Жанр: Эзотерика
Дискурсивный мир. Эзотерика рассудка
...дет нас к определенным выводам. Не следует, однако,
забывать, что выводы эти, если и окажутся справедливыми (если мы не ошибемся
в своих рассуждениях), то лишь в рамках использованного подхода.
2.1. ДИСКРЕТНАЯ МОДЕЛЬ
Выстраивать эту модель будем, опираясь на вывод о возможности разложения
реального процесса на ряд последовательно регистрируемых фаз или состояний
(что прямо согласуется с привычной для нас двухзначной логикой).
2.1.1. ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ
Обозначим множество проявлений, составляющих наблюдателя, буквой Н, а
отдельное (i-е) его состояние - малым н с индексом (нi). Аналогичные
обозначения введем и для объекта (О и оi).
Разрозненные наборы проявлений Н и О можно считать разными сторонами
одного мира только при наличии между ними жесткой взаимосвязи. Носителем
механизма, обеспечивающего эту взаимосвязь, должен выступать гарант
существования этого мира как неразрывного целого, т.е. наблюдатель Н.
Попытаемся проследить порядок работы названного механизма - выясним, в какой
последовательности должна нарастать определенность мировой цепочки.
Слагающие ее компоненты условно выстоим в два ряда (рис.1). В нижнем
расположим конкретные состояния наблюдателя, а строго над ними -
соответствующие состояния объекта. Последовательность проявления этих
компонентов будем указывать стрелками.
Рис.1
Прежде всего, сформируем отдельное состояние мира, соединив друг с другом
нi и оi. Является ли связь между ними в общем случае взаимно однозначной?
Очевидно, нет, и каждый с этим согласится, если проанализирует введенные
ранее определения. Вспомним: все, что существует для наблюдателя в данный
момент, мы объединили в текущее состояние его объектного мира, а
следовательно, для нi может существовать только одно оi (связка,
изображенная на рис.2а недопустима). Вместе с тем, никакие предыдущие наши
рассуждения не запрещают набору проявлений оi существовать сразу для
произвольного множества разных наблюдателей (допускается ситуация,
показанная на рис.2б). Образно говоря, смотреть на одну и ту же картину
одновременно могут многие, но никому не удается разглядывать сразу несколько
полотен (а если и удается, то по определению они все равно считаются одной
картиной). Получается, что определенность нi приводит и к определенности оi
, но не наоборот! Подобная однонаправленность означает, что именно
наблюдатель является ключевой фигурой, обеспечивающей строгое соответствие
между ним и объектом. Отобразим этот факт вертикальными стрелками,
направленными от нi к оi и указывающими направление нарастания
определенности в конкретном состоянии мира (см. рис.1).
Рис.2
Следующий шаг, который нам предстоит сделать, это разобраться, каким
образом предыдущее состояние переходит в последующее - надо нарисовать
стрелку от i-й к i+1-й паре. Для того чтобы этот переход произошел,
достаточно по величинам нi и оi определить нi+1, которое, в свою очередь,
задаст и оi+1. При решении этой задачи может быть использована информация,
закодированная либо только в нi, либо только в оi, либо сразу и в том, и в
другом (иных источников информации в данном мире нет, опять-таки, по
определению).
В первом случае (на нашей схеме ему соответствуют стрелки, направленные
от нi к нi+1 - см. рис.1а) оказывается, что объект никак не влияет на
состояние наблюдателя, а следовательно, для него не существует. Но тогда
нельзя говорить и о существовании мира в целом! Такой подход не может быть
использован для формирования наблюдателя, но вполне приемлем для
последовательности, которая собственным миром не обладая, может выступать
лишь в качестве актера (но не режиссера!).
Второй вариант вполне согласуется с предыдущими нашими рассуждениями:
проявления, стоящие за Н, могут быть названы наблюдателем, т.к. меняют свои
нюансы в ответ на факт проявления объекта О. Этому варианту соответствуют
стрелки, проведенные от оi к нi+1 (рис.1б). Отметим, что несмотря на
привязку одного нi+1 сразу к двум о (сравните с рис.2а), введенные ранее
определения не нарушаются, т.к. указанные о реализуются в разных состояниях
мира (для нi+1 существует только одно из них - оi).
Можно возразить: а что, собственно, изменилось? Только что было показано,
что оi фактически является функцией нi, а следовательно, последующее
состояние наблюдателя, в конечном счете, полностью определяется предыдущим
его состоянием. Т.е. мы приходим к тому же первому варианту с той только
разницей, что "расчет" нi+1 проводим в два этапа, с получением
вспомогательного промежуточного результата оi. Но формирование этого
промежуточного результата принципиально меняет ситуацию - появляется
какое-то обособленное нечто, которое по формальным признакам обладает
бытием! Именно оi и только оно в создавшейся ситуации может быть названо
существующим!
Ну а как же наблюдатель - что является гарантом существования его самого?
Достаточность информации, закодированной в предыдущем состоянии объекта,
для исчерпывающей характеристики последующего состояния наблюдателя, имеющая
место в рассматриваемом случае, означает, что факт существования наблюдателя
во всех его деталях может быть подтвержден в его собственном мире путем
формальной перемены ролей О и Н! (Эту примечательную возможность мы
рассмотрим на последующих страницах.)
И, наконец, третий вариант, формально являющийся обобщением первых двух
(рис.1в). Тем не менее, следствия, к которым он приводит, не являются
простой суммой следствий рассмотренных случаев. Мы обратимся к нему позже, а
пока сосредоточим внимание на очень важном втором варианте.
2.1.2. АВТОНОМНЫЙ МИР
Уже поверхностный взгляд на рис.1 заставляет нас насторожиться - не
извратили ли мы суть второй из названных в разделе 1.10 закономерностей,
формально уравняв количества состояний объектной и наблюдающей частей мира
(мы утверждали, что О должен иметь состояний не больше, чем Н, а это не
значит, что их не может быть меньше). Наши опасения излишни - сопоставляя
каждому нi отдельное оi, мы подчеркивали лишь двухкомпонентность любого
состояния мира, но вовсе не утверждали, что все оi уникальны и не могут
повторяться.
Вместе с тем, если такая уникальность проявится, т.е. каждому нi будет
соответствовать свое оi, отличное от остальных, мы сможем легко решить одну,
давно назревшую проблему. Речь идет о гарантиях бытия самого наблюдателя.
Для того чтобы существовать, он сам должен чем-нибудь регистрироваться, т.е.
выступать в качестве объекта в каком-либо из миров. И вот тут проявляется
замечательная особенность рассматриваемого варианта сборки мировой цепи.
Если между состояниями наблюдателя и его объектного мира (или просто
объекта, как мы условились называть этот набор проявлений) установится
взаимно однозначное соответствие, то для формального подтверждения факта
существования наблюдателя не надо будет придумывать новый мир, в котором он
выступал бы в качестве актера! Достаточно в уже существующем
перераспределить функции: объектную часть этого мира назвать новым
наблюдателем, а бывшего наблюдателя - новым объектным миром. Простой
формальный прием снимает назревшую логическую неувязку и превращает
рассматриваемый мир в автономный, т.е. поддерживающий свое существование без
помощи извне. (Добавим к сказанному, что если бы вопрос об автономии был
поставлен сразу, мы бы тут же убедились, что гарантом существования Н может
быть только О - ничего другого в этом мире попросту нет.) Таким образом,
объект в полномочиях не уступает наблюдателю. Но тогда проявления, стоящие
за Н и О совершенно равноценны: каждое из них выступает в двух ипостасях - и
как наблюдатель, и как объект для своего оппонента. Наши рассуждения,
проведенные в отношении одного, оказываются справедливыми и в отношении
другого!
Далее отметим, что гарантировать существование объекта во всех его
деталях может только наблюдатель, обладающий не меньшей сложностью, чем сам
объект. Это утверждение достаточно очевидно само по себе, тем не менее,
подкрепим его такой аналогией.
Пусть в качестве наблюдателя выступает числовая переменная. Если ее
состояние характеризуется только ее значением, и это значение увеличилось,
скажем, на два, то для самой переменной оказываются принципиально
неразличимыми детальные причины такого изменения - то ли к ней прибавили (на
нее "подействовало") одно число, равное двум, то ли два по единице, то ли
несколько дробей. Вариантов бесчисленно много. И каждому из них
соответствует одно и то же ее изменение! Получается, что в собственном мире
этой переменной ни одна из уточненных версий воздействия не может перейти из
разряда возможных в разряд осуществившихся. Для указанной переменной
существует только обобщенный факт, исчерпывающий ее "представление" о мире.
И лишь в том случае, когда оказываемое на нее воздействие (существующий для
нее объектный мир) будет характеризоваться не только изменением ее значения,
но и какой-то дополнительной информацией (например, соотношением между
воздействующими величинами), можно будет с определенностью указать на более
детальную картину происшедшего.
Разумеется, в этом случае мы уже не сможем отождествлять нашего
наблюдателя с простой переменной. Как минимум, ему надо будет сопоставить
вектор, "состояние" которого может быть задано независимыми величинами yi (i
= 1,2,...,n), связанными с независимыми характеристиками объекта xj (j =
1,2,...,m) соотношениями yi = fi (x1, x2, ..., xm).
Найти из этих уравнений неизвестные xj, а следовательно, сопоставить
конкретному состоянию наблюдателя (набору конкретных значений yi) вполне
определенное состояние объекта, будет возможно лишь в том случае, если
количество неизвестных m не превысит количества уравнений n. Вид этих
уравнений определяется навигатором наблюдателя и составляет важную,
индивидуализирующую его, характеристику. (Кстати, интерпретатору, с помощью
которого и отыскиваются xj , в рассматриваемом случае соответствуют
уравнения вида: xj = f 'j (y1 , y2 ,..., yn)). Но независимо от особенностей
навигатора и интерпретатора неизменными остаются два момента. Во-первых,
объем информации, характеризующей наблюдателя, ограничивает информационную
"емкость" или, другими словами, сложность объекта (сколькими величинами
описывается наблюдатель, столько же параметров объекта он способен
"осознать"). Во-вторых, состояние объекта выражается через величины yi ,
т.е. через характеристики самого наблюдателя. Если мы попытаемся увеличить
количество независимых характеристик объекта или описать его состояние не в
"относительных", а каких-либо "абсолютных" единицах, то вынуждены будем
воспользоваться информацией, выходящей за пределы рассматриваемого
автономного мира. При этом все дополнительные нюансы будут существовать лишь
для нас, но не для изучаемого наблюдателя - его реальный мир идеально
описывается более простой системой уравнений.
Таким образом, мы еще раз можем констатировать: каждый объект существует
ровно настолько, насколько его существование подтверждается наблюдателем.
Если для исчерпывающего описания объекта необходимо какое-то количество
информации, не меньше информации потребуется для характеристики реакции,
т.е. изменения состояния наблюдателя, подтверждающего бытие этого объекта.
Это значит, что два нечто, поддерживающие существование друг друга, не
только должны обладать одинаковой сложностью, но и в любое мгновение
использовать каждый свой "бит" для подтверждения существования
противоположной части мира. Но тогда для любого состояния Н может
существовать лишь одно из состояний О и ничего другого - объем информации,
поставляемой объектом, полностью исчерпывает возможности восприятия
наблюдателя. (На нашей схеме в любое нi может упираться лишь одна стрелка -
от одного из оj - см. рис.1б)! Получается, что в автономном мире третий из
рассмотренных выше вариантов взаимосвязи состояний Н и О (когда нi+1 зависит
сразу и от нi и от оi - см. рис.1в) невозможен.
Еще одно следствие, вытекает из приведенных рассуждений. Если при каждой
своей реакции наблюдатель меняется полностью, то о каком-либо неизменном его
определении говорить не приходится. Вернее, нельзя говорить о существовании
определения в системе классификации, используемой для описания нi и оi. Но
оно вполне может, и даже обязано (если мы связываем разрозненные состояния
сущего в единый мир) существовать в другом "измерении", проявляющем те
аспекты, которые в использованных координатах проявиться не могут. В этой
связи, наделенные определенностью части наборов проявлений нi и оi надо
рассматривать как проекции i-х состояний наблюдателя и объекта на
использованную систему координат. Ссылки же на неизменные компоненты
определений, которые будут встречаться в ходе дальнейшего изложения, надо
относить к упомянутому другому "измерению".
Если оставаться в рамках теоретически полной системы классификации (т.е.
подразумевать под нi и оi полные наборы проявлений с учетом всех возможных
их нюансов), процесс становления (развития) автономного мира с точки зрения
наблюдателя Н может быть представлен такой последовательностью: ... нi - оi
- нi+1 - оi+1 ...
Теперь, как и договаривались, поменяем Н и О ролями, т.е. будем считать,
что в отдельном состоянии сущего сначала проявляется О (как наблюдатель Н')
и лишь после этого Н (как объект О'). Поскольку мы остаемся в рамках того же
самого мира, ни система классификации проявлений, ни сами наборы проявлений
нi и оi не изменились. Но тогда должны сохраниться и связанные с ними
механизмы перехода от Н к О и обратно, а значит, и последовательность
проявления нi и оj. Другими словами, при смене амплуа Н и О как сами
проявления, формирующие мировую последовательность, так и закономерности
чередования ее компонентов остаются неизменными - меняются лишь смысловые
акценты, ролевые функции элементов этой цепочки. В результате, приходим к
той же самой последовательности, с той только разницей, что под конкретным
состоянием мира теперь подразумевается взаимосвязанная пара н... и о...,
ранее отнесенных к разным его состояниям. (рис.3). При ее разворачивании
отдельные состояния Н и О поочередно выступают в роли причины, формирующей
очередное состояние противоположной части мира. Поскольку на каждом таком
шаге состояние вновь проявляющегося Н или О должно измениться в сравнении с
предыдущим его состоянием (чтобы подтвердить бытие оппонента), можно
сформулировать такое основополагающее утверждение: в автономном мире
существующие друг для друга нечто должны обмениваться периодическими,
формирующими партнера воздействиями. Чтобы существовать в таком мире, надо
непрерывно меняться - иначе исчезнет гарант твоего собственного
существования!
Рис. 3 Периодичность, присущая разворачивающемуся миру (взаимодействующие
нечто меняются по очереди), в сочетании с конечностью всякого реального
изменения, не позволяют считать процесс становления наблюдателя (равно как и
объекта) непрерывным - свое состояние они изменяют микроскачками или
квантами. Подчеркнем, что указанная дискретность ни в коей мере не означает
дискретности пространства, которое мы по-прежнему считаем однородным. По
сути, она обусловлена конечной сложностью всякого реального наблюдателя,
"проявляющего" (т.е. наделяющего определенностью в своей системе отсчета)
регистрируемый процесс.
Функциональные связи между компонентами мировой цепочки, обозначенные
стрелками, составляют неотъемлемую отличительную черту конкретного
наблюдателя. Стрелки, соединяющие н и о с одинаковыми индексами (нi R оi)
формируют отдельное состояние мира и соответствуют компоненту определения,
названному нами интерпретатором. Они символизируют связи, устанавливающиеся
между частями единого состояния сущего, а следовательно, в качестве
ключевого используют пространственный принцип классификации. Стрелки,
направленные от оi к нi+1 взаимосвязывают разные состояния в единую мировую
цепочку. Они соответствуют навигатору (второму компоненту определения Н) и
ассоциируются, прежде всего, с временным аспектом рассматриваемого мира.
При изменении ролевых функций Н и О (превращении наблюдателя Н в объект
О' и объекта О в наблюдателя Н') навигатор, связывавший разные состояния
сущего (оi R нi+1, см. рис.3), становится интерпретатором, соединяющим
наблюдающую и объектную части одного состояния (н'i R о'i). Интерпретатор
же, наоборот, превращается в навигатора. Таким образом, у пары
взаимодействующих нечто 2-й компонент одного и 3-й компонент другого в
действительности оказываются одним и тем же преобразователем, работающим в
разных амплуа. Если его носитель выступает в качестве наблюдателя,
преобразователь становится интерпретатором (выступает в качестве
"созерцательного" начала), если в качестве объекта - навигатором
(оказывается началом "деятельным").
Что касается других компонентов определений рассмотренных наблюдателей Н
и Н', то между ними устанавливается следующее очевидное соотношение: 0-й и
4-й компоненты оказываются одинаковыми, а 1-й компонент одного является
отрицанием аналогичного компонента другого (объектный мир - это все то, что
в проявившемся состоянии сущего не является наблюдателем). Таким образом,
описание объекта как наблюдателя фактически сводится к частичному сохранению
и частичному "выворачиванию" компонентов, составляющих наблюдателя этого
объекта.
Казалось бы, все решилось наилучшим образом - не выходя за рамки
рассматриваемого мира, мы формально подтвердили факт существования всех
наборов проявлений, участвующих в формировании мировой цепочки. Но не все
так гладко. Перестановка местами навигатора и интерпретатора приводит к
фактическому превращению пространства во время и наоборот, что не очень-то
согласуется с требованием неизменности классификационных принципов.
Проиллюстрировать эту метаморфозу можно таким простым примером.
2.1.3. ИГРА В "ПЯТНАШКИ"
Рассмотрим мир, состоящий из наблюдателя и объекта, которых мы условно
назовем лисой и зайцем. (Не надо отождествлять их с реальными животными -
это лишь образные наименования!) Закономерности функционирования этого мира
предельно просты и напоминают детскую игру в "пятнашки": каждое очередное
мгновение лиса (наблюдатель) "прыгает" на то место, которое в предыдущий
момент занимал заяц (объект). В свою очередь, заяц, уже как наблюдатель,
заметив лису (объект) отскакивает, освобождая для нее место. Если состояния
указанных персонажей обозначать буквами л... и з..., то процесс
разворачивания мира с точки зрения лисы можно изобразить в виде такой схемы
(см. рис.4а). В указанной системе координат короткие горизонтальные стрелки
соответствуют навигатору лисы, а вертикальные - ее интерпретатору. Каждым
своим прыжком лиса подтверждает факт существования зайца, поэтому реальность
последнего вполне обоснована.
Теперь посмотрим, как заяц подтверждает существование лисы. Будучи
наблюдателем, он обязан первым проявиться в очередном состоянии мира,
поэтому, с его точки зрения, одному состоянию сущего соответствуют з... и
л..., соединенные горизонтальными стрелками, а следовательно, моменты
времени следует отмечать на вертикальной оси. Горизонтальные стрелки, таким
образом, должны символизировать работу его интерпретатора, навигатору же
будут соответствовать вертикальные связи. Получается, что при сохранении той
же последовательности проявления состояний л... и з..., временная и
пространственная координаты, с точки зрения зайца, меняются местами! Надо
отметить, что если бы этого не произошло, то при попытке формирования
состояния мира с прежним зi в качестве ключевой (наблюдающей) и лi+1 -
наблюдаемой части, возникло бы явное противоречие: оба они должны были бы
иметь одинаковую пространственную координату (см. рис.4а, штрих-пунктир).
Рис.4
С переименованием осей E и t можно было бы смириться (важна не их
смысловая однозначность, а возможность формирования автономного мира), но
возникает более серьезная проблема: оказывается, что при неизменной
последовательности проявления фрагментов мировой цепочки, два нечто,
подтверждающие существование друг друга, в принципе не могут проявиться в
одном и том же состоянии сущего - любое из них, выступая в роли наблюдателя,
должно опередить своего оппонента и сформировать объектную часть этого
состояния. (Как объект, зi должно существовать одновременно с лi, а лi -
тоже как объект - одновременно с зi-1; вместе с тем, зi и зi-1 одновременно
существовать не могут). Но тогда используемый нами критерий существования не
срабатывает - он настаивает на том, что и наблюдатель, и объект должны
существовать одновременно, т.е. в одном и том же состоянии сущего, которое
может быть описано только в фиксированной системе координат!
Необходимость сохранения неизменной системы классификации проявлений, с
одной стороны, и одновременного существования объекта и наблюдателя, с
другой, приводит к тому, что последовательность разворачивания автономного
мира с точки зрения разных его компонентов должна быть различной. В
частности, для зайца мир должен разворачиваться в последовательности,
указанной на рисунке 4б. (Кстати, если бы мы начали анализ этого мира не с
лисы, а с зайца, то сразу бы пришли именно к этой схеме).
Налицо парадокс: в зависимости от того, кто считается наблюдателем,
конкретный набор проявлений зi может "передавать управление" (а
следовательно, содержать исчерпывающе полное описание своего преемника) двум
разным, но равным ему по сложности наборам проявлений. (Реализуется либо
связка зi R лi+1 - см. рис.4а, либо зi R лi - рис.4б). Но это невозможно -
ничто не способно вместить информации больше, чем способно вместить!
Механизм, закодированный в зi, может указать лишь на один набор проявлений,
равный ему по сложности!
В приложении к нашей схеме это значит, что варианты перехода от зi к лi
или к лi+1 для этого механизма оказываются принципиально неразличимыми!
Разделить их можно только, предварительно оговорив ролевую функцию набора
зi, которая в любой момент времени оказывается двоякой, условной и не
влияющей на "объективные" характеристики этого набора. Но тогда мы вынуждены
признать, что в автономном мире объективно (без указания на то, кто в каком
аспекте выступает) неразличимыми становятся два соседних состояния любого
нечто!
Если i-1-е состояние объекта неотличимо от i-го, а i-е от i+1-го, то, с
точки зрения формальной логики, i-е должно быть неотличимо от i+1-го... В
итоге, все состояния мира сливаются в единую нерасчленимую полосу. В чем же
тогда заключается определенность любого из них?... Только в факте перехода
от одного "сечения" этой полосы к следующему!
Рассмотрим внимательно мировую цепочку. В подтверждении факта
существования i-го состояния объекта участвуют i-е и i+1-е состояния
наблюдателя, т.е. в два раза более сложное образование, чем сам объект. В
свою очередь, для подтверждения факта существования этого образования
потребуется еще в два раза большее количество информации. И т.д. Мы приходим
к лавинообразному усложнению системы взаимосвязанных нечто, не имея ни
малейшего шанса описать ее (а следовательно, наделить определенностью и дать
возможность проявиться) в рамках замкнутого классификационного принципа.
Таким образом, автономного мира не получается!
Указанное логическое затруднение легко разрешается, если предположить,
что факт перехода наблюдателя из i-го в i+1-е состояние подтверждает не факт
существования i-го состояния объекта, а аналогичный факт перехода этого
состояния в i+1-е. В результате, два подтверждающих существование друг друга
нечто оказываются совершенно эквивалентными по сложности, а следовательно,
автономный мир становится возможным.
Из сказанного вытекает, что в автономном мире реально существующими
оказываются не наборы проявлений, описываемые в используемой системе
классификации, а факты изменения этих наборов. Вместе с тем, между реакциями
(изменениями) наблюдателя и его состояниями существует взаимно однозначное
соответствие (см. раздел 1.10), причем "информационные емкости" реакций и
состояний одинаковы (раздел 2.1.2). Это приводит к тому, что реально
существующее явление - изменение, переход, движение мы подменяем его
статическим (непротиворечивым, обладающим законченной определенностью)
отображением на чувственно воспринимаемой классификационной шкале.
Соответственно, атрибутом существования наделяем именно это отображение. Как
мы только что выяснили, это, в общем-то, является ошибкой - реально
существует, все-таки, переход от фазы к фазе, а не сами фазы движения.
(Впрочем, здесь есть, о чем поспорить. Отдавая должное нашей привычке, мы
...Поділитися у соцмережах
