Жанр: Философия
Опыт о человеческом разумении
...ные качества тела я назы- , ваю
первоначальными или первичными. Мне кажется,
мы можем заметить, что они порождают в нас
простые идеи, i т. е. плотность,
протяженность, форму, движение или } покой и
число.
10. Вторичные качества. Во-вторых, такие
качества, как цвета, звуки, вкусы и т. д.,
которые на деле не играют никакой роли в
самих вещах, но представляют собой силы,
вызывающие в нас различные ощущения
первичными качествами вещей, т. е. объемом,
формой,
11. рак первичные качества производят свои
идеи? Ближайший вопрос, который мы должны
рассмотреть, сводится к тому, как тела
вызывают в нас идеи. Очевидно, посредством
толчка - единственно возможного для нас
способа представить себе воздействия тел 23.
12. Если внешние предметы не связаны
Ынепосредственно] с нашим умом, когда они
вызывают в нем идеи, а мы все-таки
воспринимаем эти первоначальные качества в
тех предметах, которые поодиночке предстают
перед нашими чувствами, то очевидно, что
через посредство наших нервов, или жизненных
духов, через посредство некоторых частей
нашего тела некоторое движение должно
передаваться от них мозгу, или
местонахождению ощущений, чтобы в нашем уме
вызвать отдельные идеи этих объектов. А так
как протяженность, форма, число и движение
тел заметной величины могут быть восприняты
зрением на расстоянии, то ясно, что
некоторые в отдельности незаметные тела
должны исходить от них к глазам и
посредством этого передавать мозгу некоторое
движение, вызывающее в нас идеи о них.
185
14. То, что я сказал о цветках и запахах,
равным образом относится ко вкусам и звукам
и другим подобным чувственным качествам.
Какую бы ни приписали им по ошибке
реальность, они на деле не играют никакой
роли в самих предметах, но суть вызывающие в
нас различные ощущения силы и зависят от
указанных мною первичных качеств, а именно
от объема, формы, строения и движения
частиц.
15. Идеи первичных качеств суть [продукт]
сходства, вторичных - нет. Отсюда, мне
кажется, легко заметить, что идеи первичных
качеств тел сходны с ними, и их прообразы
действительно существуют в самих телах, но
идеи, вызываемые в нас вторичными
качествами, вовсе не имеют сходства с
телами. В самих телах нет ничего сходного с
этими нашими идеями. В телах, называемых
нами по этим идеям, есть только способность
вызывать в нас эти ощущения. И то, что
является сладким, голубым или теплым в идее,
то в самих телах, которые мы так называем,
есть только известный объем, форма и
движение незаметных частиц.
нии - совершенно иное: ощущение боли, тот
должен поду- ;
мать, есть ли у него основание утверждать,
что идея теплоты, вызванная в нем огнем,
действительно нахо- . дится в огне, а идея
боли, вызванная в нем тем же самым огнем и
тем же самым способом, не находится
17. Определенные объем, число, форма и
движение частиц огня или снега реально
находятся в них, воспринимают ли их чьилибо
чувства или нет. Их, следовательно, можно
назвать реальными качествами, потому что они
реально существуют в этих телах. Но свет,
тепло, белизна или холод реальны в них не
более, чем недомогание или боль - в манне.
Уберите эти ощущения. Пусть глаза не видят
света или цветов, пусть уши не слышат
звуков, нёбо не ощущает вкуса, нос не
обоняет - и все цвета, вкусы, запахи и звуки
как особые идеи исчезнут", прекратят
существование и сведутся к своим причинам,
т. е. к объему, форме и движению частиц.
18. Кусок манны заметного объема может
породить в нас идею круглой или квадратной
формы, а при переходе с одного места на
другое - идею движения. Эта идея
представляет движение в движущейся манне
таким, каким оно действительно есть; круг
или квадрат - те же самые, находятся ли они
в идее или в жизни, в уме или в манне; и
движение и форма действительно находятся в
манне, все равно, обращаем мы внимание на
них или нет. Каждый без труда согласится с
этим. Но кроме того, объемом, формой,
строением и движением своих частиц манна
способна вызвать в нас ощущения недомогания,
а иногда и острой боли или рези. Что эти
идеи недомогания и боли не находятся в
манне, а есть результаты ее воздействия на
нас, которых нет нигде, когда мы их не
чувствуем, с этим также без труда согласится
всякий. А между тем трудно убедить людей,
что белизна и сладость реально не находятся
в манне, а что они только результаты
воздействия манны на глаза и нёбо движением,
расположением и формой ее частиц, как
вызываемые манной боль и недомогание есть,
бесспорно, только результаты ее воздействия
на желудок и кишки расположением, движением
и формой ее незаметных частиц (ибо ничем
иным, как уже было доказано, нс может
воздействовать тело). Как будто манна не
может воздействовать на глаза и нёбо и через
это вызывать в уме не существующие в нем
самом особые, отличные друг от друга идеи,
так же, как она, по нашему признанию, может
воздействовать на кишки и желудок и через
это вызывать отличные друг от друга идеи,
которых он сам по себе
19. Посмотрим на красный и белый цвет в
порфире .
Сделайте так, чтобы свет не падал на него, и
его цвета исчезнут; он более не вызывает в
нас этих идей. По.' возвращении свет вновь
вызывает в нас эти явления. Можно ли думать,
чтобы в порфире происходили какието
действительные изменения от присутствия или
отсутствия света и чтобы идеи белизны и
красноты действительно находились в
освещенном порфире, когда в темноте он,
очевидно, не имеет никакой окраски
Действительно, порфир имеет такое взаимное
расположение частиц и днем и ночью, которое
способно вызывать в нас идею красноты, когда
лучи света отражаются одними частями этого
твердого камня, и идею белизны, когда они
отражаются дру- гими его частями. Но в нем
самом никогда не бывает ни белизны, ни
красноты, а есть только такое строение
частиц, которое способно вызывать в нас
такие ощущения.
21. Так как тем самым проведены различия
между идеями и они стали понятными, то можно
объяснить, каким образом одна и та же вода в
одно и то же время может в одной руке
вызывать идею холода, в другой - идею тепла.
Если б эти идеи действительно находились в
воде. то было бы невозможно, чтоб одна и та
же вода в одно и то же время была и горячей
и холодной. Наоборот, если мы вообразим
себе, что теплота, как она чувствуется нашею
рукою, есть только известный вид и степень
движения в мельчайших частицах наших
нервов, или жизненных духов, то мы можем
понять, каким образом , возможно, что одна и
та же вода в одно и то же время
22. В только что сказанном я занялся
физическим исследованием немного больше,
чем, быть может, был намерен. Но необходимо
было сделать хоть сколько-нибудь понятной
природу ощущения и сделать ясной разницу
между качествами тел и идеями, которые они
вызывают в уме, без чего невозможно
вразумительно рассуждать о них. И я надеюсь,
мне простят это небольшое отклонение в
область философии природы, ибо в нашем
настоящем исследовании необходимо отличить
первичные и реальные качества тел, которые
всегда находятся в них (а именно плотность,
протяженность, форму, число и движение или
покой) и иногда воспринимаются нами (а
именно когда тела, в которых они находятся,
достаточно велики, чтобы их можно было
различить по отдельности) , от качеств
вторичных и приписываемых, которые суть
только силы различных сочетаний первичных
качеств, когда они воздействуют, не будучи
ясно различимы. Отсюда мы можем также
узнать, какие идеи бывают и какие не бывают
сходны с чем-нибудь таким, что действительно
существует в телах, названных нами по ним.
23. Три вида качеств в телах. При правильном
рас- ютрении, стало быть, в телах имеется
три вида качеств.
Во-вторых, содержащаяся во всяком теле
способность
В-третьих, содержащаяся во всяком теле
способность благодаря особому строению
первичных его качеств производить такое
изменение в объеме, форме, строении и
движении другого тела, чтобы оно действовало
на наши чувства не так, как прежде. Так,
солнце способно делать воск белым, а огонь
способен делать свинец жидким. Эти качества
называются обыкновенно [способностями, или]
силами (powers).
Как я говорил уже, качества первого вида
могут быть точно названы реальными,
первоначальными или первичными качествами,
потому что они находятся в самих вещах, все
равно, воспринимаются они или нет, и потому
что от различных их видоизменений зависят
вторичные качества.
24. Первые качества есть подобия; вторые
считаются, но не бывают подобиями; третьи и
не считаются и не бывают ими. Хотя два
последних вида качеств только силы, и не что
иное как силы, касающиеся различных других
тел и возникающие вследствие различных
видоизменений первоначальных качеств, всетаки
думают о них обычно подругому. На
качества второго вида, т. е. на силы,
вызывающие в нас различные идеи через наши
чувства, смотрят как на реальные качества в
вещах, воздействующие на нас таким образом.
Только качества третьего вида называются и
считаются простыми силами. Например, идеи
тепла или света, получаемые нашим глазом или
осязанием от солнца, обыкновенно считают
реальными качествами, существующими в
солнцем и чемто большим, нежели простыми
его силами. Но когда мы рассматриваем солнце
по отношению к воску, который оно
растапливает или белит, то смотрим на
вызванную в воске белизну и мягкость не как
на качества солнца, а как на результаты
воздействия его сил. Между тем, если
правильно рассудить, изменения, происшедшие
в воске, когда он поболел или растопился,
заключены в солнце точно так же, как и
качества света и теплоты, которые
25. Причины, почему первые качества
обыкновенно признают за реальные качества, а
вторые - только за простые силы,
заключаются, кажется, в следующем. Так как
наши идеи различных цветов, звуков и т. д.
вообще не заключают в себе объема, формы или
движения, то мы не склонны признать их за
следствия этих первичных качеств, участие
которых в образовании этих идей не
отмечается нашими чувствами и с которыми они
не имеют никакого видимого сходства и
никакой уловимой связи. Ощущение совсем не
обнаруживает в образовании этих идей объема,
формы или движения частиц, а разум не может
показать, как тела своим объемом, формой и
движением могут вызывать в уме идеи голубого
или желтого и т. д. Вот почему мы так легко
представляем себе, что эти идеи суть подобия
чегото реально существующего в самих
предметах. Но во втором случае при
воздействии тел, изменяющих качества друг
друга, мы обнаруживаем, что произведенное
качество обыкновенно не имеет ничего
сходного ни с чем в вещи, производящей его;
потому мы и считаем его простым действием
силы. Получая от солнца идею тепла или
света, мы, правда, склонны признать ее
восприятием и подобием такого же качества в
солнце. Но когда мы видим, что воск или
белое лицо изменяют своп цвет под действием
солнца, мы не можем представить себе, что
это восприятие или подобие чегото такого,
что имеется в солнце, потому что не находим
в самом Солнце этих различных цветов.
Вследствие способности наших чувств
подмечать сходство или несходство
чувственных качеств в двух различных внешних
предметах мы довольно легко приходим к
выводу, что образование какого-нибудь
чувственного качества в каком-нибудь
предмете есть действие простой силы, а не
передача качества, действительно
существовавшего в причине, вызвавшей
образование нового качества, когда мы не
находим
26. Вторичные качества - двоякого вида: вопервых,
воспринимаемые непосредственно; вовторых,
воспринимаемые опосредствованно.
Заключение. Кроме вышеупомянутых первичных
качеств тел, т. е. объема, формы,
протяженности, числа и движения их плотных
частиц, все остальные качества, по которым
мы знакомимся с телами и отличаем их друг от
друга, есть не что иное, как различные силы
в них, зависящие от первичных качеств. Через
эти силы тела могут или непосредственным
воздействием на наше тело вызывать в нас
различные идеи, или же воздействием на
другие тела так изменять их первичные
качества, что дают этим телам возможность
вызывать в нас идеи, отличные от тех,
которые они вызывали прежде. Первые
качества, мне кажется, могут быть названы
вторичными качествами, воспринимаемыми
непосредственно; вторые - вторичными
качествами, воспринимаемыми
опосредствованно.
2. Оно бывает только тогда, когда ум
получает впечатление.- Что такое восприятие,
каждый из собственного размышления о том,
что он делает, когда видит, слышит, осязает
и т. д. или мыслит, узнает лучше, чем из
а тому, кто не размышляет об этом, никакие
слова в мире не дадут никакого понятия о
восприятии.
3. Достоверно одно: восприятия не бывает,
если при любых изменениях, происходящих в
теле, они не достигают ума (mind), и если
при любых воздействиях, производимых на
внешние части [тела], их не замечают внутри.
Огонь может жечь наше тело, производя на
него не большее действие, чем на полено,
если движение не сообщится мозгу и там, в
уме, не будет вызвано чувство жара или идея
боли, в чем и состоит действительное
восприятие.
5. Хотя у детей во чреве матери есть идеи,
но у них нет врожденных идей. Я не
сомневаюсь поэтому, что дети благодаря
применению своих чувств к воздействующим на
них во чреве матери предметам еще до
рождения воспринимают немногие идеи как
неизбежные последствия воздействия
окружающих их тел либо испытываемых ими нужд
или болей. Среди них (если можно строить
предположения о вещах, не вполне доступных
исследованию), я думаю, идеи голода и тепла;
обе они принадлежат, вероятно, к первым
идеям детей, с которыми они едва ли когданибудь
расстаются впоследствии.
6. Но хотя разумно предположить, что дети
приоб7.
Какие идеи первые, не ясно. Подобно тому
как мы можем справедливо предполагать
существование некоторых идей, которые могут
быть введены в умы детей еще во чреве
матери, чтобы служить потребностям их жизни
и бытия в нем, так и после их рождения
прежде всего запечатлеваются те идеи,
которые суть первые встречающиеся детям
чувственные качества; среди них свет не из
самых незначительных и не из' самых слабых.
А как жадно стремится ум приобрести все те
идеи, которые не сопровождаются болью, можно
догадаться, наблюдая, что новорожденные, как
их ни положи, постоянно обращают свои глаза
к той стороне, откуда падает свет. Но так
как наиболее знакомые с самого начала идеи
различны в зависимости от различных
обстоятельств первого вступления детей в
мир, то порядок, в каком различные идеи
впервые попадают в ум, тоже очень
разнообразен и неопределенен, да и не
особенно важно знать его.
8. Идеи ощущения часто изменяются суждением.
Что касается восприятия, то нужно заметить
далее, что идеи, получаемые от ощущения,
часто у взрослых и незаметно для них
изменяются суждением. Когда мы ставим перед
глазами одноцветный круглый шар, например
золотой, алебастровый или янтарный, то
очевидно, что им запечатлевается в нашем уме
идея плоского, различно затененного круга, с
различными степенями света и яркости,
воспринимаемых нашими глазами. Но так как мы
имеем привычку к такому восприятию, какое
обыкновенно вызывают выпуклые тела и
перемены в отражениях света, производимые
различными чувственно воспринимаемыми
"Представим себе слепорожденного, уже
взрослого и научившегося посредством
осязания отличать куб от шара одного и того
же металла и почти одной и той же величины,
так что, ощупав тот и другой, он может
сказать, который куб и который шар.
Предположим теперь, что куб и шар находятся
на столе, а слепой прозрел. Спрашивается,
может ли он теперь одним зрением, без
прикосновения к ним, различить их и сказать,
который шар и который куб?" На что
остроумный и рассудительный исследователь
отвечает так: "Нет. Ибо хотя он и знает по
опыту, как действуют на осязание шар и куб,
но он еще не узнал из опыта, что то, что
таким или иным образом действует на его
осязание, должно таким или иным образом
действовать и на его зрение или что
выступающий угол в кубе, неровно давивший на
его руку, покажется его глазу таким, как он
есть в кубе" . Я согласен с ответом,
даваемым на свою задачу самим же этим
мыслящим джентльменом, которого с гордостью
называю своим другом. Я тоже думаю, что
слепой, прозрев, сразу не может сказать с
достоверностью, где шар и где куб, если он
только видит их, хотя бы он мог безошибочно
назвать их при помощи осязания и верно
различить благодаря ощущаемой разнице в
форме. Я свое мнение высказал и предоставляю
читателю случай поразмыслить о том, сколь
многим он может быть обязан опыту,
самосовершенствованию и приобретенным
понятиям там, где он считает, что не имеет
ни малейшей пользы и помощи от них; тем
более что (добавим далее) этот
наблюдательный джентльмен, используя мою
книгу как повод, предлагал свои вопрос
разным очень умным людям, но не встретил
почти никого, кто бы дал ему сразу же
верный, по его мнению, ответ, пока он своими
доводами не убеждал в своей правоте.
10. Мы не должны удивляться, что на это
обращается столь мало внимания, если мы
подумаем, как быстро совершаются действия
ума, ибо, так же как сам ум считают не
занимающим пространства, не имеющим
протяженности, так и его действия кажутся не
требующими времени и в одном мгновении их
умещается много. Я говорю так, сравнивая их
с действиями тела. Это легко может наблюдать
на примере собственного мышления каждый, кто
даст себе труд подумать об этом. Как быстро,
точно в одно мгновение, наш ум окидывает
взглядом все части доказательства, которое
справедливо можно назвать очень длинным,
если рассчитать время, нужное для его
выражения в словах и постепенной передачи
другому! Кроме того, мы не будем так
удивлены, что это происходит в нас,
привлекая столь мало наше внимание, если
только заметим, как изза легкости, с
которой мы достигаем в выполнении чегонибудь
в силу привычки, часто какието вещи
проходят в нас незамеченными. Привычки,
особенно приобретенные очень рано, в конце
концов приводят к совершению действий, часто
ускользающих от нашего наблюдения. Сколько
раз в течение дня закрываем мы веками свои
глаза, не замечая, что мы совсем в темноте!
Люди, по привычке повторяющие поговорку,
чуть не во всякой фразе произносят звуки,
которых сами не слышат и не замечают, хотя
другие воспринимают их. Поэтому нет ничего
странного в том, что наш ум часто
Посмотри в окно!
Чтобы сохранить великий дар природы — зрение,
врачи рекомендуют читать непрерывно не более 45–50 минут,
а потом делать перерыв для ослабления мышц глаза.
В перерывах между чтением полезны
гимнастические упражнения: переключение зрения с ближней точки на более дальнюю.
11. Восприятие устанавливает разницу между
животными и низшими существами. Способность
восприятия, кажется мне, есть то, что
отличает животное царство от низших областей
природы. Ибо хотя многие растения обладают в
некоторой степени способностью к движению и
при разного рода прикосновении к ним других
тел очень живо меняют свою форму и (свои)
движения, за что получили название
"чувствительные растения",- изза движения,
несколько похожего на то, которое следует в
животных за ощущением,- однако я считаю, что
все это есть чистый механизм и ничем не
отличается от закручивания остей дикого овса
изза того, что просочилась влага, или
укорочения веревки изза того, что она
пропиталась водою. Все это происходит без
всякого ощущения в предмете, без того, чтобы
иметь или получить какие-либо идеи.
12. Я думаю, что восприятие есть в некоторой
степени у всех видов животных. И хотя у
некоторых, быть может, естественные пути для
получения ощущения столь немногочисленны, а
получающее их восприятие столь смутно и
слабо, что оно сильно отстает от живости и
разнообразия ощущения у других животных,
однако оно достаточно и умно приспособлено к
состоянию и положению этого вида так
устроенных животных, и таким образом
мудрость и доброта творца ясно проявляются
во всех частях удивительного мироздания, на
всех ступенях и во всех разрядах творений в
нем.
14. И все-таки я не могу не признать за ними
слабой,
15. Восприятие - путь к познанию.
Следовательно, восприятие - первый шаг и
первая ступень к знанию, путь для всего его
материала. И поэтому, чем меньше чувств у
человека или другого существа, чем
малочисленное и бледнее произведенные
посредством их впечатления, чем слабее
применяемые к впечатлениям способности, тем
дальше они от познания, которое можно найти
у некоторых людей. Но при большом
разнообразии здесь в ступенях (как это можно
заметить среди людей) это нельзя обнаружить
с достоверностью в различных видах животных,
а еще меньше у отдельных их особей. Здесь
для меня достаточно отметить, что восприятие
- первое действие всех наших умственных
способностей и путь, которым все наше знание
входит в наш ум. И я также склонен думать,
что именно восприятие на самой низшей его
ступени создает границу между животными и
низшими разрядами живых существ. Но я
высказываю это между прочим, только как свое
предположение, оценка которого учеными для
рассматриваемого вопроса безразлична.
нием, простых идей, полученных от ощущения
или рефлексии. Оно происходит двумя путями.
Первый путь - удержание в течение некоторого
времени в поле зрения ума проникшей в него
идеи - называется созерцанием.
2. Память. Другой путь удержания есть
способность восстанавливать в нашем уме
идеи, которые после своего запечатления
исчезли или как бы были отложены, скрывшись
из виду. Так мы делаем, когда представляем
себе тепло или свет, желтое или сладкое в то
время, как объект удален. Это память, так
сказать, кладовая наших идей. Так как
ограниченный человеческий ум не в состоянии
обозревать и рассматривать сразу много идей,
то необходимо было иметь склад для идей,
которыми можно было бы пользоваться в другое
время. Но так как наши идеи - это только
наличные восприятия в уме, которые перестают
быть чем бы то ни было, когда их не
воспринимают, то это откладывание наших идей
в кладовой памяти означает только то, что во
многих случаях ум обладает способностью
восстанавливать восприятия, однажды бывшие в
нем, с присоединением к ним добавочного
восприятия, что он их раньше имел. В этом
смысле говорят, что наши идея находятся в
памяти, между тем как на деле они нигде не
находятся, но только ум обладает
способностью восстанавливать их, когда
захочет, и, так сказать, заново рисовать их
в себе, одни с большим, другие с меньшим
напряжением, одни более живо, другие более
смутно. Благодаря этой способности про нас
говорят, что мы имеем в разуме все те идеи,
которые хотя и не созерцаем в данный момент,
но можем представить нашему взору, заставить
снова явиться и стать объектами нашего
мышления без помощи тех чувственных качеств,
которые впервые запечатлели их в уме.
закрепляет в памяти осмотрительность на
будущее время.
4. Идеи блекнут в памяти. Что касается
различных степеней прочности, с которою идеи
запечатлеваются в памяти, мы можем заметить,
что одни идеи были вызваны в разуме
объектом, действовавшим на наши чувства
только раз, не больше; на другие, хотя они
больше одного раза представлялись чувствам,
все же обращалось мало внимания, потому что
ум невнимательный, как у детей, или занятый
другим делом, как у взрослых, направляющих
свое внимание только на что-то одно,
неглубоко воспринимает в себя отпечаток; у
некоторых, у кого идеи тщательно восприняты,
а впечатления повторяются, память очень
слаба или вследствие особенностей их
организма, или изза какого-нибудь другого
недостатка. Во всех этих случаях идеи быстро
блекнут в уме и часто совершенно исчезают из
разума, оставляя по себе так же мало следов
или знаков, как пробегающие по нивам тени.
Ум тогда лишен идей, как будто никогда и не
имел их.
6. Постоянно повторяющиеся идеи едва ли
могут быть потеряны. Что касается самих
идей, то легко заметить, что лучше всего
закрепляются в памяти и остаются в ней всего
яснее и дольше те идеи, которые чаще всего
освежаются постоянным возвращением
вызывающих их объектов или действий (к ним
принадлежат идеи, проникающие в ум более чем
одним путем). Таковы поэтому идеи
первоначальных качеств тел, т. е. плотность,
протяженность, форма, движение и покой,
затем идеи, почти постоянно действующие на
наше тело, как тепло и холод, и, наконец,
идеи, которые являются свойствами всех видов
существ, както: существование,
продолжительность и число, которые приносит
с собой почти каждый действующий на наши
чувства объект, почти каждая мысль,
занимающая наш ум. Указанные и подобные
идеи, повторяю, редко бывают полностью
утеряны, пока ум вообще удерживает какиелибо
идеи.
7. При воспоминании ум часто активен. При
этом вторичном восприятии, как можно назвать
его, или повторном рассматривании
запечатленных б памяти идей, ум бывает часто
не совсем пассивным, потому что появление
этих дремлющих картин иногда зависит от
воли. Очень часто ум сам предпринимает
поиски некоторых скрытых идей и устремляет
на них, так сказать, взор души, хотя иногда
они и сами по себе являются в нашем уме и
предоставляют себя разуму; очень часто они
пробуждаются и выталкиваются из своих
мрачных келий на дневной свет бурными и
сильными страстями, так как наши душевные
движения оживляют в памяти идеи, которые без
этого лежали бы спокойно, не привлекая
внимания. Далее, относительно идей,
запечатленных в памяти и восстанавливаемых
при случае умом, нужно заметить не только,
что
8. Два недостатка в памяти - забвение и
медленность. Память разумному существу
необходима почти в такой же степени, как
восприятие. Она настолько важна, что там,
где ее нет, все остальные наши способности в
значительной мере бесполезны. В своем
мышлении, рассуждении и познании мы не могли
бы идти далее предлежащих нам объектов, если
бы не помощь нашей памяти, в которой могут
быть два недостатка.
Во-первых, она может совершенно терять идею
и поэтому быть причиной полного незнания,
ибо мы можем знать лишь то, идею чего мы
имеем, а когда она исчезает, мы находимся в
полном невежестве.
иметь их наготове, под рукою при всех
случаях - значит обладать тем, что мы
называем изобретательностью, воображением и
живостью ума.
9. Упомянутые недостатки мы можем зам
...Закладка в соц.сетях
