Жанр: Эзотерика
Дискурсивный мир. Эзотерика рассудка
... указаны (существуют) обе ограничивающие его точки. Но для
временного интервала это исключено - его границы не могут существовать
одновременно по определению! Понятие временного интервала оказывается в
принципе несводимым, "ортогональным" к той системе классификации, которая
используется для описания отдельного (т.е. существующего одномоментно)
состояния мира. Именно эта не сводимость одного к другому и послужила
причиной того, что мы вынуждены были воспользоваться двумя принципиально
разными классификационными принципами - пространством и временем. Поскольку
то, что существует одновременно, т.е. в одном состоянии сущего, описывается
с помощью принципа, называемого пространством, задать временную меру можно
лишь в том случае, если имеется иная система классификации, в которой
рассматриваемое время перестает быть таковым и приобретает черты,
приписываемые пространству.
В любом пространстве существование чего-либо обусловлено присутствием в
нем меняющегося наблюдателя. Это значит, что существование временной меры
будет возможно лишь в том случае, если задающее ее пространство будет
привязано к другому временному измерению, снабженному собственной мерой.
Чтобы получить таковую новое время (ортогональное старому) тоже должно
выступить в роли пространства в иной системе классификации. Но такое
пространство и такая система нам уже известны - именно в них мы начинали
наши построения! К ним и вернулись - круг замкнулся! то, что является
временем в одной системе, становится пространством в другой и наоборот!
Таким образом, мы приходим к необходимости взаимосвязи и
взаимообусловленности двух ортогональных, противоречивых систем описания
мира, в которых пространственный и временной аспекты меняются ролями.
(Подобная ситуация нам уже знакома по дискретной модели). Если такой обмен
происходит, мы избавляемся от логической необходимости отыскивать
дополнительные измерения, поддерживающие существование уже используемых
нами, т.е. возвращаемся к идее автономного мира, но уже на новом уровне
отношений. Подобно тому, как два нечто-антипода, выступающие в двояком
амплуа наблюдателя-объекта, поддерживают существование друг друга, две
опровергающие друг друга системы описания мира могут существовать лишь во
взаимосвязи, но не по отдельности.
2.2.3. МИР КАК ПРОТИВОРЕЧИВОЕ ЦЕЛОЕ
Типичным примером противоречивого нечто, для проявления которого
необходимы сразу и пространственная и временная координаты, является набор
проявлений, называемый нами миром.
Рассмотрим конкретный мир М, представляющий собой цепочку конкретных
состояний сущего, каждому из которых соответствует своя точка (число) мi на
пространственном луче. Если из начала отсчета перпендикулярно
пространственной полупрямой провести другую (временную), вдоль которой
расставить целые числа i, то пары чисел (мi, i) можно интерпретировать как
координаты узлов, задающих на плоскости некоторую ломаную (рис.9). В более
общем случае - когда для идентификации очередности смены состояний мира
используются не целые, а вещественные числа - надо говорить не о ломаной, а
о произвольной кривой. Дискретный счетчик i при этом заменяется непрерывной
временной координатой T. Мы будем использовать оба варианта оси абсцисс,
каждый раз отдавая предпочтение тому из них, который делает рассуждения
более простыми и наглядными. Получившаяся кривая изображает мир как
статическую, законченную, вполне определенную цепочку. Мир как процесс можно
представить в виде точки, скользящей вдоль этой линии от "прошлого" (уже
реализованных состояний) к "будущему" (состояниям, ждущим своей реализации)
и изображающей "настоящее" (состояние, реализуемой в данный момент).
Рис.9 Разглядывать сформированную цепочку можно как "снаружи", так и
"изнутри". Сложившаяся научная методология тяготеет к "объективному"
отстраненному исследованию явлений, поэтому мы, прежде всего, посмотрим
снаружи, т.е. будем считать, что мир М существует для нас во всех своих
нюансах, а мы для него - нет. (Иначе говоря, мы можем за ним лишь наблюдать,
но не вмешиваться).
Конкретность (определенность) мира М заключается в том, что
идентифицирующая его кривая как-то выделилась из бесконечного множества
других, потенциально присутствующих на плоскости. Факт принадлежности
отдельного состояния сущего вполне определенной (а следовательно,
единственной) мировой последовательности (кривой) означает, что по одному
этому состоянию вся последовательность в принципе может быть восстановлена.
Поскольку текущее состояние мира по определению включает в себя все, так или
иначе с вязанное с этим миром и обладающее бытием в данный момент, оно
должно содержать и механизм, обеспечивающий привязку этого состояния к
конкретной мировой цепочке. Другими словами, любое состояние должно
содержать информацию достаточную для прослеживания этого мира как
последовательности вполне определенных состояний сущего.
Каким образом указанная привязка может быть осуществлена? Мы, по большому
счету, знаем лишь два способа - табличный, при котором попарно задаются
координаты всех точек, составляющих кривую (графический способ отличается от
этого лишь формой отображения информации о координатах), и аналитический,
когда устанавливается правило или закон, связывающий все точки кривой в
единое целое.
При табличном способе любое состояние мира должно содержать
непосредственное, исчерпывающе полное описание всех других его состояний. Но
тогда все они существуют одновременно! И по определению должны
интерпретироваться не как разные, а как единое состояние, которому на нашей
плоскости должна соответствовать не линия, а точка. Т.е. мы вступаем в
противоречие с определением понятия мира как последовательности разных
состояний сущего. (Мир, представляя собой набор взаимоисключающих
проявлений, не может быть одномоментно описан как непротиворечивое целое в
используемой системе координат).
При аналитической же взаимосвязи между состояниями каждое из них содержит
лишь правило, позволяющее восстановить другие состояния мира, но сами эти
состояния тождественно не повторяющее. В результате, описанного противоречия
не возникает. Именно поэтому "законы природы" (как раз так мы и называем
упомянутые правила) необходимы - без них существование автономного мира во
времени просто невозможно! (По сути, сказанное является еще одной
интерпретацией второго способа привязки меняющегося нечто к конкретной
мировой цепи - см. раздел 1.7).
Получается, что, говоря о конкретности мира М, мы, фактически, говорим об
определенности аналитической зависимости м = F (T )! В чем заключается эта
определенность, означает ли она, что указанная зависимость является чем-то
жестким и неизменным?
Чтобы разобраться в этом, рассмотрим такой пример. Пусть имеется набор из
n упорядоченных состояний сущего мi , (i = 1,..,n). Для того чтобы связать
их в единую цепочку, надо подобрать функцию F такую, чтобы выполнялись
уравнения мi = F (Ti ), i = 1,..,n. Т.е. надо решить проблему аппроксимации
таблично заданной функции некоторой аналитической зависимостью. Для этого
достаточно решить указанную систему n уравнений, предварительно задавшись
видом функции F (например, представив ее в форме полинома). Решение этой
задачи для произвольных мi может быть гарантировано найдено только в том
случае, если число варьируемых параметров функции F (количество
коэффициентов полинома) оказывается не меньшим n, причем параметры эти по
"сложности" не должны уступать мi. Но это означает, что объем информации,
задействованной в этой функции, оказывается не меньшим, чем суммарный объем
информации обо всех состояниях мира! Поскольку "носителем кода" функции F
являются сами состояния мi (других мест хранения этого кода не существует по
определению), приходим к парадоксальному результату: каждое состояние мi
повторяет все состояния этого мира вместе взятые. Это возможно только в том
случае, если все мi тождественно равны! Но тогда они не могут
рассматриваться как разные состояния. По сути, повторилась та же ситуация,
что и при попытке табличной идентификации.
Мы пришли к выводу, который интуитивно и так был понятен: далеко не
всякая комбинация состояний сущего может быть связана в мировую цепочку с
помощью фиксированной функции F (уже хотя бы по той причине, что в каждом из
них должен располагаться один и тот же механизм, реализующий эту функцию).
Но тогда, утверждая, что F должна быть неизменной, мы отказываем в праве на
существование огромному количеству принципиально мыслимых мировых
последовательностей, что не очень-то согласуется с тезисом "возможно все,
пока не доказано иначе". Насколько обосновано такое ограничение
действительно ли о конкретности мира можно говорить лишь в том случае, если
функция F остается неизменной для всех его состояний? Переводя сказанное на
обычный язык: должны ли законы Природы сохраняться или они могут меняться с
течением времени?
На первый взгляд ответ очевиден - конечно же, должны сохраняться, ведь
именно их неизменность и является гарантом взаимосвязанности и
определенности данной мировой цепочки. Такая точка зрения, основанная,
правда, не на рассуждениях, а на "многовековом опыте человечества", вполне
вписывается в господствующую ныне парадигму. Яркой иллюстрацией этого служат
очень модные в последние десятилетия модели "расширяющейся",
"раздувающейся", "пульсирующей" и т.д. Вселенных. И тем не менее, ответ
неверен! Зависимость F (T ) должна оставаться неизменной лишь в том случае,
если необходимо обеспечить, как говорят программисты, "прямой доступ" к
произвольному состоянию мира. А в действительности возможен лишь
"последовательный" - в последующее состояние невозможно попасть, пока по
очереди не реализуются все предыдущие! Будь иначе, слова "последующее" и
"предыдущее" потеряли бы смысл, а вместе с ними смысл потерял бы и мир - как
процесс. (Здесь, правда, имеются некоторые нюансы, о которых сейчас лучше не
говорить).
И вот эта особенность реальной временной цепочки существенно расширяет
класс функций, способных связать разные состояния сущего в единое целое.
Оказывается, достаточно обеспечить однозначность перехода от предыдущего
состояния лишь к следующему непосредственно за ним. При этом правила
перехода каждый раз могут меняться, поскольку при изменении состояния мира
может быть затронута и та его часть, которая содержит алгоритм перехода.
Очень близкой аналогией подобной ситуации являются самомодифицирующиеся
программы, давно известные специалистам по вычислительной технике.
Это значит, что в общем случае, фиксированная функция F (T ) может
отсутствовать, т.е. миры, управляемые неизменными законами природы,
представляют собой лишь частный и, по-видимому, крайне маловероятный вариант
миров, принципиально возможных. Можно сказать, что для них характерно
наличие некоего организующего начала, следящего за тем, чтобы при смене
состояний мира алгоритмическая его часть оставалась неприкосновенной, а
менялась лишь "область данных". До тех пор, пока присутствие такого начала в
нашем мире не доказано или, по крайней мере, не подтверждена с высокой
точностью неизменность законов природы на достаточно большом временном
интервале ("многовековой истории человечества" тут явно маловато),
экстраполяция действующих сегодня закономерностей на миллиарды лет назад или
вперед, скорее всего, уведет нас от истины.
Вместе с тем, радикальное изменение законов природы в мире конкретного
наблюдателя может привести к исчезновению его самого, а в результате и его
мира. Вероятность этого тем выше, чем "тоньше" закономерности, положенные в
его основу (т.е. чем он сложнее). Поэтому возникновение достаточно сложного
наблюдателя возможно лишь в тех мирах, в которых законы природы если и
меняются, то очень постепенно.
Еще на одну деталь следует обратить внимание. Наличие механизма,
привязывающего данное состояние к его преемнику, а значит и ко всему
последующему участку мировой кривой, не означает, что и предыдущий участок
этой линии может быть восстановлен. Между тем, разворачивающиеся миры можно
различить именно по их предыстории - будущее еще не проявилось, а
следовательно, не определено. Поэтому говорить о принадлежности данного
состояния конкретному миру можно лишь в том случае, если оно привязано не
только к последующему, но и к предыдущему состоянию. В этой связи,
Т-инвариантность законов природы, о которой было сказано при анализе
дискретной модели, приобретает особое значение. По сути, она является
формальным отражением факта определенности и автономности конкретной мировой
цепочки - если двигаться вдоль последней в одну сторону, приходим от i-го к
i+1-му состоянию, если в обратную, то от i+1-го должны вернуться к i-му.
Будь иначе, оказалось бы, что i+1-е состояние принадлежит сразу нескольким
мирам, различить, которые невозможно, а следовательно, миры эти должны были
бы слиться в единое, нерасчленимое целое. Другими словами, в конкретном мире
у полного следствия может быть только одна полная причина (говоря о полноте,
мы подразумеваем, что и следствие и причина рассматриваются со всеми их
нюансами). Если же допускается несколько самостоятельных причин, то либо не
все детали следствия учтены, либо имеется что-то вне этого мира,
осуществляющее отбор.
Заметим также - Т-инвариантность законов природы вовсе не означает, что
время в конкретном мире может менять "направление" своего движения. Под
временем мы подразумеваем не столько формальный параметр, фигурирующий в
записи закона природы, сколько фактор последовательности. По сути, время -
это "счетчик", указывающий количество уже "просмотренных" состояний. Его
показания могут только возрастать. Разумеется, можно те же состояния
просматривать и в обратном порядке, но это будет уже другой мир со своим, но
также увеличивающим значение счетчиком. (Об исключениях из этого правила
будет сказано позже.)
2.2.4. ПРИНЦИП ДОПОЛНИТЕЛЬНОСТИ
Итак, для формирования мировой цепочки достаточно, чтобы каждое ее звено
содержало механизм, привязывающий это звено к последующему. До сих пор мы
предполагали, что полное (включая названный механизм) описание такого звена
или, иначе говоря, мгновенного состояния мира, возможно в рамках автономного
классификационного принципа и задаваемого им, пусть сколь угодно сложного,
но единого пространства. Оказывается, это неверно! Поясним.
Если отдельное состояние мира исчерпывающе характеризуется конечным
набором величин, ему может быть сопоставлена фиксированная точка в некотором
многомерном пространстве состояний, каждая координата которого соответствует
одному из классификационных аспектов. (Например, в рассматриваемой
интерпретации таких аспектов два, поэтому мы сопоставляем отдельному
состоянию мира точку на плоскости). Формально через эту точку может быть
проведено бесконечное множество разных мировых линий. При отсутствии
внешнего организующего начала все последовательности должны реализовываться
(любой "слайд" может быть "вклеен" в любую "киноленту"). Но тогда
"содержимого" самой точки оказывается недостаточно для сколько-нибудь
определенного заключения о предыдущем или последующем состоянии проходящего
через нее мира! Указать на точку преемницу можно только воспользовавшись
дополнительной информацией, "непомещающейся" в используемой системе
координат. Фактически, чтобы связать данную точку с очередной, количество ее
характеристик надо удвоить! А появившиеся дополнительные параметры мы будем
обязаны рассматривать как дополнительные координаты, после чего ситуация
повторится, но уже при большем числе измерений.
Таким образом, если точка мi является не только отображением какого-то
непротиворечивого набора проявлений, но и звеном конкретной
причинно-следственной цепи, она должна обладать характеристиками, скрытыми в
пространстве, используемом для описания ее состояния. Т.е. исчерпывающее (в
том числе и причинно-следственное) описание мира в терминах его мгновенного
состояния в одной системе координат невозможно - приходится использовать
дополнительные соглашения, разъясняющие, как и почему из данного состояния
вытекает такое, а не иное. Эти соглашения не могут расцениваться как
неизменный атрибут центральной точки, поскольку в задаваемой ею области
должны реализовываться любые мировые последовательности. (Если же
реализуются только некоторые, значит, существует "кто-то" стоящий вне
системы и осуществляющий отбор).
В результате приходим к выводу, что для полной характеристики состояния
мира необходимы, как минимум, два сцепленных пространства состояний,
несводимые воедино и выступающие в качестве дополнительных по отношению друг
к другу. Подчеркнем, что речь идет не о разных измерениях одного
пространства, а о принципиально разных, хотя и взаимосвязанных,
пространствах, каждое из которых обладает своим набором измерений и
характеризует самостоятельный смысловой аспект отдельного состояния мира.
Первое описывает его как набор конкретных проявлений (указывает текущее
положение точки мi), второе - как фрагмент причинно-следственной цепочки
(связывает это положение со следующим). Первое проявляет предмет, второе -
скрывает "внутренние пружины", заставляющие его измениться определенным
образом. Поскольку изменение предмета мы связываем с фактами воздействия на
него, естественно интерпретировать появившееся в наших рассуждениях
дополнительное пространство как описывающее множество таких воздействий. Так
пространством воздействий - и будем его называть. Первое же, характеризующее
предметный, а не причинно-следственный аспект мира, для определенности
назовем пространством положений.
Хотя названные пространства и порождены качественно самостоятельными
аспектами центральной точки, факт описания ими одного и того же состояния
мира сливает их в единое целое. Чтобы охарактеризовать это целое в одной
системе координат, приходится дополнять эмпирически воспринимаемые измерения
пространства положений "фиктивными" осями, описывающими абстрактные
эквиваленты проявлений, непосредственно регистрируемых в пространстве
воздействий. Эти эквиваленты мы называем силами. Абстрактными они названы
потому, что им в принципе не может быть сопоставлено какое-либо реальное
проявление в пространстве положений - то что можно "пощупать" во втором
пространстве, в первом проявляется лишь косвенно, своими следствиями. Эти
следствия, а именно, изменение положения взаимодействующих нечто, и
приходится использовать в качестве меры воздействия. Это значит, что,
оставаясь в рамках пространства положений, можно охарактеризовать
причинно-следственный аспект состояния рассматриваемого нечто только
растянув процесс его регистрации во времени (т.е. подождав, пока содержимое
пространства воздействий проявиться изменением положения этого нечто).
Попытка использования пространства воздействий в качестве основы для
построения расширенной системы координат ситуации не меняет. Утверждая, что
силы регистрируются непосредственно, т.е. указывая в пространстве
воздействий положение точки мi, мы, фактически, наделяем его функциями
пространства положений, а следовательно, меняем две дополнительные друг к
другу системы понятий ролями, подобно тому, как меняли ролями пространство и
время. Но ведь принципиальная несовместимость этих систем от перемены их
местами не исчезает!
Таким образом, объединение двух ортогональных пространств состояний в
единое возможно только с привлечением временной координаты в качестве
посредника. В результате такого объединения одна часть расширенной системы
координат описывает нечто действительно в терминах состояния (задает его как
набор непротиворечивых мгновенно регистрируемых проявлений), другая же - в
терминах движения (подменяет содержимое пространства воздействий его
протяженным во времени следствием). Дабы не забыть об указанной подмене,
причинно-следственный аспект, выраженный через посредство временного, будем
называть динамическим. Соответственно статическим назовем предметный аспект,
проявившийся в той же расширенной системе координат.
Различить временной и причинно-следственный аспекты становится довольно
сложно - в силу необходимости первого для проявления второго в эмпирически
доступном пространстве положений. Тем не менее, смысловое различие между
ними имеется. Если вернуться к аналогии с кинофильмом, можно сказать, что
причинно-следственные связи "склеивают" отдельные кадры в киноленту, но не
определяют скорости ее прокручивания. Даже при явном указании в "титрах" -
"демонстрировать с частотой 1 кадр в секунду" - в рамках отдельного кадра
(читай - состояния мира) невозможно пояснить, что значит "секунда". Таким
образом, время выступает в качестве фактора, проявляющего мировую цепочку,
сформированную причинно-следственным аспектом из звеньев, описываемых
предметным.
Можно привести и такой образный пример, указывающий на особую роль
временного фактора. Предположим, начальник поручил вам работу, не оговорив
срока ее выполнения. Скорее всего, вы не "ринетесь сразу в бой", а
останетесь в своем блаженном "ничегонеделании" (состоянии равновесия и
определенности) и лишь отметите про себя, что в принципе надо кое-что
сделать. Однако, при отсутствии контрольной даты это "кое-что" вряд ли будет
когда-нибудь реализовано. И только жесткая установка босса: "Результат мне
нужен завтра" - заставит вас выбраться из удобного кресла и взяться за
работу. Таким образом, временная определенность выступает в качестве
побудительного мотива, "вынуждающего" нечто проявить свою потенциальную
способность к изменению. В этой связи, "проекция" временного фактора на
отдельное состояние меняющегося нечто может быть интерпретирована как
побудительный аспект этого состояния.
Чтобы динамический аспект сопоставить конкретному моменту, надо дать
мгновенную характеристику движению. Движение обязательно обладает
протяженностью во времени - в этом его смысл поэтому, желая охарактеризовать
его в терминах состояния, мы вынуждены "вывернуть наизнанку" используемую
систему отсчета, превращая временной аспект в пространственный. Но тогда
пространство превратиться во время, и будет уже невозможно дать мгновенную
характеристику тех параметров, которыми мы раньше описывали положение
(теперь они оказываются "размазанными" по временной шкале!)
Получается, что системы классификации, которые мы вынуждены использовать
для характеристики обоих рассмотренных аспектов меняющегося нечто, в
принципе несводимы к одному мгновению. Точнее говоря, мысленно (на языке
абстракций, с привлечением обобщающих синтетических измерений) согласовать
мы их можем, а вот сделать то же самое эмпирически - нет. Подчеркнем, что
эта несводимость обусловлена не нашим незнанием или неумением регистрировать
состояние объекта, а принципиальными соображениями: в любой момент времени
классификация возможна лишь в тех координатах, смысловые значения которых
закреплены. В рассмотренных же (эмпирически подтверждаемых!) системах эти
значения противоречат друг другу. Поэтому, стараясь добиться определенности
в одной из них, мы, тем самым, отказываемся от определенности в другой. Одна
из систем характеризует предметный или статический аспект мира, вторая -
причинно-следственный или динамический. Точнее говоря, каждая из них
претендует на то, что характеризует именно предметную сторону явления,
просто вкладывают они в это разный смысл: то, что выступает в качестве
предметного аспекта в одной, характеризует причинно-следственную сторону в
другой и наоборот. Вот и получается, что в непротиворечивой
классификационной системе можно дать точную мгновенную характеристику лишь
одного из названных аспектов.
2.2.5. ПРИНЦИП НЕОПРЕДЕЛЕННОСТИ
А если характеризовать не точно?
Рассмотренное затруднение, по сути, обусловлено тем, что система
фиксированных, непосредственно регистрируемых координат не обладает
"информационной емкостью", достаточной для характеристики сразу и
статической, и динамической стороны объекта. Но тогда, выбрав систему
отсчета и проведя в ней измерения дважды, мы восполним информационный
дефицит. Помимо состояний объекта в моменты измерений нам станет известно и
отношение dО/dT, характеризующее его движение (здесь dО - различие состояний
объекта в двух опытах, dT - интервал времени между ними). Это отношение
представляет собой усредненный за время dT параметр, поэтому сказать
что-либо определенное о мгновенных динамических характеристиках объекта в
моменты регистрации нельзя. (Заметим попутно, что попытка про
...Поділитися у соцмережах
