Жанр: Философия
Опыт о человеческом разумении
...В
ней нет и тени разнообразия или сложности.
Ее приносит с собой каждый объект, с которым
имеют дело наши чувства, каждая идея в нашем
разуме, каждая мысль в нашем уме. Она
поэтому есть наиболее близкая нашему
мышлению и по своей согласованности со всеми
другими предметами наиболее общая наша идея.
Число приложимо к людям, ангелам, действиям,
мыслям, ко всему, что существует или что
можно представлять себе.
255
3. Каждый модус отличается от другого.
Простые модусы числа из всех других суть
наиболее отличающие) ;
друг от друга. Самое незначительное
изменение - разность на единицу - делает
каждое сочетание совершенено отличным как от
самого близкого ему числа, так и от самого
далекого. Два так же отличается от одного,
как в двести; идея двойки так же отлична от
идеи тройки" как величина всей Земли от
величины щепотки. Не так бывает с другими
простыми модусами, в которых нам не так
легко, а иногда, быть может, и невозможно
различить две смежные идеи, которые, однако,
в действительности различаются. Кто
попробует найти разницу между белым цветом
этой бумаги и белым цветом ближайшего X нему
оттенка? Кто может образовать различные идея
каждого самого малого увеличения
протяженности?
5. Имена необходимы для чисел. Как уже было
сказано,. повторением идеи единицы и
соединением ее с другой
единицей мы образуем из них одну совокупную
идеюм обозначенную именем "два". И кто может
так действовать и идти таким образом вперед,
все время прибавляя по одной единице к
последней полученной им совокупной идее
числа, и дает ей имя, тот может считать или
получать идеи для отличных друг от друга
совокупностей единиц до тех пор, пока у него
будет ряд имен для следующих чисел и память
для удержания этого ряда с его различными
именами. Ибо всякий счет есть не что иное,
как постоянное прибавление по единице и
сообщение каждой сумме, как охватываемой
одной идеей, нового или особого названия или
знака, чтобы посредством этого узнать ее
(его) среди предыдущих и следующих чисел и
отличать от каждого меньшего или большего
множества единиц. Так что кто может
прибавить единицу к единице, потом к двум и
идти таким образом вперед в своем счете, все
время применяя особые названия для каждого
возрастания; кто может, с другой стороны,
посредством вычитания единицы от каждой
суммы идти назад и уменьшать их, тот
способен в пределах своего языка получить
все идеи чисел или те идеи, для которых у
него есть имена, хотя, быть может, и не
больше. Так как различные простые модусы
чисел в нашем уме есть лишь столькото
сочетаний единиц, не заключающих в себе
никакого разнообразия и различающихся только
большей или меньшей величиной, то для
каждого отдельного сочетания имена, или
знаки, повидимому, более необходимы, чем
для других видов идей, ибо без таких имен,
или знаков, мы едва ли можем с пользой
употреблять числа при счете, особенно там,
где сочетание составилось из большого числа
единиц. Если соединить единицы и не дать
имени, или знака, для различения именно
этого сочетания, то трудно будет
предохранить их от смешения в кучу.
6. Вот почему, на мой взгляд, некоторые
жители Америки, с которыми я разговаривал (и
которые в других отношениях обладали
довольно хорошими умственными
способностями), в своем счете никоим образом
не могли, подобно нам, дойти до тысячи и не
имели отдельной идеи этого числа, хотя очень
хорошо считали до двадцати, ибо их язык,
скудный, приспособленный к немногим
потребностям их бедной и простой жизни, не
знакомой ни с торговлей, ни с математикой,
не имел слов для обозначения тысячи. И когда
с ними беседовали о таких больших числах, то
для выражения большого количества, которого
они не могли счесть, они указывали на свои
волосы на
Нонильоны Октильоны Септильоны
Секстильоны Квинтильоны 857324
162486 345896 437916
наименования второй шестерки цифр. Этим
путем очень трудно получить скольконибудь
ясное понятие об этом числе. Я предоставляю
другим рассмотреть, не легче ли будет
различать при исчислении такие и, быть
может,' гораздо большие числа, а идеи их
не легче ли будет приобретать нам самим и
выражать их более понятно для других, если
мы каждой шестерке цифр будем давать новые и
идущие по порядку наименования. Я говорю об
этом только для того, чтобы показать, как
необходимы для счисления особые названия, и
вовсе не думаю вводить новые названия
собственного изобретения.
7. Почему дети не начинают считать раньше?
Таким образом, дети или за неимением
названий для обозначения различных числовых
разрядов, или вследствие отсутствия
способности соединять разрозненные идеи в
сложные, приводить их в стройный порядок и
удерживать их в памяти, как это необходимо
для счета, начинают считать ие очень рано и
успевают в этом не особенно много и ее
8. Число измеряет все измеримое. Далее
относительно числа следует заметить, что ум
пользуется числом при измерении всех
поддающихся измерению вещей, главным образом
протяжения и продолжительности; даже наша
идея бесконечности того и другого, повидимому,
не что иное, как бесконечность
числа. Действительно, что такое, в самом
деле, наши идеи вечности и необъятности, как
не повторные прибавления определенных идей
воображаемых частей продолжительности и
распространенности в соединении с
бесконечностью числа, в которой мы не можем
доходить до предела прибавления? Ибо число
совершенно очевидно доставляет нам
неисчерпаемый запас всех наших других идей,
что ясно каждому. Какое бы большое число мы
ни соединили в одной сумме, это множество,
как бы велико оно ни было, ни на йоту не
уменьшает возможности прибавлять к нему и не
приближает нас к концу неисчерпаемого запаса
чисел, где всегда остается так же много для
прибавления, как если бы ни одно не было
отнято. И мне думается, что именно это
оесконечное сложение, или слагаемость (если
кому
" * 259
1. Первоначально намеревались приписать
бесконечность пространству,
продолжительности и числу. Тому, кто хочет
знать, какова та идея, которой мы даем имя
"бесконечность", лучше всего это сделать,
рассмотрев, чему бесконечность приписывается
умом всего непосредственнее и как ум
приходит к ее образованию.
3. Как мы приходим к идее бесконечности.
Всякий, у кого есть идея какой-нибудь
установленной пространственной величины,
например фута, знает, что он может повторить
эту идею и, присоединяя ее к прежней,
образовать идею двух футов, а посредством
прибавления к ним третьей - идею трех футов
и так далее, никогда не приходя к концу в
своих прибавлениях или этой же самой идеи
фута, или, если угодно, двойного фута, или
всякой другой идеи любой длины - мили,
земного диаметра, диаметра Orbis magnus D3.
Какую бы из этих идей ни взял он и сколько
бы раз ни удваивал или увеличивал иным
образом, он увидит после непрерывного
мысленного удваивания и какого угодно
увеличения своей идеи, что у него оснований
остановиться не больше и он ни на йоту не
ближе к концу такого прибавления, чем при
самом начале. И из того, что способность
увеличения его идеи пространства путем
дальнейших прибавлений остается все такой
же, он выводит идею бесконечного
пространства.
4. Наша идея пространства беспредельна. Вот,
кажется мне, путь, которым ум приобретает
идею бесконечного пространства. Совершенно
другой вопрос, имеет ли ум идею того, что
такое беспредельное пространство
действительно существует, потому что наши
идеи не всегда являются доказательством
того, что вещи существуют. Все же, раз зашла
об этом речь, я, полагаю, могу сказать, что
мы склонны считать это пространство само по
себе действительно беспредельным и что к
этой мысли нас естественно приводит сама
собой идея пространства, или
распространенности. В самом деле,
рассматриваем ли мы идею пространства как
протяженность тела или как нечто отдельно
существующее без всякой занимающей его
твердой
5. Такова же идея продолжительности. Как
благодаря обнаруживаемой у себя способности
повторять сколько угодно раз любую идею
пространства мы приобретаем идею
необъятности, точно так же благодаря своей
способности повторять идею продолжительности
любой величины, имеющуюся у нас в уме, со
всем бесконечным прибавлением числа мы
приходим к идее вечности. Ибо мы замечаем,
что при таком повторении идей так же не
можем прийти к концу, как и при повторении
числа; каждый видит, что он этого не может.
Опятьтаки имеется ли у нас идея вечности -
это один вопрос, но совершенно другой вопрос
-
6. Почему другие идеи не допускают
бесконечности? Если действительно наша идея
бесконечности вытекает из замечаемой у нас
способности повторять без конца свои идеи,
то могут спросить, почему мы не приписываем
бесконечности другим идеям точно так же, как
идеям пространства и продолжительности. Ведь
они могут быть повторены в нашем уме так же
легко и так жо часто, как и те, а между тем
никто никогда не думает о бесконечной
сладости или бесконечной белизне, хотя идею
сладкого или белого можно повторять столь же
часто, сколько идею ярда или дня. Я отвечаю
на это: все те идеи, которые признаются
имеющими части и могут увеличиваться
посредством прибавления каких угодно равных
или меньших частей, дают нам при их
повторении идею бесконечности, потому что с
этим бесконечным повторением продолжается
непрерывное увеличение, которому не может
быть конца. Не то с другими идеями.
Прибавление к самой большой идее
протяженности или продолжительности, какая
есть у меня в настоящее время, самой малой
части уже составляет увеличение. Но если я к
самой совершенной своей идее самой белой
белизны прибавлю идею меньшей или равной
белизны (идею большей белизны, чем имеющуюся
у меня, я не могу прибавить), то это не
составит никакого увеличения и нисколько не
расширит моей идеи: поэтому различные идеи
белизны и т. п. называются степенями. Идеи,
состоящие из частей, способны увеличиваться
посредством каждого прибавления самой малой
части; но, если вы возьмете идею белого,
которую доставил вашему зрению выпавший
вчера снег, и другую идею белого от снега,
который вы видите сегодня, и сведете их
вместе в уме своем, они как бы объединятся и
сольются в одну, а идея белизны совсем не
увеличится; а если мы прибавим меньшую
степень белизны к большей, мы не только не
увеличим, а, напротив, уменьшим последнюю.
Идеи, не состоящие из частей, не могут быть
увеличены в каком угодно нам размере или
простираться за пределы того, что они
получили от чувств людей; между тем
пространство,
7. Разница между бесконечностью пространства
и бесконечным пространством. Хотя наша идея
бесконечности вытекает из созерцания
величины и бесконечного нарастания величины,
которое ум может произвести через повторные
прибавления каких угодно частей, однако, я
полагаю, мы вызываем большую путаницу в
наших мыслях, когда соединяем бесконечность
с какой-нибудь предполагаемой идеей
величины, которую ум, как считают, может
иметь, и, таким образом, начинаем говорить
или рассуждать о бесконечной величине,
например о бесконечном пространстве или
бесконечной продолжительности. В самом деле,
наша идея бесконечности есть, на мой взгляд.
бесконечно возрастающая идея. Но идея любой
величины, которая имеется в уме, в это время
сама себя ограничивает (как бы ни была она
велика, она не может быть больше того, что
она есть), и присоединять к ней
бесконечность - значит прибавлять постоянную
меру к возрастающей величине. Поэтому я
считаю далеко не излишней тонкостью свое
утверждение, что мы должны старательно
различать между идеей бесконечности
пространства и идеей бесконечного
пространства 55. Первая есть не что иное,
как предполагаемое бесконечное движение ума
через повторение каких ему угодно
пространственных идей. Но действительно
иметь в уме идею бесконечного пространства -
значит предполагать, что ум уже прошел и
действительно обозревает все те повторяемые
одна за другой идеи пространства;
но бесконечное повторение, однако, никогда
не может полностью представить его уму. А в
этом заключается очевидное противоречие.
9. Число дает нам самую ясную идею
бесконечности. Но из всех других идей, как я
уже говорил, число, на мой взгляд,
доставляет нам самую ясную и наиболее
определенную идею бесконечности, какую
только мы можем иметь. Когда ум желает иметь
идею бесконечности даже пространства и
продолжительности, он пользуется идеями и
повторениями чисел, например миллионов
миллионов миль или лет, представляющими
собой отличные
Посмотри в окно!
Чтобы сохранить великий дар природы — зрение,
врачи рекомендуют читать непрерывно не более 45–50 минут,
а потом делать перерыв для ослабления мышц глаза.
В перерывах между чтением полезны
гимнастические упражнения: переключение зрения с ближней точки на более дальнюю.
10. Наши различные представления о
бесконечности числа, продолжительности и
распространенности. Быть может, нам станет
немного более понятной наша идея
бесконечности и обнаружится, что она есть не
что иное, как бесконечность числа,
приложимая к определенным частям, ясные идеи
которых есть в нашем уме, если мы обратим
внимание на то, что обычно мы не считаем
число бесконечным, между тем как склонны
считать такими продолжительность и
протяженность. Происходит, это оттого, что в
случае чисел мы находимся, так сказать, у
одного конца: так как в числе ничто не
меньше единицы, то мы останавливаемся здесь
и находимся у какогото конца; но в сложении
или увеличении чисел мы не можем установить
никаких пределов. Таким образом, число
подобно линии, один конец которой имеется у
нас, а другой растягивается далеко за
пределы всего постижимого нами. Не то с
пространством и продолжительностью.
Продолжительность мы рассматриваем так, как
если бы линия числа была растянута в оба
направления непостижимой, неопределенной и
бесконечной длины. Это ясно для всякого, кто
только поразмыслит о своем понимании
вечности; я полагаю, всякий найдет при этом,
что она есть не что иное, как эта же
бесконечность числа, обращенная в обе
стороны, a parte ante и a parte post56, как
говорят. При рассмотрении вечности а parte
ante разве мы не делаем лишь следующее:
начиная от себя, от данного времени, в
котором пребываем, мы повторяем в уме идеи
годов или веков, или каких-либо других
определенных частей прошедшей
продолжительности, намереваясь двигаться
дальше при таком прибавлении, [используя]
всю бесконечность чисел. При рассмотрении
вечности а parte post мы точно таким же
образом начинаем от себя и считаем линию
числа умноженной через посредство будущих
периодов, все время, как и раньше,
растягивая эту линию. Обе линии вместе и
составляют ту бесконечную продолжительность,
которую мы называем вечностью и которая
кажется бесконечной при
обращении нашего взора в том или другом
направлении, вперед или назад, потому что мы
все время обращаем в этом направлении
бесконечный конец числа, т. е. возможность
постоянно прибавлять еще.
11. То же самое и с пространством. Как бы
помещая себя в его центре, мы по всем
направлениям проводим нескончаемые линии
чисел, потом, отсчитывая от себя по какомунибудь
направлению ярд, милю, диаметр Земли,
или Orbis magnus при помощи бесконечного
числа, сколько угодно раз прибавляем к ним
другие и, имея не больше основания ставить
пределы повторению этих идей, чем тому,
чтобы ставить пределы числу, получаем не
поддающуюся определению идею необъятности.
13. Нет положительной идеи бесконечного.
Полагаю, трудно сыскать человека столь
глупого, который решился бы утверждать, что
у него есть положительная идея действительно
бесконечного числа, бесконечность которого
состоит исключительно в возможности
постоянного прибавления любого сочетания
единиц к любому прежнему числу в течение
какого угодно времени и сколько угодно раз.
То же самое с бесконечностью пространства и
продолжительности: и здесь возможность
всегда предоставляет уму простор для
бесконечных прибавлений; тем не менее
находятся такие, кто воображает, будто у них
есть положительные идеи бесконечной
продолжительности н бесконечного
пространства. На мой взгляд, для
опровержения такой положительной идеи
бесконечного достаточно было бы спросить,
можно ли прибавлять к такой идее или
14. Люди, доказывающие положительность своих
идей бесконечного, на мой взгляд, прибегают
к забавному доводу, исходя из
отрицательности конца; так как конец
отрицателен, то его отрицание положительно.
Кто примет во внимание, что конец тела есть
лишь край или поверхность тела, тот, быть
может, не согласится так опрометчиво с тем,
что конец есть чистое отрицание; а тот, кто
заметит, что кончик его пера черен или бел,
не будет склонен считать конец чемто
большим, нежели чистое отрицание. Да и в
продолжительности конец есть не простое
отрицание существования, а, вернее,
последний момент его. Но если некоторые даже
и считают конец лишь простым отрицанием
существования, я уверен, они не могут не
признать, что начало есть первый момент
бытия и никем не воспринимается как чистое
отрицание. Таким образом, на основании их же
довода идея вечности a parte ante, или
продолжительности без начала, есть лишь
отрицательная идея.
15. Что положительно и что отрицательно в
нашей идее бесконечного? Я признаю, что идея
бесконечного имеет и нечто положительное во
всех тех вещах, к которым мы ее относим.
Когда мы мыслим о бесконечном пространстве
или бесконечной продолжительности, мы
обыкновенно сначала составляем очень широкую
идею, например, миллионов веков или миль,
которую, быть может, несколько
3) идея "настолько большего", что оно не
может быть постигнуто, чисто отрицательна,
не положительна, ибо не! положительной,
ясной идеи величины какой-нибудь
протяженности (этогото и ищут в идее
бесконечности) у того, кто не имеет
всеобъемлющей идеи ее размеров. А на это. я
полагаю, никто не будет претендовать в
отношения бесконечного. Сказать, что у
человека есть положительная, ясная идея
какой-нибудь величины, хотя он не знает е"
размера, все равно что сказать, что у него
есть положительная, ясная идея числа
песчинок на морском берегу, хотя он не
знает, сколько их, а знает только то, что их
болыш двадцати. А именно такую совершенную и
положительнук идею бесконечного пространства
или бесконечной продолжительности имеет тот,
кто говорит, что она больнк протяженности
или продолжительности десяти, ста, тыся чи
или какого угодно другого числа миль или
лет, положи
16. У нас нет положительной идеи бесконечной
продолжительности. Я спрашиваю людей,
утверждающих, будто у них есть положительная
идея вечности, заключает ли в себе их идея
продолжительности последовательность или
нет. Если нет, они должны показать разницу
между своим понятием о продолжительности в
применении к существу вечному и к существу
конечному. Ибо, быть может, другие, подобно
мне, сознаются в слабости своего разума в
этом пункте и признают, что их понятие о
продолжительности заставляет их полагать,
что все, имеющее продолжительность, сегодня
имеет большую длительность, нежели вчера.
Если для избежания последовательности в
вечном существовании они прибегают к
схоластической Punctum Stans 57, я полагаю,
они этим очень мало поправляют дело и вряд
ли предложат нам более ясную и положительную
идею бесконечной продолжительности, потому
что для меня нет ничего непонятнее
продолжительности без последовательности.
Кроме того, если эта Punctum Stans и
означает чтонибудь, она не может относиться
к этой вещи, потому что не является Quantum
58, ни конечной, ни бесконечной. Но если наш
слабый ум не может отделить
последовательность ни от
17. Я полагаю, каждое мыслящее и разумное
существо, которое только задумается над
собственным или чужим существованием,
неизбежно придет к понятию о вечном и мудром
существе, которое не имело начала; у меня,
несомненно, есть такая идея бесконечной
продолжительности. Но это отрицание начала,
будучи лишь отрицанием чегото
положительного, едва ли даст мне
положительную идею бесконечности, и всякий
раз, когда я пытаюсь достигнуть ее своей
мыслью, я, признаюсь, оказываюсь в
затруднении и вижу, что не могу прийти к
скольконибудь ясному ее уразумению.
18. Мы не имеем положительной идеи
бесконечного пространства. Кто думает, будто
у него есть положительная идея бесконечного
пространства, увидит по размышлении, что у
него не может быть положительной идеи как
самого большого, так и самого малого
пространства. В этом последнем случае,
который кажется более легким из двух и более
доступным нашему пониманию, мы можем
составить лишь относительную идею малого,
которое будет всегда меньше всякой другой
величины, положительную идею которой мы
имеем. Все наши положительные идеи любой
величины - большой или малой - всегда имеют
пределы, хотя наша относительная идея, при
посредстве которой мы всегда можем
прибавлять к одному и отнимать у другого, не
имеет пределов. Ибо остаток, будь он велик
или мал, не будучи охвачен нашей
положительной идеей, находится во мраке;
наша идея такого остатка - это только
способность беспрерывно увеличивать одно и
уменьшать другое. Ступка и пестик так же
скоро доводят частицу материи до
неделимости, как и самые острые мысли
математика; землемеру так же легко измерить
своей цепью бесконечное пространство, как
философу постичь его быстрым полетом ума или
охватить его в мышлении, а это и значит
иметь положительную идею его. Кто думает о
кубе с ребром в дюйм, имеет ясную и
положительную идею его в своем
19. Что есть положительного и что
отрицательного в нашей идее бесконечного?
Как я уже сказал 59, всякий человек,
обращающий свои взоры к бесконечности, при
первом же взгляде составляет некоторую очень
широкую идею того, к чему он прилагает
бесконечность, будет ли это пространство или
продолжительность. Быть может, он утомит
свои мысли умножением в уме этой первой
широкой идеи и все же будет столь же далек
от обладания положительной ясной идеей того,
что остается, чтобы составить положительную
Ыидею] бесконечности, как далек был
крестьянин от идеи воды, которая должна еще
была прийти и пройти по руслу реки, на
берегу которой он стоял:
Rusticus expectat dum Iran'.cat amnis, at
ille Labitiir, et labetiir in опте volubilis
aevunit"1.
десяти тысяч квадратных миль без какого-либо
предмет такой величины, как можно иметь идею
десяти тысяч ле без какого-либо предмета
такого возраста. По-моему, имет идею пустого
пространства без тела так же легко, ка
мыслить емкость бушеля 61 без зерна или
пустоту орехово скорлупы без ядра в нем, ибо
из нашей идеи бесконечност пространства так
же вовсе не должно следовать существе вание
бесконечно протяженного плотного тела, как в
нашей идеи бесконечной продолжительности -
вечное! мира. Почему, в самом деле, мы
должны думать, 41 наша идея бесконечного
пространства требует для ( поддержки
реального существования материи, когда м
знаем, что наша идея будущей бесконечной
продолжител] ности столь же ясна, как наша
идея прошлой бесконечно продолжительности?
Хотя никто, полагаю, не считает во;
можным, что чтонибудь уже существует или
существовал в этой будущей
продолжительности. Невозможно coi динить
нашу идею будущей продолжительности с Hi
стоящим или прошедшим существованием, как
невозможн сделать одними и теми же идеи
вчерашнего, сегодняшне! и завтрашнего дня
или соединить прошедшие и будущв века и
сделать их современными друг другу. Но если
люд думают, что они имеют идеи бесконечной
продолжител] ности более ясные по сравнению
с идеями бесконечно! пространства потому,
что бог, несомненно, существова от вечности,
между тем как реальной материи, протяже! ной
совместно с бесконечным пространством, не
существ;
21. Мнимые положительные идеи бесконечности
порождают ошибки. Но если после всего этого
некоторые еще убеждены, что у них есть
ясные, положительные, всеобъемлющие идеи
бесконечности, то они могут наслаждаться
своим преимуществом, и я (вместе с
некоторыми моими знакомыми, которые, по их
собственному признанию, не имеют таких идей)
был бы очень рад, если бы подробнее узнал
это от них. До сих пор я был склонен думать,
что большие и непреодолимые трудности,
которые всегда заключаются во всех
рассуждениях о бесконечности пространства,
продолжительности или делимости, являются
верными признаками несовершенства наших идей
бесконечности и несоразмерности ее природы с
ограниченностью наших способностей. В самом
деле, люди беседуют и спорят о бесконечном
пространстве или бесконечной
продолжительности, точно у них идеи такого
пространства и такой продолжительности столь
же полны и положительны, как их идеи
названий, обозначающих это пространство или
продолжительность, или их идеи ярда, часа
или какой-нибудь другой определенной
величины. Не удивительно поэтому, что
непонятная природ, предмета, который они
обсуждают или о котором размышляют, приводит
их к затруднениям и противоречиям и что
предмет, который слишком обширен и
значителен, чтобы они могли его исследовать
и усвоить, обременяет их ум.
22. Все эти идеи получаются от ощущения и
рефлексии. Если я и остановился довольно
долго на рассмотрении продолжительности,
пространства, числа, а также бесконечности,
которая следует из размышления о них, то,
быть может, не дольше, чем требовал предмет,
потому что мало простых идей, модусы которых
занимали бы больше человеческую мысль, чем
они. Я вовсе не намеревался обсуждать их во
всей их широте; для моей цели достаточно
было показать, каким образом ум получает эти
идеи такими, какие они есть, от ощущения или
рефлексии и каким образом, подобно всем
нашим идеям, имеет их своим источником даже
идея бесконечности, какой бы ни казалась она
далекой от всякого объекта чувств и от
всякой деятельности ума. Быть может,
некоторые математики, далеко ушедшие в
умозрении, имеют другие пути для принятия
своим умом идеи бесконечности; но это не
мешает тому.
1. Модусы движения. Хотя в предыдущих главах
я показал, как ум от простых идей,
полученных посредством ощущения, доходит
даже до бесконечности, которая, как бы ни
казалась она более всего другого далекой от
чувственного восприятия, в конце
...Закладка в соц.сетях
