Жанр: Философия
Капитализм ПРОБЛЕМА САМООРГАНИЗАЦИИ
...мперии с ее мелочной
регламентацией всех внешнеторговых операций. Система такой
регламентации и монополий на торговлю господствовала в Британской
империи два столетия. Но тот же Навигационный акт обеспечил увеличение
численности кораблей английского торгового флота. Считается, что за период
с 1640 по 1687 г. тоннаж британского флота удвоился.
Чтобы обеспечить льготные условия предпринимателям всех рангов,
Карл II ввел в действие законы об оседлости. Согласно принятому
постановлению считалось, что не опротестованное пребывание в каком-либо
приходе в течение сорока дней создает для любого лица оседлость в нем, но
в течение обозначенного срока двое мировых судей имеют право по жалобе
церковных старост или попечителей о бедных удалить всякого нового жителя
в тот приход, где он перед тем проживал. Виль-
169
гельм Оранский для неимущих поселенцев ввел удостоверения. Их
обязательность давала приходскому должностному лицу власть привязывать
человека к месту работы на всю его жизнь. Бедняку было легче пересечь
море в поисках лучшей доли, чем переступить границу прихода.
В XVIII в. уже на основании специальных парламентских приговоров
продолжаются огораживания крестьянских земель. Всего в XVIII в. за счет
парламентских постановлений было огорожено 2,5 млн акров, что составило
20% всей площади страны26.
Как писал в том же XVIII в. А. Смит, гражданское управление,
поскольку оно учреждено для защиты собственности, на самом деле
учреждено для защиты богатых от бедных или для защиты тех, кто имеет
какую-либо собственность, от тех, которые совсем ее не имеют
27.
Нетрудно понять, что акт 1656 г. отвечал интересам более полного
превращения феодального манора в крупное капиталистическое поместье.
Именно английская революция, осуществляя секвестр и последующую
распродажу земель короны, содействовала сколачиванию родовых владений
земельной аристократии нового типа, способствовала концентрации
земельной собственности в крупных поместьях, основанных на системе
лендлордизма, т. е. на системе крупной капиталистической аренды. Акт 1677
г. о предупреждении неправомерного присвоения и ложных титулов по
существу был законодательной экспроприацией крестьянской поземельной
собственности в государственном масштабе: статутом, направленным против
мелких фригольдеров, владельческий титул которых основывался на
обычном праве и не оформлялся письменно. Богатство и власть из рук
мелких и средних сельских сквайров отныне перемещаются в руки крупных
лендлордов. Эта тенденция прямо противоположна сосредоточению земли в
руках сельских джентри, которое наблюдалось в первые десятилетия XVII в.
К концу XVIII в. уже нельзя сказать, что палата общин может
дважды
купить палату лордов. Вместе с тем совершенно справедливо В. М.
Лавровский подчеркивал влияние остатков архаической манориальной
системы, распространенной в Англии, на поземельные отношения не только
XVI—XVII вв., но и XVIII — начало XIX вв. Согласно В. М. Лавровскому,
пестрота организации и типов манориальной структуры XIII и последующих
столетий в Англии XVI—XVIII вв. заменяется еще более сложной и пестрой
организацией системы great estates, долгое время сосуществующих, переплетающихся
с остатками и осколками архаической манориальной системы28.
Ко второй половине XVII в. относятся смелые попытки В. Петти
окончательно преодолеть доктрину меркантилизма. В
Трактате о налогах и
сборах
(1662 г.) В. Петти впервые высказывает в определенной и всеобщей
форме мысль о том, что стоимости товаров измеряются равным трудом. Из
этого принципа В. Петти делал далеко идущие выводы, разъясняя
землевладельцам бесплодность потуг законодательными мерами удержать
денежную ренту на низком уровне. В своем самом зрелом со-
чинении
Кое-что о деньгах
(1682) В. Петти объявляет столь же нелепой
мерой законодательное регулирование высоты ссудного процента или аналогичные
меры, направленные на повышение стоимости денег государством
путем чеканки из унции серебра двойного количества шиллингов.
Но парламентское законодательство XVII в. подвергалось критике
не только исследователем-экономистом, не менее существенны были антиналоговые
народные движения, направленные против централизованной
феодальной эксплуатации. В ходе Английской революции середины XVII в.
движение джентри (не говоря уже об экономической политике лендлордизма)
постоянно испытывало на себе воздействие потенциальной угрозы,
исходящей от гегемонии
низов
: левеллеров и диггеров. Наиболее
радикальные представители революционных кругов выражали интересы
людей без хозяина
, которые хотели свободы не только от сквайра, но и от
священника, они настаивали на более широкой демократизации
политической и судебной системы, требовали ликвидации государственной
церкви, хотели
возложить корону на голову Христа
, а не на голову его
земных наместников. В частности, требование отмены церковной десятины
было требованием перераспределения собственности в пользу бедных
классов. Требование свободы проповеди у рантеров (называвших друг друга
собрат-существо
) означало свободу пропаганды. демократических и
революционных идей.
Люди пятой монархии
, ждавшие наступления
Христова царства на земле, выступали за упразднение государства, права,
судов, вместо которых требовали ввести ветхозаветный закон и третейское
судебное разбирательство. Наряду с другими церковными сектами,
анабаптисты провозглашали: все правительства равно беззаконны, а главное
— безбожны, так как народом могут управлять только Бог и его наместник —
Христос. По их мысли, политическую власть нужно отдать в руки
святым
людям.
Смелую попытку реализации своих социальных замыслов предприняли
диггеры, возглавляемые Дж. Уинстэнли. Свободный доступ к земле —
конечная цель всех человеческих трудов — провозглашает Дж. Уинстэнли.
Истинная свобода — в свободном пользовании землей. Подлинная свобода
— это свобода от нужды.
Наделите нас землею,— обращался Дж.
Уинстэнли к индепендентскому парламенту,— и в стране не окажется ни
одного нищего, ни одного лентяя. Англия в состоянии будет пропитать себя.
Не служит ли позором для нас тот факт, что при обилии никем не
возделанных земель многие умирают с голоду?
. Аргументация Дж.
Уинстэнли очень близка к аргументации, адресованной в комитет по реформе
права в период республики. Так, в петиции от держателей на обычном праве
Честера и Ланкашира, поданной на имя Кромвеля, говорилось:
Верно
служа с начала войны парламенту, жертвуя своей жизнью и всем, что было
дорогого... для поддержания интересов республики против кровавых
папистов и кавалеров, мы надеялись на то, что когда вы одержите победу
над врагами, крестьяне и многие другие будут освобождены от дальнейшего
рабства
. 171
Как мы знаем, этим надеждам не суждено было сбыться. В отличие
от левеллеров, бывших противниками ликвидации частной собственности и
уничтожения дворянского землевладения, Дж. Уинщи предпринял попытку
практического осуществления строя социальной справедливости, основав
коммуну диггеров (
копателей
) на кобхемских холмах. Диггеры — это
деревенская и городская беднота, которая возгласила своим идеалом
свободную республику
, коллективную зтвенность и коллективный труд.
Коммуна диггеров в Кобхеме существовала с весны 1649 г. по весну 1650
г., когда она была полностью громлена окрестными лендлордами.
По мнению Дж. Уинстэнли, сущность свободы коренится в том, каким
азом человек получает средства к существованию. Чтобы избавить каждого
человека от нужды, необходимо обеспечить ему независимые и
достаточные источники существования. Вот почему Дж. Уинстэили обращался
с призывом к неимущим массам, убеждая их бросить работу ради
1учения зарплаты, занять и обрабатывать общинные и заброшенные 1ли. В
своих социальных проектах он выступал от имени экспронриированного
крестьянина и наемного работника. Согласно Дж. Уинстэнли, Свободное
пользование землей даровано человеку самим фактом рождения.
Специфическую особенность социальной доктрины Дж. Уинстэнли
оставляет ее направленность одновременно и против феодальных и против
буржуазных форм эксплуатации человека человеком. Дж. Уинстэнли
страстно выступает против лендлордов как главного эксплуатарского класса,
противостоящего мелким собственникам. Каждый отдельный человек,—
провозглашает Уинстэнли,— не нуждается в поисках во е наставника или
правителя, помимо себя, и не нуждается ни в каком человеке для
подчинения себе. Только алчность подстрекнула одного человека наставлять
и управлять другими, с тех пор человек стал большим рабом себе подобных,
чем полевые звери были рабами ему.
А что эта частная собственность есть
проклятие, ясно из того, что те, кто покупает и продает землю и является
лендлордами, получили ее либо путем угнетения, либо убийства, либо
воровства...
,— так определил основной пункт своей программы Дж.
Уинстэнли в Декларации властям Англии всем властям в мире,
опубликованной под названием:
Знамя, поднятое истинными левеллерами
(1649 г.)
29.
Вершиной социальной мысли, выражающей интересы английского
плебса середины XVII в., была программа, опубликованная Дж. Уинстэн-и в
1652 г. под названием
Закон свободы
.
В программе
восстановления истинной системы правления
Дж.
Уинстэнли уже более подробно разворачивает теоретические сооб-ражения,
призванные обосновать возможность реализации выдвинутого м проекта
переустройства общества, или, как выражался сам Уинстэнли, учреждения
республики
Общего блага
.
Ни один человек,— пишет здесь он,— не может быть богатым иначе
как либо от трудов рук своих, либо от трудов людей, помогающих ему...
Если другой человек помогает ему в работе, то эти богатства будут постольку
же его, поскольку и его соседа, ибо они — плоды трудов другого
человека так же, как его собственных
30.
Одного я желаю,— продолжает автор,— чтобы республиканская
земля, являющаяся древней общинной землей и пустошами, а также земля,
недавно вырванная армиями победы, были бы сделаны доступными для
всех, кто пожелает вложить в них долю участия своим личным трудом... То,
что истинная справедливость, по моему суждению, именует общностью,
заключается в освобождении земли от всякого рода королевской кабалы
лордов маноров...
И в том, что ни земля, ни плоды ее не будут ни продаваться, ни
покупаться населением друг у друга...
31.
Пусть богатые обрабатывают свою землю своими руками — провозгласил
Уинстэнли. Автор
Закона свободы
считал необходимым установить
такой общественный строй, где будет иметь место только прямой обмен
потребительными стоимостями. Для этого, по его мнению, необходимо только
отказаться от денег. Не будет денег — и скачок от одного общественного
устройства к другому общественному устройству будет совершен. В
республике
Общего блага
трудовое сотрудничество должно вытеснить
классовый антагонизм, прямой продуктообмен равноправных тружеников
должен вытеснить торговлю. По мысли Дж. Уинстэнли, именно уничтожение
купли- продажи — главное условие уничтожения классового деления
общества, предпосылка уничтожения самой возможности эксплуатации
человека человеком. Поэтому, согласно
Закону свободы
, в республике
Общего блага
под строгим запретом должна находиться купля-продажа
продуктов труда, а в качестве самого страшного антиобщественного деяния
будет рассматриваться купля-продажа рабочей силы. По законам республики
и наниматель и нанимающийся за деньги наказываются потерей свободы на
год и превращением в
общественных слуг
, предназначенных для
выполнения самых тяжелых общественных работ, на такой же срок.
Из истории мы знаем, что при всей неуспешности движения левеллеров,
а в известной части — диггеров в самой Англии, оно оплодотворило
американскую демократию. Многие рациональные элементы из теоретических
взглядов В. Петти и Дж. Уинстэнли были использованы Дж. Локком при
разработке его социально-политической концепции. Будучи представителем
идеологии вигов, Дж. Локк приветствовал
славную
революцию. В
предисловии к
Двум трактатам о правительстве
он сам писал, что всего
изложенного им достаточно для утверждения на престоле Вильгельма
Оранского.
Если индепендентский парламент допускал совмещение законодательной
и исполнительной власти, то левеллеры требовали их разделения.
Эту идею разделения властей теоретически обосновывал Дж. Локк в своих
Трактатах
. Локк различает законодательную, исполнительную и
федеративную (ведающую внешними делами) власти и утверждает пер-
венство власти законодательной, воплощаемой в парламенте. По
Локку, исполнительная власть в лице короля и его правительства управляет
страной под контролем законодательной власти; последняя обладает правом
сменить короля и его правительство в случае, если их действия нарушают
законы страны. Если же обращение к законам, в случае такого нарушения,
остается безрезультатным и король и его правительство своими действиями
продолжают угрожать жизни, собственности и свободе личности
большинства граждан, допускается открытое сопротивление всего народа
королю в форме восстания против тирана.
Следующим шагом в развитии этих взглядов была политическая концепция
Ш. Л. Монтескье.
Верховенство права, по Монтескье, может быть обеспечено лишь разделением
властей таким образом, чтобы они
могли бы взаимно сдерживать
друг друга
32.
Все погибло бы,— утверждает Монтескье,— если бы в одном и том же
учреждении, составленном из сановников, из дворян или простых людей,
были соединены эти три власти: власть создавать законы, власть приводить
в исполнение постановления общегосударственного характерд и власть
судить преступления или тяжбы частных лиц. Каждая из социальных сил,
присутствующих в обществе, должна иметь свое представительство,
обладающее частью власти. При этом,— добавляет Монтескье,— если
исполнительная власть не будет иметь права останавливать действия
законодательного собрания, то последнее станет деспотическим, так как,
имея возможность предоставить себе любую власть, какую оно только
пожелает, оно уничтожит все прочие власти. Напротив, законодательная
власть не должна иметь права останавливать действия исполнительной
власти, исполнительная власть должна лишь отчитываться перед
контролирующим ее законодательным собранием. Взаимные сдерживающие
полномочия властей уподобляются Монтескье брожению жидкости, которое
может быть остановлено одной каплей другой жидкости
.
Чтобы обеспечить правление, при котором один гражданин может не
бояться другого гражданина, нужно, чтобы судьи были одного общественного
положения с подсудимым, равными ему, чтобы ему не показалось, что
он попал в руки людей, склонных притеснять его, замечает Монтескье.
Теория разделения властей была практически воплощена во Французской
Конституции 1791 г., где указывалось, что
общество, в котором не
обеспечено пользование правами и проведено разделение властей, не имеет
конституции
33. Не случайно также один из
отцов
Конституции США 1787 г.
Д. Мэдисон использовал при ее подготовке теорию разделения властей
Монтескье. В обоснование соответствующих принципов он писал:
Оракулом, к которому всегда обращаются и цитируют в этой связи,
является знаменитый Монтескье
34. Так идеи английских инденендентов и
левеллеров послужили делу рождения современной демократии в самых
разных странах, т. е. приобрели всемирно-историческое звучание.
Шестнадцатый век в Англии мы характеризовали как эпоху торго-
вого капитализма. Какую же обобщенную характеристику можно дать
английскому XVII в.? Это век общественно-политического кризиса, который
по-разному трактуется в современной исторической литературе. Кризис XVII
в. рассматривался французской школой
Анналов
как снижение темпов
роста европейской экономики, как процесс общей экономической депрессии.
Тот же кризис английским историком Е. Хобсбаумом, не чуждым
марксистской методологии, был представлен как заключительный этап
борьбы между феодальной структурой общества и капиталистическим
способом производства35.
Другой английский автор — X. Тревор-Ропер склонен был рассматривать
английскую революцию как кризис в отношениях между государством и
обществом. В английской революции по существу речь шла, на его взгляд,
только об освобождении от гнета централизации, уменьшении стоимости
двора, упразднении паразитической бюрократии, отмене практики продажи и
наследования должностей, сокращении косвенных налогов36. В то же время
американский историк Л. Стоун как главный факт всей английской истории
1540—1640 г. подчеркивал существенное перераспределение
экономических ресурсов и национального богатства в пользу джентри и
среднего
класса37.
Но в исторической науке мы находим и другие объяснения. Так,
французский исследователь Р. Мунье первопричиной политического и
экономического кризиса XVII в. считал налогообложение. Рост налогообложения,
непропорциональный росту промышленного производства,
приводил к неоправданному перемещению доходов из частного в государственный
сектор. Правительственные чиновники использовали свою власть и
положение для собственного обогащения за счет населения и монарха, и это
считалось само собой разумеющимся. Коррупция была не преступлением, а
частью системы38.
На наш взгляд, коррумпированность и паразитический способ существования,
присущий абсолютизму, лишь показатель степени отчуждения
государственной власти от общества, показатель остроты противостояния
общественных сил друг другу. В силу разделяемых нами взглядов, нам
трудно согласиться с датским исследователем Н. Стеенгордом,
по мнению которого слово
кризис
не наполнено реальным содержало
нием, это —
всего лишь еще одно ничего не значащее слово
.
Да, стадиальный кризис нельзя отождествлять с падением индексов
производства, инвестиций, торговли, цен. Исторический кризис не сводится к
замедлению темпов экономического роста. Экономическая депрессия —
лишь проявление более глубоких причин. Если значительная часть
населения постоянно живет на грани голодной смерти, как это признает Н.
Стеенгорд, то происходит это потому, что факторы самовозрастающего роста
оказываются погребены под обломками старых экономических связей, под
руинами отживших общественных отношений. Такая историческая ситуация
не что иное как общественно-исторический кризис — кризис феодальной
системы, из смертельных конвульсий которой в муках
рождается новый капиталистический уклад. Массовая экспроприация
мелкой крестьянской собственности, которая приводит к нарастающему
господству наемного труда в сельском хозяйстве,— лишь продукт указанного
процесса.
Упорство в отстаивании исторически обреченного общественного порядка
силами абсолютизма, силами реакции — вот главная причина кризиса.
ГОСПОДСТВО РЕАЛЬНОЙ ПОТЕНЦИИ
САМОГЕНЕРИРУЮЩЕГОСЯ РОСТА В
ПРОМЫШЛЕННОСТИ
1. Развитие в Англии мануфактуры и последующая
индустриальная революция
По генезису торговому капиталу чуждо производственное потребление
рабочей силы. Это
допотопная
форма капитала, которая возникает в
обращении, через обращение и с помощью обращения, в то время как
капитал, вставший на собственные ноги, возникает в процессе труда.
Прибыль в торговле складывается из разницы между ценой товара и
издержками на его производство. Торговый капитал воплощает собой
формальную потенцию к самовозрастанию. Но жажда самовозрастания так
же, как и жажда обогащения, не знает предела: когда она наталкивается на
очередное ограничение, она стремится преодолеть его во что бы то ни стало
каким-либо новым приемом, используя любую подходящую для себя
лазейку. Так было и с таким препятствием для накопления денежного
богатства, как оторванность сферы обращения от сферы производства в силу
образования торговой прибыли вне (за пределами) производительного
потребления рабочей силы.
Как мы знаем, для мелкого производителя ввиду неопределенности
рынка сбыт изделий всегда затруднителен. Посредничество и в обеспечении
сырьем и в сбыте готового изделия, как правило, берет на себя торговый
капитал. Тем самым и начальный и конечный моменты в деятельности
производителя ускользают из его рук. Пытаясь преодолеть свою
ограниченность, торговый капитал из посредника в торговых операциях
стремится превратиться в хозяина производственного процесса. С приобретением
торговым капиталом новой функции связан решающий социальноэкономический
ароморфоз, определивший судьбу капиталистиче-
ского уклада в промышленности. Подчинение ремесла (в особенности
сельского ремесла) торговому капиталу означало коренную ломку сложившихся
производственных отношений в силу перехода от самостоятельного
хозяйствования, ориентированного на производство потребительной
стоимости, к наемному труду, ориентированному на производство меновой
стоимости. Первый, наиболее ранний ароморфоз в сторону реальной
потенции самовозрастания возникал как элемент старой общественной
структуры, в которой слои старого и нового качества были соединены в
самом причудливом сочетании.
XVI в. английской истории — это век симбиоза
торгового капитализма
с феодальными институтами (данные о развитии английской мануфактуры
XVI—XVII вв. нами взяты из работы').
Не только джентри, но и высшее дворянство Англии охотно вкладывало
свои деньги в торговые предприятия. Упоминавшаяся нами Московская
компания в момент основания включала 7 пэров, 11 сквайров, 8
джентльменов, 14 рыцарей. В эпоху Елизаветы не менее 22% аристократических
фамилий владели железоделательными предприятиями. Дворяне и
представители земельной аристократии, как правило, становились членами
заморских компаний с объединенным капиталом, где не требовалось их
личного участия в деле, составляя более 23% всех участников. В 1575—
1630 гг. число ежегодно принимаемых в заморские компании участников
распределялось между дворянами и торговцами в соотношении 17% и 66%.
Всего за этот период в Заморские экспедиции было инвестировано до 5 млн
фунтов стерлингов. Самой обычной в экспортной торговле считалась прибыль
в 50%. Более скромными были прибыли от внутренней торговли. Средняя
прибыль с 1 стоуна шерсти (1 стоун равен 14 фунтам) составляла 10% (10—
12 шиллингов за стоун — 1 шиллинг прибыли). Годовой доход
преуспевающего торговца в провинции не превышал 100 фунтов стерлингов,
что составляло приблизительно доход мелкого дворянина. Между тем
лондонские
ливрейные
купцы оставляли по завещанию в среднем 6 тыс.
фунтов стерлингов (не считая земельных владений). Шел интенсивный
процесс одворянивания буржуазии. К примеру, богатый купец Р. Хейворд
был собственником 18 маноров.
В 1568 г. была учреждена Лондонская биржа. На бирже заключались
крупные торговые сделки по товарным образцам. Здесь же оформлялись
займы, учетные векселя, совершались другие виды кредитных операций.
Уязвимой стороной экспортной торговли было то обстоятельство, что она
базировалась почти целиком на кредите. Сроки кредита устанавливались от 3
до 6 месяцев. Статут 1571 г. узаконил 10%-ный кредит в торговле шерстью.
В действительности ссудный процент варьировал от 8 до 40%. Во второй
половине XVI в. нормальный реальный процент был равен 20. Кредит
выступал как та денежная основа, вместе с которой крупные торговые
компании стояли и падали. Но эта основа находилась вне торговых операций
как таковых. В отличие от торгового капитала производительное применение
капитала могло существовать за счет внутрен-
12. Зак. № 135 177
него источника приращения: за счет эксплуатации наемного труда.
Производительное потребление рабочей силы обеспечивало возрастающий
рост денежного капитала в силу циклической смены предпосылок и результатов
самоорганизующегося процесса, все в большей и большей мере
подпадающего под власть внутренней необходимости, внутренних, а не
внешних зависимостей.
Наличие свободных форм капитала в руках купца-инвеститора и
широкая распространенность труда ремесленников, разбросанных по
деревням, создавали реальные возможности для установления капиталистических
отношений. Однако переход к сельской мануфактуре знаменовал
собою не только социально-экономический, а и производственноэкономический
ароморфоз. Поскольку так называемая рассеянная мануфактура
вытесняла дробление ремесла, присущее цеховому строю, простой
кооперации. В ранний период домашней промышленности кустарь сам
содержал овец, сам прял и ткал и был почти независим от других
производителей. При этом домашнее ремесло служило побочным занятием
при земледелии, образующим базис всей структуры парцеллярного
хозяйства.
Кустарный промысел был ограничен рамками внутрисемейного потребления,
а разделение обособленных производителей, их хозяйственная
атомизация служила средством повышения общественной производительности
труда.
В поисках средств, удовлетворяющих жажду самовозрастания,
торговый капитал использовал более прогрессивную форму организации
труда, преодолевающую подчиненность производства непосредственному
потреблению производителя. Но прежде, чем на службу возрастающему
богатству была поставлена производительная потенция, должна была появиться
сама жажда возрастания, т. е. должны были сложиться свободные
(ищущие применения) денежные капиталы. Теперь, в XVI в., денежные
капиталы становятся орудием преобразования атомистической отрозненности
живого труда и средств производства обособленных производителей в новом
направлении. Если нельзя раздвинуть физиологические пределы
работоспособности отдельного че
...Закладка в соц.сетях
