Жанр: Эзотерика
Дискурсивный мир. Эзотерика рассудка
...пусть попытается исчерпывающе полно отразить в одном коротком
предложении содержание такого, например, романа, как "Война и мир". 1.6.
ПОЧЕМУ ПРОСТРАНСТВО НЕОБХОДИМО? До сих пор, говоря о наблюдателе, мы
молчаливо подразумевали, что он является не только другим, но и чем-то
внешним, потусторонним по отношению к воспринимаемому объекту. В какой
степени это согласуется с предыдущими нашими рассуждениями, в частности, что
же тогда является гарантом бытия сущего, вне которого ничего нет? Разберемся
в этом. Сущее, как мы выяснили, может находиться в разных состояниях,
определенных для разных наблюдателей. При этом в каждом из них реализуются
лишь некоторые из его возможных проявлений, и только все состояния вместе
взятые характеризуют его во всех аспектах. Из этого следует, что одним из
его проявлений является принцип, устанавливающий между разными нечто
взаимоотношения части и целого. В соответствии с этим принципом одно нечто,
включающее в себя все проявления другого и еще что-нибудь, называют "целым",
а другое нечто, включающее не все проявления целого, но полностью
повторяемое им, называют "частью". Например, сущее вообще - это целое, а
отдельное его состояние - это часть. (Надо признать, что предложенная
трактовка понятий "части" и "целого" отличается некоторой вольностью - мы
выделили лишь тот аспект этих категорий, который необходим для дальнейших
построений). Этот принцип проглядывался уже в начальной точке наших
рассуждений - давая определение исходному понятию, мы, фактически,
утверждали, что любые другие нечто являются его частями. Теперь, с
признанием новых категорий, сущее можно определить иначе - это то, что
частью быть не может. Можно снять и вопрос о гарантиях его существования -
отдельные части сущего могут выступать в качестве наблюдателей,
обеспечивающих бытие других частей. Т.е. оно существует фрагментарно - по
кусочку для каждого из наблюдателей. И вот, оказывается, что ни одно из его
состояний, взятое целиком (а другие части сущего нам пока не известны), ни
наблюдателем-гарантом, ни объектом наблюдения быть не может. По определению
такое состояние включает все имеющиеся проявления, поэтому чего-либо
другого, за чем можно было бы наблюдать или что могло бы зарегистрировать
существование самого этого состояния, просто нет. Когда же другое - новое -
состояние появится, исчезнет предыдущее. Но ведь невозможно ни заметить, ни
оказать воздействие на то, чего нет! Тех средств, которыми мы располагаем,
оказывается недостаточно для реализации принятого критерия бытия - вспомним,
гарантом существования чего-либо может выступать другое существующее (а не
существовавшее или будущее существовать) нечто. При отказе от требования
одновременности в любом мире можно будет объявить существующим любое нечто -
если сейчас и нет гаранта его бытия, то почему мы уверены, что такового не
было в прошлом или не появиться в будущем? Необходимость одновременного
присутствия и объекта, и наблюдателя означает, что и тот и другой должны
быть частями одного и того же состояния мира. При этом сам наблюдатель не
может выступать в качестве единоличного гаранта существования всего этого
состояния: он регистрирует лишь объектную его часть. Существование же его
самого должно быть гарантировано кем-нибудь другим, пользующимся той же
самой системой классификации (в противном случае, первого наблюдателя и его
объект нельзя будет совместить в одной мировой цепи). О том, кто может
выступать в роли такого дополнительного наблюдателя, мы поговорим позже, а
пока отметим необходимость нового принципа, позволяющего объектную и
наблюдающую части отдельного состояния сущего разделить (время здесь не
поможет - оно разграничивает состояния, взятые целиком). Такой принцип
назовем пространством. Для произвольных частей Чi выделенных с его помощью,
могут быть сформулированы отношения: Ч1 ( Ч2 и Ч1 ( Ч2, т.е. к вновь
появившимся нечто, как и к любым другим, могут быть приложены принципы
сохранения и нарушения тождества. Возможность неразличимости разных
пространственных частей сущего (равенство Ч1 ( Ч2) означает, что
пространство само по себе, т.е. при отвлечении от других проявлений, должно
обладать свойствами, которые мы называем однородностью, изотропностью и
безграничностью (как "в глубину", так и "в ширину"). Если бы этих свойств не
было, то даже при совпадении (или отсутствии) других проявлений в
сопоставляемых частях (только в этом случае возможно соотношение Ч1 ( Ч2),
последние можно было бы различить по пространственным неоднородности,
ориентации или положению относительно границ. С другой стороны, допустимость
неравенства Ч1 ( Ч2 показывает, что помимо "безликих", чисто
пространственных, должны иметься еще какие-то проявления, предоставляющие
реальную основу для вывода о неодинаковости сопоставляемых частей, а в
итоге, и состояний сущего. Такие проявления назовем материальными. Теперь у
нас появились, наконец, предпосылки для формирования реальных наблюдателей и
объектов. И те, и другие должны представлять собой части единого состояния
сущего, различимые, как минимум, по пространственному признаку. Граница
между этими частями весьма условна - она зависит от того, какую совокупность
проявлений мы назовем наблюдателем, т.е. какое определение ему дадим. От
того же определения зависит и перечень проявлений, оказывающих на него
влияние, иначе говоря, список существующих для него объектов. Важно
отметить, что наблюдатель, в отличие от объекта, обязательно должен обладать
протяженностью во времени - он должен менять свои характеристики, а
следовательно, присутствовать, как минимум, в двух последовательных
состояниях сущего, в каждом сохраняя неизменной ту часть проявлений, которая
его индивидуализирует. Объекту же, в общем случае, достаточно присутствовать
лишь в одном из них. Обратим внимание на один примечательный момент,
вытекающий из вышесказанного. Не только сущее в целом, но и каждое из его
состояний обладают заведомо большим "числом степеней свободы", чем любой из
наблюдателей. Это значит, что ни один из них не сможет воспринять, отразить,
осознать его во всех возможных проявлениях. Но чем сложнее этот наблюдатель
(чем большим числом степеней свободы он обладает), тем полнее его
"впечатления" отражают сущее как разнообразное целое. И наоборот. Это
положение еще раз подчеркивает фундаментальность сделанного ранее вывода об
относительности всего без исключения. Только что мы в очередной раз
упомянули о сложном наблюдателе. Ну а что можно сказать о его антиподе -
наблюдателе простом? Простейшее нечто, рисуемое нашим воображением, это
геометрическая точка, т.е. такая пространственная часть сущего, которую
невозможно расчленить на более элементарные - она может быть лишь частью, но
не целым. Единственное связываемое с ней проявление сам факт ее
существования в определенном месте пространства. Может ли подобная точка
выступить в качестве наблюдателя? Оказывается, может! Но поведение ее в этом
случае оказывается довольно специфичным. Точечный наблюдатель, как и всякий
иной, должен иметь определение и вариабельную часть. Поскольку ни о каком
изменении его внутреннего состояния говорить не приходится такового просто
нет - в качестве вариабельной части может выступать лишь множество его
положений в пространстве. Это значит, что зарегистрировать существование
чего бы то ни было точечный наблюдатель способен только путем собственного
перемещения. Надо подчеркнуть, что оно реализуется, "помимо его воли" -
только в перемещении точечного наблюдателя (в силу его неизменности по
другим аспектам) может проявиться факт существования для него какого-либо
объекта. (Сразу отметим, что это положение справедливо не только для
точечного, но и для любого другого наблюдателя с внутренним состоянием,
неизменным по определению). Именно в этом заключается причина пресловутого
самодвижения материи. Движения, которое, как мы знаем, подчиняется
определенным законам. Но почему оно им подчиняется? Попытаемся разобраться.
1.7. МОЖНО ЛИ ОБОЙТИСЬ БЕЗ "ЗАКОНОВ ПРИРОДЫ"? Все проявления,
существовавшие, существующие и будущие существовать для конкретного
наблюдателя, собранные в "состояния" и затем выстроенные в определенную
последовательность, мы назвали миром этого наблюдателя. Следовало бы сказать
точнее - наблюдаемой частью его мира. Сам наблюдатель, присутствуя в каждом
из состояний своей мировой цепочки, становится неотъемлемым ее компонентом
(объект без субъекта не существует). Об этой поправке надо помнить,
поскольку в дальнейшем, без особой нужды, мы не будем строго разграничивать
мир и его объектную часть. По контексту не трудно сообразить, что имеется в
виду. Если же такое разграничение окажется принципиально необходимым,
объектную часть будем именовать миром "наблюдаемым" или "объектным".
Наблюдаемый мир представляет собой наиболее общий, всепоглощающий объект для
данного наблюдателя. Фактически, он является для него образом сущего. Но в
таком образе оно предстает именно перед ним - перед другими - в другом. Это
следует из относительности бытия и того факта, что даже в объединенном,
коллективном мире разные наблюдатели представляют собой разные
пространственные части сущего, а следовательно, оставшиеся - наблюдаемые ими
- части различаются (по крайней мере, по относительному пространственному
положению). По-видимому, наиболее простой иллюстрацией соотношения понятий
"мир" и "наблюдатель" является следующая грубая аналогия. Представим себе,
что сущее - это бесконечный набор слайдов. Набор настолько полный и
грандиозный, что в нем найдется эквивалент любому изображению. Всякая
последовательность слайдов из этого набора, склеенная в ленту, представляет
собой фильм, называемый нами "миром". Сложность этого мира, в нашей аналогии
соответствующая "резкости изображения", будет зависеть от количества
"палочек и колбочек на сетчатке глаза" наблюдателя, т.е. от количества
параметров, однозначно определяющих его мировосприятие. Отметим, что сам
наблюдатель, как и все остальное, должен быть изображен на этих кадрах. Это
значит, что зрителем упомянутого фильма является один из его персонажей -
фильм смотрится "изнутри". Наш зритель - это любое повторяющееся в
определенных чертах (но меняющееся в деталях) изображение. Очевидно, что
указанный персонаж должен присутствовать на каждом кадре этой ленты - только
в этом случае кино будет просмотрено в полном объеме. И вот тут появляется
затруднение. Дело в том, что точно такой же персонаж - наблюдатель,
полностью соответствующий выбранному определению - присутствует и на
множестве других слайдов, не вошедших в наш фильм. А из них могут быть
сформированы другие ленты. Получается, что один и тот же наблюдатель
одновременно просматривает разные миры! Но это невозможно!! Следовательно, в
его определении, помимо описания характерных для него проявлений, должна
содержаться и привязка к конкретной мировой цепочке. Как это осуществить?
Имеются два принципиально разных подхода. Первый - вся цепочка со всеми ее
деталями явно указывается в определении наблюдателя, что позволяет привязать
его к любому миру, каким бы хаотичным тот ни был. Но в этом случае объект
наблюдения формально становится частью самого наблюдателя - ничто, выходящее
за границы последнего, в этом мире не фигурирует. (Если сущее можно было бы
охарактеризовать как наблюдателя, то для него был бы справедлив именно этот
случай. "Если" - потому, что мы знаем: существование для себя самого лишено
смысла). По сути, рассмотренный подход не согласуется с принятым нами
критерием существования (он опирается на идею взаимодействия разных нечто) и
поэтому отпадает. Альтернативный вариант приводит к резкому сокращению
"объема" определения и одновременно позволяет наблюдателю регистрировать
объекты, находящиеся за его пределами. Для реализации этого варианта в
определении не надо детально описывать каждое из состояний мира - достаточно
указать принципы, позволяющие отобрать из множества возможных состояний
сущего строго определенные и расставить их в необходимом порядке. Другими
словами, в определение вводится настройка наблюдателя на сформулированные
для него "законы Природы". Эти законы должны указать наблюдателю, какие
объекты для него существуют и как он должен на них реагировать. Законы могут
быть простыми, а сформированные ими конструкции сколь угодно сложными - за
счет повторного приложения тех же зависимостей к результатам собственной
деятельности. Здесь необходимо такое уточнение. Обычно, под законом
понимается устойчивое, повторяющееся отношение между явлениями, в то время
как сами эти явления характеризуются лишь в общих чертах. Если
придерживаться такой позиции, то для действительно однозначного формирования
мировой последовательности, кроме самих законов потребуется конкретизировать
и объекты, по отношению к которым эти законы будут выполняться. Т.е.
необходимо указать как минимум начальное состояние выделенного мира -
взаимное расположение всех существующих в нем нечто в "момент ноль" (начало
функционирования наблюдателя). Мы снова подошли к проблеме выбора. У нас уже
имеется опыт ее разрешения - тривиальный отказ от выбора как такового. Такой
подход наилучшим образом соответствует исходному тезису нашего построения -
возможно все, пока не доказано иначе. А главное, только он позволяет обойти
проблему демиурга - принципиально непознаваемого, регулирующего начала,
стоящего над Природой. (Напомним - если такое начало и есть, мы его все
равно не отрываем от понятия "Природа"). Но если любые внутренне
непротиворечивые возможности должны реализовываться, это должно относиться и
к начальным условиям. Это значит, что у каждого наблюдателя появляется
множество "двойников", абсолютно тождественных ему по определению, но
"проживающих" в своих мирах - мирах, разворачивающихся из других начальных
условий. В результате уточнения определения наблюдатель из множества
возможных состояний сущего "заметит" только те, в которых присутствуют все
существующие для него объекты, и выстроит эти состояния в мировую цепочку
таким образом, чтобы соблюдались установленные для него законы. При этом
должен быть учтен такой важный момент. По крайней мере, некоторые из
объектов, "населяющих" получившийся мир, сами могут выступать в качестве
наблюдателей, т.е. изменять свое состояние. Эти изменения как раз и являются
основанием того, что наблюдаемый мир представляет собой не статическую
неизменную данность, а процесс. Но менять свое состояние объект не может по
законам, неизвестным тому наблюдателю, чей мир мы анализируем - будь так,
объект просто бы "выпал" из рассмотрения. Это значит, что любой наблюдатель
оказывается абсолютным законодателем своего собственного мира. Не в том
смысле, что "какие законы хочу, такие и пишу" - эти законы неразрывно
связаны с его определением и поэтому им варьироваться не могут (во всяком
случае пока мы так считаем). А в том, что любое состояние его мира
однозначно определяется законами, сформулированными именно для него и в его
системе отсчета. Между наблюдателями-объектами и наблюдателем-гарантом
существования мира устанавливаются взаимоотношения, подобные
взаимоотношениям актеров и режиссера - первые действуют в строгом
соответствии со сценарием, имеющимся у второго. Наличие единого "сценария" в
"одних руках" является гарантией единства законов природы, действующих в
этом мире. Может возникнуть сомнение - почему это актеры, являясь
режиссерами своих собственных миров, обязаны подчиняться чужому сценарию? Но
никто не говорит, что они обязаны - наоборот, каждый из них живет
исключительно по собственному законодательству. Просто любой другой режиссер
замечает лишь тех из них, личные сценарии которых согласуются с его
собственным. Порукой тому, что такие актеры найдутся, служит полнота сущего
как целого - набор его состояний включает любые мыслимые (и даже не мыслимые
- нами) варианты. 1.8. ПРИЧИННОСТЬ И ВРЕМЯ Сочетание однозначной
определенности мировой цепочки и закономерной связи между ее звеньями вносит
в мир элемент предсказуемости. Закон, в соответствии с которым вслед за
достигнутым состоянием сущего может последовать лишь одно, вполне
определенное состояние, принято называть "законом причинно-следственных
связей". При этом предыдущее состояние называется "причиной", а последующее
- "следствием". Отделить одно состояние от другого, а следовательно, и
причину от следствия, позволяет принцип, названный нами временем. Сразу
оговоримся, что установка отношений очередности между причинами и
следствиями в конкретном мире - лишь один из аспектов этого принципа.
Имеется и другой - разграничение состояний сущего, принадлежащих разным
мирам. Но эта, более общая функция времени, для конкретного наблюдателя
остается тайной за семью печатями - как ни изощряйся, он не может покинуть
свой собственный мир. Но вот сможет ли он его видоизменить? Об этом мы
поговорим чуть позже. А пока сосредоточимся на том аспекте времени, который
безусловно доступен любому наблюдателю. Для его формализации достаточно на
мировой линии выбрать какое-то базовое состояние, а все остальные
идентифицировать путем введения меры их отдаленности от базового вдоль
мировой линии. Подобная интерпретация принципа различения причин и следствий
является для нас привычной, и именно в ее рамках мы будем вести последующие
рассуждения. Из приложения принципа сохранения тождества к временным
отрезкам на различных участках мировой линии (отрезки могут различаться не
только положением, но и длиной) следует, что время само по себе, т.е. при
отвлечении от тех процессов, для описания которых оно используется, должно
обладать свойством однородности. Если те же отрезки сопоставлять со ссылкой
на соответствующие им состояния мира, то применительно к ним будет
выполняться и принцип нарушения тождества. Поскольку для точной
идентификации точки на рассматриваемой мировой линии достаточно задать одно
число - ее расстояние от базового события - время в любом конкретном мире
должно обладать свойством одномерности. Этим оно существенно отличается от
пространства, для ограничения числа измерений которого у нас нет оснований.
Отметим, попутно, что строгая очередность перебора состояний сущего,
определяющая конкретную мировую цепочку, обуславливает и такое, часто
обсуждаемое, свойство времени, как однонаправленность (опять-таки, в
конкретном мире). Со временем связана еще одна сторона определения
наблюдателя, пока еще не рассмотренная нами. Пусть известны законы и
начальные условия, позволяющие сформировать мировую цепочку. Но с какой
скоростью ее просматривать? Она может, условно говоря, промелькнуть за
секунду, а может растянуться на миллиарды лет! Как эти миры, качественно
идентичные, но в "скоростном" плане разные, отличить? Законы Природы,
вошедшие в определение наблюдателя, ответа на это вопрос не дают - они
характеризуют лишь отношения между состояниями мира (время в них входит в
качестве независимой переменной). Получается, что в определение наблюдателя
необходимо включить еще один элемент - некие внутренние часы, задающие ритм
собственных реакций наблюдателя и, соответственно, ритм смены состояний его
мира. Эти часы можно было бы также назвать "собственной частотой"
наблюдателя, т.к. они определяют еще одну интересную его особенность.
Вспомним теорию колебаний. Чем дальше частота возмущений от собственной
частоты осциллятора, тем меньше это возмущение для него "заметно". И только
при близости указанных частот осциллятор резонирует, т.е. действительно
"замечает" внешнее возмущение. Нечто подобное происходит и с нашим
наблюдателем. Он, очевидно, практически не должен замечать процессов,
частота которых либо существенно выше его собственной (не успевает
отреагировать), либо значительно ниже (крайне медленные реакции "забиваются"
сравнительно быстрыми). Отметим, что собственная частота как количественная
характеристика обретает смысл лишь тогда, когда мы начинаем сопоставлять
реакции разных наблюдателей. Очевидно, что в любом мире в качестве
абсолютного эталона будет выступать собственный ритм "режиссера". Этот ритм,
наряду с компонентами определения, рассмотренными ранее, позволяет, наконец,
"привязаться" наблюдателю к конкретному миру. Каковы общие закономерности
этой привязки? Чтобы разобраться в этом, надо познакомиться с наблюдателем
поближе. 1.9. НАБЛЮДАТЕЛЬ - ВЗГЛЯД "ИЗНУТРИ" Подытожив выводы, сделанные на
предыдущих страницах, перечислим основные структурные компоненты того нечто,
которое может быть названо наблюдателем. Вероятно, правильнее было бы
говорить не о его компонентах, а об аспектах, подчеркивая тем самым, что
рассматриваются разные стороны единого целого. Но поскольку мы договорились
всякое нечто изображать как совокупность проявлений, ссылка на компоненты
будет более последовательной, хотя и несколько механистичной. При
максимально обобщающей оценке таких компонентов можно выделить два:
неизменное определение, характеризующее суть данного наблюдателя и
выделяющее его из бесконечного множества других индивидуальностей, и
переменную или вариабельную часть, позволяющую проявиться фактам воздействия
на наблюдателя его объектного мира. Подробнее об этих компонентах. 1.9.1.
ОПРЕДЕЛЕНИЕ Напомним, что под определением мы подразумеваем не формальную
характеристику, даваемую наблюдателю каким-либо классифицирующим субъектом,
а тот набор проявлений сущего, который, являясь неотъемлемой частью этого
наблюдателя, отличает его от любого другого, и который лишь отражается в
упомянутой характеристике. Таким образом, наличие определения не связывается
напрямую с фактом существования какого-то разумного, познающего начала. В
указанном смысле определенность присуща не только наблюдателю, но и любому
другому проявившемуся нечто. В этой связи, интересен вопрос: с чем еще,
кроме наблюдателей, мы можем столкнуться в наших рассуждениях? Если
отвлечься от второстепенных деталей, то можно говорить о трех основных типах
нечто: а) неизменных, абсолютно полно и строго определенных - они
вариабельной части не имеют; б) изменяющихся вне какой бы то ни было
зависимости от чего-либо иного - они имеют и определение, и вариабельную
часть, состояние которой полностью определяется жестким алгоритмом,
закрепленным в их определении (для них не существует ничего внешнего); в)
наблюдателях, имеющих и определение и вариабельную часть, причем, в отличие
от предыдущего случая, их состояние зависит от состояния окружающего мира.
Говорить о нечто, не имеющих определения, не приходится - их можно было бы
назвать, разве что, "полной неопределенностью" ("ничто"). При последующих
ссылках на типы а) и б) будем называть их, соответственно, константами и
последовательностями. Понятно, что из трех рассмотренных типов наиболее
сложным определением обладает наблюдатель, поэтому в дальнейшем мы будем
говорить, главным образом, о нем. Структурные схемы констант и
последовательностей можно рассматривать как упрощенные варианты структурной
схемы наблюдателя. Наиболее фундаментальным аспектом, основой всякого
определения является та система описания мира, тот "язык", в рамках которых
оно сформировано. Как невозможно высказать мысль, не воспользовавшись
каким-либо языком общения, так невозможно что-то определить (читай -
выделить), не опираясь на какой-нибудь классификационный принцип.
Возможность конкретизации не только определения, но и вообще чего бы то ни
было, не мыслима без него. Можем ли мы сказать об этом принципе что-нибудь
более определенное, кроме того, что он является всеобщей системой отсчета?
Очевидно, нет - именно в силу его фундаментальности и неопределимости через
что-либо иное. По сути, он является тем пределом, до которого можно дойти в
осмыслении и объяснении закономерностей бытия. Максимум, что поддается
оценке, это его внутренняя непротиворечивость и согласованность - дальше
лежит область принципиально непознаваемого, трансцендентного, без которой, к
сожалению, не обойтись. Поэтому не будем пытаться конкретизировать 2. ГЕОМЕТРИЧЕСКАЯ ИНТЕРПРЕТАЦИЯ
Исследуя то или иное, не вполне понятное для нас, явление, мы, нередко,
пытаемся сопоставить ему возможно более простой геометрический образ. Как
правило, такая мера себя оправдывает - прибегнем к ней и в наших
построениях. Памятуя об однобокости, присущей всякой упрощенной модели,
рассмотрим несколько вариантов геометрической интерпретации вышесказанного.
Каждый из них приве
...Поділитися у соцмережах
