Опыт о человеческом разумении

страница №15

...тенными привычками:
не успеем мы выполнить одного действия, за
которое принялись по' такому решению воли,
как другое беспокойство уже готово побудить
нас приняться за дело. Ибо устранение
страданий, испытываемых нами и удручающих
нас в данный момент, есть избавление от
несчастья, и, следовательно, это первое, что
должно быть сделано для счастья. А так как
отсутствующее благо, хотя о нем размышляют,
его признают и оно кажется благом, не
составляет какой-либо доли этого несчастья
(поскольку это благо отсутствует), то оно
вытесняется для того, чтобы дать место
устранению испытываемых нами беспокойств,
пока надлежащее и повториое размышление
Ыснова] не приблизит его к нашему уму, не
даст почувствовать его вкус и не возбудит в
нас некоторого желания. Тогда, начиная
составлять часть нашего беспокойства в
данный момент, оно становится наравне с
остальными подлежащими удовлетворению
желаниями и таким образом соответственно
своей величине и оказываемому им давлению
само в свою очередь воздействует на волю.
46. Должное рассмотрение возбуждает желание.
Таким образом, в нашей власти посредством
должного рассмотрения и изучения
предложенного нам блага возбудить в себе
желание, надлежащим образом соответствую-,

47. Сила отложить исполнение какого-нибудь
желания дает возможность обдумывать. При
наличии множества всегда тревожащих и
готовых определить волю беспокойств самое
сильное и гнетущее из них, как я уже
говорил, естественно, должно определить волю
к ближайшему действию. Так и бывает по
большей части, но не всегда. Ведь если ум
преимущественно, как очевидно из опыта,
имеет силу откладывать выполнение и
удовлетворение любого из своих желаний и,
следовательно, всех, одного за другим, то он
свободен рассматривать их объекты, изучать
их со всех сторон и сравнивать с другими. В
этом заключается свобода человека. От
неправильного пользования ею происходят все
разные недоразумения, заблуждения и ошибки,
в которые мы впадаем в нашем житейском
поведении и в своих стремлениях к счастью,
когда мы торопим определение своей воли и
действуем слишком поспешно, до надлежащего
рассмотрения. Чтобы предотвратить это, мы
способны откладывать исполнение того или
другого желания, в чем всякий может каждый
день

313

48. То, что нас побуждает наше собственное
суждение, не есть ограничение свободы. Это
не только не ограничение или уменьшение
свободы, а, наоборот, подлинное ее
совершенствование и благо: это не
урезывание, а цель и польза нашей свободы',
чем дальше мы от такого побуждения, тем
ближе мы к несчастью и рабству. Полное
безразличие в уме, не определяемое последним
его суждением о добре и зле, сопровождающим,
как считают, его выбор, было бы так далеко
от преимущества и превосходства разумного
существа, что было бы таким же большим
несовершенством, каким, с другой стороны,
явилось бы отсутствие безразличной
возможности действовать или не действовать
прежде, чем решила воля. Человек свободен
поднять свою руку к голове или оставить ее в
покое; ему и то и другое совершенно все
равно, и было бы его несовершенством, если
бы он не имел этой способности, если бы он
был лишен этого безразличия. Но это самое
безразличие в том, что предпочесть - поднять
руку или оставить ее в покое, было бы не
меньшим несовершенством в том случае, когда
человек хотел бы спасти свою голову или
глаза от угрожающего им удара. В том, чтобы
желание или способность предпочтения
определялись добром, столько же
совершенства, сколько и в том, чтобы
способность действовать определялась волей.

И чем увереннее такое определение, тем
больше совершенство. Более того. Если бы нас
побуждало чтонибудь, кроме последнего
результата нашего собственного ума, судящего
о добре и зле всякого действия, мы не были
бы свободны, ибо истинная цель нашей свободы
заключается в возможности для нас добиться
избранного нами блага п. Поэтому каждый
человек благодаря своей организации в
качестве

314

49. Так определяется воля самых свободных
существ. Если мы обратимся к высшим,
превосходящим нас существам, которые
наслаждаются совершенным счастьем, у нас
будет основание полагать, что они более
постоянно, чем мы, побуждаются выбирать
благо. Несмотря на это, у нас нет оснований
считать их менее нашего счастливыми или
свободными. И если бы только приличествовало
таким жалким и ограниченным созданиям, как
мы, высказываться о том, что может делать
бесконечная мудрость и доброта, мы могли бы
сказать, что сам бог не может выбирать того,
что не является благом, и что свобода
всемогущего не мешает ему подвергнуться
побуждающему воздействию со стороны того,
что всего лучше.
50. То, что человек постоянно побужден
добиваться счастья, не есть ограничение
свободы. Но чтобы как следует посмотреть на
эту сторону свободы, в отношении которой
заблуждаются, позвольте мне спросить: не
будет ли глупцом всякий, чьи действия в
меньшей мере, чем у мудреца, определяются
мудрыми соображениями? Заслуживает ли имени
свободы свобода играть роль глупца и
навлекать на себя позор и несчастье? Если
свобода, истинная свобода, состоит в том,
чтобы освободиться изпод власти разума и
отбросить то ограничение, которое налагают
на нас изучение и суждение, удерживающие от
выбора или совершения худшего, то
сумасшедшие и идиоты суть единственно
свободные люди. Но мне кажется, ради такой
свободы никто не предпочтет сойти с ума,
кроме тех, кто уже сошел с ума. Постоянное
желание счастья и налагаемое им на нас
принуждение действо51.
Необходимость добиваться истинного
счастья есть основа всякой свободы. Как
высшее совершенство разумного существа
состоит в тщательных и постоянных поисках
истинного и прочного счастья, точно так же
наша забота о самих себе, о том, чтобы не
принять мнимое счастье за действительное,
есть необходимая основа нашей свободы. Чем
крепче мы привязаны к неизменным поискам
счастья вообще, нашего высшего блага,
которому, как таковому, всегда следуют наши
желания, тем свободнее мы от необходимости
определить свою волю к какомунибудь
отдельному действию и от необходимости
уступать своему желанию, направленному на
какое-нибудь отдельное благо, которое
кажется предпочтительным в данный момент,
пока мы должным образом не рассмотрели,
содействует ли оно или противоречит нашему
истинному счастью. А поэтому, пока в
результате этого исследования мы не будем
осведомлены в той мере, как того требуют
важность предмета и характер обстоятельств,

316

мы в силу необходимости предпочитать и
добиваться истинного счастья как своего
высшего блага обязаны откладывать
удовлетворение своего желания в отдельных
случаях.

52. Причина этого. Такова та ось, вокруг
которой обращается свобода разумных существ
в их постоянном стремлении к истинному
блаженству и упорных поисках его, так что
они в отдельных случаях могут откладывать
эти поиски до тех пор, пока не осмотрятся и
не осведомятся, находится ли предполагаемая
или желательная для них данная отдельная
вещь на пути к их главной цели и составляет
ли она реальную часть того, что есть их
высшее благо. Ведь склонность и стремление
их природы к счастью являются для них
обязанностью и побуждением заботиться о том,
чтобы не совершить ошибки или не проглядеть
его, и таким образом она необходимо
принуждает их к осторожности, вдумчивости и
осмотрительности в направлении своих
отдельных действий как средств к достижению
высшего блага. Та же самая необходимость,
которая заставляет нас добиваться
действительного блаженства, с той же самой
силой ведет к задержке, обдумыванию и
исследованию каждого последовательного
желания, чтобы удовлетворение его не вредило
нашему истинному счастью и не уводило нас от
него. В этом, на мой взгляд, состоит великое
преимущество конечных разумных существ. И я
желал бы, чтобы внимательно рассмотрели
вопрос, не состоит ли великий источник и
возможность использования всей той свободы,
какую люди имеют, к какой они способны,
какая может быть им полезна и от какой
зависит смена их действий, в том, что люди
могут откладывать свои желания и удерживать
их от того, чтобы определить волю к какомунибудь
действию, пока они не рассмотрят
должным образом и беспристрастно его благо и
зло, как того требует важность задачи. Это
мы можем сделать. Осуществив это, мы
выполнили свой долг и все то, что в нашей
власти, и все то, что действительно нужно.
Так как воля предполагает знание для
руководства своим выбором, то все, что мы
можем сделать,- это не определять свою волю,
не исследовав хороших и дурных сторон
предмета своих желаний. Что воспоследует за
этим, воспоследует цепью связанных друг с
другом выводов, зависящих от последнего
решения суждения. В нашей власти сделать это
после торопливого и беглого взгляда или
после должного и зрелого изучения, ибо опыт
показывает нам, что в боль53.
Управление своими страстями есть
истинный прогресс на пути свободы. Но иногда
случается, что чрезвычайное волнение всецело
завладевает нашим умом, когда, например,
мучения при пытке, сильное беспокойство,- например,
любви, гнева или какой-нибудь другой
бурной страсти лишают нас самообладания, не
оставляют нам свободы мысли, и мы не в такой
степени являемся хозяевами своего
собственного ума, чтобы тщательно взвешивать
и беспристрастно обдумывать. Бог, который
знает наши недостатки, жалеет о нашей
слабости и не требует от нас больше того,
что мы в состоянии сделать, видит, что в
нашей и что не в нашей власти, и рассудит
как добрый и милосердный отец. Но так как от
того, воздерживаемся ли мы от слишком
поспешного угождения своим желаниям, умеряем
ли мы и обуздываем свои страсти так, чтобы
наш разум мог свободно исследовать и
беспристрастно обдумывать и выносить свое
суждение, зависит правильное направление
нашего пути к истинному счастью, то на это
мы должны обратить наше главное внимание и
старания. Мы должны взять на себя труд
приспособить склад своего ума к истинному
добру или злу, присущему вещам, и не
позволять возможному благу, которое признано
или предполагается большим и важным,
исчезнуть из наших мыслей, не оставив
никакой охоты к нему, никакого желания его,
пока надлежащим рассмотрением его истинной
ценности мы не создали в уме соответственной
склонности к нему, не возбудили в себе
беспокойства изза его отсутствия или боязни
потерять его. И насколько это во власти
человека, каждый легко может испробовать на
себе, если будет принимать для себя решения,
которые он в состоянии осуществить. И пусть
никто не говорит, что он не в силах
управлять своими страстями, помешать им
прорваться и толкнуть его на действия, ибо
то, что он может сделать перед государем или
великим человеком, он может сделать, если
захочет, и наедине или в присутствии бога.

54. Как получается, что люди идут различными
путями? Из сказанного выше легко объяснить,
каким образом, несмотря на стремление всех
людей к счастью, их воля ведет их в
противоположные стороны и, следовательно,
некоторых из них ко злу. Относительно этого
я утверждаю, что различия и прямая
противоположность в выборе между одним и чемлибо
другим, который люди дела55.
Ум имеет различные склонности, так же
как и нёбо. Попытка усладить всех людей
богатством или славой (к чему некоторые люди
относят свое счастье) окажется столь же
тщетной, как и попытка удовлетворить их
голод сыром или омарами. Хотя некоторым эти
блюда кажутся приятными и восхитительными, в
других они возбуждают крайнее отвращение и
тошноту; многие не без основания предпочли
бы спазмы в голодном желудке тем блюдам,
которые для других само наслаждение. В этом
и заключалась причина, почему были тщетны
исследования древних философов, состоит ли
Summum bonum 7S в богатстве, или в телесных
наслаждениях, или в добродетели, или в
размышлении. С таким же правом они могли бы
спорить и разделяться на школы по вопросу о
том, что всего вкуснее: яблоки, сливы или
орехи. Ибо, как приятный вкус зависит не от
самих вещей, а от их привлекательности для
того или другого отдельного нёба, в чем
наблюдается большое разнообразие, так и
высшее счастье состоит в обладании вещами,
доставляющими высшее удовольствие, и в
отсутствии вещей, причиняющих какое-нибудь
беспокойство, какое-нибудь страдание. А для
различных людей они различны. Если бы
поэтому люди возлагали надежды только на эту
жизнь, если бы они могли наслаждаться только
в ней, то не было бы ничего странного и
неразумного в том, что они искали бы своего
счастья в том, чтобы избежать всего того,
что причиняет им здесь боль, и в стремлении
ко всему тому, что услаждает их, и нет
ничего удивительного, что мы находим здесь
разнообразие и различие. Если за могилой
ничего не вид319


56. Как получается, что люди выбирают
дурное? При надлежащем обдумывании эти
обстоятельства дадут нам, надеюсь, ясный
взгляд на природу человеческой свободы.
Ясно, что свобода состоит в способности
действовать или не действовать, действовать
или воздержаться от действия, как мы хотим.
Этого отрицать нельзя. Но так как это, повидимому,
охватывает только действия
человека как результаты хотения, то можно
спросить дальше, свободен ли он хотеть или
нет? На это мы ответили, что в большинстве
случаев человек не свободен воздержаться от
акта воли; он должен осуществить акт своей
воли, благодаря которому предполагаемое
действие должно будет либо произойти, либо
не произойти. Но все-таки есть случай, в
котором человек свободен в отношении воли,-
это выбор отдаленного блага как цели,
которую должно преследовать. Здесь человек
может отложить акт своего выбора и
воздержаться от решения *за" или "против"
предполагаемой вещи до того времени, пока он
не рассмотрит, действительно ли она способна
по своей природе и по своим последствиям
сделать его счастливым или нет. Ибо, после
того как человек уже выбрал ее и тем самым
сделал ее частью своего счастья, она
возбуждает желание и вызывает соответственно
беспокойство, которое определяет его волю и
побуждает его добиваться избранной им цели
во всех представляющихся ему случаях. Здесь
мы можем видеть, каким образом случается,
что человек может навлечь на себя
заслуженное наказание, хотя несомненно, что
во всех отдельных действиях, которых он
желает, он хочет - и по необходимости хочет
- именно то, что в данное время считает
благом. Хотя его воля всегда определяется
тем, что признано за благо его разумом,
однако это его не оправдывает, потому что
вследствие слишком поспешного выбора он
навязал себе лож"ые

320

Сказанное может также открыть нам причину
того, почему люди в этом мире предпочитают
разные вещи и добиваются счастья
противоположными путями. Но так как люди
всегда постоянны и упорны в делах,
касающихся счастья и несчастья, то попрежнему
остается вопрос:
каким образом они часто предпочитают худшее
лучшему и выбирают то, что, по их
собственному признанию, сделало их
несчастными?

(1). От телесных страданий. Некоторые
беспокойства происходят от причин,
находящихся не в нашей власти, какими часто
бывают телесные страдания от нужды, болезни
или внешних насилий, например пытки. Когда
эти страдания имеются налицо и значительны,
они в большинстве случаев сильно действуют
на волю и отклоняют течение человеческой
жизни от добродетели, благочестия, религии и
всего, что прежде считалось дорогой к
счастью. Никто не старается или не в
состоянии изза того, что отвык,
размышлением об отдаленном и будущем благе
возбудить в себе желание, достаточно сильное
для того, чтобы уравновесить беспокойство,
испытываемое им от этих телесных мучений, и
держать свою волю постоянно нацеленной на
выбор действий, ведущих к будущему счастью.
Одна соседняя нам страна была недавно сценой
трагедии, из которой мы могли бы
позаимствовать при(2).
От ложных желаний, происходящих от
ложного суждения. Другие беспокойства
происходят от наших желаний отсутствующего
блага, которые всегда соответствуют нашим
суждениям и вкусам относительно всякого
отсутствующего блага и зависят от них. В
обоих случаях мы можем впадать в различные
заблуждения, и притом по своей собственной
вине.
58. Наше суждение о наличном благе или зле
всегд верно. Первым делом я рассмотрю
ложные суждения людей о будущем благе и зле,
изза которых вводятся в заблуждение их
желания. Что касается сиюминутного счастья и
несчастья, то, когда рассматривают только
их, без их отдаленных последствий, человек
никогда не делает плохого выбора; он знает,
что ему больше всего нравится, и на самом
деле отдает этому предпочтение. Вещи в
момент их использования являются тем, чем
они кажутся; в этом случае кажущееся и
действительное благо всегда одинаковы, ибо
страданий и удовольствий ровно столько,
сколько их испытывают, и не больше; поэтому
существующее в настоящее время благо или зло
в действительности так велико, как оно
кажется. Поэтому если бы каждое наше
действие ограничивалось собой и не влекло за
собой никаких последствий, мы, несомненно,
никогда не заблуждались бы в своем выборе
блага, а всегда безошибочно предпочитали бы
самое лучшее. Если бы перед нами стояли
рядом страдания, связанные с честным трудом,
и страдания от голода и холода, никто не
колебался бы в выборе. Если бы кому-либо
одновременно предлагали иметь в данное время
удовлетворение похоти и небесные радости, он
не колебался бы и не ошибся бы в определении
своего выбора.

322

60. Из-за ложного суждения о том, что
составляет необходимую часть счастья. Стало
быть, первая важная причина того, что люди
часто не возбуждают в себе желания высшего
отсутствующего блага, заключается в их
склонности думать, что они могут быть
счастливы и без него. Ведь пока ими владеют
подобные мысли, радости будущего состояния
не трогают их, они проявляют мало интереса
или беспокойства в отношении их и воля, не
побуждаемая такими желаниями, свободна
добиваться более близких удовольствий и
устранять то беспокойство, которое она
испытывает изза их недостатка и стремления
к ним. Перемените только взгляд человека на
эти предметы, дайте ему возможность понять,
что добродетель и религия необходимы для его
счастья, дайте ему возможность заглянуть в
будущее состояние блаженства пли несчастья,
видеть в его боге справедливого судью,
готового "воздать каждому по делам его: тем,
которые постоянством в добром деле ищут
славы, чести и бессмертия,- жизнь вечную; а
тем, которые упорствуют и не покоряются
истине, но предаются неправде,- ярость и
гнев" 81. И я говорю, мерило добра и зла,
определяющее выбор, сильно меняется для
человека, который видит перед собой
различные состояния полного блаженства или
несчастья, ожидающие всех после этой жизни в
зависимости от их поведения здесь. Так как
никакое удовольствие и страдание в этой
жизни не может идти в сравнение с
бесконечным счастьем или глубоким несчастьем
бессмертной души в том мире, то предпочтение
будет дано

61. Более подробное объяснение ложных
суждений. Но чтобы более подробно объяснить
Ыпричину] несчастья, которое люди часто
навлекают на себя, несмотря на то что они
стараются делать все в поисках счастья, мы
должны рассмотреть, как вещи под обманчивой
внешностью представляются нашим желаниям; а
происходит это от ложно высказанного о них
суждения. Чтобы видеть, как далеко это
простирается и каковы причины ложного
суждения, мы должны помнить, что вещи
считаются хорошими или дурными в двояком
смысле.
Во-первых, то, что есть собственно благо или
зло, есть не что иное, как простое
удовольствие или страдание.

62. Ложное суждение, которое вводит нас в
заблуждение и заставляет волю устремляться
часто в худшую сторону, состоит в неверном
истолковании разного рода сравнений этих
вещей. Ложное суждение, о котором я говорю
здесь, есть не то, что один человек может
подумать про решение другого, а то, что
каждый сам должен признать за свою ошибку.
Так как я считаю достоверным основанием то,
что всякое разумное существо действительно
ищет счастья, которое состоит в наслаждении
удовольствием без какой-либо значительной
примеси беспокойства, то невозможно, чтобы
ктонибудь добровольно ввел в свой напиток
нечто горькое или исключил из него нечто
зависящее от него, что способствует его
удовлетворению и полноте его счастья, за
исключением случая, когда он это делает изза
ложного суждения. Я буду говорить здесь
не о такой ошибке, которая является
следствием неизбежного заблуждения и которая
едва ли заслуживает названия ложного
суждения, & о таком ложном суждении, которое
всякий сам должен признать ложным.
63. При сравнении настоящего с будущим. I.
Итак, что касается удовольствия и страдания,
испытываемого

то, что есть большее удовольствие или
большее страдание, в действительности точно
такое, каким оно кажется. Но хотя
удовольствие или страдание, испытываемое в
данчый момент, показывает свои различия в
степени так ясно, что не оставляет места для
ошибок, однако, когда мы сравниваем такое
удовольствие или страдание с будущим (что
обычно делают при наиболее важных решениях
воли), мы часто составляем ложное суждение о
них, так как расстояние, с которого их
меряют, различно. Близкие к нашему глазу
предметы мы склонны считать большими по
сравнению с предметами, которые
значительнее, но находятся дальше. То же
самое с удовольствиями и страданиями:
испытываемое в настоящее время скорее берет
верх, а те, что на расстоянии, при сравнении
оказываются в невыгодном положении. Таким
образом, большинство людей, подобно
расточительным наследникам, склонно
рассуждать, что малое в настоящем лучше
большого в будущем, и, вследствие этого,
ради владения малым в настоящем отказываются
от большого наследства. Но что это есть
ложное суждение, должен признать каждый, в
чем бы ни состояло его удовольствие, ибо
будущее непременно станет настоящим. Тогда,
обладая тем же самым преимуществом близости,
оно обнаружится во всей полноте своего
объема и раскроет добровольное заблуждение
того, кто судил о нем по неравной мерке.

Если бы удовольствие от питья в тот самый
момент, когда человек выпивает свою рюмку,
сопровождалось болью в желудке и голове,
которая у некоторых непременно следует через
несколько часов, тогда, мне кажется, никто
не стал бы прикасаться к вину. какое бы
удовольствие в выпивке он ни находил. А
между тем пьют каждый день, и это плохое,
оказываетсяо выбирают только вследствие
заблуждения изза незначительной разницы во
времени. Но если разница лишь в несколько
часов так уменьшает удовольствие или
страдание, то насколько же больше должно это
быть при значительном промежутке времени для
человека, который не [сможет] сделать
посредством правильного суждения того, что
сделает время, т. е. не [сможет] приблизить
к себе удовольствие или страдание и не будет
рассматривать его как испытываемое в
настоящее время, когда оно принимает свои
истинные размеры. Таким вот образом мы
обыкновенно обманываемся относительно
простого удовольствия и страдания или
относительно истин64.
Причины этого. Причина того, что мы
имеем неверные суждения, когда мы сравниваем
настоящее удовольствие или страдание с
будущим, заключается, на мой взгляд, в
слабости и ограниченности склада нашего ума.
Мы не можем наслаждаться как следует двумя
удовольствиями сразу и еще менее можем
наслаждаться каким-либо удовольствием, пока
мы во власти страдания. Если испытываемое в
данный момент удовольствие не является очень
слабым или почти ничтожным, то оно заполняет
нашу ограниченную душу и настолько занимает
весь наш ум, что едва ли оставляет место для
мысли об отсутствующих вещах. Если среди
наших удовольствий некоторые не настолько
сильны, чтобы исключать рассмотрение вещей,
находящихся вдали, то мы все же чувствуем
такое сильное отвращение к страданию, что
ничтожная доля его уничтожает все наши
удовольствия; капля горечи, добавленная в
нашу чашу, не оставляет в ней вкуса
сладкого. Вот почему мы во всяком случае
желаем освободиться от наличного зла, с
которым, как мы склонны думать, ничто
отсутствующее нс может сравниться, ибо,
когда ми испытываем страдание, мы сознаем
себя не способными ни к малейшей степени
счастья. Ежедневные жалобы людей являются
тому ярким доказательством; страдание,
испытываемое каждым в данный момент, есть
всегда худшее из всех других страданий. С
сокрушением люди восклицают: "Что угодно,
только не это, ничто не может быть так
невыносимо, как то, что я испытываю теперь!"
Поэтому все наши стремления и помыслы
направлены прежде всего на то, чтобы
освободиться от наличного зла,- это первое
необходимое условие нашего счастья, что бы
ни воспоследовало за этим. В возбужденном
состоянии

326

65. Прибавьте к этому, что отсутствующее
благо, или, что то же самое, будущее
удовольствие, особенно если оно такого рода,
что мы не знакомы с ним, редко может служить
противовесом какомунибудь беспокойству, от
страдания ли или желания, все равно, раз оно
налицо. Так как его величина не больше того,
что действительно будет испытано при
наслаждении им, то люди склонны уменьшать
его, чтобы заставить его уступить место
какому-либо желанию, испытываемому в данное
время; а сами они заключают, что, когда дело
дойдет до испытания (trial) удовольствия,
оно, быть может, не будет соответствовать
молве и общепринятому мнению о нем, ибо они
нередко убеждались в том, что не только то,
что восхваляли другие, но даже и то, чем они
сами в одно время пользовались с большим
удовольствием и наслаждением, в другое время
оказывалось безвкусным или противным. Вот
почему люди в этом не видят ничего, изза
чего они должны были бы отказаться от
наслаждения, испытываемого в данный момент.

Но люди должны признаться, что это есть
ложный путь суждения в отношении счастья
другой жизни, если станут утверждать, что
бог не сможет сделать счастливыми тех, кого
предназначил быть счастливым. Так как здесь
имеется в виду состояние счастья, то оно,
конечно, должно соответствовать стремлению и
желанию каждого. И если бы даже мы могли
предполагать людские вкусы в том мире столь
же различными, как в этом, все-таки небесная
манна должна...

Список страниц

• #
• 1
• 2
• 3
• ...
• 8
• 9
• 10
• 11
• 12
• 13
• 14
• 15
• 16
• 17
• 18
• 19
• 20
• 21
• 22
• ...
• 26
• 27
• 28

Закладка в соц.сетях