для обслуживания
овцеводческого хозяйства требовалось значительно меньше, чем в зерновом
хозяйстве. Там, где раньше трудилось 20 человек, оставался один пастух с
подпаском. На основе Канцлерских отчетов за 1485—1515 гг. Е. Ф. Гей
составил таблицу, из которой видно, что в начале XVI в. на долю
Центральной Англии падает 70,71% всей огороженной площади страны,
84,41% всех выселенных вследствие ого-
8. Лак. № 135 113
раживаний крестьян, 80,46% всех разрушенных огораживателями
крестьянских домов4.
Старая аренда носила долгосрочный и фиксированный характер.
Арендный договор нередко заключался на 99 лет, и ставки арендной платы
устанавливались неизменными на весь период. После уплаты оговоренной
ренты мелкий арендатор вел хозяйство, рассчитанное на удовлетворение
собственных нужд. Однако в новых условиях ленд-лорду становится
выгодным перейти от фермерства старого типа к фермерству нового типа.
Теперь земельные держания стали сдаваться в краткосрочную аренду (до 7
лет), и размер рентных платежей постоянно пересматривался.
Старые
ренты
, существовавшие в 1500 г., отменялись. Размеры
новой ренты
увеличивались в 3—4 раза. Отмечались случаи ее увеличения в 20 раз. В
результате мелкие арендаторы разорялись, а затем сгонялись со своих
земельных участков. Их земельные участки сдавались крупному
арендатору, а фермерство превращалось в предпринимательскую
деятельность капиталистического типа. Теперь ленд-лорд получал ренту как
вычет из прибавочной стоимости, присваиваемой капиталистическим
фермером. Отказываясь от старой ренты, он выигрывал в размерах дохода.
С
разрешения лорда
фермер очень часто брал на себя саму операцию
огораживания полей и общинных пастбищ и эвикцию земельных
держателей. Слуги сеньора или фермера отнимали у крестьянина держание,
жилище, фруктовые сады. Они позволяли себе избивать крестьян, разорять и
грабить их дома.
По данным В. Ф. Семенова, в Центральной Англии наибольшее число
непосредственных огораживателей составляли фермеры. На их долю приходилось
около 40% всего количества огораживаний и почти 50% всей
огороженной площади5.
Следует отметить, что в Англии XVI в. среди держателей крупных,
средних, мелких (и мельчайших) особенно велик был удельный вес последней
прослойки. Во многих случаях держатели этой категории составляли
2/3 всего числа держателей земли в маноре. Мелкие держатели, имевшие в
аренде до 6—10 акров земли (до 4 га), изгонялись в первую очередь.
С
плачем
,
со слезами
и
с воплями
покидали эти бедняки свои держания.
Что же с ними сталось? По свидетельству членов Королевской комиссии,
они
ушли в другое место и занимаются бродяжничеством
.
Картину с натуры рисует баллада
В наши дни
(около 1520 г.):
Селения разрушены, земля пришла в запустенье,
Полей уж нот, одни голые равнины,
Знатные люди в наши дни
Даже церковь превращают в овчарню.
Из графств Центральной Англии в Беркшире 78% согнанных с земли
держали менее 10 акров, в Бакингемшире — 60, в Нортгемптоншире — 70, в
Оксфордшире и Лестершире — 66''.
Вторая волна огораживаний была стимулирована секуляризацией
монастырских земель (акты о диссоляции 1536—1539 гг.).
Во второй половине 30-х гг. XVI в. в Англии произошел окончательный
разрыв с Римом. Власть папы над английской (англиканской) церковью была
отменена. Главой ее
на земле после бога
стал король. Ныла произведена
секуляризация и упразднение (роспуск) монастырей. Сначала, в 1536 г.,
были закрыты мелкие
религиозные дома
— монастыри с доходом не выше
200 фунтов в год, затем, в 1539 г., — упразднены аббатства; в 1540 г.
секуляризации подверглись также учреждения ордена иоаннитов.
Секуляризованные монастырские земли составляли примерно около
одной четверти всех обрабатываемых земель Англии. Рента, получавшаяся
монастырями, носила в значительной части форму ренты продуктами.
Основную массу населения монастырских земель составляли обычные
держатели, пользовавшиеся долгосрочными, пожизненными и наследственными
правами. Теперь монастырское имущество (здания, обстановка,
драгоценности, предметы культа, денежный капитал и пр.) и монастырские
земли перешли в распоряжение короля и были пущены в распродажу. На это
событие русский исследователь А. Н. Савин отозвался следующим образом:
Левиафан раздает большую часть проглоченной добычи, раздает тем, кто
помогал глотать
7.
Распродажа производилась крупными участками, и средний размер
покупной платы равнялся 563 фунтам. Из купцов больше всего получила
семья Грешемов, в руках которой была должность лондонского лорд-мэра и
которые играли роль крупных лондонских банкиров при Тюдорах. Грешемы
купили земли на сумму свыше 20 000 фунтов стерлингов. Это была самая
крупная покупка, совершенная в связи с распродажей диссолюционного
фонда. Новые владельцы бывших монастырских земель, как правило,
разрывали старые связи, повышали файны (вступительные платежи,
взимавшиеся лордом манора), феодальные платежи и ренты, сдавали землю
в аренду капиталистическим фермерам. С появлением крупных арендаторов
мелкие держатели на обычном праве становились излишними, от них
маноральная администрация стремилась избавиться любыми средствами.
За 30 лет с конца 70-х гг. XVI в. по заниженным данным правительственной
комиссии 1608 г. в шести графствах Центральной Англии было
произведено 69 756 огораживаний и выделов8.
Приобретение земли было выгодным вложением капитала. Собственниками
земли становились торговцы скотом и шерстью, а также откупщики
налогов, государственные кредиторы, акционеры монопольных торговых
компаний, покупщики государственных должностей и пр. В деревне к
предпринимательской аренде обращались управляющие мано-
8* 115
рами — бейлифы и разбогатевшие сельские старосты, представители
нового дворянства
.
После 1560 г. в связи с разработкой богатых месторождений серебра в
Мексике и Перу и прилива больших масс серебра в Европу (серебро —
основной денежный металл XVI в.) товарные цены возросли в 2,5—4 раза. В
результате
революции цен
возникли ножницы между фиксированными
размерами долгосрочной или краткосрочной ренты и увеличившимися
ценами на сельскохозяйственную продукцию. Во всей Англии степень
пауперизации значительно превышала реальные возможности
капиталистической реорганизации экономики. Это обусловило дешевизну
рабочей силы и вело к резкому возрастанию доходов капиталистических
фермеров. При постоянном избытке дешевой рабочей силы уборка, сенокос
и молотьба не были проблемой для фермеров. Основное внимание фермеры
обращали на пахоту и сев, так как усовершенствование этих процессов
приводило к повышению урожайности. По расчетам Р. Тоуни (
Аграрная
проблема в XVI веке
. Л., 1941), в то время, как на землях обычных
держателей процент пашни составлял 87, а пастбищ и лугов — 12, на
фермерских землях пашня занимала 49%, пастбища и луга — 45%. В
фермерском хозяйстве применялась более глубокая вспашка, посев
рядками, тщательно удобрялась почва, вводились сложные севообороты. В
основном фермеры вводили различные новшества в годы высоких цен на
сельскохозяйственные продукты*. Фермер эксплуатировал наемный труд
нескольких постоянных батраков и многих поденщиков на уборке урожая; он
вел прибыльную торговлю зерном, скотом, шерстью за счет применения на
больших компактных площадях лучшей но качеству и хорошо удобренно
...Закладка в соц.сетях
