Жанр: Философия
Опыт о человеческом разумении
..., встречался), но я
уверен, что кто займется этим, найдет много
их среди невежественных и необразованных
христиан. Поговорите с сельскими жителями,
хоть любого возраста или с юными людьми
любого общественного положения, и вы
увидите, что хотя имя бога часто бывает у
них на устах, но связываемые с этим именем
понятия так странны, низки и жалки, что
трудно представить себе, чтобы они были
сообщены разумным человеком, а еще труднее -
чтобы это были черты, указанные перстом
самого бога. Не вижу я также, почему более
порочит доброту божию то, что он дал нам
душу, но не снабдил ее идеей о себе, чем то,
что он послал нас в свет неодетыми и что
вместе с нами не рождается на свет
18. Если идея бога неврожденна, никакая
другая не может считаться врожденной. Из
сказанного, надеюсь, очевидно, что, хотя
познание бога - наиболее естественное
открытие человеческого мышления, идея о нем
тем не менее не является врожденной. Поэтому
я думаю, что едва ли можно найти какуюнибудь
другую идею, которая могла бы
претендовать на врожденность. Ведь если бы
бог вложил в человеческий разум какой-нибудь
отпечаток, какой-нибудь знак, всего
естественнее ожидать, что это была бы ясная
и единообразная идея о нем самом, чтобы паши
слабые способности были в состоянии
воспринять такое непостижимое и бесконечное
существо. Но так как наш ум с самого начала
не имеет этой наиболее важной для нас идеи,
то это сильный довод против всех других
врожденных знаков. Я должен сознаться, что,
насколько я могу наблюдать, я сам не нахожу
их, и был бы очень рад. если бы мне их
указали другие.
19. Идея субстанции неврожденна. Я
признаюсь, что есть другая идея, которую
было бы полезно иметь всему человечеству и о
которой все говорят, как если бы имели ее:
это идея субстанции, которой мы не имеем и
не можем иметь ни через ощущение, ни через
рефлексию 43. Если бы природа позаботилась о
том, чтобы снабжать нас идеями, мы могли бы
ожидать, что это будут идеи, которых мы не
можем приобрести своими собственными
способностями. На деле мы замечаем обратное.
Не получая идеи субстанции теми путями,
какими проникают в нашу душу Другие идеи, мы
вовсе не имеем такой ясной идеи и поэтому
обозначаем словом "субстанция" не что иное,
как неопределенное предположение неизвестно
чего (т. е. чегото
20. Никакие положения не могут быть
врожденны, потому что никакие идеи
неврожденны. Что касается всех наших
разговоров о врожденных принципах, как умозрителыных,
так и практических, то думать,
что некоторые положения врожденны, когда
составляющие их идеи никоим образом не могут
считаться такими, все равно что говорит"",
будто у кого-нибудь есть в кармане 100
фунтов стерлин гов, и тем не менее
утверждать, что у него нет ни одного пенни,
шиллинга, кроны или какой-нибудь другой
монеты, из которых должна быть составлена
вся сумма. Всеобщее признание положений и
согласие с ними вовсе не доказывают
врожденности выраженных в них идей. Ибо во
многих случаях согласие со словами,
выражающими соответствие или несоответствие
идей, последует необходимо, какмм бы путем
ни пришли сами идеи. Всякий имеющий верную
идею о боге и богопочитании согласится с
положением "Бог должен быть почитаем", если
оно выражено на понятном ему языке; а всякий
разумный человек, не думавший об этом
положении сегодня, может охотно согласиться
с ним завтра. И все-таки можно с полным
правом предположить, что сегодня миллионы
людей не имеют одной или обеих этих идей.
Ибо если мы допустим, что дикари и самый
простой народ имеют идеи бога и
богопочитания (беседа с ними не заставит
легко поверить этому), то, я думаю, можно
считать, что лишь немногие дети имеют эти
идеи, но они должны приобрести их рано или
поздно, и тогда они также начнут соглашаться
с этими идеями и с того времени вряд ли
станут подвергать их сомшению. Но подобное
согласие с тем, что только что сообщено,
служит доказательством врожденности идей так
же мало, как доказательством того, что
слепорожденный (родившийся с бельмом,
которое потом снимут) имел врожденные идеи
солнца, или света, или шафрана, или
желтизны, служит то обстоятельство, что если
он прозреет, то, несомненно, согласится с
положением "солнце светло" или с положением
"шафран желт". И если поэтому такое согласие
с тем, что только что сообщено, не может
доказать врожденности идей, то тем более оно
не доказывает врожденности положений,
составленных из этих идей. Если же у когонибудь
есть врожденные идеи, я был бы рад
узнать от него, каковы они и сколько их.
21. В памяти нет врожденных идей. К этому я
без этого всякая идея, проникающая в душу,
является новой, а не такой, которая
вспоминается. Это сознание того, что идея
находилась в душе раньше, и отличает
воспоминание от всяких других способов
мышления. Идея, которая никогда не была
воспринята душою, никогда не была в душе.
Всякая находящаяся в душе идея есть или
наличное восприятие, или, будучи раньше
наличным восприятием, находится в душе таким
образом, что при помощи памяти может вновь
стать наличным восприятием. Когда наличное
восприятие идеи получается без содействия
памяти, она представляется разуму совершенно
новой и до того времени неизвестной. Когда
память делает идею предметом наличного
восприятия, появляется сознание, что она
была раньше в душе и не совершенно чужда ей.
Так ли это, предоставляю решить
наблюдательности каждого. И потому желаю,
чтобы привели в пример идею (до запечатления
ее теми способами, о которых буду говорить
после44), объявленную врожденной, которую бы
кто-нибудь мог оживить и восстановить в
своей памяти как идею, ему известную прежде.
Без этого осознания (consciousness) прежнего
восприятия нет воспоминания. Всякая идея,
проникающая в душу без этого осознания, не
является идеей, которая вспоминается, она
приходит не из памяти и не может считаться
находившейся в душе до этого. Ибо то, что не
находится ни в поле зрения в данный момент,
ни в памяти, никоим образом не находится в
душе и все равно что никогда не находилось
там. Представим себе ребенка, который знает
и различает цвета, пока пользуется зрением;
но потом бельмо закрывает окна, и он
проводит лет сорок или пятьдесят в полной
темноте и за это время совершенно теряет
всякую память об идеях цветов, которые он
некогда имел. Так было с одним знакомым мне
слепым, который лишился зрения от оспы,
когда был еще ребенком, и имел столько же
понятия о цветах, сколько слепорожденный. Я
спрашиваю, можно ли сказать, что он имел
гла в уме своем больше идей цветов, чем
слепорожденный? Мне кажется, никто не
скажет, что тот и другой вонаходясь
в памяти, они могут быть
воскрешены, когда их нет в поле зрения, с
сознанием, что их знали раньше. Отсюда я
заключаю, что всякая идея, которой нет в
поле зрения в данный момент, находится в
уме, лишь поскольку находится в памяти. Если
она не находится в памяти, она не находится
и в уме. А если она находится в памяти, она
не может через память стать явной без
восприятия того, что она приходит из памяти,
т. е. без восприятия того, что она была
известна раньше и теперь вновь вспоминается.
Если, стало быть, есть врожденные идеи, то
они должны быть в памяти, или их нет в уме.
И если они находятся в памяти, они могут
быть восстановлены без всякого внешнего
впечатления; если они появляются в уме, они
вспоминаютсям т. е. приносят с собой
восприятие того, что они не совсем новы для
нее. В этом постоянная и отчетливая разница
между тем, что есть, и тем, чего нет в
памяти или уме: то, что не находится в
памяти, при своем появлении там кажется
совершенно новым и ранее неизвестным, а то,
что находится в памяти или уме, при
выявлении памятью не кажется новым, но ум
находит это в себе и знает, что оно было в
нем раньше. Поэтому можно проверить, были ли
в уме какие-нибудь врожденные идеи до
впечатлений, [полученных] от ощущений или
рефлексии. Желал бы я видеть человека,
который бы при начале пользования разумом
или в какое-нибудь другое время вспоминал
какую-нибудь из таких [идеи] и для которого
бы она никогда не была новой после его
рождения. Если кто скажет, что в уме есть
идеи, которых нет в памяти, я прошу его дать
объяснение и сделать сказанное им понятным.
22. Принципы неврожденны, потому что мало
полезны или мало достоверны. Кроме
сказанного выше есть еще одно основание,
почему я сомневаюсь во врожденности как
указанных, так и всяких иных принципов. Я
вполне убежден, что бесконечно мудрый бог
создал все вещи совершенно мудро, но не могу
понять, почему нужно думать, что он
запечатлел в человеческой душе некоторые
всеобщие принципы, из которых умозрительные,
вы23.
Различие в открытиях людей зависит от
различия в приложении способностей.
Заключаю: некоторые идеи быстро рождаются в
голове у всякого; некоторые истины
получаются из идей сейчас же, как ум
преобразует их в утверждения (propositions).
Для открытия и признания иных истин
требуются длинный ряд упорядоченных идей,
надлежащее сравнение их и тщательно
сделанные выводы. Некоторые истины первого
рода благодаря их общему и легкому признанию
ошибочно принимались за врожденные. На самом
же деле идеи и понятия не рождаются вместе с
нами, так же как искусства и науки, хотя,
правда, одни идеи усваиваются нами с большей
легкостью, чем другие, и потому принимаются
большим кругом людей. Но и это зависит от
степени применения органов нашего тела и
наших умственных способностей, ибо бог
наделил людей способностями и средствами,
чтобы они соответственно их применению
открывали, принимали и удерживали истины.
Большая разница в понятиях людей зависит от
разницы в применении их способностей. Одни
(а таких большинство), принимая вещи на
веру, злоупотребляют своей способностью
соглашаться и с покорной ленью отдают свой
ум в рабство приказаниям и власти других в
Учениях, которые обязаны были тщательно
проверить, а не принимать слепо на веру.
Другие, сосредоточивая свои мысли только на
немногих предметах, знакомятся с ними в
Достаточной степени и достигают глубокого
знания их, но не сведущи ни в чем другом,
никогда не давая своим Мыслям воли в поисках
других познаний. Так, положение, о три
угла треугольника равны двум прямым углам,
есть настолько достоверная истина, какая
только может
149
24. Люди должны сами мыслить и познавать. Не
знаю, как станут осуждать сомнение во
врожденности принципов люди, которые будут
склонны называть его "разрушением старых
основ познания и достоверности"; я лично по
крайней мере убежден, что избранный мною
путь, соответствуя истине, упрочивает эти
основы. В чем я уверен, так это в том, что в
последующем изложении я не ставил себе
задачей отрицать чей-либо авторитет или
следовать таковому авторитету. Истина была
моей единственной целью, и, куда
25. Откуда мнение о врожденных принципах.
То, что люди нашли несколько общих
положений, в которых могли не сомневаться
сразу, как только их поняли, это, на мой
взгляд, прямо и легко вело к заключению, что
они врожденны. Это, будучи однажды принято,
избавило ленивого от Щ'к исканий и
остановило сомневающегося в его исследо"аниях
и коснулось всего, что было однажды
названо "Рожденным. А для тех, кто
претендовал на роль ученых и Учителей, было
немалой выгодой установить в качестве
лринципа принципов то положение, что нельзя
подвергать сомнению принципы. Ибо, установив
раз принцип, что есть
26. Заключение. Показать, как разум здесь
действует,- цель последующего изложения. Я
приступаю к нему, сказав предварительно, что
для расчистки дороги к тем основам, которые
мне представляются единственно истинными и
на которых следует установить доступные нам
понятия о нашем собственном познании, мне
необходимо было объяснить соображения,
заставившие меня сомневаться во врожденных
принципах. И так как некоторые из
выставленных против них доводов берут свое
начало от общепринятых взглядов, я вынужден
был принять коечто за само собой
разумеющееся, чего трудно избежать всякому
желающему показать ложность или
невероятность какого-нибудь положения. В
рассуждениях по спорным вопросам получается
точно так же, как при штурме городов: если
тверда земля, на которой воздвигнуты
батареи, то уже не спрашивают о том, у кого
она взята и кому принадлежит, лишь бы только
она была подходящим возвышением для данной
цели. Но в последующей части своего
трактата, ставя себе целью построить,
насколько мне будут содействовать мой опыт и
наблюдения, единообразное и прочное
сооружение, я, надеюсь, воздвигну его на
такой основе, что мне не нужно будет
поддерживать его подпорками и балками,
опирающимися на взятый в долг и выпрошенный
фундамент; а если из моек попытки выйдет
воздушный замок, я постараюсь по крайней
мере, чтобы он был вполне цельным и связным.
Я заранее
ПРОИСХОЖДЕНИИ
1. Идея есть объект мышления. Так как каждый
человек сознает, что он мыслит и что то, чем
занят ум во время мышления,- это идеи,
находящиеся в уме, то несомненно, что люди
имеют в своем уме различные идеи, как,
например, такие, которые выражаются словами:
"белизна", "твердость", "сладость",
"мышление", "движение", "человек", "слон",
"войско", "опьянение" и др. Прежде всего,
стало быть, нужно исследовать, как человек
приходит к идеям. Я знаю, что общепринятое
учение заключается в том, что люди имеют
врожденные идеи и первоначальные знаки,
запечатленные в их уме с самого начала их
существования. Я уже разобрал подробно это
мнение. Но мне кажется, гораздо скорее
согласятся со сказанным в предыдущей книге,
когда я покажу, откуда разум может получать
все свои идеи, какими путями и как они
постепенно приходят в ум, причем я призываю
в свидетели наблюдение и опыт каждого.
3. Объекты ощущения - один источник идей. Вопервых,
наши чувства, будучи обращены к
отдельным
4. Деятельность нашего ума - другой их
источник. Во-вторых, другой источник, из
которого опыт снабжает разум идеями, есть
внутреннее восприятие действий _(operations)
нашего ума, когда он занимается
приобретенными им идеями. Как только душа
начинает размышлять и рассматривать эти
действия, они доставляют нашему разуму
(understanding) идеи другого рода, которые
мы не могли бы получить от внешних вещей.
Таковы "восприятие", "мышление", "сомнение",
"вера", "рассуждение", "познание", "желание"
и все различные действия нашего ума (mind).
Когда мы сознаем и замечаем их в себе, то
получаем от них в своем разуме такиеже
отличные друг от друга идеи, как и те,
которые мы приобретаем от тел, действующих
на наши чувства. Этот источник идей каждый
человек целиком имеет внутри себя, и, хотя
этот источник не есть чувство, поскольку не
имеет никакого дела с внешними предметами,
тем не менее он очень сходен с ним и может
быть довольно точно назван внутренним
чувством. Но, называя первый источник
ощущением, я называю второй рефлексией,
потому что он доставляет только такие идеи,
которые приобретаются умом при помощи
размышления о своей собственной деятельности
внутри себя. Итак, мне бы хотелось, чтобы
поняли, что под рефлексией в последующем
изложении я подразумеваю то наблюдение,
которому ум подвергает свою деятельность и
способы ее проявления, вследствие чего в
разуме возникают идеи этой Деятельности. Эти
два источника, повторяю я, т. е. внешние
материальные вещи, как объекты ощущения и
внутренняя деятельность нашего собственного
ум как объект Рефлексии, помоему,
представляют собой единственное, °ткуда
берут начало все наши идеи. Термин "деятель155
5. Все наши идеи происходят или из одного,
или из другого источника. Ни из какого
другого источника, кроме указанных двух,
разум, на мой взгляд, не получает ни
малейших проблесков идей. Внешние вещи
доставляют уму идеи чувственных качеств,
которые все суть вызываемые в нас вещами
различные восприятия, а ум. снабжает разум
идеями своей собственной деятельности.
Если мы полностью исследуем эти два
источника и их различные формы, сочетания и
отношения, то увидим, что они содержат весь
наш запас идей и что в нашей душе нет
ничего, что не получается одним из этих
путей. Пусть каждый исследует свое
собственное мышление и тщательно изучит свой
разум и потом скажет мне, что такое все его
первоначальные идеи, как не идеи объектов
его чувств или идеи деятельности его ума,
рассматриваемой как объект его рефлексии.
Как бы ни был велик, по мнению человека,
объем знаний в разуме, после старательного
рассмотрения он заметит, что в его уме нет
идей, кроме запечатленных одним из этих двух
источников, хотя, быть может, соединенных и
расширенных разумом в бесконечном
разнообразии, как мы потом увидим.
7. Люди различным образом снабжаются идеями
соответственно различию встречающихся им
объектов. Люди снабжаются большим или
меньшим числом простых идей извне, смотря по
тому, больше или меньше по количеству
различных объектов им встречается, а от
внутренней деятельности их ума - сообразно
тому, больше или меньше размышляют они о
ней. Ибо хотя всякий созерцающий
деятельность своего ума не может не иметь
простых и ясных идей этой деятельности, но
кто не направит своих мыслей на этот путь и
не будет внимательно ее рассматривать, тот
так же не будет иметь ясные, отличные друг
от друга идеи всей деятельности своего ума и
всего, что там можно заметить, как не будет
обладать всеми отдельными идеями пейзажа или
частей и движений часов тот, кто не обратит
на них своего взора и не изучит внимательно
всех их частей. Картина или часы могут быть
поставлены так, что каждый день будут
попадаться ему на глаза, но он будет иметь
только смутную идею всех их составных частей
до тех пор, пока сам внимательно не изучит
каждую в отдельности.
8. Идеи рефлексии [возникают] позднее,
потому что требуют внимания. Отсюда мы видим
причину, почему большинство детей довольно
поздно приобретают идеи деятельности своего
ума, а некоторые даже всю жизнь не имеют
очень ясных и совершенных идей большей части
этой деятельности. Ибо, хотя она протекает
постоянно, но, подобно блуждающим призракам,
не производит впечатления достаточно
глубокого, чтобы оставить в уме ясные,
отличные друг от друга, прочные идеи, пока
разум не обратит свой взор внутрь себя, не
начнет размышлять о своей собственной
деятельности и не сделает ее объектом своего
созерцания. Новорожденные, появившись на
свет, окружены миром новых вещей, которые
постоянным возбуждением их чувств привлекают
к себе Ум, охотно обращающий внимание на
новое и склонный часлаждаться разнообразием
изменчивых объектов. И вот
9. Ум приобретает идеи, когда начинает
воспринимать. Спрашивать, когда человек
имеет первые идеи,- значит спрашивать, когда
человек начинает воспринимать, ибо иметь
идеи и воспринимать - одно и то же. Я знаю,
что существует мнение, будто ум мыслит
постоянно, будто он имеет наличное
восприятие идей внутри себя беспрерывно,
пока существует, и будто наличное мышление
так же неотделимо от души, как наличная
протяженность от тела 2. Если это правда, то
спрашивать о начале человеческих идей - то
же самое, что спрашивать о начале
человеческой души. Ибо, согласно этому
мнению, душа и ее идеи, как тело и его
протяженность, начинают существовать в одно
время.
10. Душа мыслит не всегда, ибо для обратного
утверждения нет доказательств. Вопрос о том,
считать ли душу существующей до или
несколько позже первых зачатков организации,
или начал, жизни в теле, или же одновременно
с ними, я предоставляю разобрать тем, кто
больше думал о нем. Я признаюсь, что обладаю
одной из тех тупых душ, которые не сознают
себя всегда созерцающими идеи и не могут
постигнуть, почему для души постоянно
мыслить более необходимо, чем для тела
постоянно двигаться. Ведь, как я понимаю,
восприятие идей для души - то же, что
движение для тела,- не ее сущность, а один
из видов ее деятельности. Поэтому, сколько
бы ни считали, что мышление является
деятельностью, столь естественно присущей
душе, все-таки нет необходимости полагать,
будто душа всегда мыслит, всегда находится в
состоянии деятельности. Возможно, это
привилегия бесконечного творца и охранителя
всего, который никогда "не дремлет и не
спит" 3, но отнюдь не свойство конечного
существа, по крайней мере человеческой души.
Мы достоверно знаем из опыта, что иногда
мыслим, и отсюда делаем верное заключение,
что в нас есть нечто имеющее способность
мыслить. Но о том, мыслит ли эта субстанция
постоянно или нет, мы можем говорить с
уверенностью только в той мере, в какой нас
учит опыт. Ибо сказать, что действительное
(actual) мыНо
из любви к своим мнениям люди могут не
только предполагать то, что подвергается
сомнению, но и ссылаться на неверные факты.
Как иначе можно было бы вывести из моих
слов, будто вещи нет, потому что мы не
замечаем ее во сне? Я не говорю, что души
нет, потому что мы не замечаем ее во сне; но
я говорю, что нельзя мыслить во всякое время
- все равно, во время сна или во время
бодрствования,- не чувствуя этого. Мы
замечаем, что думаем, только благодаря своим
мыслям, и ничему иному; и с ними это
необходимо связано, и так всегда будет до
тех пор, пока мы не окажемся в состоянии
мыслить, не сознавая этого.
11. Душа не всегда сознает себя мыслящею. Я
согласен, что в бодрствующем человеке душа
никогда не бывает без мысли, потому что это
условие бодрствования;
12. Если человек во сне мыслит, не зная
этого, то человек спящий и человек
бодрствующий - два {разных] лица. "Душа
мыслит во время глубокого сна",- говорят
сторонники этого взгляда. В то время как она
мыслит и воспринимает, она, конечно,
способна мыслить и воспринимать наслаждение
и печаль, как и всякое другое восприятие, и
должна необходимо сознавать свои собственные
восприятия. Но она имеет все это отдельно.
Спящий человек, очевидно, ничего этого не
сознает. Предположим теперь, что душа
Кастора, пока он спит, уходит из его тела. В
этом предположении нет ничего невозможного
для людей, с которыми я здесь имею дело и
которые так великодушно жалуют всем другим
животным жизнь без мыслящей души. Стало
быть, эти люди не могут считать невозможным
или противоречием то, что тело может жить
без души и что душа может существовать,
мыслить, иметь восприятия, даже восприятия
счастья и несчастья, без тела. Так
предположим, повторяю, что душа Кастора,
пока он спит, отделяется от его тела и
мыслит отдельно. Предположим также, что она
выбирает местом своего мышления тело другого
человека, хотя бы Поллукса 4, который спит
без души; ибо если душа Кастора может
мыслить, пока он спит, чего он никогда не
сознает, то не важно, какое место она
выбирает для свое160
душа всегда мыслит в бодрствующем человеке,
чего спящий человек никогда не сознает и
совершенно не воспринимает. Теперь я
спрашиваю, могут ли в таком случае Кастор и
Поллукс с одной только душой на двоих,
которая мыслит и воспринимает в одном то,
чего другой никогда не сознае'т и до чего не
имеет никакого дела, могут ли они быть двумя
разными лицами, какими были Кастор и
Геркулес 5 или Сократ и Платон, и может ли
быть так, что один из них очень счастлив, а
другой очень несчастлив? Совершенно на том
же основании делают душу и человека двумя
лицами те, кто заставляет душу мыслить
отдельно то, чего человек не сознает. Ибо,
мне кажется, никто не полагает, что
тождество личности состоит в соединении души
нумерически с одними и теми же материальными
частицами. Ибо если бы это было необходимо
для тождества [личности], то при постоянном
движении частиц нашего тела было бы
невозможно, чтобы кто-нибудь оставался тем
же самым лицом в течение целых двух дней или
даже двух моментов.
13. Невозможно спящих без сновидений убедить
в том, что они мыслят. Таким образом, каждое
погружение в сон, на мой взгляд, потрясает
до основания учение тех, кто говорит, что
душа всегда мыслит. По крайней мере тех, кто
спит без сновидений, никогда нельзя будет
убедить в том, что их мысль иногда работает
четыре часа, а они об этом не знают. И если
их застанут во время самого сна и разбудят в
середине этого сонного созерцания, они не
смогут ничего рассказать о нем.
15. Согласно этой гипотезе, мысли спящего
человека должны были бы быть всего более
разумными. Мыслить часто и не удерживать
свои мысли ни на один момент - значит
заниматься очень бесполезным родом мышления.
А душа при таком мышлении очень мало
отличается (если вообще отличается) от
зеркала, которое постоянно воспринимает
множество различных образов, или идей, но не
удерживает их; они исчезают и пропадают, и
от них не остается никаких следов; ни
зеркало не становится лучше от таких идей,
ни душа - от таких мыслей. Быть может,
скажут: "Бодрствующий человек при мышлении
применяет и использует вещество тела;
память о мыслях удерживается запечатлениями
в мозгу, следами, которые остаются в нем
после такого мышления; но при мышлении души,
которое не воспринимается спящим человеком,
душа мыслит отдельно и, не пользуясь
органами тела, не оставляет в теле
запечатлений и, следовательно, памяти о
таких мыслях". Не говоря опять о нелепости
относительно двух разных лиц, вытекающей из
этого предположения, я укажу еще на то, что,
каковы бы ни были идеи, которые ум может
воспринимать и созерцать без помощи тела,
справедливо делать вывод, что он может
удерживать их также без помощи тела; иначе
душа, да и всякий обособленный дух, получат
немного пользы от мышления. Если она совсем
не помнит своих собственных мыслей, если не
может откладывать их для дальнейшего
использования и не в состоянии при случае их
вызывать, если не может размышлять о
прошедшем и пользоваться своими прежними
познаниями, рассуждениями и созерцаниями, то
a какой целью она мыслит? Те, кто делает из
души мыслящую вещь при таких условиях,
делают из нее не намного более благородное
существо, чем те, кого они же осуждают за
признание души лишь наиболее тонкой частью
материи. Знаки, написанные на пыли и
сметаемые первым
16. По этой гипотезе душа должна иметь идеи,
не происходя
...Закладка в соц.сетях
