Жанр: Эзотерика
Дискурсивный мир. Эзотерика рассудка
...ния
получаем а1 = C. Но для того, чтобы а1 существовало, оно, в свою очередь,
должно выступить в качестве объекта для наблюдателя "Б", сложность состояний
которого соответственно равна б0 = 0, б1 = а1 + б0 = C. (Заметим, что "C" в
качестве наблюдателя выступать не может, поскольку остается неизменным).
Поддержку существования наблюдателя "Б" может взять на себя наблюдатель "А"
- так, как это было описано выше (меняя последующие свои состояния).
Таким образом, факт проявления "идентификатора" зарождающегося мира
логически предполагает немедленное проявление вслед за этим двух нечто,
равных ему по сложности. (В общем-то, мы даже не вправе говорить "вслед за
этим", поскольку, как выяснили раньше - см. раздел 2.1.3 - два соседних
состояния реального мира неразличимы.)
Если объединить только что сделанные оценки с прежними и выбрать в
качестве меры сложности проявлений C=1, то мы придем к следующей
последовательности значений: а0 = б0 = 0, а1 = б1 =1, а2 = б2 = 3, а3 = б3 =
7,... Как видим, формула нi = C + 2нi-1 "работает" и в случае i=1, т.е.
оказывается справедливой для любого проявленного состояния выстраиваемого
нами мира.
Подытоживая сделанные выкладки, мы приходим к выводу, что действительно
автономный (может быть, лучше сказать самодостаточный, т.к. понятие
автономии часто подразумевает существование более общей системы, в рамках
которой автономия реализуется), конечный по сложности мир может существовать
лишь непрерывно усложняясь - с момента своего возникновения, т.е. появления
какого-то неизменного центра "C", связывающего воедино ряд последовательных
состояний сущего, и до самого конца (если таковой наступит) - разрушения
этого объединяющего начала. Усложнение мира означает, что увеличивается
количество градаций на координатных осях, используемых для его описания.
Т.е. пространство, в которое мир "заключен", непрерывно разрастается.
Вероятно, в этом и заключается причина расширения Вселенной - факта, хорошо
всем известного, но не имеющего общепризнанного истолкования.
К тому же заключению можно прийти и более коротким, хотя и более спорным,
путем. Считая мир последовательностью, мы идентифицируем его по "пройденному
пути", т.е. по его прошлому. Привязка к этому прошлому содержится в том, что
реально существует и что мы называем "настоящим". Поскольку, прошлое
непрерывно "удлиняется", должна постоянно увеличиваться и информационная
емкость настоящего - чтобы вмещать все больше параметров, выделяющих данную
цепочку из множества ее альтернатив. Но это-то и значит, что мир становится
сложнее.
Несмотря на простоту и ясность этих рассуждений им есть что
противопоставить. Можно, например, спросить: а почему, собственно, мир
необходимо идентифицировать по его развитию "от яйца"? Чтобы двигаться
вперед, достаточно знать направление движения (вектор, задаваемый двумя
соседними состояниями сущего), а оглядываться назад вовсе не обязательно.
Действительно, от привязки к определенной предыстории можно отказаться, а
мировую цепочку идентифицировать лишь по ее заключительному фрагменту.
Принцип функционирования такого мира аналогичен принципу работы ограниченной
стековой памяти ЭВМ - новая информация "записывается" поверх старой,
благодаря чему ее общее количество не возрастает и, вместе с тем,
поддерживается различие между предыдущим и последующим значениями... Но это
не тот мир, в котором мы пытаемся разобраться. Движение в нем происходит, но
причины его остаются невыясненными! Упомянутая стековая структура со всеми
особенностями ее функционирования воспринимается как изначально заданная и
принципиально необъяснимая - по сути, ее возникновение сводится к акту
творения мира трансцендентным непознаваемым демиургом.
Такая точка зрения устраивает не всех - современный человек мало что
принимает на веру. Вот в этом-то все и дело - задавая себе вопросы
"почему?", мы признаем ответы на них удовлетворительными лишь в том случае,
если их удается проследить до простой и возможно более удаленной от
следствия предпосылки. Другими словами, пытаясь докопаться до "истины", мы
пытаемся сформировать "стек" как можно более "длинный" и восходящий к не
требующему обоснований первоначалу. А для его хранения и наращивания
наблюдателю (а следовательно, и его окружению) приходится становиться все
более и более сложным.
Мы приходим к весьма любопытному выводу. Оказывается, необходимость в
лавинообразном усложнении мира возникает тогда, когда субъект, отказавшись
от веры в трансцендентное организующее воздействие, пытается проследить
собственную мировую цепочку как можно дальше. Впрочем, может быть следовало
сказать наоборот - доискиваться до первопричин он начинает именно потому,
что становится все более и более сложным? Так или иначе, оба этих процесса -
усложнение мира и возрастание любопытства - взаимосвязаны. И оба они
приводят к разрастанию вышеназванной "стековой" структуры. Вместе с тем,
сколь бы грандиозной последняя ни была, она всегда останется конечной (как и
весь субъект), а следовательно, всегда сохранится что-то, лежащее за
пределами осмысленной вселенской "первопричины". Но это значит, что проблема
трансцендентного демиурга никогда не будет снята с повестки дня! Она может
замалчиваться или отвергаться, но окончательного разрешения не получит (по
крайней мере, в рамках логики детерминизма).
И еще одно заключение - особая роль того, что находится за пределами
конечного, вынуждает нас внимательнее отнестись к двум таким категориям:
3.4. КОНЕЧНОЕ И БЕСКОНЕЧНОЕ Как известно, понятие конечного отражает идею
ограниченности вещей и явлений и, в этой связи, оказывается тесно связанным
с понятиями определенности и существования. Мы говорим, что вещь
"определена", если ей сопоставлен ограниченный отрезок на некоторой
классификационной шкале. А для определенной вещи уже может быть поставлен
вопрос о "существовании" - подчеркнем, вопрос этот уместен лишь по отношению
к определенной вещи и никакой другой (вспомним героев русских сказок,
безуспешно пытавшихся отыскать "то, не знаю что"). Таким образом, корреляция
между понятиями конечного и существования налицо. Означает ли сказанное, что
бесконечное, лишенное определенности, а значит и существования (в нашем
понимании), менее фундаментально, чем конечное? Вовсе нет! Скорее, это
говорит о том, что наша логика, требующая четкости от любого высказывания,
сама оказывается ограниченной и незавершенной. Принцип исключенного
третьего, вынуждая нас выбирать между "да" и "нет" - двоицы, задающей идеал
определенности - предопределяет свою же неполноту: он выносит за рамки своей
юрисдикции ситуацию "и да и нет". Вместе с тем, с практической точки зрения
этот принцип оказывается удивительно плодотворным (разумеется, если
практические результаты оцениваются в терминах определенности - т.е. с
помощью его же самого). Поскольку нас в данный момент интересует не столько
"практика", сколько "теория", попытаемся оценить фундаментальность
сопоставляемых категорий с теоретической точки зрения. А для этого нам
достаточно ответить на вопрос, какая из них проще. И вот тут оказывается,
что бесконечное, несмотря на свои грандиозные "размеры", куда "элементарнее"
конечного. Чтобы подтвердить эту мысль, сопоставим два объекта - прямую и
отрезок. При этом не будем опираться на строгие определения того и другого
(таковых просто нет в силу фундаментальности рассматриваемых объектов), а
разберем вопрос, что говориться, по существу. Прямую составляет множество
точек, подчиняющихся одному простому правилу - сейчас неважно какому. Все
эти точки "безлики" - ни одна из них не выделяется из общей массы. Отрезок -
это множество точек, подчиняющихся тому же самому правилу и, кроме того,
дополнительному ограничению, формулировка которого требует введения
принципиально новых понятий, в частности, идей выделенности его граничных
точек и положения других точек по отношению к граничным. Но это означает,
что определение отрезка, а следовательно, и сам он, как определенная
сущность, оказывается сложнее определения прямой! Очевидно, подобные
рассуждения могут быть обобщены и на любые другие качественно подобные пары
"конечное" - "бесконечное". Таким образом, понятие бесконечного в целом
оказывается более простым и фундаментальным! Вывод, к которому мы пришли, в
общем-то, достаточно тривиален и, может быть, не стоило уделять ему особого
внимания, но, почему-то, он часто упускается из виду. Может быть, наиболее
ярким примером такого упущения являются знаменитые апории Зенона. Вспомним
наиболее известную из них, получившую название "Ахиллес и черепаха". Суть ее
сводится к следующему. Быстроногий Ахиллес и медлительная черепаха
собираются бежать наперегонки. Они стартуют одновременно, но черепаха имеет
"фору" - располагается чуть впереди своего оппонента. За то время, пока
Ахиллес добежит до точки, в которой черепаха располагалась в момент старта,
та уйдет на некоторое расстояние вперед. Пока он будет преодолевать это
расстояние, черепаха сместиться еще дальше и т.д. Мы получаем бесконечную
последовательность логически корректных состояний, побывать в которых за
конечное число шагов в принципе невозможно (сколь бы мало времени Ахиллес ни
проводил в каждом из них, общее количество различимых событий в его жизни
окажется беско-нечным). Получается, что Ахиллес обречен на проигрыш, что,
как мы знаем, действительности не соответствует. В свое время эта антиномия
оказывалась камнем преткновения для многих мыслителей. Может быть, и мы
обольщаемся, считая ее разрешенной, но ответ, который напрашивается сейчас,
кажется достаточно убедительным. Сводится он к следующему. Описанное
противоречие возникает не потому, что дискретная логика принципиально
ошибочна и порочна, а потому, что мы используем ее в ситуации, ей явно
неподвластной. Явления, связанные с идеей бесконечности, а следовательно,
более простые и фундаментальные, мы пытаемся описать в терминах куда менее
элементарных - словно измеряем песчинку с помощью строительной рулетки. Если
выйти за рамки реалий, для которых понятие конечного является ключевым (см.
раздел 2.3), можно все-таки представить себе мир, допускающий идею
бесконечной делимости. Мы даже научились выстраивать объекты,
эксплуатирующие эту идею (речь идет о, так называемых, "фракталах"). В таком
мире временной и пространственный интервалы могут оказаться бесконечно
малыми (речь идет о потенциальной, а не актуальной бесконечности, т.е. о
такой, которая является потенциальным результатом неограниченного
наращивания чего-либо, а не оказывается законченной и совершенной в данный
момент), вследствие чего, возможно неограниченное "углубление" наблюдателя
во все более мелкие детали заинтересовавшего его явления. (Именно это мы и
пытались сделать, "препарируя" вышеописанный забег. Кстати говоря, по тому
же пути идет и ядерная физика). Но подобное самоуглубление будет выглядеть
таковым лишь "со стороны" - для тех, кто, располагая собственными часами,
будет описывать сущее в иных временных категориях. Да и то - бесконечное
погружение "внутрь" может быть и будет мыслиться, но эмпирического
подтверждения не найдет: стороннему наблюдателю покажется, что
рассматриваемый мир попросту остановился (хотя жители последнего с этим и не
согласятся - они будут продолжать регистрировать конечные изменения
исследуемых объектов, благодаря тому, что их мерная единица будет все время
уменьшаться). Таким образом, можно дать еще одну интерпретацию апории
Зенона: ее противоречивость возникает из-за попытки увязать точки зрения
двух принципиально несводимых вместе наблюдателей. Т.е. мы снова приходим к
идее относительности истины, которая в предыдущих разделах проступала
неоднократно. О соотношении конечного и бесконечного можно было бы говорить
еще очень долго. Но мы не будем вдаваться в нюансы рассмотренных категорий -
их слишком много. Вместо этого сосредоточимся на проблеме, может быть
наиболее интересной из всех, какими занимается философия.
3.5. ПРОБЛЕМА ВЫБОРА
Мы, наконец-то, подошли к вопросу, который следовало бы признать
основополагающим для любого мировоззрения. Рискну не согласиться с
традиционным положением, что это вопрос об отношении мышления к бытию.
Найдется немало субъектов, проживших долгую и насыщенную событиями жизнь, ни
разу не задумавшихся над этой проблемой. Но вот с чем им действительно
приходилось сталкиваться - ежечасно и ежеминутно - так это с проблемой
выбора. Возможен он или нет? Может ли "Я" изменить ситуацию, или в мире
торжествует железная необходимость?
Мнения на этот счет высказывались разные. Вместе с тем, если разобраться
по сути, сам факт участия в дискуссии на подобную тему (впрочем, как и на
любую другую) предполагает, что говорящий уже ответил на указанные вопросы
положительно (даже если и считает себя фаталистом) - иначе какой было бы
смысл убеждать других в своей правоте, т.е. призывать их изменить свою точку
зрения, свой "выбор"!.. Хотя, и тут фаталисту есть что возразить - дескать,
убеждаю потому, что так мне "на роду написано".
На эмоциональном уровне большинство голосует за Свободу - хочется верить,
что мы не "твари дрожащие, а право имеем". Но что говорит по этому поводу
логика? К счастью для нашей эмоциональной начинки, рассудок подтверждает,
что абсолютный случай возможен, а значит возможен и выбор как таковой.
Покажем это, опираясь на предыдущие рассуждения.
Мы договорились, что мировую последовательность можно интерпретировать
как череду сменяющих друг друга состояний сущего, каждое из которых
выступает в качестве "причины", порождающей "следствие" (соответственно,
предыдущее и последующее состояния мира). Утверждая, что случай невозможен,
т.е. что лишь одно, вполне определенное следствие вытекает из данной
причины, мы фактически заявляем, что последняя содержит исчерпывающе полное
описание своего следствия. Это связано с тем, что при отсутствии внешнего
распределительного начала, все необходимое для сборки мировой цепочки
располагается внутри нее самой. Но в силу ограниченности информационной
емкости реального нечто и отсутствия дополнительного регламентирующего
источника ни одно из состояний сущего не может указать на преемника, более
сложного, чем оно само! Получается, что усложнение мира и его наблюдателя в
процессе их функционирования невозможно!! А мы достоверно знаем, что это не
так - к примеру, человек, развившись из зародыша в зрелую личность,
одновременно содержит в себе не только массу подобных же зародышей, но и
многое другое. То же самое говорит и рассудок: действительно
самодостаточный, определенный в своих предыдущих состояниях мир, должен
непрерывно усложняться (см. раздел 3.3).
Как же в свете сказанного может разворачиваться усложняющаяся мировая
последовательность? Вырисовывается такая картина.
Пусть очередное состояние мира полностью соответствует тому образу себя
самого, который закономерно вытекает из предыдущего состояния. Увеличим
сложность нового состояния на один бит - добавим к нему одну элементарную
уточняющую характеристику. С точки зрения предыдущего состояния это
усложнение неразличимо - его просто невозможно описать (а следовательно, и
осознать) с помощью наличных информационных средств. В "действительности" же
наборы проявлений, разнящиеся по добавленному параметру, хотя и совпадающие
по остальным, представляют собой разные со-стояния сущего, которые должны
принадлежать разным мировым последовательностям.
В результате, мы приходим к семейству миров, имеющих общее прошлое, но
разное настоящее и будущее. Графически этой ситуации соответствует
разветвление мировой цепочки на два или более (в зависимости от степени
усложнения) равноправных "рукава", каждый из которых соответствует одному из
реализующихся сценариев разворачивания мира (рис.28). Именно "реализующихся"
- какая-либо информация, позволяющая отдать предпочтение одному из них,
принципиально отсутствует, поэтому все сценарии абсолютно равноправны и,
следовательно, все проявляются, но каждый для своей версии наблюдателя.
Рис. 28
Если в сложившейся ситуации мы стоим у "истоков" и пытаемся заглянуть в
будущее ("разглядываем" его из состояния, предшествующего точке ветвления
Y), то воспринимаем пучок расходящихся траекторий как единое целое,
закономерно вытекающее из настоящего. Если обращаемся к прошлому
(оглядываемся назад, к примеру, с позиции наблюдателя 1), опять-таки, видим
мир монолитным и непрерывным. Вместе с тем, точно таким же монолитным и
последовательным он выглядит и для очень похожих на нас, но проживающих в
"параллельных" мирах наблюдателей 2 и 3. Различие между нами и ними
заключается лишь в том, что мы признаем действительным сценарий 1, а
варианты 2 и 3 - всего лишь нереализованными альтернативами, они же считают
наоборот. Заметим, что это различие не является безусловным - оно
проявляется лишь на определенном этапе развития мира - после того, как
пройдена точка Y. До этого момента "мы" и "они" составляем неразрывное
целое. Добавим, что "дробление" этого целого на варианты в рассматриваемой
ситуации происходит совершенно случайно - какое-либо распределяющее начало в
мировую цепочку "не помещается".
Таким образом, мы сталкиваемся с новым существенным моментом.
Оказывается, что для усложняющихся миров характерно проявление абсолютного
случая, т.е. такой ситуации, когда последующее состояние мира в принципе не
может быть однозначно предсказано на основании сколь угодно полного изучения
всех предыдущих его состояний. Это положение вплотную подводит нас к идее
свободы выбора, которая, как уже отмечалось, не только лежит в основе
мировоззрения любого деятельного субъекта, но и придает смысл всякой попытке
разобраться в законах Природы.
По правде говоря, свободы-то в приведенных рассуждениях пока и не заметно
- какая уж тут свобода, если результат определяется не нами, а случаем! Но
позвольте спросить - а что мы такое? Чем фраза "выбрал Я" отличается от
фразы "выбрал случай"? Очевидно, пока мы в этом не разобрались бессмысленно
сокрушаться о неопределенности наших "полномочий". Поэтому давайте, хотя бы
в общих чертах уясним себе механизм формирования нашего "Я" и лежащего в его
основе Закона.
3.6. СТАНОВЛЕНИЕ ЗАКОНА До сих пор мы говорили лишь о двух альтернативных
способах формирования мировой последовательности - с помощью строгого закона
или абсолютного случая. Каждый из них обладает как достоинствами, так и
недостатками. Закон придает миру ясность, однозначность и устойчивость, но
не позволяет ему совершенствоваться. Случай эволюцию допускает, но
стабильности не гарантирует. В идеале хотелось бы соединить достоинства
обоих вариантов, исключив (или хотя бы минимизировав) их недостатки.
Оказывается, именно такой "промежуточный идеал" и реализуется в нашем мире.
Каждый раз, заявляя, что нами сделан осознанный выбор, мы, фактически,
подчеркиваем, что осуществился вариант, являющийся чем-то средним между
рассмотренными крайностями. С одной стороны что-то направляло наше решение,
с другой оно вовсе не было таким уж однозначным. При этом степень
предопределенности случившегося варьируется в очень широких пределах - от
жесткого "иначе поступить я просто не мог" до растерянного "уж и не знаю как
это получилось". В первом случае мы приближаемся к категоричности закона, во
втором - к непредсказуемости случая. Упомянутое "что-то", руководящее нашим
выбором, очевидно очень близко к тому "Я", с которым мы себя отождествляем и
в котором пытаемся разобраться. Функционально оно соответствует компоненту
наблюдателя, "склеивающему" разные состояния сущего в единый мир и
названному нами "навигатором". В плане определенности оно занимает
промежуточное положение между четкостью закона и размытостью случая. При
этом, чем настойчивее в поведении субъекта проступает закономерность и
предсказуемость, тем более выраженной индивидуальностью мы его называем -
чем крепче закон, тем определеннее субъект. Несомненная взаимосвязь между
категориями определенности и существования, подкрепленная вышеприведенными
рассуждениями, позволяет выдвинуть достаточно логичную концепцию,
разъясняющую механизм формирования закономерности в эволюционирующем мире.
Ее анализом мы сейчас и займемся. Но прежде вспомним некоторые общеизвестные
истины (впрочем, кто-нибудь их таковым может и не считать). Истины эти
таковы: 1) То, что мы называем "законами Природы", проявляется в нашем
пространстве не явно, а косвенно - через посредство объектов, прямо
воздействующих на нас (закон нельзя "пощупать"). 2) Функционирование вновь
образованной системы может регламентироваться законами, которые в принципе
не могли проявиться, а следовательно, и существовать, до ее формирования
(например, гражданский кодекс управляет поведением людей, но не элементарных
частиц). 3) Область действия закона не всеобъемлюща (по крайней мере, на
первый взгляд) - имеются явления, носящие в той или иной степени случайный
характер. Первое из этих положений указывает на то, что нам не следует
искать проявления, называемые "законами Природы", в нашем пространстве - они
должны располагаться в ином измерении, хотя и не отделимом от привычных
длины, высоты и ширины. Второе наводит на мысль, что эти законы не заданы
кем-то или чем-то изначально, а являются результатом эволюционного процесса.
Наконец, третье наблюдение свидетельствует, что названный процесс еще не
завершен. В качестве исходной точки для него следует рассматривать ситуацию,
когда законы в принципе отсутствуют - только что "родившийся" мир должен
быть хаотичным и непредсказуемым. Действительно, хаос, абсолютный случай (в
отличие от закона) не требуют специального обоснования - их суть в том и
заключается, что какое бы то ни было организующее начало, существование
которого надо обосновать, в принципе отсутствует. Заметим, что приведенные
положения включены в наши рассуждения не потому, что это необходимо для
дальнейших построений. Вовсе нет - можно обойтись и без них. Просто их
упоминание создает определенный психологический настрой, позволяющий легче
принять ту логическую цепочку, к формированию которой мы приступаем. Начнем
эту цепочку с того, что поставим жирную точку на чистом листе бумаги. Она
будет символизировать начальное состояние зарождающегося мира. Любая другая
точка на том же листе обозначит другое возможное его состояние. Для
упрощения наших построений предположим, что формируемый мир эволюционирует
достаточно медленно - каждое последующее его состояние оказывается сложнее
предыдущего лишь на один бит. Это значит, что из любой точки на схеме будут
вытекать лишь 2 ближайших альтернативы. Очевидно, что при таких ограничениях
после четырехкратной смены состояний мира вырастает следующее "дерево"
возможных сценариев его развития (рис. 29). Любая цепочка, связывающая
корень этого дерева с его верхушкой, соответствует одному из них. Для
облегчения классификации намеченных сценариев на каждой развилке левую
"ветку" обозначим ноликом, а правую единичкой. В результате, миру,
выделенному жирной линией, будет соответствовать числовой код 1011. Если бы
вам предложили его продолжить, предварительно выявив управляющую данным
миром закономерность, вы наверняка бы стали в тупик - а разве таковая
имеется? Совершенно иной была бы ваша реакция при необходимости продолжить
последовательность, задаваемую рядом 1111... Нисколько не сомневаясь, вы
дописали бы единичку и имели бы на это весьма серьезные основания -
выделенный мир имеет настолько выраженную "индивидуальность", что
сомневаться в выборе не приходится. Вместе с тем, сколь бы выраженной эта
индивидуальность ни была, гарантий того, что "на самом деле" очередным
значением будет именно 1, а не 0 фактически не существует - вероятность
этого события равна 50%. Другими словами, сколь бы четко ни прослеживалась
закономерность в предыдущих состояниях мира, переход к очередному его
состоянию по прежнему определяется случаем.
Рис. 29 Рассмотренный пример подводит нас к следующим двум заключениям.
Во-первых, среди множества реализующихся мировых последовательностей имеются
такие, которые подчиняются простым и логичным закономерностям, позволяющим
неограниченно наращивать данную цепочку, не увеличивая при этом ее
определение. Во-вторых, для того, чтобы последующее состояние
эволюционирующего мира закономерно вытекало из предыдущего необходимо
регулирующее начало, стоящее над "плоскостью", в которой разворачивается
мир, и нарушающее равновероятность альтернатив его развития. Чтобы
разобраться в том, как это регулирующее начало формируется, выделим одну из
развилок и рассмотрим ее под несколько иным угло
...Поділитися у соцмережах
