Жанр: Философия
Опыт о человеческом разумении
...для него создан природой.
Поэтому, когда он должен представить себе
его посредством своей идеи даже в его
отсутствие, он вводит в свою сложную идею
лишь те простые идеи, которые он воспринял
от самой вещи. Он старается, чтобы его идея
была сообразна этому прообразу и чтобы
название обозначало такую сообразную идею.
47. Так как эта частица материи, названная
Адамом "захаб", совершенно отлична от всего
виденного им прежде, то, я думаю, никто не
станет отрицать, что это определенный вид с
особой сущностью и что слово "захаб" есть
знак вида и имя, относящееся ко всем вещам,
причастным этой сущности. А здесь ясно, что
сущность, которую Адам обозначил словом
"захаб", была лишь твердым, блестящим,
желтым и очень тяжелым телом. Но пытливый
человеческий ум, не довольствуясь знанием
этих, я бы сказал, поверхностных качеств,
побуждает Адама к дальнейшему исследованию
этого вещества. Он стучит и бьет его
кремнем, чтобы видеть, что можно обнаружить
внутри; он узнает, что оно поддается ударам,
но нелегко делится на части; он узнает, что
оно гнется, но не ломается. Разве не нужно
теперь к прежней идее прибавить гибкость и
сделать ее частью сущности вида, который
обозначается словом "захаб"? Дальнейшие
опыты обнаруживают плавкость и стойкость.
Разве не нужно и их ввести в сложную идею,
обозначаемую словом "захаб", на том же
основании, как и другие свойства? Если же
нет, то разве для одного свойства можно
указать больше оснований, чем для другого? А
если эти свойства должны войти в состав
сложной идеи, обозначаемой словом "захаб",
и, следовательно, составить сущность вида,
отмеченного этим названием, то на том же
самом основании нужно сделать это со всеми
другими свойствами, которые будут открыты в
этом веществе дальнейшими опытами. Но так
как этих свойств бесконечное множество, то
ясно, что идея, составленная таким путем по
этому прообразу, никогда не будет
адекватной.
527
49. Поэтому, для установления видов
субстанций предполагается реальная сущность.
Чтобы избежать этого, для каждого вида
предположили реальную сущность, из кото-|
рой вытекают все эти свойства и которую
обозначают! названиями видов. Но так как у
людей нет ннкакой| идеи этой реальной
сущности в субстанциях, а их слова!
обозначают только имеющиеся у них идеи, то
эта попытка привела лишь к тому, что на
место обладающей реальное] сущностью вещи
ставят название или звук, не зная, что:
такое реальная сущность. Вот что делают
люди, когда говорят о видах вещей, считая,
что они созданы природой и? отличаются
реальными сущностями. "'
51. Заключение. Итак, ту же самую свободу,
которую
1. Словачастицы связывают или части
предложений, или целые предложения. Кроме
тех слов, которые являются именами идей в
уме, есть много других слов, употребляемых
для обозначения связи, которую ум
устанавливает между идеями или
предложениями. Сообщая свои мысли другим, ум
должен иметь знаки не только для своих идей,
но и другие, чтобы показать или намекнуть на
то или иное собственное действие, в данное
время относящееся к данным идеям. Он
достигает этого различными способами. Так,
слова "есть" и "не есть" представляют собой
созданные умом общие знаки утверждения или
отрицания. Но кроме утверждения и отрицания,
без которых в словах нет ни истины, ни лжи,
ум при высказы2.
В этом состоит искусство хорошо говорить.
Слова, при помощи которых обозначается связь
между различными утверждениями и
отрицаниями, соединяющимися в од-' но
непрерывное рассуждение или повествование,
обыкновенно называются частицами, и от их
правильного yпoTpeб-ления зависят
преимущественно ясность и красота хорошего
стиля. Для правильного мышления человеку
недостаточно иметь в мыслях ясные и
отличные друг от друга идеи' и замечать
соответствие или несоответствие некоторых из
них, но ему необходимо мыслить связно и
соблюдать взаимную зависимость своих мыслей
и рассуждений. А для того чтобы хорошо
выразить такие строго последовательные и
целесообразные мысли, ему необходимо иметь
слова, :
показывающие, какого рода связь,
ограничение, различение, противоположение,
подчеркивание я т. д. он придает каждой
данной части своей речи. Ошибиться в чемнибудь
из этого - значит сбить с толку
своего слушателя, вместо того чтобы
осведомить его. Вот почему эти слова,
которые в сущности сами по себе не являются
названиями никаких идей, так постоянно
употребляются и необходимы в языке и во
многом способствуют тому, что люди
выражаются правильно.
4. Недостаточно также для объяснения таких
слов передать их, как обыкновенно делается в
словарях, словами
f
" 3S
случае более пятидесяти различных значении .
Во-первых, ".чтобы, однако (but), ничего не
говорить большее. Здесь она указывает на то,
что ум останавливается в своем движении,
прежде чем он приходит к концу.
Во-вторых, "Я видел только (but) две
планеты". Здесь она указывает, что ум
ограничивает смысл тем, что выражено, с
отрицанием всего другого.
В-четвертых, "...но (but) о том, чтобы
укрепил тебя в той, которую признаешь".
Первое из этих (but) указывает на
предположение в уме чегото отличного от
того, что должно было бы быть; последнее
показывает, что ум прямо противопоставляет
данное предыдущему.
В-пятых, "Все животные ощущают, a (but)
собака - животное". Здесь частица обозначает
примерно то, что второе предложение связано
с первым как меньшая посылка силлогизма.
ТЕРМИНАХ
1. Отвлеченные термины не могут
высказываться один о другом; причина этого.
Обыкновенные слова языка в их обычном
употреблении разъяснили бы нам природу наших
идей, если бы только подверглись
внимательному исследованию. Ум, как было
показано, обладает способностью
абстрагировать свои идеи; и так последние
становятся сущностями - общими сущностями,
по которым различаются виды вещей. Так как
каждая отвлеченная идея отлична от других,
так что из всяких двух идей одна никогда не
может быть другой, то ум интуитивным
познанием постигает их различие. Поэтому в
предложениях никогда одна целая идея не
может высказываться о другой. Мы видим это в
обычном употреблении языка, которое не
допускает, чтобы какие-нибудь два
отвлеченных слова или два имени отвлеченных
идей высказывались одно о другом. В самом
деле, как бы ни казались они тесно
связанными между собой и как бы ни было
достоверно то, что человек - одушевленное
существо, что он разумен, бел, однако каждый
немедленно, как только услышит, заметит
ложность следующих предложений:
"Человечность есть одушевленность", или
"разумность", или "белизна"; а ведь это так.
же очевидно, как любое самое общепризнанное
положение. Все наши утверждения поэтому
неконкретны, т. е. утверждается не то, что
одна отвлеченная идея есть другая, а то, что
одна отвлеченная идея соединена с другой. И
эти отвлеченные идеи, когда речь идет о
субстанциях, могут быть всякого вида; во
всех остальных случаях едва ли они бывают
какиминибудь иными идеями, кроме как идеями
отношений; когда же речь идет о субстанциях,
2. Отвлеченные термины показывают различие
наших идей. Это различие названий показывает
нам также различие наших идей. При
исследовании мы найдем, что у всех наших
простых идей есть и отвлеченные и конкретные
имена. Первые (если выражаться языком
грамматиков) суть существительные, вторые -
прилагательные, как, например, "белизна -
белый, сладость - сладкий". То же самое
относится к нашим идеям модусов и отношений,
как, например, "справедливость -
справедливый, равенство - равный", с той
лишь разницей, что некоторые конкретные
названия отношений, преимущественно между
людьми, суть существительные, как, например,
"Pater-nitase, "Pater" 36, причину чего
указать было бы легко. Но для наших идей
субстанций у нас очень мало или вовсе нет
отвлеченных имен. Хотя схоласты и ввели
слова "Animalitas", "Humanitas",
""Corporietas" 37 и некоторые другие, однако
они не соответствуют бесконечному числу имен
субстанций, относительно которых схоласты
никогда не были настолько смешны, чтобы
пытаться сочинять для них отвлеченные имена;
да и то небольшое количество имен, которое
было придумано схоластами и введено в их
язык, еще никогда не могло войти в общее
употребление или получить общественное
признание. Мне по крайней мере кажется, что
в этом есть намек на признание всеми людьми,
что у них нет идей для реальных сущностей
субстанций, раз у них нет имен для таких
идей, ибо последние, без сомнения, были бы у
них, если бы сознание того, что они не знают
таких идей, не удерживало их от столь
тщетной попытки. Вот почему, несмотря на то
что у людей достаточное число идей для
различения золота от камня и металла от
дерева, они лишь со страхом отважились бы на
такие термины, как "Aurietas", "Saxietas",
"Metallietas", "Lianietas" 38 и тому
подобные имена, которыми они хотели бы
обозначить реальную сущность субстанций,
идеи которых, по их собственному
Гл ава девятая О НЕСОВЕРШЕНСТВЕ СЛОВ
1. Слова употребляются для закрепления и
сообщена наших мыслей. Из сказанного в
предыдущих главах лег" усмотреть, как
несовершенен язык и как вследствие самой
природы слов значение многих из них почти
неизбежно бывает двусмысленным и
неопределенным. Чтобы исследовать
совершенство или несовершенство слов, необходимо
прежде всего рассмотреть их
употребление и цель, ибо слова бывают более
совершенны или менее| совершенны в
зависимости от того, более пригодны они для
достижения этой цели или пригодны менее. В
предыдущей части настоящего рассуждения мы
при случае часто указывали на двоякое
употребление слов: '.
во-вторых, для сообщения наших мыслей другим
Ылюдям].
2. Всякое слово служит для закрепления наших
мыслей. Что касается первого употребления -
закрепления наших собственных мыслей в
помощь нашей памяти, благодаря чему мы как
бы говорим с собой, то годятся для этой цели
всякие слова. Так как звуки - произвольные я
безразличные знаки для всяких идей, то можно
пользоваться какими угодно словами, чтобы
обозначать свои идеи для самого себя. И в
словах не будет никакого несовершенства,
если только один и тот же знак будет
употребляться для одной и той же идеи, ибо в
этом случае человек не может не понять смысл
своих собственных слов. А в
языка.
3. Сообщение посредством слов в гражданской
жизни и в философской области. Во-вторых,
что касается сообщения [через посредство]
слов, оно также имеет двоякое употребление:
II. философское.
Во-первых, под гражданским употреблением
слов я подразумеваю такое сообщение мыслей и
идей посредством слов, которое служит для
поддержания между людьми обычных разговоров
и сношений, касающихся обыкновенных дел и
интересов гражданской жизни в человеческом
обществе.
4. Несовершенство слое состоит в
сомнительном их значении. Так как главная
цель языка при сообщении состоит в том,
чтобы быть понятным, то слова - ив
гражданской и в философской речи - мало
годятся для этой цели, когда не возбуждают в
слушателе той самой идеи, которую они
обозначают в уме говорящего. Но так как
звуки не имеют естественной связи с нашими
идеями и получают все свое значение от
произвольного определения его человеком, то
сомнительность и неопределенность их
значения, в котором состоит рассматриваемое
здесь несовершенство, коренится более в
обозначаемых ими идеях, нежели в различной
способности звуков обозначать какую-нибудь
идею, ибо в этом отношении все звуки
одинаково совершенны.
Следовательно, причина того, что в значении
одних слов больше сомнительности и
неопределенности, чем в значении других,
заключается в различии обозначаемых ими
идей.
во-первых, когда обозначаемые ими идеи очень
сложны и составлены из большого числа
соединенных вместе идей;
|
во-вторых, когда обозначаемые ими идеи не
имени определенной связи в природе и, таким
образом, нигде не существует установленного
образца, по которому можно было бы
исправлять и сличать их;
ву в некотором образце, о котором трудно
приобрести знание;
в-четвертых, когда значение слова и реальная
сущность вещи не вполне тождественны.
вообще непонятных, каковы имена обозначающие
простые? идеи, для приобретения которых у
другого нет органов или способностей, как,
например, названия цветов для слепого или
звуки для глухого.
Во всех этих случаях мы найдем в словах
несовершенство. Я рассмотрю эти случаи
подробнее, в их особом применении к
различным видам наших идей, ибо исследование
их покажет нам, что имена смешанных модусов
всего более бывают сомнительны и
несоверешенны по двум первым из указанных
причин, а имена субстанций - главным образом
по двум последним.
Во-первых, изза сложности обозначаемых ими
идей.
I. Часто изза очень большой сложности
состава таких сложных идей. Чтобы сделать
слова пригодными для цели сообщения,
необходимо (как было сказано), чтобы они
возбуждали в слушателе точно такую же идею,
какую ока, обозначают в уме говорящего. Без
этого люди, правда, наполняют друг другу
головы шумом и звуками, но не сообщают своих
мыслей и не излагают друг другу своих идей,
а ведь именно в этом состоит цель речи и
языка. Но когда слово обозначает очень
сложную идею, составными частями которой
являются другие сложные идеи, то не легко
человеку образовать эту идею и удержать ее в
памяти с такой точностью, чтобы имя [всегда]
обозначало в общем употреблении совершенно
ту же самую идею без малейшего отклонения.
Отсюда получается, что имена очень сложных
7. Во-вторых, изза отсутствия образцов для
них. 11. Так как для имен смешанных модусов
по большей части нет образцов в природе, по
которым можно было бы исправлять и сличать
их значения, то имена эти очень разнообразны
и сомнительны. Эти модусы суть совокупности
идей, соединенных вместе по воле ума,
который преследует свои собственные цели в
речи, и сообразованных с его собственными
понятиями; при этом он имеет в виду не
копировать какую-нибудь реально существующую
вещь, а наименовать вещи и распределять их
на виды по их соответствию с этими
прообразами, или формами, им самим
сделанными. Кто первый ввел в употребление
слова "стыд", "лесть", "насмешка", тот по
собственному усмотрению связал идеи, которые
он обозначил этими словами. А что происходит
с новыми именами модусов, которые теперь
введены в язык, то же происходило со старыми
словами, когда они впервые вошли в
употребление. Поэтому у имен, обозначающих
совокупности идей, которые образуются умом
по его желанию, значение обязательно должно
быть сомнительно, когда таких совокупностей
нигде в природе нельзя найти в постоянном
соединении и когда нельзя указать образцов,
по которым можно было бы сличать их.
Значения слов "убийство", "святотатство" и
т. д. никогда нельзя узнать из самих вещей.
Многие части этих сложных идей не видны в
самом действии. Сознательное намерение или
отношение к священным предметам, входящие в
соста" убийства или святотатства, не стоят в
необходимой связи с внешними и видимыми
действиями того, кто совершает то или другое
преступление. И спуск курка у ружья, которым
совершается убийство (быть может,
единственное видимое при этом действие) , не
имеет естественной связи с другими идеями,
составляющими сложную идею, именуемую
"убийство". Их связывает и сочетает только
разум, объединяющий их под одним именем. Но
так как соединение происходит без правила
или образца, значение слова, обозначающего
такие произвольные совокупности, часто не
может не быть различным в уме разных людей,
едва ли придерживающихся какого-нибудь
постоянного правила, которым руковод537
8. Собственное значение слова не есть
достаточное средство для уточнения. Правда,
можно подумать, что обычное употребление, т.
е. правила прямого значения слов, оказывает
некоторую помощь в установлении значе' нии в
языке, и нельзя отрицать, что в некоторой
степени это так. Обычное употребление
довольно хорошо устанав ливает значение слов
для обычного разговора; но, так ка ни у кого
нет такой власти, чтобы устанавливать точио
значение слов или определять, с какими
идеями следует И] связать, обычное
употребление недостаточно для прив
способления их к философским рассуждениям;
ибо едва ли есть имя какой-нибудь очень
сложной идеи (не говора о других), которое
не отличалось бы в обычном употреб лении
очень широким значением и в пределах своего
прямого значения не могло быть сделано
знаком весьма различных идей. Помимо того,
так как нигде не установлен ны правило и
мера для самого прямого значения, часто
спорят о том, является ли то или другое
употребление слова прямым значением в речи
или нет. Из всего этого явствует, что имена
очень сложных идей такого рода, естественно,
должны быть -несовершенны в этом отношении,
а значение их- сомнительным и неопределенным
и что даже у людей, желающих понять друг
друга, они но всегда обозначают одну и ту же
идею как для говорящего так и для
слушающего. Хотя слова "слава",
"благодарность" тождественны в устах всех
людей целой страны, однако сложная
собирательная идея, которую все представляют
себе и имеют в виду этими именами, очевидно,
весьма различна у людей, говорящих на одном
и том же языке.
9. Способ, которым учатся этим именам, также
увеличивает их сомнительность. Способ,
которым обыкновенно учатся именам смешанных
модусов, также немало содействует
сомнительности их значения. Действительно,
если мы будем наблюдать, как дети учатся
языку, то найдем, что для объяснения того,
что обозначают имена простых идей или
субстанций, им обыкновенно показывают вещь,
идею которой хотят сообщить им, и потом
повторяют обозначающее ее название,
например: "белый", "сладкий", "молоко",
"сахар", "кошка", "собака". Но что касается
смешанных модусов, в особенности наиболее
важных, а именно слов из области морали, то
обыкновенно учатся сначала звукам; затем же,
чтобы знать, какие сложные
10. Отсюда неизбежные неясности у древних
авторов. Едва ли нужно особо говорить, какую
неясность это неизбежно внесло в сочинения
людей, живших в отдаленные времена и в
разных странах: многочисленные труды
работавших в этом направлении ученых
приводят более чем достаточно доказательств
того, какое требуется внимание, прилежание,
какая проницательность и сила рассуждения,
чтобы найти истинный смысл древних авторов.
Но нам очень важно разобраться в смысле
только тех писаний,
11. Если значение имен смешанных модусов
бывает неопределенным оттого, что в природе
нет реальных образцов, к которым эти идеи
можно было бы относить и с которыми их можно
было бы сличать, то имена субстанций имеют
сомнительное значение по противоположной
причине, а именно потому, что обозначаемые
ими идеи предполагаются соответствующими
действительным вещам и соотносимыми с
образцами, созданными природой. Из наших
идей субстанций в отличие от идей смешанных
модусов мы не свободны создавать сочетания,
способные, по нашему мнению, служить
отличительными знаками, по которым мы
распределяем вещи на виды и даем им имена.
Здесь мы должны следовать природе,
сообразовывать свои сложные идеи с реально
существующими вещами и регулировать значение
их имен в соответствии с самими вещами, если
мы хотим, чтобы наши имена были их знаками и
обозначали их. Здесь, правда, у нас есть
образцы, которым можно следовать, но такие
образцы, которые делают очень неопределенным
значение их имен, ибо имена должны иметь
очень неустойчивое и разнообразное значение,
если обозначаемые ими идеи имеют отношение к
образцам вне нас, которые или вообще нельзя
знать, или можно знать лишь неполно и
недостоверно.
12. Имена субстанций относятся, во-первых, к
реальным сущностям, которых нельзя знать.
Как было показано, имена субстанций в своем
обычном употреблении имеют двоякое
отношение.
_МО
которым его обозначают, должен быть очень
неопределенным в своем применении. Нельзя
знать, что называют или нужно назвать
лошадью или сурьмой, когда этими словами
обозначают реальные сущности, идей которых у
нас вообще нет. Так как при таком
предположении имена субстанций относятся к
образцам, которых нельзя знать, то их
значения никогда нельзя сличить и установить
по этим образцам.
13. Во-вторых, к существующим вместе
качествам, известным лишь неполно. Вовторых,
имена субстанций обозначают
непосредственно простые идеи, совместное
существование которых мы обнаруживаем в
субстанциях, а ввиду этого эти идеи, как они
соединены в разных родах вещей, суть для нас
подлинные образцы. К ним относятся имена
субстанций, и при их помощи можно всего
лучше исправлять их значения. Но и эти
прообразы не могут служить своей цели
настолько, чтобы лишить эти названия самых
разнообразных и неопределенных значений. Так
как простых идей, существующих вместе и
объединенных в одном и том же предмете,
бывает очень много и так как все они с
равным правом входят в сложную идею вида,
которую должно обозначать имя вида, то,
несмотря на свое намерение рассматривать
один и тот же предмет, люди составляют самые
различные идеи его, отчего имя,
употребляемое ими для него, неизбежно
получает у разных людей самые различные
значения. Входящие в состав сложных идей
простые качества, будучи по большей части
силами, способны произвести в других
предметах почти бесконечное число изменений;
почти бесчисленны и изменения, которым
подвергают их [самих] другие предметы. Кто
понаблюдает, какое большое число изменений
может произойти в любом неблагородном
металле от различного применения одного
только огня и какому еще большему числу
изменений подвергнется металл в руках химика
от воздействия других предметов, тому не
покажется странным мое утверждение, что
доступными нашим способностям приемами
исследования нелегко охватить и полностью
узнать свойства какого-нибудь вида
предметов. Так как их по меньшей мере так
много, что никто не может знать их точного и
определенного числа, различные люди выявляли
их различным образом в зависимости от
умения, внимания и образа действия каждого;
поэтому они не могут не иметь различных идей
одной и той же субстанции, и поэтому
значение ее обычного названия не может не
быть очень разнообразным и неопределенным.
Так как сложные
14. Кроме того, едва ли существует хотя бы
одна вещь которая по одним своим идеям не
была бы связана с большим, а по другим - с
меньшим числом отдельных предметов. Кто же
будет определять в этом случае, какие идеи
должны составлять точную совокупность,
которая? должна быть обозначена именем вида?
Кто может с надлежащим авторитетом
предписывать, какие очевидные или известные
качества следует исключить, а какие более
скрытые или более специфические качества
следует включить в значение имени какойнибудь
субстанции? Все это вместе служит
причиной того, что имена субстанций всегда
или почти всегда имеют различное и
двусмысленное значение, порождающее столько
неопределенности, споров и ошибок при их
употреблении в философии.
15. При таком несовершенстве имена
субстанций пригодны для гражданского, но не
для философского употреб16.
Пример - жидкость. Это естественное и
почти неизбежное несовершенство во всех
почти именах субстанций и во всех языках
легко заметить, если перейти от путаных или
расплывчатых понятий к более точным и
тщательным исследованиям. Тогда люди
убедятся, как сомнительно и неясно значение
тех слов, которые в обычном употреблении
кажутся очень ясными и определенными. Я
присутствовал однажды на собрании очень
ученых и остроумных врачей, где случайно
возник вопрос, проходит ли какая-нибудь
'жидкость через нервные волокна. Спор
тянулся долго, и обе стороны приводили
множество разных доказательств. Имея
обыкновение подозревать, что большая часть
споров касается более значения слов, нежели
действительной разницы в понятиях о вещах, я
высказал пожелание, чтобы прежде, чем
продолжать спор, они исследовали и
установили между собой значение слова
"жидкость". Сначала они были немного
удивлены предложением, и, будь они людьми
менее остроумными, они, быть может, сочли бы
его "очень легкомысленным и нелепым, потому
что все до одного были уверены, что вполне
понимают значение слова "жидкость",
И
17. Пример - золото. Быть может, у меня
будет случай указать в другом месте, в какой
степени то же самое бывает в большинстве
споров, ведущихся с таким жаром. Здесь мы
рассмотрим только немного подробнее
упомянутый выше пример со словом "золото" и
увидим, как трудно точно определить его
значение. Я думаю, все согласятся с тем, что
оно обозначает тело определенного желтого,
блестящего цвета; такую идею связывают с
этим названием дети, и для них блестящая
желтая часть хвоста павлина - настоящее
золото. Другие, находя, что в некоторых
частицах материи с этим желтым цветом
связана плавкость, делают из этого сочетания
сложную идею, которой они дают название
"золото" для обозначения одного вида
субстанций; таким образом, они исключают из
последнего все желтые блестящие тела,
превращаемые огнем в золу, и признают
принадлежащими к данному виду или
охватываемыми словом "золото" только такие
субстанции блестящего желтого цвета, которые
в огне плавятся, но не сгорают. Другой на
том же основании прибавляет вес как
качество, связанное с этим цветом не менее
тесно, чем плавкость, и считает, что он
имеет такое же право включить вес в идею
золота и обозначить его названием золота,
признавая тем самым несовершенство другой
идеи, составленной из тела такогото цвета и
плавкости. И то же самое со всем остальным.
И никто не может здесь указать причины,
почему одни неразделимые качества, в природе
всегда объединенные, следует включить в
номинальную сущность, а другие - исключить.
Или почему слово "золото", обозначающее вид
вещества, из которого сделано кольцо на
пальце человека, определяет этот вид по
цвету, весу и плавкости лучше, чем по цвету,
весу и растворимости в царской водке, ибо
растворимость золота в указанной жидкости
так же
18. Имена простых идей всего менее
сомнительны. Из сказанного ле
...Закладка в соц.сетях
